Введение

Жалость – это сочувственное сожаление, вызванное страданиями других. Это слово сопоставимо с состраданием, сочувствием или эмпатией. Оно происходит от латинского pietas (этимон также слова «благочестие»). Саможаление – это жалость, направленная на самого себя. Можно выделить два вида жалости: «благожелательная жалость» и «презрительная жалость». В последнем случае, посредством неискреннего, уничижительного употребления, жалость выражает чувство превосходства, снисходительности или презрения.

Психологические мнения

Психологи рассматривают жалость как чувство, возникающее в раннем детстве благодаря способности младенца сопереживать другим. Психоанализ видит более сложный путь к (по крайней мере, некоторым формам) жалости у взрослых, проходящий через сублимацию агрессии — жалость выступает в качестве своеобразного магического жеста, призванного продемонстрировать, насколько снисходительно следует относиться к себе собственной совести.

Религиозные взгляды

На Западе религиозная концепция жалости укрепилась после принятия иудео-христианских представлений о Боге, испытывающем жалость ко всему человечеству, как это изначально встречается в еврейской традиции: "Как отец жалеет детей своих, так и Господь жалеет боящихся Его". Еврейское слово hesed, переведенное в Септуагинте как eleos, несет в себе значение, приблизительно эквивалентное жалости в смысле сострадания, милосердия и любящей доброты. В буддизме Махаяны Бодхисаттвы описываются в "Лотосовой сутре" как те, кто "стремится обрести окончательную Нирвану для всех существ – ради многих, для их благоденствия и счастья, из жалости к миру".

Философские оценки

Аристотель в своей "Риторике" утверждал, что прежде чем человек может испытать сострадание к другому, он должен сначала сам испытать страдания подобного рода, а также должен быть в некоторой степени дистанцирован от страдающего. Он определяет сострадание следующим образом: "Итак, пусть сострадание будет своего рода болью при очевидном разрушении или причинении вреда тому, кто не заслуживает этого, и которого можно ожидать постигнуть самому или кому-то из близких, и это – когда это кажется близким". Дэвид Юм в своем "Трактате о человеческой природе" утверждал, что "сострадание есть забота о несчастьях других, не вызванная никакой дружбой". Он продолжает, что сострадание "происходит из воображения". Когда человек наблюдает за несчастьем другого, наблюдатель сначала представляет себе его скорбь, даже если сам не испытывает того же. В то время как "мы краснеем за поведение тех, кто ведет себя глупо перед нами; и хотя они не проявляют стыда и, кажется, вовсе не осознают своей глупости", Юм утверждает, что "чем меньше человек осознает свое несчастное положение, тем больше он достоин сострадания". Жан-Жак Руссо придерживался следующего мнения о сострадании в отличие от любви к другим: Следовательно, очевидно, что сострадание – это естественное чувство, которое, сдерживая в каждом человеке активность самолюбия, способствует взаимному сохранению всего вида. Именно сострадание побуждает нас без размышлений прийти на помощь тем, кого мы видим в беде; именно оно в естественном состоянии заменяет законы, нравы, добродетель, с тем преимуществом, что никто не испытывает искушения ослушаться его сладкого и нежного голоса; именно сострадание всегда будет удерживать сильного дикаря от грабежа слабого ребенка или немощного старика, лишенных средств к существованию, добытых с болью и трудом, если у него есть хоть малейшая надежда обеспечить себя иным способом; именно сострадание, а не возвышенный принцип рациональной справедливости "относись к другим так, как хочешь, чтобы относились к тебе", внушает всем людям другой принцип естественной добродетели – менее совершенный, но, возможно, более полезный: "стремись к своему счастью, причиняя как можно меньше вреда счастью других". Ницше отмечал, что поскольку все люди в определенной степени ценят самоуважение и достоинство, сострадание может негативно повлиять на любую ситуацию. Ницше считал свою собственную чувствительность к состраданию слабостью на протяжении всей жизни и осуждал то, что он назвал "моралью сострадания Шопенгауэра – сострадание отрицает жизнь".

