Евреи во Франции: История и современность

История евреев во Франции: от средневековья до современности. Эмансипация, преследования, Холокост, ассимиляция и роль в культуре страны.

49 мин чтения

100%

Источник: History of the Jews in France — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

История евреев во Франции охватывает историю евреев и еврейских общин во Франции, начиная как минимум с раннего Средневековья. Франция была центром еврейского образования в Средние века, но преследования со временем усиливались, включая многочисленные изгнания и возвращения. Во время Французской революции в конце XVIII века Франция стала первой европейской страной, предоставившей эмансипацию своему еврейскому населению. Антисемитизм сохранялся в виде циклов и достиг пика в 1890-х годах, что проявилось в деле Дрейфуса, а также в 1940-х годах, во время нацистской оккупации и режима Виши. До 1919 года большинство французских евреев жили в Париже, многие из них гордились полной ассимиляцией во французскую культуру и составляли состоятельную группу. Более традиционный иудаизм был сосредоточен в Эльзасе-Лотарингии, которая была захвачена Германией в 1871 году и возвращена Франции в 1918 году после Первой мировой войны. Кроме того, в начале XX века многочисленные еврейские беженцы и иммигранты прибывали из России, Восточной и Центральной Европы, что изменило характер французского иудаизма в 1920-х и 1930-х годах. Эти новые прибывшие проявляли гораздо меньше интереса к ассимиляции во французскую культуру. Некоторые поддерживали новые направления, такие как сионизм, Народный фронт и коммунизм, последние два из которых были популярны среди французских левых сил. Во время Второй мировой войны правительство Виши сотрудничало с нацистскими оккупантами в депортации большого числа французских евреев и иностранных еврейских беженцев в концентрационные лагеря. В XXI веке Франция имеет самое большое еврейское население в Европе и третье по величине в мире (после Израиля и Соединенных Штатов). Численность еврейской общины во Франции оценивается в 480 000–550 000 человек, в зависимости от используемого определения. Французские еврейские общины сосредоточены в столичных районах Парижа, где проживает самое большое еврейское население среди всех европейских городов (277 000 человек), Марселя (70 000 человек), Лиона, Ниццы, Страсбурга и Тулузы. Большинство французских евреев в XXI веке – сефарды и мизрахи, выходцы из Северной Африки, многие из которых (или их родители) эмигрировали из бывших французских колоний Северной Африки после обретения этими странами независимости в 1950-х и 1960-х годах. Они придерживаются различных религиозных течений, от ультраортодоксальных общин харедим до значительной части евреев, полностью секуляризированных и часто заключающих браки за пределами еврейской общины. Около 200 000 французских евреев проживают в Израиле. С 2010 года все больше людей совершают алию в ответ на рост антисемитизма во Франции.

none

The history of the Jews in France deals with Jews and Jewish communities in France since at least the Early Middle Ages. France was a centre of Jewish learning in the Middle Ages, but persecution increased over time, including multiple expulsions and returns. During the French Revolution in the late 18th century, on the other hand, France was the first European country to emancipate its Jewish population. Antisemitism still occurred in cycles and reached a high in the 1890s, as shown during the Dreyfus affair, and in the 1940s, under Nazi occupation and the Vichy regime. Before 1919, most French Jews lived in Paris, with many being very proud to be fully assimilated into French culture, and they comprised an upscale subgroup. A more traditional Judaism was based in Alsace Lorraine, which was taken by Germany in 1871 and recovered by France in 1918 following World War I. In addition, numerous Jewish refugees and immigrants came from Russia and eastern and central Europe in the early 20th century, changing the character of French Judaism in the 1920s and 1930s. These new arrivals were much less interested in assimilation into French culture. Some supported such new causes as Zionism, the Popular Front and communism, the latter two being popular among the French political left. During World War II, the Vichy government collaborated with Nazi occupiers to deport a large number of both French Jews and foreign Jewish refugees to concentration camps. In the 21st century, France has the largest Jewish population in Europe and the third largest Jewish population in the world (after Israel and the United States). The Jewish community in France is estimated to number 480,000–550,000, depending in part on the definition being used. French Jewish communities are concentrated in the metropolitan areas of Paris, which has the largest Jewish population among all European cities (277,000), Marseille, with a population of 70,000, Lyon, Nice, Strasbourg and Toulouse. The majority of French Jews in the 21st century are Sephardi and Mizrahi North African Jews, many of whom (or their parents) emigrated from former French colonies of North Africa after those countries gained independence in the 1950s and 1960s. They span a range of religious affiliations, from the ultra Orthodox Haredi communities to the large segment of Jews who are entirely secular and who often marry outside the Jewish community. Approximately 200,000 French Jews live in Israel. Since 2010 or so, more have been making aliyah in response to rising antisemitism in France.

Римский и меровингийский периоды

Согласно «Еврейской энциклопедии» (1906 год), «первые поселения евреев в Европе неясны. С 163 года до н. э. имеются свидетельства о присутствии евреев в Риме [ ]. В 6 году н. э. евреи жили в Вьенне и Галлии Кельтской; в 39 году – в Лугдунуме (то есть в Лионе)». Обнаружена «надпись, относящаяся к евреям Франции», либо как «христианская надпись». Вероятно, они оставались под римским правом до утверждения христианства, со статусом, установленным Каракаллой, наравне со своими согражданами. Их отношения с согражданами были в целом дружелюбными, даже после установления христианства в Галлии. Христианское духовенство участвовало в некоторых еврейских праздниках; иногда заключались браки между евреями и христианами; евреи обращали людей в свою веру. Опасаясь, что христиане могут перенять еврейские религиозные обычаи, Третий Орлеанский собор (539 год) предостерег верующих от иудейских «суеверий» и повелел воздерживаться от путешествий в воскресенье и от украшения себя или своих жилищ в этот день. В VI веке еврейская община процветала в Париже.

Каролингический период

Присутствие евреев во Франции при Карле Великом задокументировано, и их положение регулировалось законом. Обмен с Востоком значительно сократился с появлением арабов в Средиземном море. Торговля и импорт восточных товаров, таких как золото, шёлк, чёрный перец или папирус, почти прекратились при Каролингах. Раданитские еврейские торговцы были практически единственной группой, поддерживавшей торговлю между Западом и Востоком. Карл Великий установил формулу еврейской присяги верности государству. Он разрешил евреям вести судебные разбирательства с христианами. Им не разрешалось требовать от христиан работы по воскресеньям. Евреям было запрещено торговать валютой, вином или зерном. Юридически евреи принадлежали императору и могли быть судимы только им. Однако многочисленные провинциальные соборы, проходившие во время правления Карла Великого, не занимались вопросами еврейских общин. Людовик Благочестивый (правил 814–840), верный принципам своего отца Карла Великого, предоставил евреям надёжную защиту, уважая их как купцов. Как и его отец, Людовик полагал, что «еврейский вопрос» можно решить путём постепенного обращения евреев в христианство; по мнению медиевиста Дж. М. Уоллеса Хадрилла, некоторые считали, что эта терпимость угрожала христианскому единству империи, что привело к усилению влияния епископов за счёт императора. Святой Агобард Лионский (779–841) часто конфликтовал с евреями Франции. Он писал об их растущем богатстве и влиянии. Учёные, такие как Джереми Коэн, предполагают, что вера святого Агобарда в еврейскую власть способствовала его участию в насильственных восстаниях, направленных на свержение Людовика Благочестивого в начале 830-х годов. Прошения Лотаря и Агобарда к папе Григорию IV обеспечили им папскую поддержку в свержении императора Людовика. После возвращения Людовика Благочестивого к власти в 834 году он отстранил святого Агобарда от его кафедры, что вызвало негодование в Риме. В этот период ходили неподтверждённые слухи о том, что вторая жена Людовика, Юдифь, была обращённой в иудаизм, поскольку она не приняла обряд посвящения (ординацию) для их первенца. Евреи занимались экспортной торговлей, в частности, совершая поездки в Палестину во времена Карла Великого. Когда норманны высадились на побережье Нарбонской Галлии, их приняли за еврейских купцов. Один источник сообщает, что еврейские торговцы хвастались тем, что покупают у епископов и аббатов всё, что им заблагорассудится. Исаак-еврей, посланный Карлом Великим в 797 году с двумя послами к Харуну ар-Рашиду, пятому аббасидскому халифу, вероятно, был одним из этих купцов. Говорят, что он попросил багдадского халифа прислать раввина для обучения евреев, которым он разрешил поселиться в Нарбоне (см. История евреев в Вавилонии).

The presence of Jews in France under Charlemagne is documented, with their position being regulated by law. Exchanges with the Orient strongly declined with the presence of Arabs in the Mediterranean sea. Trading and importing of oriental products such as gold, silk, black pepper or papyrus almost disappeared under the Carolingians. The Radhanite Jewish traders were nearly the only group to maintain trade between the Occident and the Orient. Charlemagne fixed a formula for the Jewish oath to the state. He allowed Jews to enter into lawsuits with Christians. They were not allowed to require Christians to work on Sundays. Jews were not allowed to trade in currency, wine, or grain. Legally, Jews belonged to the emperor and could be tried only by him. But the numerous provincial councils which met during Charlemagne's reign were not concerned with the Jewish communities. Louis the Pious (ruled 814–840), faithful to the principles of his father Charlemagne, granted strict protection to Jews, whom he respected as merchants. Like his father, Louis believed that 'the Jewish question' could be solved with the gradual conversion of Jews; according to medievalist scholar J. M. Wallace Hadrill, some people believed this tolerance threatened the Christian unity of the Empire, which led to the strengthening of the Bishops at the expense of the Emperor. Saint Agobard of Lyon (779–841) had many run ins with the Jews of France. He wrote about how rich and powerful they were becoming. Scholars such as Jeremy Cohen suggest that Saint Agobard's belief in Jewish power contributed to his involvement in violent revolutions attempting to dethrone Louis the Pious in the early 830s. Lothar and Agobard's entreaties to Pope Gregory IV gained them papal support for the overthrow of Emperor Louis. Upon Louis the Pious' return to power in 834, he deposed Saint Agobard from his see, to the consternation of Rome. There were unsubstantiated rumors in this period that Louis' second wife Judith was a converted Jew, as she would not accept the ordinatio for their first child. Jews were engaged in export trade, particularly traveling to Palestine under Charlemagne. When the Normans disembarked on the coast of Narbonnese Gaul, they were taken for Jewish merchants. One authority said the Jewish traders boasted about buying whatever they pleased from bishops and abbots. Isaac the Jew, who was sent by Charlemagne in 797 with two ambassadors to Harun al Rashid, the fifth Abbasid Caliph, was probably one of these merchants. He was said to have asked the Baghdad caliph for a rabbi to instruct the Jews whom he had allowed to settle at Narbonne (see History of the Jews in Babylonia).

Преследования (9871137)

Начиная с 1007 или 1009 года во Франции начались широкомасштабные преследования евреев. Эти гонения, спровоцированные Робертом II (972–1031), королем Франции (987–1031), известным как "Благочестивый", описаны в еврейском памфлете. Среди погибших был ученый раввин Сеньор. Роберт Благочестивый известен своей религиозной нетерпимостью и ненавистью к еретикам; именно он возродил римскую имперскую практику сожжения еретиков на костре. В Нормандии, при Ричарде II, герцоге Нормандии, еврейская община Руана подверглась таким ужасным преследованиям, что многие женщины, чтобы избежать гнева толпы, бросались в реку и тонули. Выдающийся житель города, Яков бен Йекутиэль, талмудистский ученый, попытался ходатайствовать перед папой Иоанном XVIII, чтобы остановить преследования в Лотарингии (1007). Яков отправился в Рим, но был заключен в тюрьму вместе со своей женой и четырьмя сыновьями герцогом Ричардом и избежал смерти лишь чудом. Он оставил своего старшего сына, Иуду, в качестве заложника у Ричарда, а сам с женой и тремя оставшимися сыновьями отправился в Рим. Он подкупил папу семью золотыми марками и двумястами фунтами, после чего тот послал специального посланника к королю Роберту с приказом прекратить преследования. Если верить Адемару Шабанскому, писавшему в 1030 году (он имел репутацию выдумщика), антиеврейские настроения возникли в 1010 году после того, как западные евреи направили письмо своим единоверцам на Востоке, предупреждая их о военном походе против сарацинов. По словам Адемара, христиане, подстрекаемые папой Сергием IV, были потрясены разрушением Церкви Святого Гроба в Иерусалиме мусульманами в 1009 году. После разрушения европейская реакция на слух о письме была шоком и тревогой, а клюнийский монах Родульф Глабер обвинил евреев в разрушении. В том же году Альдуин, епископ Лиможа (990–1012), предложил евреям своей епархии выбор между крещением и изгнанием. В течение месяца теологи вели диспуты с евреями, но без особого успеха: лишь три или четыре еврея отреклись от своей веры, другие покончили с собой, а остальные либо бежали, либо были изгнаны из Лиможа. Подобные изгнания происходили и в других французских городах. Согласно его объяснению 1030 года, евреи Орлеана через нищего отправили на Восток письмо, спровоцировавшее приказ о разрушении Церкви Святого Гроба. Глабер добавляет, что после обнаружения этого преступления повсеместно было издано постановление об изгнании евреев. Одних изгоняли из городов, других казнили, а некоторые совершили самоубийство; лишь немногие остались в "римском мире". Граф Поль Риант (1836–1888) утверждает, что вся эта история об отношениях между евреями и мусульманами – лишь одна из тех популярных легенд, которыми изобилуют хроники того времени. Около 1065 года вспыхнуло еще одно серьезное волнение. В этот период папа Александр II написал Беранже, виконту Нарбонны, и Гифреду, епископу города, хваля их за то, что они предотвратили резню евреев в их округе, и напоминая им, что Бог не одобряет кровопролитие. В 1065 году Александр также предостерег Ландульфа VI из Беневенто от того, чтобы добиваться обращения евреев принуждением. В том же году Александр призвал к крестовому походу против мавров в Испании.

