Введение

Тип дипломатической политики

Неинтервенционизм Соединенных Штатов в первую очередь относится к внешней политике, последовательно проводившейся Соединенными Штатами с конца XVIII века до первой половины XX века, в рамках которой страна стремилась избегать союзов с другими государствами, чтобы не быть втянутой в войны, не связанные с прямой территориальной самообороной Соединенных Штатов. Нейтралитет и неинтервенционизм находили поддержку как среди элиты, так и среди широкой общественности в Соединенных Штатах, что менялось в зависимости от международного контекста и интересов страны. В определенные периоды степень и характер этой политики лучше определялись как изоляционизм, например, в межвоенный период, хотя некоторые считают термин "изоляционизм" уничижительным и используемым для дискредитации неинтервенционистской политики. С началом холодной войны после Второй мировой войны и усилением роли Соединенных Штатов как мировой сверхдержавы, их традиционная внешняя политика сместилась в сторону американского империализма, выражающегося в дипломатическом и военном интервенционизме, участии или ином вмешательстве практически во все зарубежные вооруженные конфликты, а также в заключении многочисленных двусторонних и региональных военных альянсов, в первую очередь – Организации Североатлантического договора. Неинтервенционистская политика продолжает пользоваться поддержкой части американцев и после Второй мировой войны, особенно в отношении конкретных вооруженных конфликтов, таких как войны во Вьетнаме и Корее, а также более поздние гражданская война в Сирии и российско-украинская война.

Предыстория

Роберт Уолпол, первый британский премьер-министр-виг, провозгласил в 1723 году: "Моя политика заключается в том, чтобы по возможности дольше избегать каких-либо обязательств". Он делал акцент на экономической выгоде и отвергал идею вмешательства в европейские дела ради поддержания баланса сил. Американцы были знакомы с позицией Уолпола. Однако во время Американской революции Второй Континентальный конгресс обсуждал вопрос о заключении союза с Францией. Он отказался от политики невмешательства, когда стало ясно, что Американскую революционную войну нельзя выиграть иным способом, кроме военного союза с Францией, который Бенджамин Франклин успешно договорился в 1778 году. После того, как Великобритания и Франция вступили в войну в 1792 году, Джордж Вашингтон объявил о нейтралитете, получив единогласную поддержку своего кабинета, после того как пришел к выводу, что договор с Францией 1778 года неприменим. В своем прощальном обращении 1796 года Вашингтон четко сформулировал политику американского невмешательства:
Главное правило поведения для нас в отношении иностранных держав состоит в расширении наших коммерческих связей и поддержании с ними как можно меньшего количества политических связей. У Европы есть собственные, первостепенные интересы, которые для нас не имеют значения или имеют лишь отдаленное отношение. Следовательно, она постоянно оказывается вовлеченной в споры, причины которых по сути чужды нашим интересам. Поэтому нам неразумно связывать себя искусственными узами с обычными колебаниями ее политики или обычными союзами и столкновениями ее дружбы или вражды.

Никаких запутывающих союзов (19 век)

Президент Томас Джефферсон развил идеи Вашингтона о внешней политике в своем инаугурационном обращении 4 марта 1801 года. Джефферсон заявил, что одним из «существенных принципов нашего правительства» является «мир, торговля и искренняя дружба со всеми нациями, без заключения запутывающих союзов». Он также утверждал, что «Торговля со всеми нациями, союза с ни одной» должно быть девизом Соединенных Штатов. Иногда склоняясь к изоляционизму, Джефферсон и Мэдисон также практиковали бойкот воюющих держав, приняв Акт об эмбарго 1807 года. В 1823 году президент Джеймс Монро сформулировал то, что стало известно как Доктрина Монро, которую некоторые истолковывали как политику невмешательства: «В войнах европейских держав, в делах, касающихся их самих, мы никогда не принимали участия и это не соответствует нашей политике. Мы выражаем протест против оскорблений или готовимся к обороне только тогда, когда наши права нарушаются или серьезно оказываются под угрозой». Она была применена к Гавайям в 1842 году в поддержку их возможной аннексии, а также для поддержки экспансии США на Североамериканском континенте. После подавления царем Александром II Январского восстания 1863 года в Польше, французский император Наполеон III попросил Соединенные Штаты «присоединиться к протесту против царя». Государственный секретарь Уильям Х. Сьюард отказался, «защищая нашу политику невмешательства – прямой, абсолютный и своеобразный, каким бы она ни казалась другим государствам», и настаивал на том, что «американский народ должен довольствоваться тем, что рекомендует дело человеческого прогресса мудростью, с которой он осуществляет власть самоуправления, воздерживаясь всякий раз и любым способом от иностранных союзов, вмешательства и интервенции». Политика невмешательства Соединенных Штатов была полностью оставлена в ходе Испано-американской войны, за которой последовала Филиппино-американская война с 1899 по 1902 год.