Средневековые представления

Джеффри Чосер написал фразу "Pite renneth soone in gentil herte" по крайней мере десять раз в своих произведениях, в «Кентерберийских рассказах» и «Легенде о добрых женщинах». Слово "pite" вошло в среднеанглийский язык из латинского "pietas" в семи вариантах написания: "piete", "pietie", "pietye", "pite", "pitie", "pyte" и "pytie". У ранних среднеанглийских писателей еще не было слов, таких как "симпатия" и "эмпатия"; и даже слово "сострадание" не зафиксировано в английском языке до XIV века. Понятие "pite" у средневекового автора таким образом несколько отличалось от раздельных представлений о жалости и благочестии в современном английском языке, которое с тех пор также приобрело оттенки отстраненности (жалеющий как наблюдатель, отделенный от объекта жалости) и снисходительности с позиции превосходства. Многогранность этого понятия иллюстрируется тем, как в XVI веке был переведен «Энхиридион» Эразма. В оригинале на латыни, говоря о путях духа и путях плоти, Эразм пишет "spiritus pios, caro impios". В переводе отдельные латинские слова превратились в несколько фраз на английском языке, чтобы охватить весь спектр первоначального понятия, которое к тому времени разделялось, подобно разделению слов: "[Д]ух делает нас набожными, послушными Богу, добрыми и милосердными. Плоть делает нас богохульниками, непослушными Богу, недобрыми и жестокими". Строка Чосера, которую Уолтер Скит назвал любимой у Чосера, была истолкована Эдгаром Финли Шенноном как перевод III тома «Tristia» Овидия, стихи 31–32, который Шеннон описывает как «блестящий перевод и адаптацию отрывка». Благородный ум ("mens generosa" у Овидия, "gentil herte" у Чосера) легко поддается ("faciles motus capit" у Овидия, "renneth soone" у Чосера) доброте ("plababilis irae" у Овидия, "pite" у Чосера). В «Легенде» Чосер описывает женщин в целом как "pyëtous". Полное разделение жалости и благочестия произошло только в XVI веке. В XIV веке, напротив, Джон Говер использовал слово "pite" в своей «Confessio Amantis», чтобы охватить оба понятия, что подтверждается его латинскими глоссами к тексту, где он утверждает, что "pite является основой всякого королевского правления". К родственным словам относятся провансальское "pietat" и испанское "piedad". Как и среднеанглийский, древнефранцузский язык заимствовал это слово из латыни и постепенно разделил его на "[[wikt:pité#Старофранцузский" (позже "[[wikt:piété#Французский") и "[[wikt:pitié#Французский". Итальянский язык, напротив, сохранил одно слово: "[[wikt:pietà#Итальянский", которое было заимствовано в английский язык (через французский, в XIX веке, заменив более старое "Vierge de pitié") как технический термин в искусстве: pietà.

Литературные примеры

Ювенал считал сострадание благороднейшей чертой человеческой природы. Мистический поэт Уильям Блейк относился к состраданию неоднозначно, изначально представляя его в негативном ключе, прежде чем увидеть в сострадании эмоцию, способную объединять существа. В "Книге Уризена" сострадание зарождается, когда Лос взирает на тело Уризена, скованного цепями. Однако сострадание способствует падению: "Ибо сострадание разделяет душу", разделяя Лос и Энитармон (Энитармон была наречена Состраданием при рождении). Блейк утверждал, что сострадание обезоруживает праведный гнев, ведущий к действию; и, еще более резко критикуя сострадание в "Человеческой абстракции", Блейк восклицает: "Сострадания не стало бы, / Если б мы не сделали кого-нибудь нищим" (1–2). Дж. Р. Р. Толкин сделал сострадание – испытываемое хоббитами к Голлуму – ключевым для сюжета "Властелина колец": "Именно сострадание удержало его руку, сострадание Бильбо может решить судьбу многих". Уилфред Оуэн предварял сборник военной поэзии утверждением, что "Моя тема – война и сострадание к войне. Поэзия заключается в сострадании" – то, что С. Х. Сиссон посчитал граничащим с сентиментальностью.