There were widespread persecutions of Jews in France beginning in 1007 or 1009. These persecutions, instigated by Robert II (972–1031), King of France (987–1031), called "the Pious", are described in a Hebrew pamphlet, Among the dead was the learned Rabbi Senior. Robert the Pious is well known for his lack of religious tolerance and for the hatred which he bore toward heretics; it was Robert who reinstated the Roman imperial custom of burning heretics at the stake. In Normandy under Richard II, Duke of Normandy, Rouen Jewry suffered from persecutions that were so terrible that many women, in order to escape the fury of the mob, jumped into the river and drowned. A notable of the town, Jacob b. Jekuthiel, a Talmudic scholar, sought to intercede with Pope John XVIII to stop the persecution in Lorraine (1007). Jacob undertook the journey to Rome, but was imprisoned with his wife and four sons by Duke Richard, and escaped death only by allegedly miraculous means. He left his eldest son, Judah, as a hostage with Richard while he and his wife and three remaining sons went to Rome. He bribed the pope with seven gold marks and two hundred pounds, who thereupon sent a special envoy to King Robert ordering him to stop the persecutions. If Adhémar of Chabannes, who wrote in 1030, is to be believed (he had a reputation as a fabricator), the anti Jewish feelings arose in 1010 after Western Jews addressed a letter to their Eastern coreligionists warning them of a military movement against the Saracens. According to Adémar, Christians urged by Pope Sergius IV were shocked by the destruction of the Church of the Holy Sepulcher in Jerusalem by the Muslims in 1009. After the destruction, European reaction to the rumor of the letter was of shock and dismay, Cluniac monk Rodulfus Glaber blamed the Jews for the destruction. In that year Alduin, Bishop of Limoges (bishop 990–1012), offered the Jews of his diocese the choice between baptism and exile. For a month theologians held disputations with the Jews, but without much success, for only three or four of Jews abjured their faith; others killed themselves; and the rest either fled or were expelled from Limoges. Similar expulsions took place in other French towns. According to his 1030 explanation, Jews of Orléans had sent to the East through a beggar a letter that provoked the order for the destruction of the Church of the Holy Sepulcher. Glaber adds that, on the discovery of the crime, the expulsion of the Jews was everywhere decreed. Some were driven out of the cities, others were put to death, while some killed themselves; only a few remained in the "Roman world". Count Paul Riant (1836–1888) says that this whole story of the relations between the Jews and the Mohammedans is only one of those popular legends with which the chronicles of the time abound. Another violent commotion arose at about 1065. At this date Pope Alexander II wrote to Béranger, Viscount of Narbonne and to Guifred, bishop of the city, praising them for having prevented the massacre of the Jews in their district, and reminding them that God does not approve of the shedding of blood. In 1065 also, Alexander admonished Landulf VI of Benevento "that the conversion of Jews is not to be obtained by force." Also in the same year, Alexander called for a crusade against the Moors in Spain.

Французско-еврейская литература

В этот период, продолжавшийся до Первого крестового похода, еврейская культура процветала на юге и севере Франции. Первоначальный интерес был сосредоточен на поэзии, которая порой носила чисто литургический характер, но чаще представляла собой простое школьное упражнение, не стремящееся к возвышенному, а скорее призванное развлекать и обучать. Затем последовало библейское толкование, простое понимание текста, лишенное смелости и глубины, отражающее безоговорочную веру в традиционную интерпретацию и основанное преимущественно на Мидрашах, несмотря на их фантастичность. И, наконец, и прежде всего, их внимание было обращено к Талмуду и его комментариям. Текст этого труда, наряду с произведениями Геонима, особенно их ответами на вопросы, был сначала отредактирован и переписан; затем эти сочинения стали рассматриваться как свод законов, и к ним писались комментарии и они изучались как благочестивое упражнение в диалектике и с практической точки зрения. Хотя основное внимание еврейских авторов было сосредоточено на религиозных вопросах, они также обсуждали и другие темы, например, присутствие папских представителей в их общинах.

Раши

Великой еврейской фигурой, доминировавшей во второй половине XI века и во всей раввинской истории Франции, был Раши (рабби Шломо Ицхаки) из Труа (1040–1105). Он воплощал гений северного французского иудаизма: его преданную приверженность традиции, невозмутимую веру, благочестие – горячее, но свободное от мистицизма. Его труды отличаются ясностью, прямотой и написаны простым, лаконичным, естественным стилем, соответствующим их содержанию. Его комментарий к Талмуду, плод колоссального труда, затмил работы всех предшественников своей ясностью и обоснованностью, облегчив изучение этого обширного сборника и вскоре став его незаменимым дополнением. Каждый изданный Талмуд содержит этот комментарий на той же странице, что и сам текст Талмуда. Его комментарий к Библии (особенно к Пятикнижию), своего рода сборник Мидраша, служил для назидания и способствовал стремлению к поиску простого и истинного смысла Писания. Школа, основанная им в Труа, его родном городе, после обучения в школах Вормса и Майнца, быстро приобрела известность. Вокруг него собрались Симха бен Самуил, р. Самуил бен Меир (Рашбам) и Шемая, его внуки, а также Шемария, Иуда бен Натан и Ицхак Леви бен Ашер, все они продолжили его дело. Талмудические комментарии и толкования этой школы являются основой и отправной точкой ашкеназской традиции толкования и понимания Талмуда в отношении библейских законов. Во многих случаях эти толкования существенно отличаются от сефардских, что приводит к различиям в понимании ашкеназами и сефардами практического применения закона. В своих библейских комментариях он опирался на труды своих современников, среди которых следует упомянуть Моше ха-Даршана, главу школы Нарбонны, возможно, основателя экзегетических исследований во Франции, и Менахема бен Хелбо. Таким образом, XI век стал периодом плодотворной литературной деятельности, после чего французский иудаизм стал одним из центров иудаизма. Например, сообщается, что крестоносцы заперли евреев Руана в церкви и убили их без разбора возраста и пола, пощадив лишь принявших крещение. Согласно еврейскому документу, евреи во Франции в то время были в великом страхе и писали своим братьям в Рейнские земли, сообщая им о своем ужасе и прося поститься и молиться. Евреи не принимали активного участия в крестовых походах, как мусульмане и христиане, а вместо этого опасались за свою жизнь, поскольку в Западной Европе росло число изгнаний и антиеврейских настроений. В 1256 году около 3000 евреев были убиты во французских городах Бретань, Анжу и Пуату. Насилие и ненависть, распространяемые папой, поощрявшим насилие, привели к преследованиям евреев во Франции. Многие евреи бежали в Нарбонну, город на юго-западном побережье страны, который долгое время был безопасным убежищем и центром еврейской жизни. Южное побережье было более терпимо к еврейской жизни, чем северная часть страны.

The great Jewish figure who dominated the second half of the 11th century, as well as the whole rabbinical history of France, was Rashi (Rabbi Shlomo Yitzchaki) of Troyes (1040–1105). He personified the genius of northern French Judaism: its devoted attachment to tradition; its untroubled faith; its piety, ardent but free from mysticism. His works are distinguished by their clarity, directness, and are written in a simple, concise, unaffected style, suited to his subject. His commentary on the Talmud, which was the product of colossal labor, and which eclipsed the similar works of all his predecessors, by its clarity and soundness made the study of that vast compilation easy, and soon became its indispensable complement. Every edition of the Talmud that was ever published has this commentary printed on the same page of the Talmud itself. His commentary on the Bible (particularly on the Pentateuch), a sort of repertory of the Midrash, served for edification, but also advanced the taste for seeking the plain and true meaning of the bible. The school which he founded at Troyes, his birthplace, after having followed the teachings of those of Worms and Mainz, immediately became famous. Around his chair were gathered Simḥah b. Samuel, R. Shamuel b. Meïr (Rashbam), and Shemaya, his grandsons; likewise Shemaria, Judah b. Nathan, and Isaac Levi b. Asher, all of whom continued his work. The school's Talmudic commentaries and interpretations are the basis and starting point for the Ashkenazic tradition of how to interpret and understand the Talmud's explanation of Biblical laws. In many cases, these interpretations differ substantially from those of the Sephardim, which results in differences between how Ashkenazim and Sephardim hold what constitutes the practical application of the law. In his Biblical commentaries, he availed himself of the works of his contemporaries. Among them must be cited Moses ha Darshan, chief of the school of Narbonne, who was perhaps the founder of exegetical studies in France, and Menachem b. Ḥelbo. Thus the 11th century was a period of fruitful activity in literature. Thenceforth French Judaism became one of the poles within Judaism. when the crusaders are stated, for example, to have shut up the Jews of Rouen in a church and to have murdered them without distinction of age or sex, sparing only those who accepted baptism. According to a Hebrew document, the Jews throughout France were at that time in great fear and wrote to their brothers in the Rhine countries making known to them their terror and asking them to fast and pray. Jews did not have an active role in the Crusades, like Muslims and Christians did. Instead, Jews feared for their lives, as expulsions and anti Jewish sentiment was on the rise in Western Europe. In 1256, around 3000 Jews were murdered in the French cities of Bretagne, Anjou, and Poitou. The violence and hatred spread by the pope encouraging violence led to the persecution of Jews in France. Many Jews fled to Narbonne, a city on the southwest coast of the country, which had long been a safe haven and center for Jewish life. The southern coast was more tolerant of Jewish life than the northern half of the country.

Высылка из Франции, 1182

Первый крестовый поход привёл к почти столетию обвинений (клеветы крови) против евреев, многие из которых были сожжены или подверглись нападениям во Франции. Сразу после коронации Филиппа II Августа 14 марта 1181 года король приказал арестовать евреев в субботу во всех их синагогах и лишить их денег и имущества. В апреле 1182 года он издал указ об изгнании, предоставив, по мнению евреев, трёхмесячную отсрочку для продажи личного имущества. Однако недвижимое имущество, такое как дома, поля, виноградники, амбары и давильни, было конфисковано. Евреи пытались привлечь на свою сторону знать, но безуспешно. В июле они были вынуждены покинуть королевские домены Франции (но не всё королевство); их синагоги были превращены в церкви. Эти последовательные меры были лишь временными средствами для пополнения королевской казны. Конфискованное королём имущество немедленно обращалось в наличные. В течение столетия, завершившегося столь катастрофически для евреев, их положение было не совсем плохим, особенно в сравнении с положением их собратьев в Германии. Этим можно объяснить замечательную интеллектуальную активность, существовавшую среди них, привлекательность, которую она оказывала на евреев из других стран, и многочисленные произведения, созданные в те дни. Импульс, данный Раши к изучению, не угас после его смерти; его преемники – члены его семьи в первую очередь – продолжили его дело. Исследования развивались в тех же рамках, что и в предыдущем веке, и касались главным образом Талмуда, раввинского права и библейской экзегезы. Практика заключения «договоров о невыпуске» распространилась по всей Франции после 1198 года. Лорды, намеревавшиеся налагать на евреев, проживающих в их владениях (доминиуме), тяжёлую пошлину (captio, буквально «захват»), заключали договоры со своими соседями, по которым последние отказывались допускать евреев первого лорда на свои территории, тем самым «удерживая» их для налогообложения. Эта практика возникла в ответ на обычную практику бегства евреев от каптио в другой доминиум, где они выкупали право на поселение подарками (взятками) своему новому лорду. В мае 1210 года корона заключила ряд договоров с соседями королевского домена и успешно «захватила» своих евреев, наложив крупную пошлину. Однако с 1223 года граф Шампанский отказался подписывать подобные договоры, и в том же году он даже отказался признать заявленное короной право принуждать своих баронов к политике невыпуска. Такие договоры устарели после ордонанса Людовика IX в Мелуне (1230), когда миграция евреев между феодальными владениями стала незаконной. Этот ордонанс – первый публичный закон во Франции со времён Каролингов – также объявил изменой отказ от политики невыпуска.

