Дилан Томас: Жизнь и творчество валлийского поэта

Введение

Уэльский поэт и писатель (1914–1953)

Дилан Марлейс Томас (27 октября 1914 – 9 ноября 1953) – валлийский поэт и писатель, чьи произведения включают стихотворения «Не угасай, светящийся в ночи» и «И смерть не будет властвовать», а также «пьесу для голосов» «Под молочной древесиной». Он также писал рассказы и радиопостановки, такие как «Рождественские воспоминания ребенка в Уэльсе» и «Портрет художника в юности». Он приобрёл широкую популярность при жизни и сохранил её после смерти в возрасте 39 лет в Нью-Йорке. К тому времени он заслужил репутацию, которую сам и культивировал, – «гуляки, пьяницы и обречённого поэта». Он родился в Упландсе, Суонси, в 1914 году и в 1932 году бросил школу, чтобы стать репортёром в South Wales Daily Post. Многие его работы были опубликованы ещё в подростковом возрасте. В 1934 году публикация «Свет пробивается там, где нет солнца» привлекла внимание литературного сообщества. Живя в Лондоне, Томас познакомился с Кейтлин Макнамара; они поженились в 1937 году и у них родилось трое детей: Льюэлин, Эйронви и Колм. Он стал признанным поэтом при жизни, хотя зарабатывать на жизнь писательством было непросто. Он начал пополнять свой доход с чтений и радиопередач. Его радиозаписи для BBC в конце 1940-х годов привлекли к нему внимание публики, и он часто выступал на BBC как доступный голос литературной сцены. Томас впервые посетил Соединённые Штаты в 1950-х годах; его выступления там принесли ему известность, в то время как его непредсказуемое поведение и пристрастие к алкоголю усугубились. Его пребывание в Соединённых Штатах укрепило его легенду, и он продолжил записывать такие произведения, как «Рождественские воспоминания ребенка в Уэльсе», на виниловые пластинки. Во время своей четвёртой поездки в Нью-Йорк в 1953 году Томас тяжело заболел и впал в кому. Он умер 9 ноября, и его тело было доставлено в Уэльс. 25 ноября его похоронили на церковном кладбище Святого Мартина в Лаугарне, Кармартеншир. Хотя Томас писал исключительно на английском языке, его признают одним из самых значительных валлийских поэтов XX века. Он известен своим оригинальным, ритмичным и изобретательным использованием слов и образов. Его место среди великих современных поэтов широко обсуждается, и он по-прежнему популярен у публики.

Dylan Marlais Thomas (27 October 1914 – 9 November 1953) was a Welsh poet and writer whose works include the poems "Do not go gentle into that good night" and "And death shall have no dominion", as well as the "play for voices" Under Milk Wood. He also wrote stories and radio broadcasts such as A Child's Christmas in Wales and Portrait of the Artist as a Young Dog. He became widely popular in his lifetime; and remained so after his death at the age of 39 in New York City. By then, he had acquired a reputation, which he had encouraged, as a "roistering, drunken and doomed poet". He was born in Uplands, Swansea, in 1914, leaving school in 1932 to become a reporter for the South Wales Daily Post. Many of his works appeared in print while he was still a teenager. In 1934, the publication of "Light breaks where no sun shines" caught the attention of the literary world. While living in London, Thomas met Caitlin Macnamara; they married in 1937 and had three children: Llewelyn, Aeronwy, and Colm. He came to be appreciated as a popular poet during his lifetime, though he found earning a living as a writer difficult. He began augmenting his income with reading tours and radio broadcasts. His radio recordings for the BBC during the late 1940s brought him to the public's attention, and he was frequently featured by the BBC as an accessible voice of the literary scene. Thomas first travelled to the United States in the 1950s; his readings there brought him a degree of fame; while his erratic behaviour and drinking worsened. His time in the United States cemented his legend; and he went on to record to vinyl such works as A Child's Christmas in Wales. During his fourth trip to New York in 1953, Thomas became gravely ill and fell into a coma. He died on 9 November and his body was returned to Wales. On 25 November, he was interred at St. Martin's churchyard in Laugharne, Carmarthenshire. Although Thomas wrote exclusively in the English language, he has been acknowledged as one of the most important Welsh poets of the 20th century. He is noted for his original, rhythmic, and ingenious use of words and imagery. His position as one of the great modern poets has been much discussed, and he remains popular with the public.