Неинтервенционизм 20-го века

Администрации президента Теодора Рузвельта приписывают подстрекательство к панамскому восстанию против Колумбии, завершенному в ноябре 1903 года, чтобы обеспечить права на строительство Панамского канала (начатого в 1904 году). Президент Вудро Вильсон смог на протяжении примерно трех лет поддерживать нейтралитет в Первой мировой войне и выиграть переизбрание в 1916 году с лозунгом "Он удержал нас от войны". Политика нейтралитета опиралась на традицию избегать иностранных вовлечений и на большое количество иммигрантов из Европы, раздираемых противоречивыми чувствами в этом конфликте. Однако в апреле 1917 года Америка все же вступила в войну. Конгресс проголосовал за объявление войны Германии, 373 голосами против 50 в Палате представителей и 82 против 6 в Сенате. Формально США присоединились к странам Тройственного согласия лишь как "союзная держава", сражающаяся с общим врагом, а не как официальный союзник. Спустя несколько месяцев после объявления войны Уилсон выступил перед Конгрессом с речью, в которой изложил свои цели по завершению конфликта, известные как Четырнадцать пунктов. Эта американская декларация была менее торжественной, чем заявленные цели некоторых других воюющих сторон, а ее последний пункт предлагал создание "общей ассоциации наций, основанной на конкретных договоренностях, с целью предоставления взаимных гарантий политической независимости и территориальной целостности как крупным, так и малым государствам". После войны Уилсон отправился в Европу и оставался там несколько месяцев, работая над послевоенным договором, дольше, чем любой предыдущий президент за пределами страны. В Версальском договоре "общая ассоциация наций", предложенная Вильсоном, была оформлена как Лига Наций.