The First Crusade led to nearly a century of accusations (blood libel) against the Jews, many of whom were burned or attacked in France. Immediately after the coronation of Philip Augustus on 14 March 1181, the King ordered the Jews arrested on a Saturday, in all their synagogues, and despoiled of their money and their investments. In the following April 1182, he published an edict of expulsion, but according to the Jews a delay of three months for the sale of their personal property. Immovable property, however, such as houses, fields, vines, barns, and wine presses, he confiscated. The Jews attempted to win over the nobles to their side but in vain. In July they were compelled to leave the royal domains of France (and not the whole kingdom); their synagogues were converted into churches. These successive measures were simply expedients to fill the royal coffers. The goods confiscated by the king were at once converted into cash. During the century which terminated so disastrously for the Jews, their condition was not altogether bad, especially if compared with that of their brethren in Germany. Thus may be explained the remarkable intellectual activity which existed among them, the attraction that it exercised over the Jews of other countries, and the numerous works produced in those days. The impulse given by Rashi to study did not cease with his death; his successors—the members of his family first among them—continued his work. Research moved within the same limits as in the preceding century, and dealt mainly with the Talmud, rabbinical jurisprudence, and Biblical exegesis. The practice of "retention treaties" spread throughout France after 1198. Lords intending to impose a heavy tax (captio, literally "capture") on Jews living in their lordship (dominium) signed treaties with their neighbours, whereby the latter refused to permit the former's Jews entry into his domains, thus "retaining" them for the lord to tax. This practice arose in response to the common flight of Jews in the face of a captio to a different dominium, where they purchased the right to settle unmolested by gifts (bribes) to their new lord. In May 1210 the crown negotiated a series of treaties with the neighbours of the royal demesne and successfully "captured" its Jews with a large tax levy. From 1223 on, however, the Count Palatine of Champagne refused to sign any such treaties, and in that year, he even refused to affirm the crown's asserted right to force non retention policies on its barons. Such treaties became obsolete after Louis IX's ordinance of Melun (1230), when it became illegal for a Jew to migrate between lordships. This ordinance—the first piece of public legislation in France since Carolingian times—also declared it treason to refuse non retention.

При Людовике VIII

Людовик VIII Французский (1223–1226) в своем "Etablissement sur les Juifs" 1223 года, хотя и был более набожен, чем его отец, Филипп Август, умел также заботиться об интересах королевской казны. Хотя он объявил, что с 8 ноября 1223 года проценты по долгам евреев более недействительны, он одновременно приказал вернуть основной долг евреям в течение трех лет, а все долги, причитающиеся евреям, должны были быть зарегистрированы и переданы под контроль их сеньоров. Сеньоры затем собирали эти долги за евреев, несомненно, получая за это комиссионные. Людовик также приказал упразднить специальную печать для еврейских документов и заменить ее обычной. Двадцать шесть баронов приняли новые меры Людовика VIII, но Теобальд IV (1201–1253), могущественный граф Шампанский, отказался, поскольку у него было соглашение с евреями, гарантировавшее их безопасность в обмен на дополнительный доход от налогов. Столица Шампани, город Труа, была местом, где жил Раши столетие назад, и Шампань продолжала иметь процветающее еврейское население. Теобальд IV стал крупной оппозиционной силой против власти Капетингов, и его враждебность проявилась во время правления Людовика VIII. Например, во время осады Авиньона он выполнил лишь минимальный срок службы – 40 дней, после чего вернулся домой, будучи обвиненным в предательстве.

При Людовике IX

Несмотря на все эти ограничения, призванные сдержать, если не подавить ростовщичество, Людовик IX Французский (1226–70) (также известный как Святой Людовик), с его горячим благочестием и подчинением католической церкви, безоговорочно осудил процентные займы. Он был менее склонен к финансовым соображениям, чем Филипп Август. Вопреки прежним соглашениям, на собрании в Мелуне в декабре 1230 года он вынудил нескольких лордов подписать соглашение о запрете евреям выдавать займы. Никому во всем Королевстве Франции не разрешалось удерживать еврея, принадлежащего другому, и каждый лорд мог вернуть принадлежащего ему еврея, как своего крепостного (tanquam proprium servum), где бы тот ни находился и сколько бы времени ни прошло с момента его поселения в другом месте. Одновременно вновь вступило в силу постановление 1223 года, что лишь подтверждает его неисполнение. И королю, и лордам было запрещено брать в долг у евреев. В 1234 году Людовик освободил своих подданных от трети их зафиксированных долгов перед евреями (включая тех, кто уже выплатил долги), но должники должны были погасить оставшиеся две трети в установленный срок. Также было запрещено заключать христиан в тюрьму или продавать их недвижимость для погашения долгов перед евреями. Царь стремился таким образом нанести сокрушительный удар ростовщичеству. В 1243 году, по настоянию папы Григория IX, Людовик приказал сжечь в Париже около 12 000 рукописных экземпляров Талмуда и других еврейских книг. Для финансирования своего первого крестового похода Людовик приказал изгнать всех евреев, занимавшихся ростовщичеством, и конфисковать их имущество для нужд крестового похода, однако указ об изгнании был выполнен лишь частично или вовсе не был выполнен. Людовик отправился в Седьмой крестовый поход в 1248 году. Однако он не отменил долги христиан. Позднее Людовика стали мучить угрызения совести, и, терзаясь сомнениями, он опасался, что королевская казна, сохраняя часть процентов, выплаченных заемщиками, может обогатиться за счет ростовщичества. В результате треть долгов была прощена, а остальные две трети должны были быть возвращены в королевскую казну. В 1251 году, когда Людовик находился в плену во время крестового похода, вспыхнуло народное движение с намерением отправиться на Восток, чтобы спасти его; хотя они так и не покинули северную Францию, евреи подвергались нападениям со стороны участников этого движения, странствовавших по стране (см. Крестовый поход пастухов). В 1257 или 1258 году ("Ордонансы", I. 85), стремясь, как он выразился, обеспечить безопасность своей души и покой совести, Людовик издал указ о возврате в его имя суммы ростовщических процентов, собранных с конфискованного имущества, с выплатой либо тем, кто их уплатил, либо их наследникам. Позже, обсудив этот вопрос со своим зятем, королем Наварры Теобальдом II и графом Шампанским, Людовик решил 13 сентября 1268 года арестовать евреев и конфисковать их имущество. Однако последовавший вскоре (1269 год) указ показывает, что и в этот раз Людовик пересмотрел свое решение. Тем не менее, по просьбе Павла Христиана (Пабло Кристиани), он обязал евреев, под угрозой штрафа, постоянно носить руэль или знак отличия, установленный Четвертым Латеранским собором в 1215 году. Он представлял собой кусок красного фетра или ткани, вырезанный в форме колеса диаметром четыре пальца, который должен был прикрепляться к верхней одежде на груди и спине.

In spite of all these restrictions designed to restrain, if not to suppress moneylending, Louis IX of France (1226–70) (also known as Saint Louis), with his ardent piety and his submission to the Catholic Church, unreservedly condemned loans at interest. He was less amenable than Philip Augustus to fiscal considerations. Despite former conventions, in an assembly held at Melun in December 1230, he compelled several lords to sign an agreement not to authorize Jews to make any loan. No one in the whole Kingdom of France was allowed to detain a Jew belonging to another, and each lord might recover a Jew who belonged to him, just as he might his own serf (tanquam proprium servum), wherever he might find him and however long a period had elapsed since the Jew had settled elsewhere. At the same time, the ordinance of 1223 was enacted afresh, which only proves that it had not been carried into effect. Both king and lords were forbidden to borrow from Jews. In 1234, Louis freed his subjects from a third of their registered debts to Jews (including those who had already paid their debts), but debtors had to pay the remaining two thirds within a specified time. It was also forbidden to imprison Christians or to sell their real estate to recover debts owed to Jews. The king wished in this way to strike a deadly blow at usury. In 1243, Louis ordered, at the urging of Pope Gregory IX, the burning in Paris of some 12,000 manuscript copies of the Talmud and other Jewish works. In order to finance his first Crusade, Louis ordered the expulsion of all Jews engaged in usury and the confiscation of their property, for use in his crusade, but the order for the expulsion was only partly enforced if at all. Louis left for the Seventh Crusade in 1248. However, he did not cancel the debts owed by Christians. Later, Louis became conscience stricken, and, overcome by scruples, he feared lest the treasury, by retaining some part of the interest paid by the borrowers, might be enriched with the product of usury. As a result, one third of the debts was forgiven, but the other two thirds were to be remitted to the royal treasury. In 1251, while Louis was in captivity on the Crusade, a popular movement rose up with the intention of traveling to the east to rescue him; although they never made it out of northern France, Jews were subject to their attacks as they wandered throughout the country (see Shepherds' Crusade). In 1257 or 1258 ("Ordonnances", i. 85), wishing, as he says, to provide for his safety of soul and peace of conscience, Louis issued a mandate for the restitution in his name of the amount of usurious interest which had been collected on the confiscated property, the restitution to be made either to those who had paid it or to their heirs. Later, after having discussed the subject with his son in law, King Theobald II of Navarre and Count of Champagne, Louis decided on 13 September 1268 to arrest Jews and seize their property. But an order which followed close upon this last (1269) shows that on this occasion also Louis reconsidered the matter. Nevertheless, at the request of Paul Christian (Pablo Christiani), he compelled the Jews, under penalty of a fine, to wear at all times the rouelle or badge decreed by the Fourth Council of the Lateran in 1215. This consisted of a piece of red felt or cloth cut in the form of a wheel, four fingers in circumference, which had to be attached to the outer garment at the chest and back.

Средневековая инквизиция

Инквизиция, учрежденная для подавления катаризма, в конечном итоге занялась евреями Южной Франции, принявшими христианство. Папы жаловались на то, что не только крещенные евреи возвращались к прежней вере, но и христиане обращались в иудаизм. В марте 1273 года папа Григорий X сформулировал следующие правила: евреи, вновь отпавшие от веры, а также христиане, отрекшиеся от своей веры ради "еврейского суеверия", должны были рассматриваться инквизиторами как еретики. Подстрекатели к таким отступничествам, а также те, кто принимал или защищал виновных, должны были быть наказаны так же, как и сами преступники. В соответствии с этими правилами, евреи Тулузы, похоронившие принявшего христианство на своем кладбище, были преданы суду инквизиции в 1278 году, а их раввин, Исаак Малес, был приговорен к сожжению на костре. Филипп IV поначалу приказал своим сенешалам не заключать евреев в тюрьму по требованию инквизиторов, но в 1299 году отменил этот приказ.

Великое изгнание 1306 года

К середине 1306 года королевская казна была почти опустошена, и король, подобно тому, как он намеревался поступить в следующем году с тамплиерами, приговорил евреев к изгнанию и насильственно завладел их имуществом, как недвижимым, так и движимым. Их дома, земли и движимое имущество были проданы с аукциона, а все сокровища, найденные в бывших жилищах евреев, были оставлены королю. То, что Филипп IV намеревался лишь восполнить дефицит в своей казне и вовсе не заботился о благополучии своих подданных, подтверждается тем фактом, что он занял место еврейских ростовщиков и потребовал от их христианских должников выплаты долгов, которые те сами должны были заявить. Более того, за три месяца до продажи имущества евреев король предпринял меры, чтобы это событие совпало с запретом на использование фальшивых монет, чтобы покупатели товаров были вынуждены платить неповрежденной монетой. Наконец, опасаясь, что евреи могли спрятать часть своих сокровищ, он объявил, что пятая часть найденной суммы должна быть выплачена обнаружившему ее. Арест евреев произошел 22 июля, на следующий день после Тиша бе-Ав, еврейского дня поста. В тюрьме они получили уведомление о приговоре к изгнанию: им надлежало покинуть королевство в течение месяца, отказавшись от своего имущества и долгов, взяв с собой лишь одежду и по 12 су турне каждому. Французский историк, говоря об этом изгнании, отметил: «Нападая на евреев, Филипп IV одновременно пересох один из самых плодотворных источников финансового, коммерческого и промышленного процветания своего королевства». История евреев Франции в значительной степени прервалась. Сфера влияния короля Франции значительно расширилась. За пределами Иль-де-Франс она теперь включала Шампань, Вермандуа, Нормандию, Перш, Мэн, Анжу, Турень, Пуату, Марш, Лионне, Овернь и Лангедок, простираясь от Роны до Пиренеев. Изгнанники могли найти убежище лишь в Лотарингии, Бургундском графстве, Савойе, Дофине, Руссильоне и части Прованса – всех регионах, расположенных в Священной Римской империи. Оценить число беглецов невозможно; цифра, приводимая Грецем – 100 000 человек, не имеет под собой никаких оснований. Король, вероятно, преследовал и интересы своей казны. Доходы от предыдущих конфискаций поступали в казну, и, вернув евреев лишь на двенадцать лет, он получил бы возможность выкупить их по истечении этого срока. Похоже, они заплатили 122 500 ливров за право вернуться. Вероятно также, как утверждает Адольф Вютри, что значительная часть долгов, причитавшихся евреям, не была возвращена, и держатели долговых расписок сохранили их; в указе о возвращении было указано, что две трети старых долгов, возвращенных евреями, должны поступить в казну. Условия, на которых им было разрешено поселиться в стране, изложены в ряде статей; некоторые гарантии, предоставленные евреям, вероятно, были ими запрошены и оплачены. Они должны были жить своим трудом или продавать качественные товары; они должны были носить круглый знак отличия и не обсуждать религию со светскими людьми. Им не должны были причинять беспокойство в отношении имущества, которое они увезли во время изгнания, или в отношении займов, которые они выдали с тех пор, или вообще в отношении чего-либо, что произошло в прошлом. Их синагоги и кладбища должны были быть возвращены им при условии возмещения их стоимости; или, если их восстановление невозможно, король предоставил бы им необходимые участки по разумной цене. Книги Закона, которые еще не были возвращены, также должны были быть возвращены, за исключением Талмуда. По истечении предоставленного им срока король не мог снова изгонять евреев, не предоставив им год на распоряжение своим имуществом и вывоз своих вещей. Они не должны были давать ссуды под проценты, и никто не должен был быть принужден королем или его чиновниками возвращать им ростовщические займы. Если они занимались ломбардированием, они не должны были брать более двух денаров с фунта в неделю; они должны были давать в долг только под залог. Два человека с титулом «аудиторы евреев» были наделены полномочиями по исполнению этого постановления и должны были рассматривать все претензии, которые могли возникнуть в связи с имуществом евреев, проданным до изгнания менее чем за половину справедливой цены. Наконец, король объявил, что берет евреев под свою особую защиту и желает, чтобы их лица и имущество были защищены от всякого насилия, ущерба и угнетения.