Ранние годы

Дилан Томас родился 27 октября 1914 года в Суонси, сын Флоренс Ханны (урождённой Уильямс; 1882–1958), швеи, и Дэвида Джона «Джека» Томаса (1876–1952), учителя. Его отец получил диплом с отличием первого класса по английскому языку в Университетском колледже Абериститу и стремился подняться над своей должностью преподавателя английской литературы в местной гимназии. У Томаса была сестра Нэнси Марлс (1906–1953), которая была старше его на восемь лет. В переписи населения 1921 года отмечено, что Нэнси и Дилан владели как валлийским, так и английским языками. Их родители также были двуязычными, говорящими на английском и валлийском языках, а Джек Томас преподавал валлийский на вечерних курсах. Один из их родственников из Суонси вспоминает, что дома «и тетя Флори, и дядя Джек всегда говорили по-валлийски». Сохранилось три свидетельства 1940-х годов о том, что Дилан пел валлийские гимны и песни, а также немного говорил на валлийском языке. Отец Томаса выбрал имя Дилан, которое можно перевести как «сын моря», в честь Дилана айл Дон, персонажа из «Мабиногиона». Его второе имя, Марлайс, было дано в честь его прадяди, Уильяма Томаса, унитарианского священника и поэта, чьим бардическим именем было Гвилим Марлес. Когда он выступал на валлийском радио BBC в начале своей карьеры, его представляли, используя это произношение. Томас предпочитал англицизированное произношение и давал указания произносить его как «Диллан» /ˈdɪlən/. Полутораэтажный кирпичный дом по адресу 5 Cwmdonkin Drive (в респектабельном районе Аплендс), в котором родился Томас и жил до 23 лет, был куплен его родителями за несколько месяцев до его рождения. Сохранились также воспоминания тех, кто знал его в детстве. Томас написал несколько стихотворений о своем детстве и ранней юности, в том числе «Когда-то это был цвет сказания» и «Горбун в парке», а также рассказы, такие как «Драка» и «Рождество ребенка в Уэльсе». Четыре дедушки и бабушки Томаса не принимали участия в его воспитании. Первые десять лет жизни Томаса его тети и дяди из Суонси помогали в его воспитании. Это были три брата и сестры его матери: Полли и Боб, жившие в районе Сент-Томас в Суонси, и Теодосия с мужем, преподобным Дэвидом Рисом, в Ньютоне, Суонси, где прихожане вспоминают, что Томас иногда оставался на месяц или около того. Все четверо тетей и дядей говорили на валлийском и английском языках. В детстве Томас часто ездил на Лланстеффанский полуостров, валлийскоязычную часть Кармaртеншира. На земле между Ллангаином и Лланстеффаном семья его матери, Уильямсы и их близкие родственники, обрабатывали дюжину ферм общей площадью более тысячи акров. Воспоминания о Фернхилле, обветшалой ферме площадью 15 акров, арендованной его тетей по материнской линии Энн Джонс и ее мужем Джимом Джонсом, оживают в лирической поэме 1945 года «Фернхилл», но более точно изображены в его рассказе «Персики». Томас также проводил часть летних каникул с сестрой Джима, Рэйчел Джонс, на соседней ферме Пентревиман, где он катался на тележной лошади