Изоляционизм между мировыми войнами

После Первой мировой войны неинтервенционистские тенденции усилились. Версальский договор, а следовательно, участие Соединенных Штатов в Лиге Наций, даже с оговорками, было отклонено Сенатом в последние месяцы президентства Уилсона. Лидер республиканцев в Сенате Генри Кэбот Лодж поддержал договор с оговорками, чтобы обеспечить окончательное право Конгресса решать вопрос об отправке США на войну. Уилсон и его сторонники-демократы отвергли оговорки Лоджа. Наиболее сильное сопротивление вступлению Америки в Лигу Наций исходило из Сената, где сплоченная фракция, известная как «Непримиримые», во главе с Уильямом Бора и Джорджем Норрисом, выражала серьезные возражения против пунктов договора, обязывавших Америку защищать другие нации. Сенатор Уильям Бора из штата Айдахо заявил, что это будет «покупкой мира ценой любой части нашей [американской] независимости». Сенатор Хайрам Джонсон из Калифорнии осудил Лигу Наций как «гигантский военный трест». Хотя часть этих настроений основывалась на приверженности конституционным принципам, большая их часть отражала возрождение националистической и устремленной внутрь политики. Соединенные Штаты действовали независимо, чтобы стать ключевым игроком в международных переговорах и договорах 1920-х годов. Администрация Хардинга добилась морского разоружения среди ведущих держав на Вашингтонской морской конференции 1921–22 годов. План Доуза рефинансировал военные долги и способствовал восстановлению экономики Германии. В августе 1928 года пятнадцать стран подписали пакт Келлога — Бриана, разработанный госсекретарем США Фрэнком Келлогом и министром иностранных дел Франции Аристидом Брианом. Этот пакт, который, как утверждалось, запрещал войну и демонстрировал приверженность Соединенных Штатов международному миру, имел определенные смысловые недостатки. Например, он не обязывал Соединенные Штаты соблюдать условия существующих договоров, по-прежнему предоставлял европейским странам право на самооборону и предусматривал, что в случае нарушения пакта одной из стран, его соблюдение возлагалось на другие подписавшие стороны. Пакт Келлога — Бриана был скорее выражением добрых намерений со стороны США, чем реальным шагом к поддержанию всемирного мира. Экономическая депрессия, последовавшая за крахом 1929 года, также способствовала политике невмешательства. Внимание страны было сосредоточено главным образом на решении проблем национальной экономики. Подъем агрессивной империалистической политики фашистской Италии и Японской империи привел к конфликтам, таким как итальянское завоевание Эфиопии и японское вторжение в Маньчжурию. Эти события вызвали неэффективные осуждения Лиги Наций. Официальная реакция Америки была сдержанной. Америка также не заняла ничью сторону в жестокой гражданской войне в Испании и вывела свои войска с Гаити с началом политики «доброго соседа» в 1934 году.

Неинтервенционизм до Второй мировой войны

По мере того, как Европа приближалась к войне в конце 1930-х годов, Конгресс Соединенных Штатов продолжал требовать американского нейтралитета. Между 1936 и 1937 годами, к большому разочарованию президента Франклина Д. Рузвельта, Конгресс принял Акты о нейтралитете. Например, в окончательном Законе о нейтралитете американцам было запрещено плавать на кораблях под флагом воюющей страны или торговать оружием с воюющими государствами. Подобная деятельность сыграла роль во вступлении Америки в Первую мировую войну. 1 сентября 1939 года Германия вторглась в Польшу, ознаменовав начало Второй мировой войны, после чего Великобритания и Франция объявили войну Германии. В обращении к американскому народу два дня спустя президент Рузвельт заверил нацию, что сделает все возможное, чтобы удержать ее от войны. "Когда мир нарушается где-либо, мир всех стран во всем мире оказывается под угрозой", – сказал Рузвельт. В своей речи в 1940 году Рузвельт утверждал: "Некоторые по-прежнему упорно придерживаются теперь уже довольно очевидного заблуждения, что мы можем спокойно позволить Соединенным Штатам остаться одиноким островом в мире, где доминирует философия силы". Опрос, опубликованный в июле, показал, что летом 1940 года 67% американцев считали, что победа Германии и Италии поставит под угрозу Соединенные Штаты, что в случае такого события 88% поддержали бы "вооружение до зубов любой ценой, чтобы быть готовыми к любым неприятностям", и что 71% выступали за "немедленное введение обязательной военной подготовки для всех молодых людей". В журнале отмечалось, что опрос показал "появление настроений большинства, существенно отличающихся от тех, что были шесть или даже три месяца назад". В конечном счете, идеологический раскол между идеалами Соединенных Штатов и целями фашистских держав укрепил позиции сторонников интервенции. Писатель Арчибальд Маклиш спросил: "Как мы можем оставаться в стороне в качестве зрителей войны против самих себя?" В обращении к американскому народу 29 декабря 1940 года президент Рузвельт заявил: "Ось не только признает, но и провозглашает, что не может быть прочного мира между их философией правления и нашей философией правления". Многие все еще придерживались политики невмешательства. Хотя они составляли меньшинство, они были хорошо организованы и имели значительное влияние в Конгрессе. Прогерманские или антибританские настроения способствовали невмешательству. Доля Рузвельта на президентских выборах 1940 года снизилась на семь процентных пункта по сравнению с 1936 годом. Из 20 округов, где его доля снизилась на 35 пунктов и более, 19 были преимущественно немецкоязычными. Из 35 округов, где его доля снизилась на 25-34 пункта, немецкий был самым распространенным или вторым по распространенности языком предков в 31 из них. Сторонники невмешательства основывали значительную часть своих аргументов на историческом прецеденте, ссылаясь на такие события, как прощальное обращение Вашингтона и провал Первой мировой войны. "Если у нас есть надежная оборона и мы понимаем и верим в то, что защищаем, нам нечего бояться в этом мире", – писал в 1940 году в эссе Роберт Мейнард Хатчинс, президент Чикагского университета. Изоляционисты считали, что безопасность нации важнее любой иностранной войны. По мере того, как 1940 год переходил в 1941 год, действия администрации Рузвельта все более и более ясно показывали, что Соединенные Штаты движутся к войне. Этот сдвиг в политике, инициированный президентом, произошел в два этапа. Первый произошел в 1939 году с принятием Четвертого Акта о нейтралитете, который разрешил Соединенным Штатам торговать оружием с воюющими странами, при условии, что эти страны сами прибудут в Америку, чтобы забрать оружие, и оплатить его наличными. Второй этап – это Закон о ленд-лизе начала 1941 года. Этот закон позволял президенту "одалживать, сдавать в аренду, продавать или обменивать оружие, боеприпасы, продовольствие или любые 'оборонные материалы' или любую 'оборонную информацию' правительству любой страны, защиту которой президент считает жизненно важной для обороны Соединенных Штатов". Общественное мнение в Америке поддержало действия Рузвельта. По мере того, как участие Соединенных Штатов в Битве за Атлантику росло, особенно после таких инцидентов, как гибель "Рубена Джеймса", к концу 1941 года 72% американцев согласились с тем, что "самая большая задача, стоящая перед этой страной сегодня, – помочь победить нацистское правительство", а 70% считали, что победа над Германией важнее, чем сохранение нейтралитета. После нападения на Перл-Харбор, которое в декабре 1941 года втянуло Америку в войну, изоляционисты, такие как Чарльз Линдберг и его "Америка прежде всего", а также Герберт Гувер заявили о своей поддержке военных усилий. Сыновья семей изоляционистов сражались на войне наравне со всеми остальными.