Toward the middle of 1306 the treasury was nearly empty, and the king, as he was about to do the following year in the case of the Templars, condemned the Jews to banishment, and took forcible possession of their property, real and personal. Their houses, lands, and movable goods were sold at auction; and for the king were reserved any treasures found buried in the dwellings that had belonged to the Jews. That Philip the Fair intended merely to fill the gap in his treasury, and was not at all concerned about the well being of his subjects, is shown by the fact that he put himself in the place of the Jewish moneylenders and exacted from their Christian debtors the payment of their debts, which they themselves had to declare. Furthermore, three months before the sale of the property of the Jews the king took measures to ensure that this event should be coincident with the prohibition of clipped money, in order that those who purchased the goods should have to pay in undebased coin. Finally, fearing that the Jews might have hidden some of their treasures, he declared that one fifth of any amount found should be paid to the discoverer. It was on 22 July, the day after Tisha B'Av, a Jewish fast day, that the Jews were arrested. In prison they received notice that they had been sentenced to exile; that, abandoning their goods and debts, and taking only the clothes which they had on their backs and the sum of 12 sous tournois each, they would have to quit the kingdom within one month. Speaking of this exile, a French historian has said,In striking at the Jews, Philip the Fair at the same time dried up one of the most fruitful sources of the financial, commercial, and industrial prosperity of his kingdom. To a large extent, the history of the Jews of France ceased. The span of control of the King of France had increased considerably in extent. Outside the Île de France, it now comprised Champagne, the Vermandois, Normandy, Perche, Maine, Anjou, Touraine, Poitou, the Marche, Lyonnais, Auvergne, and Languedoc, reaching from the Rhône to the Pyrénées. The exiles could not take refuge anywhere except in Lorraine, the county of Burgundy, Savoy, Dauphiné, Roussillon, and a part of Provence—all regions located in Empire. It is not possible to estimate the number of fugitives; that given by Grätz, 100,000, has no foundation in fact. The king probably had the interests of his treasury also in view. The profits of the former confiscations had gone into the treasury, and by recalling the Jews for only twelve years he would have an opportunity for ransoming them at the end of this period. It appears that they gave the sum of 122,500 livres for the privilege of returning. It is also probable, as Adolphe Vuitry states, that a large number of the debts owing to the Jews had not been recovered, and that the holders of the notes had preserved them; the decree of return specified that two thirds of the old debts recovered by the Jews should go into the treasury. The conditions under which they were allowed to settle in the land are set forth in a number of articles; some of the guaranties which were accorded the Jews had probably been demanded by them and been paid for. They were to live by the work of their hands or to sell merchandise of good quality; they were to wear the circular badge, and not discuss religion with laymen. They were not to be molested, either with regard to the chattels they had carried away at the time of their banishment, or with regard to the loans which they had made since then, or in general with regard to anything which had happened in the past. Their synagogues and their cemeteries were to be restored to them on condition that they would refund their value; or, if these could not be restored, the king would give them the necessary sites at a reasonable price. The books of the Law that had not yet been returned to them were also to be restored, with the exception of the Talmud. After the period of twelve years granted to them, the king might not expel the Jews again without giving them a year's time in which to dispose of their property and carry away their goods. They were not to lend on usury, and no one was to be forced by the king or his officers to repay to them usurious loans. If they engaged in pawnbroking, they were not to take more than two deniers in the pound a week; they were to lend only on pledges. Two men with the title "auditors of the Jews" were entrusted with the execution of this ordinance and were to take cognizance of all claims that might arise in connection with goods belonging to the Jews that had been sold before the expulsion for less than half of what was regarded as a fair price. The king finally declared that he took the Jews under his special protection and that he desired to have their persons and property protected from all violence, injury, and oppression.

Изгнание 1394 года

17 сентября 1394 года Карл VI неожиданно опубликовал указ, в котором заявил, что долгое время замечал многочисленные жалобы, вызванные злоупотреблениями и проступками, совершаемыми евреями против христиан; и что прокуроры, проведя ряд расследований, обнаружили множество нарушений евреями заключенного с ним соглашения. В связи с этим он постановил как неотменяемый закон и устав, что отныне ни один еврей не должен проживать в его владениях ("Ордонансы", vii. 675). Согласно "Религиёз де Сент-Дени", король подписал этот указ по настоянию королевы ("Хроники Карла VI", ii. 119). Указ не был приведен в исполнение немедленно, евреям была предоставлена отсрочка для продажи имущества и уплаты долгов. Должники были обязаны погасить свои обязательства в установленный срок, иначе евреи имели право продать находящиеся у них в залоге вещи. Провост должен был сопровождать евреев до границы королевства. Впоследствии король освободил христиан от их долгов.

Прованс

Археологические свидетельства о присутствии евреев в Провансе были обнаружены как минимум с I века. Самые ранние документальные свидетельства о присутствии евреев датируются серединой V века в Арле. Еврейское население достигло пика в 1348 году, когда его численность, вероятно, составляла около 15 000 человек. Прованс был включен в состав Франции только в 1481 году, и указ об изгнании 1394 года к нему не применялся. Привилегии евреев Прованса были подтверждены в 1482 году. Однако, начиная с 1484 года, вспыхнули антиеврейские беспорядки, сопровождавшиеся грабежами и насилием, совершаемыми рабочими из других регионов, нанятыми на время сбора урожая. В некоторых местах евреи находились под защитой городских властей и были объявлены под королевской защитой. Тем не менее, начался добровольный исход, который ускорился, когда аналогичные беспорядки повторились в 1485 году, и был издан указ, запрещавший христианам, под страхом смерти и конфискации имущества, предоставлять убежище евреям или вступать с ними в общение. В Эльзасе проживало значительное число евреев. Присоединив этот регион в 1648 году, французское правительство поначалу склонялось к изгнанию евреев, живших в этих провинциях, но затем пересмотрело это решение, учитывая выгоду, которую могло извлечь из них. 25 сентября 1675 года Людовик XIV предоставил этим евреям патентные грамоты, взяв их под свою особую защиту. Однако это не избавило их от всякого рода вымогательств, и их положение осталось прежним, как и при австрийском правлении. В 1683 году Людовик XIV изгнал евреев из недавно приобретенной колонии Мартиника. Эпоха Регентства была не менее суровой.

Начало эмансипации

В течение XVIII века отношение властей к евреям стало более терпимым и скорректировало прежнее законодательство. Власти часто закрывали глаза на нарушения указа об изгнании; в Париже допускалась колония португальских и немецких евреев. Стали звучать голоса просвещенных христиан, требовавших справедливости для преследуемого народа. К 1780-м годам во Франции насчитывалось от 40 000 до 50 000 евреев, преимущественно проживавших в Бордо, Меце и нескольких других городах. Помимо ростовщичества, их права и возможности были крайне ограничены, однако их положение не считалось незаконным. Еврей из Эльзаса по имени Серфбер, оказавший значительные услуги французскому правительству как поставщик армии, был представителем еврейской общины перед Людовиком XVI. Гуманный министр Малешерб созвал комиссию из видных евреев для выработки предложений по улучшению положения своих единоверцев. Прямым результатом их усилий стала отмена в 1785 году унизительного подушного налога и разрешение селиться во всех частях Франции. Вскоре после этого еврейский вопрос был поднят двумя гениальными людьми, впоследствии ставшими видными деятелями Французской революции – графом Мирабо и аббатом Грегуаром, причем первый из них, находясь с дипломатической миссией в Пруссии, познакомился с Моисеем Мендельсоном и его кругом (см. Хаскала), которые в то время работали над интеллектуальной эмансипацией евреев. В памфлете «Sur Moses Mendelssohn, sur la Réforme Politique des Juifs» (Лондон, 1787) Мирабо опроверг аргументы немецких антисемитов, таких как Михаэлис, и заявил о праве евреев на все гражданские права. Этот памфлет закономерно вызвал множество публикаций за и против евреев, и французская общественность проявила интерес к этому вопросу. По предложению Родерера Королевское общество наук и искусств в Меце объявило конкурс на лучшее эссе, отвечающее на вопрос: «Какие наилучшие средства сделать евреев более счастливыми и полезными для Франции?». На суд ученого собрания было представлено девять эссе, из которых лишь два выражали негативное отношение к евреям. Победителями конкурса стали аббат Грегуар, Клод Антуан Тьерри и Залкинд Хорвиц.

In the course of the 18th century, the attitude of the authorities toward Jews became more tolerant and corrected previous legislation. The authorities often overlooked infractions of the edict of banishment; a colony of Portuguese and German Jews was tolerated in Paris. The voices of enlightened Christians who demanded justice for the proscribed people began to be heard. By the 1780s there were about 40,000 to 50,000 Jews in France, chiefly centered in Bordeaux, Metz, and a few other cities. They had very limited rights and opportunities, apart from the money lending business, but their status was not illegal. An Alsatian Jew named Cerfbeer, who had rendered great service to the French government as purveyor to the army, was the representantive of the Jews before Louis XVI. The humane minister, Malesherbes, summoned a commission of Jewish notables to make suggestions for the amelioration of the condition of their coreligionists. The direct result of the efforts of these men was the abolition, in 1785, of the degrading poll tax and the permission to settle in all parts of France. Shortly afterward the Jewish question was raised by two men of genius, who subsequently became prominent in the French Revolution—Count Mirabeau and the Abbé Grégoire—the former of whom, while on a diplomatic mission in Prussia, had made the acquaintance of Moses Mendelssohn and his school (see Haskalah), who were then working toward the intellectual emancipation of the Jews. In a pamphlet, "Sur Moses Mendelssohn, sur la Réforme Politique des Juifs" (London, 1787), Mirabeau refuted the arguments of the German antisemites like Michaelis and claimed for the Jews the full rights of citizenship. This pamphlet naturally provoked many writings for and against the Jews, and the French public became interested in the question. On the proposition of Roederer the Royal Society of Science and Arts of Metz offered a prize for the best essay in answer to the question: "What are the best means to make the Jews happier and more useful in France?" Nine essays, of which only two were unfavorable to the Jews, were submitted to the judgment of the learned assembly. Of the challenge, there were three winners: Abbé Gregoire, Claude Antoine Thiery, and Zalkind Hourwitz.

Революция и Наполеон

Сефардские евреи в Бордо и Байоне, готовые обменять свои общинные права на полное гражданство, участвовали в 1789 году в выборах Генеральных штатов, но евреи в Эльзасе, Лотарингии и Париже, многие из которых были ашкеназами, не желая уступать государству свои внутриобщинные привилегии, были лишены этого права. Французский еврейский финансист Герц Серфбер обратился к Жаку Некеру и добился права для евреев из восточной Франции избирать своих делегатов. Среди них были сын Серфбера, Теодор, и Иосиф Давид Синцхайм. В "Кайе", составленном еврейской общиной восточной Франции, содержалась просьба о прекращении дискриминационного статуса и налогов, направленных против евреев. Падение Бастилии послужило сигналом к беспорядкам по всей Франции. В некоторых районах Эльзаса крестьяне напали на дома евреев, которые нашли убежище в Базеле. Мрачная картина злодеяний, совершенных над ними, была представлена Национальному собранию (3 августа) аббатом Анри Грегуаром, который потребовал их полной эмансипации. Национальное собрание разделило возмущение прелата, но оставило вопрос об эмансипации нерешенным, опасаясь депутатов из Эльзаса, особенно Жана-Франсуа Ревбелля. Декрет Конвента, отменявший католическую веру и заменявший ее культом Разума, провинциальные клубы, особенно в германских округах, распространили и на еврейскую религию. Некоторые синагоги были разграблены, а мэры ряда восточных городов (Страсбург, Труа и др.) запретили празднование субботы (в попытке ввести десятидневную неделю). Декреты Кремьё 1870 года автоматически предоставили французское гражданство примерно 40 000 евреев Алжира, который в то время был французским департаментом, но не их мусульманским соседям. Евреи во Франции начали ассимилироваться. После эмансипации в 1791 году евреи во Франции обрели новые свободы. Например, им разрешили посещать школы, ранее доступные только для неевреев, и молиться в своих синагогах. Многие евреи стали переезжать из сельской местности во французские города, где им открывались новые возможности трудоустройства и где многие продвигались по экономической лестнице. Хотя жизнь западных евреев налаживалась, некоторые евреи в Восточной Европе считали, что эмансипация в западных странах приводит к утрате евреями своих традиционных верований и культуры. По мере ассимиляции евреи все больше отходили от раввинистического закона, и авторитет раввинов ослабевал. Некоторые евреи вступали в браки с представителями других религий, и их дети воспитывались в семьях, где они не знакомились с традиционными верованиями и теряли связь со своими корнями. Все меньше евреев в новых городских еврейских домах соблюдали строгие правила кашрута. Многие евреи, увлеченные ассимиляцией и стремлением к процветанию, создали новый тип иудаизма, соответствующий духу времени. Реформистское движение возникло, чтобы позволить евреям сохранять связь со своими корнями, не отказываясь при этом от современной жизни и многочисленных ограничений.