Принце, охотился на фазанов и ловил форель. Все эти родственники были двуязычными, и многие посещали часовню Смирны в Ллангайне, где службы всегда проводились на валлийском языке, включая воскресную школу, которую Томас иногда посещал. Сохранилось также свидетельство того, как маленького Томаса учили ругаться на валлийском языке. Его школьные друзья вспоминали: «Все было на валлийском языке, и дети играли на валлийском языке. Он не мог говорить по-английски, когда останавливался в Фернхилле, — во всех его окрестностях все остальные говорили по-валлийски». В переписи населения 1921 года 95% жителей в двух приходах вокруг Фернхилла были валлийскоязычными. На всем полуострове 13% — более 200 человек — говорили только на валлийском языке. В нескольких полях к югу от Фернхилла находились Блэнквм, пара каменных коттеджей, где на пенсию вышли братья и сестры его матери из Суонси, и с которыми молодой Томас и его сестра Нэнси иногда оставались. В паре миль вниз по дороге от Блэнквм находится деревня Лланстеффан, где Томас отдыхал в Роуз-Коттэдж с другой тетей, говорящей на валлийском языке, Энн Уильямс, сводной сестрой его матери, которая вышла замуж за местного землевладельца. Дочь Энн, Дорис, вышла замуж за дантиста Рэнди Фуллейлова. Молодой Дилан также отдыхал с ними в Абергавенни, где у Фуллейлова была его практика. Родители Томаса, Энн и Эван Томас, жили в Попларах в Джонстауне, недалеко от Кармaртена. Энн была дочерью Уильяма Льюиса, садовника в городе. Она родилась и выросла в Ллангадоге, как и ее отец, которого, как полагают, называют «дедушкой» в рассказе Томаса «Визит к дедушке», где дедушка выражает свое намерение быть похороненным не в Лланстеффане, а в Ллангадоге. Эван работал на железной дороге и был известен как Томас-сторож. Его семья происходила из другой части валлийскоязычного Кармaртеншира, из ферм вокруг деревень Брехфа, Аберголех, Гверногл и Лланибиддер, которые молодой Томас иногда посещал со своим отцом. Со стороны отца семья Томаса также предоставила молодому Томасу другой опыт; многие жили в городах промышленного пояса Южного Уэльса, включая Порт-Толбот, Понтардулаис и Кросс-Хэндс. В детстве у Томаса были бронхит и астма, с которыми он боролся на протяжении всей своей жизни. Его мать, Флоренс, баловала его, и ему нравилось, чтобы его жалели, черту, которую он пронес через всю жизнь, став умелым в привлечении внимания и сочувствия. Но Флоренс знала, что детская смертность часто случалась в истории семьи, и говорят, что она сама потеряла ребенка вскоре после свадьбы. Но если Томаса оберегали и баловали дома, то настоящими избалователями были его многочисленные тети и двоюродные братья, как в Суонси, так и в сельской местности Лланстеффана. Некоторые из них сыграли важную роль как в его воспитании, так и в его дальнейшей жизни, как заметила жена Томаса, Кейтлин: «Он не мог выносить их общества больше пяти минут. Но Дилан не мог от них оторваться. Они были тем фоном, из которого он вырос, и ему нужен был этот фон всю жизнь, как дереву нужны корни».