Неинтервенционизм после Второй мировой войны

Сенатор Огайо Роберт А. Тафт был ведущим противником интервенционизма после 1945 года, хотя глубокий интерес к внутренним делам всегда оставался для него приоритетнее. Историк Джордж Фуджи, ссылаясь на архивные материалы Тафта, утверждает:
Тафт вел в основном проигрышную борьбу за сокращение государственных расходов и ограничение или предотвращение мер иностранной помощи, таких как британский заём 1945 года и план Маршалла. Он опасался, что эти меры "уничтожат свободу личности, свободу штатов и местных общин, свободу фермера распоряжаться своей фермой и рабочего – своим трудом" (стр. 375), тем самым подрывая основы американского процветания и приводя к "тоталитарному государству" (стр. 377). В 1951 году, в разгар ожесточенных партийных дебатов вокруг Корейской войны, Тафт всё чаще высказывался по вопросам внешней политики. По словам его биографа Джеймса Т. Паттерсона:
Два основополагающих убеждения продолжали формировать достаточно последовательную основу мышления Тафта во внешней политике. Во-первых, он настаивал на ограничении зарубежных обязательств Америки. [Тафт говорил]: "Никто сегодня не может быть изоляционистом. Вопрос лишь в том, в какой степени мы будем вмешиваться в дела всего мира". У Америки были обязательства, которые необходимо выполнять – например, участие в НАТО, – и она не могла закрывать глаза на такие страны, как Формоза или Израиль. Но у Соединенных Штатов были ограниченные ресурсы и внутренние проблемы, поэтому необходимо было сдерживать свои обязательства. Этот страх перед чрезмерными обязательствами коренился в ещё более глубокой вере Тафта в свободу, которая заставляла его опасаться внешней политики, требующей больших финансовых затрат, усиления военной мощи и превращения американского общества в то, что он называл гарнизонным государством. Норман А. Грейбнер утверждает:
Разногласия по поводу коллективной безопасности в Республиканской партии были реальными в 1952 году, но Тафт пытался во время своей предвыборной кампании смягчить свой имидж "одиночки" во внешней политике. Однако все его усилия оказались безуспешными, главным образом потому, что к весне лагерь интернационалистов выдвинул сильного кандидата – Дуайта Эйзенхауэра. Генерал Эйзенхауэр, как олицетворение американской приверженности коллективной безопасности после 1945 года, особенно в Европе, решил баллотироваться, опасаясь, по-видимому, что избрание Тафта приведет к отказу от всех усилий по коллективной безопасности, включая НАТО. Эйзенхауэр выиграл выдвижение и заручился поддержкой Тафта, пообещав ему определяющий голос во внутренней политике, в то время как внешняя политика Эйзенхауэра должна была определять повестку дня. Грейбнер утверждает, что Эйзенхауэру удалось отвлечь консервативных республиканцев от их традиционной критики внешней помощи, политики взаимной торговли и механизмов коллективной безопасности, склонив их к поддержке этих политик. К 1964 году республиканские консерваторы объединились вокруг Барри Голдуотера, который был ярым сторонником антикоммунистической интернационалистической внешней политики. Голдуотер стремился к отбросу коммунизма и победе в Холодной войне, спрашивая: "Почему бы не победить?"