The Sephardi Jews in Bordeaux and Bayonne, who were willing to trade in their communal rights in exchange for full citizenship, participated in 1789 in the election of the Estates General but those in Alsace, Lorraine, and in Paris, many of them Ashkenazi reluctant to yield to the state their intra communal privileges, were denied this right. Herz Cerfbeer, a French Jewish financier, then asked to Jacques Necker and obtained the right for Jews from eastern France to elect their own delegates. Among them were the son of Cerfbeer, Theodore, and Joseph David Sinzheim. The Cahier written by the Jewish community from eastern France asked for the end of the discriminatory status and taxes targeting Jews. The fall of the Bastille was the signal for disorders everywhere in France. In certain districts of Alsace the peasants attacked the dwellings of the Jews, who took refuge in Basel. A gloomy picture of the outrages upon them was sketched before the National Assembly (3 August) by the abbé Henri Grégoire, who demanded their complete emancipation. The National Assembly shared the indignation of the prelate, but left the question of emancipation undecided; it was intimidated by the deputies of Alsace, especially by Jean François Rewbell. The decree of the convention by which the Catholic faith was annulled and replaced by the worship of Reason was applied by the provincial clubs, especially by those of the German districts, to the Jewish religion as well. Some synagogues were pillaged and the mayors of a few eastern towns (Strasbourg, Troyes, etc.) forbade the celebration of Sabbath (to apply the week of ten days). The 1870 Crémieux decrees granted automatic French citizenship to the approximately 40,000 Jews of Algeria, at that time a French département, but not to their Muslim neighbors. People of Jewish faith in France were becoming assimilated into their lives. After their Emancipation in 1791, Jews in France had new freedoms. For example, Jews were allowed to attend schools that were once delegated for just non Jews. They were also allowed to pray in their own synagogues. Lastly, many Jews found themselves moving from the rural areas of France and into the big cities. In these big cities, Jews had new job opportunities and many were advancing up the economic ladder. Although life was looking brighter for these Western Jews, some Jews who lived in Eastern Europe believed that the Emancipation in Western countries were causing Jews to lose their traditional beliefs and culture. As more and more Jews were becoming assimilated into their new lives, these Jews were breaking away from rabbinical law and rabbinical authority decreased. For example, some Jews were marrying outside of their religion and their children were growing up in homes where they were not being introduced to traditional beliefs and losing connection with their roots. Also, fewer and fewer Jews in these new urbanized Jewish homes were following the strict rules of Kosher laws. Many Jews were so preoccupied with assimilating and prospering in their new lives that they formed a new type of Judaism that would fit with the times. The Reform Movement came about to let Jews stay connected to their roots while also living their lives without so many restrictions.

Антисемитизм

Альфонс Туссенэль (1803–1885) был политическим писателем и зоологом, который привнес антисемитизм во французское общественное сознание. Утопический социалист и последователь Шарля Фурье, он критиковал экономический либерализм Июльской монархии и осуждал пороки цивилизации: индивидуализм, эгоизм и классовую борьбу. Он враждебно относился к евреям и британцам. В книге Туссенэля "Les juifs rois de l'époque, histoire de la féodalité financière" (1845) утверждалось, что французские финансы и торговля находились под контролем чужеродного еврейского влияния, воплощенного в злонамеренном воздействии французского банковского дома Ротшильдов. Антисемитизм Туссенэля был укоренен в революционно-националистической интерпретации французской истории. Он был новатором, используя зоологию как инструмент социальной критики, и его книги по естествознанию, как и его политические труды, были пронизаны антисемитскими и антианглийскими настроениями. Для Туссенэля англичане и евреи представляли собой внешнюю и внутреннюю угрозу французской национальной идентичности. Антисемитизм, основанный на расизме, возник в 1880-х годах под руководством Эдуарда Друмона, который основал Антисемитскую лигу Франции в 1889 году и был основателем и редактором газеты La Libre Parole. После многих лет исследований он синтезировал три основных течения антисемитизма. Первое течение – традиционное католическое отношение к «убийцам Христа», усиленное резкой неприязнью к Французской революции. Второе течение – враждебность к капитализму, подобная той, которую продвигало социалистическое движение. Третье течение – научный расизм, основанный на утверждении, что расы обладают фиксированными характеристиками, а евреи – крайне негативными.

Дело Дрейфуса

Дело Дрейфуса было крупным политическим скандалом, который потряс Францию с 1894 года до его разрешения в 1906 году и последствия которого ощущались еще десятилетиями. Это дело часто рассматривается как современный и универсальный символ несправедливости во имя государственных интересов и остается одним из наиболее ярких примеров вопиющей судебной ошибки, в которой пресса и общественное мнение сыграли ключевую роль. В основе конфликта лежали неприкрытый антисемитизм, культивируемый армией и поддерживаемый традиционалистами (особенно католиками) в противостоянии светским и республиканским силам, включая большинство евреев. В конечном итоге последние одержали победу, хотя и дорогой ценой для самого Дрейфуса. Дело началось в ноябре 1894 года с осуждения за государственную измену капитана Альфреда Дрейфуса, молодого французского артиллерийского офицера еврейского происхождения из Эльзаса. Он был признан виновным и приговорен к пожизненному заключению за якобы передачу французских военных секретов германскому посольству в Париже. Дрейфуса отправили в колонию на Дьявольском острове во Французской Гвиане, где он провел почти пять лет. Два года спустя, в 1896 году, появились доказательства, указывающие на майора французской армии Фердинанда Вальсен Эстерхази как на настоящего шпиона. Высокопоставленные военные чиновники подавили эти новые доказательства, а военный суд единогласно оправдал Эстерхази уже на второй день его судебного процесса. Армия выдвинула против Дрейфуса дополнительные обвинения, основанные на сфабрикованных документах. Весть о подтасовке дела Дрейфуса и сопутствующем сокрытии фактов начала распространяться, главным образом благодаря публикации в парижской газете в январе 1898 года резкого открытого письма «J’Accuse!» известного писателя Эмиля Золя. Общественные деятели оказали давление на правительство с требованием пересмотреть дело. В 1899 году Дрейфуса вернули во Францию для повторного судебного разбирательства. Последовавший за этим острый политический и судебный скандал разделил французское общество на сторонников Дрейфуса (называемых «дрейфусарами»), таких как Анатоль Франс, Анри Пуанкаре и Жорж Клемансо, и его противников («антидрейфусаров»), таких как Эдуард Друмон, директор и издатель антисемитской газеты La Libre Parole. Новый процесс привел к повторному осуждению и десятилетнему сроку заключения, но Дрейфус был помилован и освобожден. В конечном итоге все обвинения против Альфреда Дрейфуса были признаны необоснованными, и в 1906 году он был полностью оправдан и восстановлен в звании майора французской армии. Дело, развернувшееся с 1894 по 1906 год, глубоко и надолго разделило Францию на два противоборствующих лагеря: проармейских, преимущественно католических «антидрейфусаров», которые в конечном итоге потеряли инициативу перед антиклерикальными, прореспубликанскими «дрейфусарами». Этот скандал обострил политическую борьбу во Франции и способствовал приходу к власти радикальной партии.

The Dreyfus affair was a major political scandal that convulsed France from 1894 until its resolution in 1906, and which reverberated for decades longer. The affair is often seen as a modern and universal symbol of injustice for reasons of state and remains one of the most striking examples of a complex miscarriage of justice where the press and public opinion played a central role. The issue was blatant antisemitism as practiced by the Army and defended by traditionalists (especially Catholics) against secular and republican forces, including most Jews. In the end, the latter triumphed, albeit at a very high personal cost to Dreyfus himself. The affair began in November 1894 with the conviction for treason of Captain Alfred Dreyfus, a young French artillery officer of Alsatian Jewish descent. He was convicted and sentenced to life imprisonment for allegedly having communicated French military secrets to the German Embassy in Paris. Dreyfus was sent to the penal colony at Devil's Island in French Guiana, where he spent almost five years. Two years later, in 1896, evidence came to light identifying a French Army major named Ferdinand Walsin Esterhazy as the real spy. High ranking military officials suppressed the new evidence and a military court unanimously acquitted Esterhazy after the second day of his trial. The Army accused Dreyfus of additional charges based on false documents. Word of the military court's framing of Dreyfus and of the attendant cover up began to spread, chiefly owing to J'Accuse !, a vehement open letter published in a Paris newspaper in January 1898 by the notable writer Émile Zola. Activists put pressure on the government to reopen the case. In 1899, Dreyfus was returned to France for another trial. The intense political and judicial scandal that ensued divided French society between those who supported Dreyfus (now called "Dreyfusards"), such as Anatole France, Henri Poincaré and Georges Clemenceau, and those who condemned him (the anti Dreyfusards), such as Édouard Drumont, the director and publisher of the antisemitic newspaper La Libre Parole. The new trial resulted in another conviction and a 10 year sentence but Dreyfus was pardoned and set free. All accusations against Alfred Dreyfus eventually were demonstrated to be baseless, and in 1906 Dreyfus was exonerated and reinstated as a major in the French Army. The Affair from 1894 to 1906 divided France deeply and lastingly into two opposing camps: the pro Army, mostly Catholic "anti Dreyfusards" who generally lost the initiative to the anticlerical, pro republican Dreyfusards. It embittered French politics and helped the radical party come to power.

20 век

Относительно небольшая еврейская община базировалась в Париже и была прочно укоренена в деловой, финансовой и интеллектуальной элите города. Треть парижских банкиров были евреями, во главе с семьей Ротшильдов, которая также играла ведущую роль в хорошо организованном еврейском сообществе. Многие из наиболее влиятельных французских интеллектуалов были по происхождению евреями, включая Анри Бергсона, Люсьена Леви-Брюля и Эмиля Дюркгейма. Дело Дрейфуса в определенной степени пробудило их еврейское самосознание. Евреи занимали видное место в искусстве и культуре, особенно выделяясь в художественном движении «École de Paris», представленном такими художниками, как Модильяни, Паскен, Френель Сутин и Шагал. Евреи считали себя полностью ассимилированными во французской культуре, для них иудаизм был прежде всего вопросом религиозных убеждений, с минимальными этническими или культурными аспектами. К моменту полной реабилитации Дрейфуса в 1906 году антисемитизм значительно ослаб, и ослаб снова во время Первой мировой войны, поскольку стало известно, что многие евреи погибли, сражаясь за Францию. Антисемитская газета La Libre Parole закрылась в 1924 году, а бывший противник Дрейфуса Морис Баррес включил евреев в число «духовных семей» Франции. После 1900 года произошла волна еврейской иммиграции, в основном бежавших от погромов Восточной Европы. Этот поток временно прекратился во время Первой мировой войны, но возобновился после ее окончания. К 1920 году давно укоренившееся и сильно ассимилированное еврейское население составляло лишь треть всего еврейского населения Франции. Его численность уменьшилась из-за притока новых иммигрантов и возвращения Эльзаса и Лотарингии. С 1900 по 1939 год прибыло около 200 000 иммигрантов, в основном идишисты из России и Польши, а также немецкоязычные евреи, бежавшие от нацистского режима после 1933 года. Историческим центром традиционного иудаизма был Эльзас и Лотарингия, которые Франция вернула в 1918 году. Новые переселенцы плохо ладили с устоявшейся элитной еврейской общиной. Они не стремились к ассимиляции и активно поддерживали новые идеи, особенно сионизм и коммунизм. Приток идишистов и еврейское происхождение лидера Народного фронта Леона Блюма способствовали возрождению антисемитизма в 1930-х годах. Консервативные писатели, такие как Поль Моран, Пьер Гаксотт, Марсель Жуандо и лидер Action française Шарль Моррас, осуждали евреев. Пожалуй, самым яростным антисемитским писателем был Луи-Фердинанд Селин, который писал: «Я чувствую большую симпатию к Гитлеру и ко всем немцам, которых я считаю своими братьями. Наши истинные враги – евреи и масоны», и «Жиды – как клопы». К 1937 году даже умеренные французские консерваторы и социалисты, ранее не проявлявшие антисемитских настроений, осудили предполагаемое еврейское влияние, подталкивающее страну к «еврейской войне» против нацистской Германии. Эта новая волна антисемитизма способствовала экстремизму режима Виши после 1940 года.