Dylan Thomas was born on 27 October 1914 in Swansea, the son of Florence Hannah (née Williams; 1882–1958), a seamstress, and David John 'Jack' Thomas (1876–1952), a teacher. His father had a first class honours degree in English from University College, Aberystwyth, and ambitions to rise above his position teaching English literature at the local grammar school. Thomas had one sibling, Nancy Marles (1906–1953), who was eight years his senior. At the 1921 census, Nancy and Dylan are noted as speaking both Welsh and English. Their parents were also bilingual in English and Welsh, and Jack Thomas taught Welsh at evening classes. One of their Swansea relations has recalled that, at home, "Both Auntie Florrie and Uncle Jack always spoke Welsh." There are three accounts from the 1940s of Dylan singing Welsh hymns and songs, and of speaking a little Welsh. Thomas's father chose the name Dylan, which could be translated as "son of the sea" after Dylan ail Don, a character in The Mabinogion. His middle name, Marlais, was given in honour of his great uncle, William Thomas, a Unitarian minister and poet whose bardic name was Gwilym Marles. When he broadcast on Welsh BBC early in his career, he was introduced using this pronunciation. Thomas favoured the Anglicised pronunciation and gave instructions that it should be Dillan '/d//ɪ//l//ən/. The red brick semi detached house at 5 Cwmdonkin Drive (in the respectable area of the Uplands), in which Thomas was born and lived until he was 23, had been bought by his parents a few months before his birth. and there are also accounts available by those who knew him as a young child. Thomas wrote several poems about his childhood and early teenage years, including "Once it was the colour of saying" and "The hunchback in the park", as well as short stories such as The Fight and A Child's Christmas in Wales. Thomas's four grandparents played no part in his childhood. For the first ten years or so of his life, Thomas's Swansea aunts and uncles helped with his upbringing. These were his mother's three siblings, Polly and Bob, who lived in the St Thomas district of Swansea and Theodosia, and her husband, the Rev. David Rees, in Newton, Swansea, where parishioners recall Thomas sometimes staying for a month or so at a time. All four aunts and uncles spoke Welsh and English. Thomas's childhood also featured regular summer trips to the Llansteffan peninsula, a Welsh speaking part of Carmarthenshire. In the land between Llangain and Llansteffan, his mother's family, the Williamses and their close relatives, worked a dozen farms with over a thousand acres between them. The memory of Fernhill, a dilapidated 15 acre farm rented by his maternal aunt, Ann Jones, and her husband, Jim Jones, is evoked in the 1945 lyrical poem "Fern Hill", but is portrayed more accurately in his short story, The Peaches. Thomas also spent part of his summer holidays with Jim's sister, Rachel Jones, at neighbouring Pentrewyman farm, where he spent his time riding Prince the cart horse, chasing pheasants and fishing for trout. All these relatives were bilingual, and many worshipped at Smyrna chapel in Llangain where the services were always in Welsh, including Sunday School which Thomas sometimes attended. There is also an account of the young Thomas being taught how to swear in Welsh. His schoolboy friends recalled that "It was all Welsh—and the children played in Welsh he couldn't speak English when he stopped at Fernhill in all his surroundings, everybody else spoke Welsh " At the 1921 census, 95% of residents in the two parishes around Fernhill were Welsh speakers. Across the whole peninsula, 13%—more than 200 people—spoke only Welsh. A few fields south of Fernhill lay Blaencwm, a pair of stone cottages to which his mother's Swansea siblings had retired, and with whom the young Thomas and his sister, Nancy, would sometimes stay. A couple of miles down the road from Blaencwm is the village of Llansteffan, where Thomas used to holiday at Rose Cottage with another Welsh speaking aunt, Anne Williams, his mother's half sister who had married into local gentry. Anne's daughter, Doris, married a dentist, Randy Fulleylove. The young Dylan also holidayed with them in Abergavenny, where Fulleylove had his practice. Thomas's paternal grandparents, Anne and Evan Thomas, lived at The Poplars in Johnstown, just outside Carmarthen. Anne was the daughter of William Lewis, a gardener in the town. She had been born and brought up in Llangadog, as had her father, who is thought to be "Grandpa" in Thomas's short story A Visit to Grandpa's, in which Grandpa expresses his determination to be buried not in Llansteffan but in Llangadog. Evan worked on the railways and was known as Thomas the Guard. His family had originated in another part of Welsh speaking Carmarthenshire, in the farms that lay around the villages of Brechfa, Abergorlech, Gwernogle and Llanybydder, and which the young Thomas occasionally visited with his father. His father's side of the family also provided the young Thomas with another kind of experience; many lived in the towns of the South Wales industrial belt, including Port Talbot, Pontarddulais and Cross Hands. Thomas had bronchitis and asthma in childhood and struggled with these throughout his life. He was indulged by his mother, Florence, and enjoyed being mollycoddled, a trait he carried into adulthood, becoming skilled in gaining attention and sympathy. But Florence would have known that child deaths had been a recurring event in the family's history, and it's said that she herself had lost a child soon after her marriage. But if Thomas was protected and spoilt at home, the real spoilers were his many aunts and older cousins, those in both Swansea and the Llansteffan countryside. Some of them played an important part in both his upbringing and his later life, as Thomas's wife, Caitlin, has observed: "He couldn't stand their company for more than five minutes Yet Dylan couldn't break away from them, either. They were the background from which he had sprung, and he needed that background all his life, like a tree needs roots. ".