Невмешательство в мир в XXI веке

Во время президентства Барака Обамы некоторые члены федерального правительства США, включая президента Обаму и госсекретаря Джона Керри, рассматривали возможность военного вмешательства в сирийскую гражданскую войну. Опрос, проведенный в конце апреля 2013 года, показал, что 62% американцев считали, что "Соединенные Штаты не несут ответственности за то, чтобы что-либо предпринимать в связи с боевыми действиями в Сирии между правительственными силами и антиправительственными группировками", и лишь 25% не согласились с этим утверждением. Один из авторов газеты The New York Times назвал это "изоляционистским настроением", характеристику, против которой возразил эксперт по международным отношениям Стивен Уолт, назвав это "небрежной журналистикой". По словам Уолта, "подавляющее большинство людей, сомневающихся в целесообразности более глубокого вовлечения в Сирию, включая меня самого, – не "изоляционисты". Это просто здравомыслящие люди, которые признают, что у нас там могут отсутствовать жизненно важные интересы, что более глубокое вовлечение может не привести к улучшению ситуации и даже усугубить ее, и которые считают, что последнее, что нужно Соединенным Штатам, – это втягиваться в очередную грязную межконфессиональную борьбу в арабском/исламском мире". Это был рекордный показатель среди ответивших на этот вопрос таким образом за всю историю опросов, которые социологи начали проводить в 1964 году. Десять лет назад так считала лишь треть респондентов. Опросы свидетельствуют о растущем нетерпении американцев в отношении войны в Украине: опросы 2023 года показывают, что лишь 17% американцев считают, что их страна "недостаточно делает" для поддержки Украины. Это самый низкий процент с начала войны.

Консервативная политика

Ратбун (2008) сравнивает три различные тенденции в консервативной политике, начиная с 1980-х годов: консерватизм, неоконсерватизм и изоляционизм. Все эти подходы объединяет обращение к принципам "реализма" и стремление к достижению внешнеполитических целей, направленных на продвижение национальных интересов. Консерваторы были единственной группой, придерживавшейся "реализма" в академическом понимании этого термина, поскольку они определяли национальные интересы узко, стремились к балансу сил на международной арене, рассматривали международные отношения как внеморальные и особенно высоко ценили суверенитет. В отличие от них, неоконсерваторы основывали свою внешнюю политику на национализме, а изоляционисты стремились к минимизации участия в международных делах и установлению новых барьеров для иммиграции. Бывший президент Дональд Трамп призвал Соединенные Штаты добиваться мирных переговоров вместо продолжения поддержки Украины.