The relatively small Jewish community was based in Paris, and very well established in the city's business, financial, and intellectual elite. A third of Parisian bankers were Jewish, led by the Rothschild family, which also played a dominant role in the well organized Jewish community. Many of the most influential French intellectuals were nominally Jewish, including Henri Bergson, Lucien Lévy Bruhl and Emile Durkheim. The Dreyfus affair to some degree rekindled their sense of being Jewish. Jews were prominent in art and culture, holding special prominence in the École de Paris art movement, typified by such artists as Modigliani, Pascin, Frenel Soutine, and Chagall. The Jews considered themselves fully assimilated into French culture, for them Judaism was entirely a matter of religious belief, with minimal ethnic or cultural dimensions. By the time Dreyfus was fully exonerated in 1906, antisemitism declined sharply and it declined again during the First World War, as a nation was aware that many Jews died fighting for France. The antisemitic newspaper La Libre Parole closed in 1924, and the former anti Dreyfusard Maurice Barrès included Jews among France's "spiritual families". After 1900, a wave of Jewish immigrants arrived, mostly fleeing the pogroms of Eastern Europe. The flow temporarily halted during World War I but resumed afterwards. The long established, heavily assimilated Jewish population by 1920 was now only a third of the French Jewish population. It was overwhelmed by new immigrants and the restoration of Alsace Lorraine. About 200,000 immigrants arrived, 1900 to 1939, mostly Yiddish speakers from Russia and Poland as well as German speaking Jews who fled the Nazi regime after 1933. The historic base of traditional Judaism was in Alsace Lorraine, which was recovered by France in 1918. The new arrivals got along poorly with the established elite Jewish community. They did not want to assimilate, and they vigorously supported such new causes, especially Zionism and communism. The Yiddish influx and the Jewishness of the Popular Front's leader Léon Blum contributed to a revival of antisemitism in the 1930s. Conservative writers such as Paul Morand, Pierre Gaxotte, Marcel Jouhandeau, and the leader of Action française Charles Maurras denounced Jews. Perhaps the most violent antisemitic writer was Louis Ferdinand Céline, who wrote, "I feel myself very friendly to Hitler, and to all Germans, whom I feel to be my brothers Our real enemies are Jews and Masons", and "Yids are like bedbugs". By 1937, even mainstream French conservatives and socialists, not previously associated with antisemitism, denounced the alleged Jewish influence pushing the country into a "Jewish war" against Nazi Germany. The new intensity of antisemitism facilitated the extremism of the Vichy regime after 1940.

Вторая мировая война и Холокост

Когда Франция оказалась под оккупацией нацистской Германии в июне 1940 года, во Франции проживало около 330 000 евреев (и еще 370 000 в никогда не оккупированной французской Северной Африке). Из 330 000 менее половины имели французское гражданство, а остальные были иностранцами, в основном изгнанниками из Германии и Центральной Европы, иммигрировавшими во Францию в 1930-х годах. Еще 110 000 французских евреев жили в колонии Французского Алжира. Около 200 000 евреев, и подавляющее большинство иностранных евреев, проживало в районе Парижа. Среди 150 000 французских евреев около 30 000, преимущественно выходцев из Центральной Европы, недавно получили французское гражданство после иммиграции во Францию в 1930-х годах. После перемирия 1940 года, последовавшего за вторжением Германии во Францию, нацисты включили провинции Эльзас и Лотарингию в состав Германии. Остальная часть северной и западной Франции была поставлена под немецкий военный контроль. Неоккупированный южный регион Франции и Французская империя были переданы под контроль режима Виши, нового коллаборационистского французского правительства. Некоторым евреям удалось избежать немецких войск. Некоторые нашли убежище в сельской местности. Испания разрешила 25 600 евреям использовать свою территорию в качестве маршрута для побега. Немецкие оккупационные силы опубликовали свою первую антиеврейскую меру 27 сентября 1940 года в виде "Первого постановления". Эта мера предусматривала перепись евреев и определяла, "кто является евреем". Второе постановление было опубликовано 18 октября 1940 года, запрещающее евреям заниматься определенными видами предпринимательской деятельности. 31 августа 1941 года немецкие войска конфисковали все радиоприемники, принадлежащие евреям, затем их телефоны, велосипеды и отключили телефонную связь. Им запретили пользоваться общественными телефонами. Евреям запретили менять адрес, а затем – выходить из дома с 8 вечера до 5 утра. Все общественные места, парки, театры и некоторые магазины вскоре были закрыты для евреев. Немецкие войска еженедельно издавали новые ограничения, запреты и указы. Евреям запретили посещать общественные бассейны, рестораны, кафе, кинотеатры, концерты, мюзик-холлы и т.д. В метро им разрешалось ездить только в последнем вагоне. После оккупации в газетах часто публиковались антисемитские статьи. Немцы организовали антисемитские выставки для распространения своей пропаганды. Музыка еврейских композиторов была запрещена, как и произведения искусства еврейских художников. 2 октября 1941 года были взорваны семь синагог. Тем не менее, подавляющее большинство синагог оставалось открытыми на протяжении всей войны в Свободной зоне. Правительство Виши даже защищало их после нападений, чтобы избежать обвинений в преследованиях. Первый облав на евреев состоялся 14 мая 1941 года, в результате которого было задержано 4000 иностранных евреев. 20 августа 1941 года был проведен еще один облав, в ходе которого были собраны как французские, так и иностранные евреи, которых отправили в лагерь интернирования Дранси и другие концентрационные лагеря во Франции. Облавы продолжались, в результате чего были задержаны граждане Франции, в том числе юристы и другие специалисты. 12 декабря 1941 года был арестован наиболее уважаемый состав парижской еврейской общины, включая врачей, ученых, академиков и писателей. 29 мая 1942 года было опубликовано Восьмое постановление, обязывающее евреев носить желтую звезду. Самым печально известным был облав в Вель-д’Ив, который потребовал тщательного планирования и использования всех ресурсов французской полиции. Этот облав произошел 16 и 17 июля 1942 года; в результате было собрано почти 13 000 евреев, 7000 из которых, включая более 4000 детей, были интернированы и заперты в Велодроме д’Ивер без достаточного питания и санитарных условий. Тем временем немцы начали депортацию евреев из Франции в лагеря смерти в Восточной Европе. Первые поезда отправились 27 марта 1942 года. Депортации продолжались до 17 августа 1944 года, к этому времени было депортировано почти 76 000 евреев (включая евреев из Франции Виши), из которых выжили только 2500. (см. Хронологию депортации французских евреев в лагеря смерти.) Большинство депортированных евреев были не французскими гражданами. Правительство Виши открыто сотрудничало с нацистскими оккупантами в выявлении евреев для депортации и транспортировки в лагеря смерти. Уже в октябре 1940 года, без какого-либо запроса со стороны немцев, правительство Виши приняло антиеврейские меры (законы Виши о статусе евреев), запрещающие им переезжать и ограничивающие доступ к общественным местам и большинству профессиональных видов деятельности, особенно к медицинской практике. Правительство Виши также реализовало эти антиеврейские законы в колониях французской Северной Африки. В 1941 году правительство Виши создало Генеральный комиссариат по еврейским делам, который в 1942 году сотрудничал с Гестапо в облавах на евреев. Они участвовали в облаве в Вель-д’Ив 16 и 17 июля 1942 года. С другой стороны, Франция признана страной с третьим по величине числом Праведников народов мира (по данным музея Яд Вашем, 2006 г.). Эта награда присуждается "неевреям, которые действовали в соответствии с высочайшими принципами человечности, рискуя своей жизнью, чтобы спасти евреев во время Холокоста". В 1995 году президент Франции Жак Ширак официально принес извинения еврейской общине за соучастие французской полиции и государственных служащих в облавах. Он сказал:

When France came under occupation by Nazi Germany in June 1940, about 330,000 Jews lived in France (and another 370,000 in never occupied French North Africa). Of the 330,000, fewer than half held French citizenship and the others were foreigners, mostly exiles from Germany and Central Europe who had immigrated to France during the 1930s. Another 110,000 French Jews were living in the colony of French Algeria. About 200,000 Jews, and the large majority of foreign Jews, resided in the Paris area. Among the 150,000 French Jews, about 30,000, generally native to Central Europe, had recently obtained French citizenship after immigrating to France during the 1930s. Following the 1940 armistice after Germany invaded France, the Nazis incorporated the provinces of Alsace and Lorraine into Germany. The remainder of northern and western France was placed under German military control. Unoccupied southern metropolitan France and the French empire were placed under the control of the Vichy Regime, a new collaborationist French government. Some Jews managed to escape the invading German forces. Some found refuge in the countryside. Spain allowed 25,600 Jews to use its territory as an escape route. German occupation forces published their first anti Jewish measure on 27 September 1940 as the "First Ordinance." The measure was a census of Jews, and defined "who is a Jew." The Second Ordinance was published on 18 October 1940, proscribing various business activities for Jews. On 31 August 1941 German forces confiscated all radios belonging to Jews, followed by their telephones, their bicycles, and disconnecting all phones to Jews. They were forbidden to use public telephones. Jews were forbidden to change their address, and next were forbidden to leave their homes between 8 pm and 5 am. All public places, parks, theatres and certain shops were soon closed to Jews. German forces issued new restrictions, prohibitions and decrees by the week. Jews were barred from public swimming pools, restaurants, cafes, cinemas, concerts, music halls, etc. On the metro, they were allowed to ride only in the last carriage. Antisemitic articles were frequently published in newspapers since the Occupation. The Germans organized antisemitic exhibitions to spread their propaganda. The music of Jewish composers was banned, as were works of art by Jewish artists. On 2 October 1941, seven synagogues were bombed. Still, the vast majority of synagogues remained opened during the whole war in the Zone libre. The Vichy government even protected them after attacks as a way to deny persecution. The first roundup of Jews took place on 14 May 1941, and 4,000 foreign Jews were taken captive. Another roundup took place on 20 August 1941, collecting both French and foreign Jews, who were sent to the Drancy internment camp and other concentration camps in France. Roundups continued, collecting French nationals, including lawyers and other professionals. On 12 December 1941, the most distinguished members of the Paris Jewish community, including doctors, academics, scientists and writers, were rounded up. On 29 May 1942, the Eighth Ordinance was published, which ordered Jews to wear the yellow star. The most notorious roundup was the Vel' d'Hiv Roundup, which required detailed planning and the use of the full resources of French police forces. This roundup took place on 16 and 17 July 1942; it collected nearly 13,000 Jews, 7,000 of whom, including more than 4,000 children, were interned and locked into the Vélodrome d'Hiver, without adequate food or sanitation. In the meantime, the Germans began deportations of Jews from France to the death camps in eastern Europe. The first trains left on 27 March 1942. Deportations continued until 17 August 1944, by which time nearly 76,000 Jews (including those from Vichy France) were deported, of whom only 2,500 survived. (see Timeline of deportations of French Jews to death camps.) The majority of Jews deported were non French Jews. The Vichy government openly collaborated with the Nazi occupiers to identify Jews for deportation and transportation to the death camps. As early as October 1940, without any request from the Germans, the Vichy government passed anti Jewish measures (the Vichy laws on the status of Jews), prohibiting them from moving, and limiting their access to public places and most professional activities, especially the practice of medicine. The Vichy government also implemented those anti Jewish laws in the colonies of Vichy North Africa. In 1941, the Vichy government established the Commissariat General for Jewish Affairs, which in 1942 worked with the Gestapo to round up Jews. They participated in the Vel' d'Hiv roundup on 16 and 17 July 1942. On the other hand, France is recognised as the nation with the third highest number of Righteous Among the Nations (according to the Yad Vashem museum, 2006). This award is given to "non Jews who acted according to the most noble principles of humanity by risking their lives to save Jews during the Holocaust." In 1995 French President Jacques Chirac formally apologized to the Jewish community for the complicit role that French policemen and civil servants played in the roundups. He said:

"Эти темные часы навсегда запятнают нашу историю и являются раной для нашего прошлого и наших традиций. Да, преступное безумие оккупантов было поддержано ('secondée') французами, французским государством. Пятьдесят три года назад, 16 июля 1942 года, 450 полицейских и жандармов, французов, под руководством своих начальников, подчинились требованиям нацистов. В тот день в столице и регионе Парижа было арестовано почти 10 000 еврейских мужчин, женщин и детей у себя дома рано утром и собрано в полицейских участках. Франция, родина Просвещения и Декларации прав человека и гражданина, земля гостеприимства и убежища, Франция совершила в тот день непоправимое. Нарушив свое слово, она выдала тех, кого защищала, своим палачам." Ширак также назвал виновных: "450 полицейских и жандармов, французов, под руководством своих начальников [которые] подчинились требованиям нацистов". В июле 2017 года, во время церемонии на месте Велодрома д’Ивер, президент Франции Эммануэль Макрон осудил роль страны в Холокосте и исторический ревизионизм, отрицающий ответственность Франции за облаву 1942 года и последующую депортацию 13 000 евреев (или в конечном итоге депортацию 76 000 евреев). Он опроверг утверждения о том, что правительство Виши, находившееся у власти во время Второй мировой войны, не представляло Французское государство. "Именно Франция это организовала", – заявил он, подчеркнув, что французская полиция сотрудничала с нацистами. "Ни одного немца" непосредственно не участвовало, добавил он. Ни Ширак, ни Франсуа Олланд конкретно не заявляли, что правительство Виши, находившееся у власти во время Второй мировой войны, фактически представляло Французское государство. Макрон, напротив, ясно дал понять, что правительство во время войны действительно было правительством Франции. "Удобно считать режим Виши возникшим из ниоткуда и вернувшимся в никуда. Да, это удобно, но это ложь. Мы не можем строить гордость на лжи." Макрон тонко сослался на извинения Ширака 1995 года, добавив: "Я говорю это снова здесь. Именно Франция организовала облаву, депортацию и, следовательно, для почти всех – смерть."