Образование

Формальное образование Томаса началось в частной школе миссис Хоул на Мирадор-Кресент, в нескольких улицах от его дома. Он описал свой опыт в «Воспоминаниях детства»: «Никогда не было такой школы для девочек, как наша, столь строгой и доброй и пахнущей галошами, с нежной и неумелой музыкой уроков фортепиано, доносящейся сверху вниз в одинокую классную комнату, где лишь изредка плачущие проказники корпели над нерешенными задачами или раскаивались в небольшом преступлении – выдергивании волос у девочки на географии, тайном пинке под столом во время уроков литературы. Помимо школы для девочек, Томас также брал частные уроки у Гвен Джеймс, преподавателя декламации, которая училась в театральной школе в Лондоне и получила несколько престижных наград. Она также преподавала «Драматическое искусство» и «Постановку голоса» и часто помогала актерам из Малого театра Суонси (см. ниже) с их ролями. Рассказчики и драматические таланты родителей Томаса, а также их интерес к театру, также могли способствовать интересу молодого Томаса к сценическому искусству. В октябре 1925 года Томас поступил в школу для мальчиков в Суонси, на Маунт-Плезант, где его отец преподавал английский язык. Сохранилось несколько рассказов его учителей и одноклассников о времени Томаса в гимназии. Он был посредственным учеником, избегавшим школы и предпочитавшим чтение и занятия в театральном кружке. В первый год обучения одно из его стихотворений было опубликовано в школьном журнале, а перед окончанием он стал его редактором. В последние школьные годы он начал писать стихи в тетрадях; первое стихотворение, датированное 27 апреля (1930), называется «Озирис, приди к Изиде». В июне 1928 года Томас выиграл школьный забег на милю, проходивший на стадионе Святой Елены; он носил с собой газетную фотографию своей победы до самой смерти. В 1931 году, в возрасте 16 лет, Томас бросил школу и стал репортером в газете «Южно-Уэльский ежедневный пост» (South Wales Daily Post), где проработал около полутора лет. После ухода из газеты Томас еще несколько лет работал внештатным журналистом, продолжая жить на Квмдонкин-Драйв и пополняя свои тетради, собрав 200 стихотворений в четырех книгах между 1930 и 1934 годами. Из 90 опубликованных им стихотворений половина была написана в эти годы. Например, с октября 1933 года по март 1934 года Томас и его коллеги-актеры приняли участие в пяти постановках в театре Мамблз, а также в девяти гастрольных спектаклях. Томас продолжал заниматься актерским мастерством и режиссурой на протяжении всей своей жизни, включая время, проведенное в Лагарне, Саут-Ли и Лондоне (в театре и на радио), а также участвовал в девяти сценических чтениях пьесы «Под молочным деревом». Шекспировский актер Джон Лори, работавший с Томасом как на сцене, так и на радио, считал, что Томас «обожал бы быть актером» и, если бы он выбрал эту профессию, стал бы «нашим первым настоящим поэтом-драматургом со времен Шекспира». Рисование декораций в Малом театре было лишь одним из проявлений интереса молодого Томаса к искусству. Его собственные рисунки и картины висели в его спальне на Квмдонкин-Драйв, а его ранние письма свидетельствуют о более широком интересе к искусству и теории искусства. Томас рассматривал написание стихотворения как акт созидания, «как скульптор работает с камнем», а позже советовал студенту «относиться к словам так, как ремесленник относится к дереву или камню – тесать, вырезать, придавать форму, скручивать, полировать и шлифовать их». На протяжении всей своей жизни его друзьями были художники, как в Суонси и Лондоне, так и в Америке. В свободное время Томас посещал кинотеатр в Аплендсе, гулял по заливу Суонси и часто бывал в пабах Суонси, особенно в отелях «Антилопа» и «Русалка» в Мамблсе. В кафе «Кардома», недалеко от офиса газеты на Касл-стрит, он встречался со своими творческими современниками, в том числе с поэтом Верноном Уоткинсом и музыкантом и композитором Дэниелом Джонсом, с которыми, будучи подростками, Томас помог организовать «Warmley Broadcasting Corporation». Эта группа писателей, музыкантов и художников стала известна как «Банда Кардомы». Это также был период его дружбы с Бертом Триком, местным лавочником, левым политическим активистом и начинающим поэтом, а также с преподобным Леоном Аткином, священником из Суонси, правозащитником и местным политиком. В 1933 году Томас, вероятно, впервые посетил Лондон.