Критика

В своем обзоре для журнала World Policy Journal книги Билла Кауфмана "Америка прежде всего! История, культура и политика", Бенджамин Шварц описал историю изоляционизма в Америке как трагедию, уходящую корнями в пуританское мировоззрение.

Ссылки и дополнительное чтение

Адлер, Селиг. Изоляционистский импульс: его реакция в двадцатом веке (1957). ; утверждает, что он основан на экономической самодостаточности и иллюзии безопасности, а также на ирландских и немецких этнических факторах. Арегуд, Ричард, Ричард Шафер и Эрик Фридман. "Американский изоляционизм и политическая эволюция журналиста, ставшего сенатором США Джеральдом П. Най". Журналистская практика, 9.2 (2015): 279–294. Коул, Уэйн С. "Америка прежде всего: битва против интервенции, 1940–1941" (1953) – стандартное исследование. Купер, Джон Милтон-младший. Тщеславие власти: американский изоляционизм и Первая мировая война, 1914–1917 (1969). Дивайн, Роберт А. Иллюзия нейтралитета (1962) – научное исследование законодательства о нейтралитете в 1930-х годах. Доступно для бесплатного онлайн-просмотра. Доенеке, Юстус Д. "Американский изоляционизм, 1939–1941". Журнал либертарианских исследований, лето/осень 1982, 6(3), с. 201–216. Доенеке, Юстус Д. "Объяснение антивоенного движения, 1939–1941: следующее задание". Журнал либертарианских исследований, зима 1986, 8(1), с. 139–162. Доенеке, Юстус Д. "Литература изоляционизма, 1972–1983: библиографический справочник". Журнал либертарианских исследований, весна 1983, 7(1), с. 157–184. Доенеке, Юстус Д. "Антиинтервенционизм Герберта Гувера". Журнал либертарианских исследований, лето 1987, 8(2), с. 311–340. Доенеке, Юстус Д. "Неинтервенционизм левых: Конгресс "Сохраним Америку вне войны", 1938–1941". Журнал современной истории, 12.2 (1977): 221–236. Данн, Дэвид. "Изоляционизм пересмотрен: семь устойчивых мифов в современных дебатах об американской внешней политике". Review of International Studies, 31.02 (2005): 237–261. Фишер, Макс. "Американский изоляционизм достиг 50-летнего максимума. Почему это важно". washingtonpost.com/blogs/worldviews/wp/2013/12/04/american-isolationism-just-hit-a-50-year-high-why-that-matters. Washington Post, 12 декабря 2013 г. Гилберт, Феликс. "Английские корни американского изоляционизма в XVIII веке". William and Mary Quarterly: A Magazine of Early American History (1944): 138–160. в JSTOR. Гинсбург, Томас Н. В поисках изоляционизма в Соединенных Штатах: от Версаля до Перл-Харбора (1982). Джонстон, Эндрю. "Изоляционизм и интернационализм в американской внешней политике". Journal of Transatlantic Studies, 9.1 (2011): 7–20. Йонас, Манфред. "Изоляционизм". Энциклопедия новой американской нации, онлайн. Йонас, Манфред. Изоляционизм в Америке, 1935–1941 (1966). Кертцер, Джошуа Д. "Понимание изоляционизма: настроение в отношении внешней политики как многоуровневое явление". Journal of Politics, 75.01 (2013): 225–240. Купчан, Чарльз А. Изоляционизм: история попыток Америки оградить себя от мира (Oxford University Press, USA, 2020). Доступно онлайн; см. также онлайн-рецензию. Николс, Кристофер МакНайт. Обещание и опасность: Америка на заре глобальной эпохи (Harvard University Press, 2011). Смит, Гленн Х. Лангер из Северной Дакоты: исследование изоляционизма, 1940–1959 (1979). Сенатор Уильям Лангер. Вайнберг, Альберт К. "Историческое значение американской доктрины изоляции". American Political Science Review, 34#3 (1940): 539–547. в JSTOR.