"These black hours will stain our history for ever and are an injury to our past and our traditions. Yes, the criminal madness of the occupant was assisted ('secondée') by the French, by the French state. Fifty three years ago, on 16 July 1942, 450 policemen and gendarmes, French, under the authority of their leaders, obeyed the demands of the Nazis. That day, in the capital and the Paris region, nearly 10,000 Jewish men, women and children were arrested at home, in the early hours of the morning, and assembled at police stations France, home of the Enlightenment and the Declaration of the Rights of Man and of the Citizen, land of welcome and asylum, France committed that day the irreparable. Breaking its word, it delivered those it protected to their executioners." Chirac also identified those who were responsible: "450 policemen and gendarmes, French, under the authority of their leaders [who] obeyed the demands of the Nazis." In July 2017, while at a ceremony at the site of the Vélodrome d'Hiver, France's President Emmanuel Macron denounced the country's role in the Holocaust and the historical revisionism that denied France's responsibility for 1942 roundup and subsequent deportation of 13,000 Jews (or the eventual deportation of 76,000 Jews). He refuted claims that the Vichy government, in power during WW II, did not represent the State. "It was indeed France that organised this", French police collaborating with the Nazis. "Not a single German" was directly involved, he added. Neither Chirac nor François Hollande had specifically stated that the Vichy government, in power during World War II, actually represented the French State. Macron on the other hand, made it clear that the government during the War was indeed that of France. "It is convenient to see the Vichy regime as born of nothingness, returned to nothingness. Yes, it's convenient, but it is false. We cannot build pride upon a lie." Macron made a subtle reference to Chirac's 1995 apology when he added, "I say it again here. It was indeed France that organized the roundup, the deportation, and thus, for almost all, death."

После Второй мировой войны: антидискриминационные законы и миграция

После Холокоста во Франции осталось около 180 000 евреев, многие из которых были беженцами из Восточной Европы, не имевшими возможности или желания вернуться в свои прежние страны. Чтобы предотвратить те злоупотребления, которые имели место во время немецкой оккупации и режима Виши, законодательные органы приняли законы, направленные на пресечение антисемитских преследований и проявлений, а также учредили образовательные программы.

Исход евреев из колоний Франции в Северной Африке

К выжившим французским евреям в конце 1940-х, 1950-х и 1960-х годах присоединилось большое количество евреев из преимущественно мусульманских колоний Франции в Северной Африке (наряду с миллионами других французских граждан) в рамках еврейского исхода из арабских и мусульманских стран. Они бежали во Францию из-за упадка Французской империи и всплеска мусульманского антисемитизма после основания Израиля и побед Израиля в Шестидневной войне и других арабо-израильских войнах. К 1951 году еврейское население Франции составляло около 250 000 человек. Между 1956 и 1967 годами во Францию иммигрировали около 235 000 сефардских евреев из Алжира, Туниса, Марокко и Египта. К 1968 году сефардские евреи из бывших французских владений в Северной Африке составляли большинство евреев Франции. До Второй мировой войны и Холокоста французские евреи были преимущественно ашкеназского происхождения и культуры. Сефарды, придерживающиеся нюсах сефараду (иудаизм согласно сефардскому ритуалу, по определению Дэна Мичмана), с тех пор оказали значительное влияние на характер французской еврейской культуры. Эти евреи из Французской Северной Африки в целом успешно интегрировались в общество и экономику, и помогли возродить еврейскую общину страны. Количество кошерных ресторанов и еврейских школ увеличилось, особенно с 1980-х годов. Отчасти в ответ на внутренние и международные события, многие представители молодого поколения посвятили себя религиозному возрождению. В 1980 году в Париже произошел взрыв в синагоге, став первым смертельным террористическим актом против еврейского населения Франции со времен немецкой оккупации во Второй мировой войне. Этот теракт последовал за ростом антисемитских инцидентов в конце 1970-х годов, организованных неонацистами.

Отношения между Францией и Израилем

После Второй мировой войны правительство Франции то поддерживало, то выступало против правительства Израиля. Изначально Франция была решительным сторонником Израиля, проголосовав за его создание в Организации Объединенных Наций. На протяжении почти двух десятилетий, с 1948 по 1967 год, Израиль считал Францию своим главным союзником и основным поставщиком военной техники. После военного союза между Францией и Израилем во время Суэцкого кризиса 1956 года отношения между Израилем и Францией оставались крепкими. Широко распространено мнение, что в результате Севрского соглашения французское правительство тайно переправило в Израиль компоненты собственных ядерных технологий в конце 1950-х годов, которые Израиль использовал для создания ядерного оружия. Однако после окончания Алжирской войны в 1962 году, в результате которой Алжир обрел независимость, Франция начала склоняться к более проарабской позиции. Это изменение ускорилось после Шестидневной войны 1967 года, когда отношения стали напряженными. После войны Соединенные Штаты стали основным поставщиком оружия и военной техники для Израиля. И Франция, и Израиль принимали участие в 15-летней гражданской войне в Ливане.

21 век

Франция обладает самой большой еврейской общиной в Европе и третьей по численности в мире (после Израиля и Соединенных Штатов). Численность основной части еврейской общины во Франции оценивается в 480 000–500 000 человек.

Антисемитизм и еврейская эмиграция

В начале 2000-х годов рост уровня антисемитизма среди французских мусульман и случаи антисемитских проявлений получили широкую огласку во всем мире. Одно из самых тяжких преступлений произошло, когда Илан Халими был зверски изуродован и замучен до смерти так называемой "бандой варваров" под предводительством Юссуфа Фофаны. Это убийство было мотивировано корыстью и подпитывалось антисемитскими предрассудками (преступники утверждали, что верят в богатство евреев). В марте 2012 года вооруженный преступник, ранее убивший трех солдат, открыл огонь в еврейской школе в Тулузе в результате антисемитского нападения, убив четырех человек, в том числе троих детей. Президент Николя Саркози заявил: "Я хочу сказать всем лидерам еврейской общины, как близко мы чувствуем их боль. Вся Франция с ними". Однако еврейский филантроп барон Эрик де Ротшильд предположил, что масштабы антисемитизма во Франции преувеличены и что "Франция не является антисемитской страной". То же самое ранее утверждала газета Le Monde Diplomatique. Согласно опросу, проведенному в 2005 году исследовательским центром Pew Research Center, нет никаких доказательств какого-либо специфического антисемитизма во Франции, которая, согласно этому опросу, является одной из наименее антисемитских стран в Европе, хотя во Франции проживает третье по величине еврейское население в мире. С начала израильской военной операции в секторе Газа в конце декабря 2008 года и до ее завершения в январе 2009 года во Франции было зарегистрировано около ста антисемитских актов. Это по сравнению с общим числом в 250 антисемитских актов за весь 2007 год. В 2009 году во Франции было зарегистрировано 832 антисемитских акта (в первой половине 2009 года, по оценкам, 631 акт, что превышает показатель за весь 2008 год – 474), в 2010 году – 466 актов, а в 2011 году – 389 актов. В 2011 году было зарегистрировано 260 угроз (100 граффити, 46 листовок или писем, 114 оскорблений) и 129 преступлений (57 нападений, 7 поджогов или попыток поджогов, 65 случаев порчи имущества и вандализма, но не было зафиксировано убийств, покушений на убийство или террористических актов). Пик пришелся на 2005 год (2005: 2951 олим), но значительная часть (от 20 до 30%) в конечном итоге вернулась во Францию. Некоторые иммигранты называли антисемитизм и рост арабского населения в качестве причин для отъезда. Одна пара, переехавшая в Израиль, заявила, что растущий антисемитизм со стороны французских мусульман и предвзятое отношение французского правительства к Израилю делают жизнь евреев все более некомфортной. В августе 2007 года из Франции в Израиль должны были прибыть около 2800 олим, вместо первоначально прогнозируемых 3000. В 2009 году 1129 французских евреев совершили алию в Израиль, а в 2010 году – 1286. Многие французские евреи сохраняют сильную привязанность к Франции. В ноябре 2012 года премьер-министр Израиля Биньямин Нетаньяху на совместной пресс-конференции с Франсуа Олландом посоветовал французской еврейской общине, сказав: "В качестве премьер-министра Израиля я всегда говорю евреям, где бы они ни находились: приезжайте в Израиль и сделайте Израиль своим домом", намекая на аналогичный совет, который в 2004 году французской еврейской общине дал бывший премьер-министр Израиля Ариэль Шарон. В 2013 году 3120 французских евреев иммигрировали в Израиль, что на 63% больше, чем в предыдущем году. В течение первых нескольких месяцев 2014 года Еврейское агентство Израиля продолжало поощрять французскую алию посредством ярмарок алии, курсов иврита, консультаций, помогающих потенциальным олим найти работу в Израиле, и программ адаптации иммигрантов в Израиле. Опрос, проведенный в мае 2014 года, показал, что 74 процента французских евреев рассматривают возможность покинуть Францию и переехать в Израиль, при этом из 74 процентов 29,9 процента назвали антисемитизм. Еще 24,4 процента указали на желание "сохранить свою еврейскую идентичность", а 12,4 процента сказали, что их привлекают другие страны. "Экономические соображения" были названы 7,5 процентами респондентов. К июню 2014 года было подсчитано, что к концу 2014 года полный 1 процент французской еврейской общины совершит алию в Израиль, что станет самым большим показателем за один год. Многие еврейские лидеры заявили, что эмиграция обусловлена сочетанием факторов, включая культурную тягу к Израилю и экономические проблемы Франции, особенно для молодого поколения, привлекаемого возможностями социально-экономического роста в более динамичной израильской экономике. Другие отмечают, что в 2014 году произошло много вопиющих случаев антисемитизма, особенно во время операции «Защитный рубеж», и что Франция заняла необычную пропалестинскую позицию, признав Государство Палестина в парламенте и взяв на себя обязательство принять резолюцию в Совете Безопасности ООН, которая в одностороннем порядке наложила бы прекращение израильско-арабского конфликта на Израиль. К концу 2014 года, по сообщениям, рекордные 7000 французских евреев совершили алию. В январе 2015 года события, такие как стрельба в Charlie Hebdo и захват заложников в Porte de Vincennes, вызвали волну страха во французской еврейской общине. В результате этих событий Еврейское агентство разработало план алии для 120 000 французских евреев, желающих совершить алию. Кроме того, в связи со стагнацией экономики Европы в начале 2015 года многие состоятельные французские еврейские профессионалы, бизнесмены и инвесторы рассматривают Израиль как перспективную площадку для международных инвестиций, а также для новых рабочих мест и бизнес-возможностей. Дов Маимон, французский еврейский эмигрант, изучающий миграцию в качестве старшего научного сотрудника в Институте политики еврейского народа, прогнозирует, что к 2030 году в Израиль совершат алию до 250 000 французских евреев. Иммиграция из Франции растет: в первой половине 2015 года около 5100 французских евреев совершили алию в Израиль, что на 25% больше, чем за тот же период прошлого года. После ноябрьских терактов 2015 года в Париже, совершенных подозреваемыми сторонниками ИГИЛ в отместку за операцию Chammal, более 80 процентов французских евреев рассматривали возможность совершения алии. Самый масштабный теракт вечером 13 ноября унес жизни 90 человек и ранил 200 на рок-концерте в театре Bataclan в Париже. Хотя его давние еврейские владельцы (которые регулярно проводили там еврейские мероприятия, в том числе в поддержку Израиля) продали театр незадолго до резни, возникли предположения об антисемитском мотиве нападения, но эта теория не получила широкой поддержки во французских СМИ. Однако для некоторых этот возможный антисемитский мотив был скрыт в общих СМИ, что вызвало вопросы о мотивах СМИ, вопрос, отраженный в еврейской прессе Франции. По данным Еврейского агентства, к середине ноября 2015 года около 6500 французских евреев совершили алию, и предполагалось, что к концу 2015 года в Израиле поселятся 8000 французских евреев. В январе 2016 года 35-летний учитель в Марселе был атакован курдским подростком с мачете. Некоторые еврейские группы обсуждали вопрос о рекомендации евреям не носить кипу на публике. В том же месяце в своей квартире был убит 73-летний еврейский муниципальный советник в Кретейле. 4 апреля 2017 года произошло ужасное убийство 65-летней французской еврейки Сары Халими в ее доме в популярном районе Бельвиль в Париже, недалеко от мечети, известной своей радикальностью, и в то время как полиция, стоявшая на лестнице, слышала, как убийца несколько минут подряд выкрикивал "Аллаху Акбар" и не вмешивалась, несмотря на крики и избиения, вновь возникли вопросы. Поскольку французскому правосудию потребовалось несколько месяцев, чтобы квалифицировать это убийство как антисемитский акт, возросло беспокойство по поводу институционального сокрытия антисемитизма. Это усилилось, поскольку Роже Пинто был ограблен вместе со своей семьей во время ограбления его дома в Ливри-Гаргане 8 сентября 2017 года. Пинто вскоре узнал, что, как и в случае с убийством Илана Халими, ему сказали: "Ты еврей, значит, у тебя должны быть деньги"; это нападение также не было квалифицировано как антисемитский акт. 23 марта 2018 года в своей квартире в восточной части французской столицы была найдена мертвой 85-летняя французская еврейка и пережившая Холокост Мирейль Кнолль. Она была убита двумя подозреваемыми мусульманами, одного из которых она знала с детства...