Thomas's formal education began at Mrs Hole's dame school, a private school on Mirador Crescent, a few streets away from his home. He described his experience there in Reminiscences of Childhood:
Never was there such a dame school as ours, so firm and kind and smelling of galoshes, with the sweet and fumbled music of the piano lessons drifting down from upstairs to the lonely schoolroom, where only the sometimes tearful wicked sat over undone sums, or to repent a little crime – the pulling of a girl's hair during geography, the sly shin kick under the table during English literature. Alongside dame school, Thomas also took private lessons from Gwen James, an elocution teacher who had studied at drama school in London, winning several major prizes. She also taught "Dramatic Art" and "Voice Production", and would often help cast members of the Swansea Little Theatre (see below) with the parts they were playing. Thomas's parents' storytelling and dramatic talents, as well as their theatre going interests, could also have contributed to the young Thomas's interest in performance. In October 1925, Thomas enrolled at Swansea Grammar School for boys, in Mount Pleasant, where his father taught English. There are several accounts by his teachers and fellow pupils of Thomas's time at grammar school. He was an undistinguished pupil who shied away from school, preferring reading and drama activities. In his first year one of his poems was published in the school's magazine, and before he left he became its editor. Thomas's various contributions to the school magazine can be found here:

During his final school years he began writing poetry in notebooks; the first poem, dated 27 April (1930), is entitled "Osiris, come to Isis". In June 1928, Thomas won the school's mile race, held at St. Helen's Ground; he carried a newspaper photograph of his victory with him until his death. In 1931, when he was 16, Thomas left school to become a reporter for the South Wales Daily Post, where he remained for some 18 months. After leaving the newspaper, Thomas continued to work as a freelance journalist for several years, during which time he remained at Cwmdonkin Drive and continued to add to his notebooks, amassing 200 poems in four books between 1930 and 1934. Of the 90 poems he published, half were written during these years. Between October 1933 and March 1934, for example, Thomas and his fellow actors took part in five productions at the Mumbles theatre, as well as nine touring performances. Thomas continued with acting and production throughout his life, including his time in Laugharne, South Leigh and London (in the theatre and on radio), as well as taking part in nine stage readings of Under Milk Wood. The Shakespearian actor, John Laurie, who had worked with Thomas on both the stage and radio thought that Thomas would "have loved to have been an actor" and, had he chosen to do so, would have been "Our first real poet dramatist since Shakespeare." Painting the sets at the Little Theatre was just one aspect of the young Thomas's interest in art. His own drawings and paintings hung in his bedroom in Cwmdonkin Drive, and his early letters reveal a broader interest in art and art theory. Thomas saw writing a poem as an act of construction "as a sculptor works at stone," later advising a student "to treat words as a craftsman does his wood or stone hew, carve, mould, coil, polish and plane them " Throughout his life, his friends included artists, both in Swansea and in London, as well as in America. In his free time, Thomas visited the cinema in Uplands, took walks along Swansea Bay, and frequented Swansea's pubs, especially the Antelope and the Mermaid Hotels in Mumbles. In the Kardomah Café, close to the newspaper office in Castle Street, he met his creative contemporaries, including his friend the poet Vernon Watkins and the musician and composer, Daniel Jones with whom, as teenagers, Thomas had helped to set up the "Warmley Broadcasting Corporation". This group of writers, musicians and artists became known as "The Kardomah Gang". This was also the period of his friendship with Bert Trick, a local shopkeeper, left wing political activist and would be poet, and with the Rev. Leon Atkin, a Swansea minister, human rights activist and local politician. In 1933, Thomas visited London for probably the first time.

Лондон, 1933-1939

Томас был подростком, когда были опубликованы многие стихи, благодаря которым он прославился: «И смерть не будет властвовать», «Прежде чем постучу» и «Сила, что цветок пронзает сквозь зелень». «И смерть не будет властвовать» впервые появилось в журнале New English Weekly в мае 1933 года. С Томасом связались, и его первый поэтический сборник «18 стихотворений» был опубликован в декабре 1934 года. «18 стихотворений» отметили за его провидческий характер, что побудило критика Десмонда Хокинса написать, что эта работа – «бомба, которая взрывается не чаще одного раза в три года». Сборник получил высокую оценку критиков и выиграл конкурс, организованный Sunday Referee, принеся ему новых поклонников в лондонских поэтических кругах, включая Эдит Ситвелл и Эдвина Мюра. В мае 1934 года Томас впервые посетил Лагарн, который он описал в длинном письме Памеле Хансфорд Джонсон как «самый странный город в Уэльсе». В этом письме он также писал о мрачной прибрежной зоне города и унылой жизни женщин, собирающих моллюсков на берегу. В следующем году, в сентябре 1935 года, Томас познакомился с Верноном Уоткинсом, начав таким образом пожизненную дружбу. Томас представил Уоткинса, работавшего в то время в банке Lloyds, своим друзьям, которые впоследствии стали известны как «Банда Кардома». В те дни Томас часто ходил в кино по понедельникам с Томом Уорнером, который, как и Уоткинс, недавно пережил нервный срыв. После этих походов Уорнер привозил Томаса к своей тете на ужин. Однажды, когда она подала ему вареное яйцо, ей пришлось вскрыть его, так как Томас не умел этого делать. Это было потому, что его мать делала это за него всю жизнь – пример ее чрезмерной заботы. Годы спустя его жена Кейтлин все еще должна была чистить ему яйца. В декабре 1935 года Томас опубликовал стихотворение «Рука, подписавшая бумагу» в 18-м выпуске двухмесячного журнала New Verse. В 1936 году его следующий сборник «Двадцать пять стихотворений», изданный J. M. Dent, также получил высокую оценку критиков. К концу 1930-х годов Томаса признали «поэтическим глашатаем» группы английских поэтов, известных как «Новые Апокалиптики». Томас отказался присоединиться к ним и подписывать их манифест. Позже он заявил, что считает их «интеллектуальными пустобрехами, опирающимися на теорию». Он поддерживал левое движение «Хватит войны» и хвастался участием в демонстрациях против Британского союза фашистов.

Thomas was a teenager when many of the poems for which he became famous were published: "And death shall have no dominion", "Before I Knocked" and "The Force That Through the Green Fuse Drives the Flower". "And death shall have no dominion" appeared in the New English Weekly in May 1933. They contacted Thomas and his first poetry volume, 18 Poems, was published in December 1934. 18 Poems was noted for its visionary qualities which led to critic Desmond Hawkins writing that the work was "the sort of bomb that bursts no more than once in three years". The volume was critically acclaimed and won a contest run by the Sunday Referee, netting him new admirers from the London poetry world, including Edith Sitwell and Edwin Muir. In May 1934, Thomas made his first visit to Laugharne, "the strangest town in Wales", as he described it in an extended letter to Pamela Hansford Johnson, in which he also writes about the town's estuarine bleakness, and the dismal lives of the women cockle pickers working the shore around him. The following year, in September 1935, Thomas met Vernon Watkins, thus beginning a lifelong friendship. Thomas introduced Watkins, working at Lloyds Bank at the time, to his friends, now known as The Kardomah Gang. In those days, Thomas used to frequent the cinema on Mondays with Tom Warner who, like Watkins, had recently suffered a nervous breakdown. After these trips, Warner would bring Thomas back for supper with his aunt. On one occasion, when she served him a boiled egg, she had to cut its top off for him, as Thomas did not know how to do this. This was because his mother had done it for him all his life, an example of her coddling him. Years later, his wife Caitlin would still have to prepare his eggs for him. In December 1935, Thomas contributed the poem "The Hand That Signed the Paper" to Issue 18 of the bi monthly New Verse. In 1936, his next collection Twenty five Poems, published by J. M. Dent, also received much critical praise. By the late 1930s, Thomas was embraced as the "poetic herald" for a group of English poets, the New Apocalyptics. Thomas refused to align himself with them and declined to sign their manifesto. He later stated that he believed they were "intellectual muckpots leaning on a theory". He was a supporter of the left wing No More War Movement and boasted about participating in demonstrations against the British Union of Fascists.