In the early 2000s, rising levels of antisemitism among French Muslims and antisemitic acts were publicized around the world, One of the worst crimes happened when Ilan Halimi was mutilated and tortured to death by the so called "Barbarians gang", led by Youssouf Fofana. This murder was motivated by money and fueled by antisemitic prejudices (the perpetrators said they believed Jews to be rich). In March 2012, a gunman, who had previously killed three soldiers, opened fire at a Jewish school in Toulouse in an antisemitic attack, killing four people, including three children. President Nicolas Sarkozy said, "I want to say to all the leaders of the Jewish community, how close we feel to them. All of France is by their side." However, Jewish philanthropist Baron Eric de Rothschild suggested that the extent of antisemitism in France has been exaggerated and that "France was not an antisemitic country". The Newspaper Le Monde Diplomatique had earlier said the same thing. According to a 2005 poll made by the Pew Research Center, there is no evidence of any specific antisemitism in France, which, according to this poll, appears to be one of the least antisemitic countries in Europe, though France has the world's third largest Jewish population. Between the start of the Israeli offensive in Gaza in late December 2008 and its end in January 2009, an estimated hundred antisemitic acts were recorded in France. This compares with a total of 250 antisemitic acts in the whole of 2007. In 2009, 832 acts of antisemitism were recorded in France (with, in the first half of 2009, an estimated 631 acts, more than the whole of 2008, 474), in 2010, 466 and, in 2011, 389. In 2011, there were 260 threats (100 graffitis, 46 flyers or mails, 114 insults) and 129 crimes (57 assaults, 7 arsons or attempted arsons, 65 deteriorations and acts of vandalism but no murder, attempted murder or terrorist attack) recorded. A peak was reached during this period, in 2005 (2005: 2,951 Olim) but a significant proportion (between 20 and 30%) eventually came back to France. Some immigrants cited antisemitism and the growing Arab population as reasons for leaving. One couple who moved to Israel claimed that rising antisemitism by French Muslims and the anti Israel bias of the French government was making life for Jews increasingly uncomfortable for them. In August 2007, some 2,800 olim were due to arrive in Israel from France, as opposed to the 3,000 initially forecast. 1,129 French Jews made aliyah to Israel in 2009 and 1,286 in 2010. Many French Jews feel a strong attachment to France. In November 2012, Israeli Prime Minister Benjamin Netanyahu in a joint press conference with François Hollande advised the French Jewish community by saying "In my role as Prime Minister of Israel, I always say to Jews, wherever they may be, I say to them: Come to Israel and make Israel your home." alluding to former Israel Prime Minister's Ariel Sharon's similar 2004 advisement towards the French Jewish community to move to Israel. In 2013, 3,120 French Jews immigrated to Israel, marking a 63% increase over the previous year. During the first few months of 2014, The Jewish Agency of Israel continued to encourage French aliyah through aliyah fairs, Hebrew language courses, sessions that assist potential olim to find jobs in Israel, and immigrant absorption in Israel. A May 2014 survey revealed that 74 percent of French Jews considered leaving France for Israel where of the 74 percent, 29.9 percent cited anti Semitism. Another 24.4 cited their desire to "preserve their Judaism," while 12.4 percent said they were attracted by other countries. "Economic considerations" was cited by 7.5 percent of the respondents. By June 2014, it was estimated by the end of 2014 a full 1 percent of the French Jewish community would have made aliyah to Israel, the largest in a single year. Many Jewish leaders stated that emigration is being driven by a combination of factors, including the cultural gravitation towards Israel and France's economic woes, especially for the younger generation drawn by the possibility of other socioeconomic opportunities in the more vibrant Israeli economy. Others point out that in 2014, many dramatic incidents of antisemitism took place, especially during Operation Protective Edge, and that France took an unusual pro Palestine stance by recognizing the State of Palestine in Parliament and by undertaking to adopt a resolution in the United Nations Security Council which would unilaterally impose an end of the Israel Arab conflict on Israel. At the end of 2014, a record 7,000 French Jews are reported to have made Aliyah. In January 2015, events such as the Charlie Hebdo shooting and Porte de Vincennes hostage crisis created a shock wave of fear across the French Jewish community. As a result of these events, the Jewish Agency planned an aliyah plan for 120,000 French Jews who wish to make aliyah. In addition, with Europe's stagnant economy as of early 2015, many affluent French Jewish skilled professionals, business moguls and investors have sought Israel as a start up haven for international investments, as well as job and new business opportunities. Dov Maimon, a French Jewish émigré who studies migration as a senior fellow at the Jewish People Policy Institute, predicted as many as 250,000 French Jews to make aliyah by the year 2030. Immigration from France is on the rise: in the first half of 2015, approximately 5,100 French Jews made aliyah to Israel marking 25% more than in the same period during the previous year. Following the November 2015 Paris attacks, committed by suspected ISIS affiliates reputedly in retaliation for Opération Chammal, more than 80 percent of French Jews considered making aliyah. The largest attack on the evening of 13 November killed 90 people, leaving 200 wounded at a rock concert in the Bataclan Theatre in Paris. Although its long time Jewish owners (who regularly set Jewish events there, including some in support of Israel) had sold the theatre shortly before the massacre, speculation arose about an antisemitic motive behind the attack, but this was not a popular theory in the French media. However, to some, this possible antisemitic motive was concealed by the general media, raising questions about the media's motives to do this, an issue reflected in the French Jewish community press. According to the Jewish Agency, nearly 6500 French Jews had made aliyah as of mid November 2015 and it was estimated that 8000 French Jews would settle down in Israel by the end of 2015. In January 2016, a 35 year old teacher in Marseille was attacked with a machete by a Kurdish teenager. Some Jewish groups debated recommending that Jews not wear the kippah in public. A 73 year old Jewish municipal councillor in Créteil was murdered in his apartment the same month. On 4 April 2017, the horrific murder of a 65 year old French Jewish woman, Sarah Halimi, in her popular neighborhood home of Belleville in Paris, around the corner from a mosque reputed for its radicalism, and as police standing in the staircase heard the murderer yelling "Allahu akbar" repeatedly for minutes, and did not intervene in spite of the screams and the beating, has raised questions again. As it took several months for the French justice to qualify this murder as an antisemitic act, concern about an institutional covering of antisemitism increased. It was further feared as Roger Pinto was mugged with his family during a burglary at his Livry Gargan home on 8 September 2017. Pinto soon witnessed that, as for Ilan Halimi's murder, he was told, "You are Jewish so you must have money;" this attack has neither been qualified as an anti semitic act. On 23 March 2018, an 85 year old French Jewish woman and Holocaust survivor, Mireille Knoll, was found dead in her apartment in the east of the French capital, where she lived alone. She had been murdered by two Muslim suspects, one of which she had known since he was a child. The chief rabbi of Paris, Haïm Korsia, wrote on Twitter that he was "horrified" by the killing.

Антисемитизм

Андерсон, Томас П. «Эдуард Дрюмон и истоки современного антисемитизма». Catholic Historical Review (1967): 28–42. в JSTOR
Белл, Дориан. Глобализация расы: антисемитизм и империя во французской и европейской культуре (Northwestern UP, 2018). онлайн
Бирнбаум, Пьер; Кочан, Мириам. Антисемитизм во Франции: политическая история от Леона Блюма до настоящего времени (1992) 317 с.
Бузи, Фредерик. Папа антисемитизма: карьера и наследие Эдуарда Адольфа Дрюмона (University Press of America, 1986)
Бернс, Роберт Ф. Антисемитизм в современной Франции (1969).
Бернс, Р. Ф. «Эдуард Дрюмон и La France Juive». Jewish Social Studies (1948): 165–184. в JSTOR
Кам, Эрик. Дело Дрейфуса во французском обществе и политике (Routledge, 2014).
Карон, Вики. «"Еврейский вопрос" от Дрейфуса до Виши». В Мартин Александр, ред., Французская история с Наполеона (1999): 172–202, руководство по историографии.
Карон, Вики. «Антисемитское возрождение во Франции в 1930-х годах: социально-экономическое измерение пересмотрено». Journal of Modern History 70.1 (1998): 24–73. онлайн
Коул, Джошуа. «Константин перед беспорядками августа 1934 года: гражданский статус, антисемитизм и политика ассимиляции во Франции в межвоенном Алжире». Journal of North African Studies 17.5 (2012): 839–861.
Фитч, Нэнси. «Массовая культура, массовая парламентская политика и современный антисемитизм: Дело Дрейфуса в сельской Франции». American Historical Review 97#1 (1992): 55–95. онлайн
Голдберг, Чад Алан. «Евреи, революция и старый режим во французском антисемитизме и социологии Дюркгейма». Sociological Theory 29.4 (2011): 248–271.
Иссер, Натали. Антисемитизм во время Второй французской империи (1991) онлайн
Джудакен, Джонатан. Жан-Поль Сартр и еврейский вопрос: антисемитизм и политика французского интеллектуала (U of Nebraska Press, 2006)
Калман, Сэмюэл. Крайне правые во Франции в межвоенный период: Фейшо и Крест огня (Routledge, 2016).
Кеннеди, Шон. Примирение Франции с демократией: Крест огня и Социальная партия Франции, 1927–1945 (McGill Queen's Press MQUP, 2014).
Линдеманн, Альберт С. Обвиняемый еврей: три антисемитских дела (Дрейфус, Бейлис, Франк) 1894–1915 (1991)
Мандель, Мод С. Мусульмане и евреи во Франции: история конфликта (Princeton University Press, 2014)
Маррус, Майкл Р. и Роберт 0. Пэкстон. Виши Франция и евреи (1981) онлайн
Рид, Пирс Пол. Дело Дрейфуса (2012)
Шилдс, Джеймс Г. «Антисемитизм во Франции: призрак Виши». Patterns of Prejudice 24#2–4 (1990): 5–17.
Дзуккотти, Сьюзан. Холокост, французы и евреи (1999)

Anderson, Thomas P. "Edouard Drumont and the Origins of Modern Anti Semitism." Catholic Historical Review (1967): 28–42. in JSTOR
Bell, Dorian. Globalizing Race: Antisemitism and Empire in French and European Culture (Northwestern UP, 2018). online
Birnbaum, Pierre; Kochan, Miriam. Anti Semitism in France: A Political History from Léon Blum to the Present (1992) 317p. Busi, Frederick. The pope of antisemitism: the career and legacy of Edouard Adolphe Drumont (University Press of America, 1986)
Byrnes, Robert F. Antisemitism in modern France (1969). Byrnes, R. F. "Edouard Drumont and La France Juive." Jewish Social Studies (1948): 165–184. in JSTOR
Cahm, Eric. The Dreyfus affair in French society and politics (Routledge, 2014). Caron, Vicki. "The'Jewish Question'from Dreyfus to Vichy." in Martin Alexander, ed., French History since Napoleon (1999): 172–202, a guide to the historiography. Caron, Vicki. "The Antisemitic revival in France in the 1930s: the socioeconomic dimension reconsidered." Journal of Modern History 70.1 (1998): 24–73. online
Cole, Joshua. "Constantine before the riots of August 1934: civil status, anti Semitism, and the politics of assimilation in interwar French Algeria." Journal of North African Studies 17.5 (2012): 839–861. Fitch, Nancy. "Mass Culture, Mass Parliamentary Politics, and Modern Anti Semitism: The Dreyfus Affair in Rural France." American Historical Review 97#1 (1992): 55–95. online
Goldberg, Chad Alan. "The Jews, the Revolution, and the Old Regime in French Anti Semitism and Durkheim's Sociology." Sociological Theory 29.4 (2011): 248–271. Isser, Natalie. Antisemitism during the French Second Empire (1991) online
Judaken, Jonathan. Jean Paul Sartre and the Jewish question: anti antisemitism and the politics of the French intellectual (U of Nebraska Press, 2006)
Kalman, Samuel. The extreme right in interwar France: the Faisceau and the Croix de Feu (Routledge, 2016). Kennedy, Sean. Reconciling France Against Democracy: The Croix de Feu and the Parti Social Fran ais, 1927–1945 (McGill Queen's Press MQUP, 2014). Lindemann, Albert S. The Jew Accused: Three Anti Semitic Affairs (Dreyfus, Beilis, Frank) 1894–1915 (1991)
Mandel, Maud S. Muslims and Jews in France: History of a Conflict (Princeton University Press, 2014)
Marrus, Michael R. and Robert 0. Paxton. Vichy France and the Jews (1981) online
Read, Piers Paul. The Dreyfus Affair (2012)
Shields, James G. "Antisemitism in France: The spectre of Vichy." Patterns of Prejudice 24#2–4 (1990): 5–17. Zuccotti, Susan. The Holocaust, the French, and the Jews (1999)