Брак

В начале 1936 года Томас познакомился с Кейтлин Макнамара (1913–1994), 22-летней танцовщицей ирландского и французского квакерского происхождения. Она сбежала из дома, стремясь построить карьеру в танце, и в 18 лет присоединилась к кордебалету в Лондонском Палладиуме. Положив голову ей на колени, пьяный Томас сделал предложение. Томас любил утверждать, что он и Кейтлин оказались в постели через десять минут после первой встречи. Хотя Кейтлин поначалу продолжала отношения с Джоном, они начали переписываться, и во второй половине 1936 года стали ухаживать друг за другом. Они поженились в ЗАГСе в Пензансе, Корнуолл, 11 июля 1937 года. В мае 1938 года они переехали в Уэльс, арендовав коттедж в деревне Лагарн, графство Кармартеншир. Они жили там с перерывами чуть меньше двух лет, до июля 1941 года, и вернулись в Лагарн только в 1949 году. Их первый ребенок, Льюэлин Эдуард, родился 30 января 1939 года.

Военное время, 1939-1945

В 1939 году сборник из 16 стихотворений и семь из 20 рассказов, опубликованных Томасом в журналах с 1934 года, вышел под названием «Карта любви». Десять рассказов в его следующей книге «Портрет художника как молодой собаки» (1940) основывались не на пышной фантазии, как в «Карте любви», а скорее на реальных любовных историях, в которых он сам участвовал в Уэльсе. Преследуемый кредиторами, Томас и его семья покинули Логарн в июле 1940 года и переехали в дом критика Джона Давенпорта в Маршфилде, недалеко от Чиппенхэма в Глостершире. Там Томас сотрудничал с Давенпортом над сатирой «Смерть королевской канарейки», однако из-за опасений клеветы работа не была опубликована до 1976 года. В начале Второй мировой войны Томас беспокоился о призыве в армию и называл свою болезнь «ненадежными легкими». Кашель иногда приковывал его к постели, и в анамнезе были кровохарканье и выделение слизи. После первоначальных попыток найти работу в сфере, не подлежащей призыву, ему удалось получить третью категорию годности, что означало, что его призовут в армию одним из последних. Ему было тяжело видеть, как его друзья отправляются на службу, поэтому он продолжал выпивать и с трудом обеспечивал свою семью. Он писал просительные письма случайным литературным деятелям, надеясь получить поддержку, которая обеспечила бы ему долгосрочный регулярный доход. В феврале 1941 года Суонси подвергся бомбардировке Люфтваффе во время трехдневного блица. Касл-стрит была одной из многих улиц, серьезно пострадавших от бомбежек; были разрушены целые ряды магазинов, включая кафе Kardomah. Томас прошел по руинам центра города со своим другом Бертом Триком. Потрясенный увиденным, он заключил: «Наш Суонси мертв». Позже Томас написал радиопостановку «Возвращение», в которой описывал кафе как «сравненное со снегом». Постановка, спродюсированная Филиппом Бертоном, впервые вышла в эфир 15 июня 1947 года. Кафе Kardomah вновь открылось на Портленд-стрит после войны.

Съемки фильмов

В пяти кинопроектах, между 1942 и 1945 годами, Министерство информации (MOI) поручило Томасу написать сценарии к серии документальных фильмов о городском планировании и военном патриотизме, все в сотрудничестве с режиссером Джоном Элдриджем: «Уэльс: Зеленая гора, Черная гора», «Новые города для старых», «Топливо для битвы», «Наша страна» и «Город, возрожденный из пепла». В мае 1941 года Томас и Кейтлин оставили сына с бабушкой в Блэшфорде и переехали в Лондон. Томас надеялся найти работу в киноиндустрии и написал директору киноотдела Министерства информации. Компания Strand занималась производством фильмов для MOI; Томас написал сценарии как минимум к пяти фильмам в 1942 году, включая «This Is Colour» (история британской текстильной промышленности) и «New Towns For Old» (о послевоенном восстановлении). «These Are The Men» (1943) был более масштабным проектом, в котором стихи Томаса сопровождали кадры Лени Рифеншталь с раннего Нюрнбергского съезда. В фильме «Завоевание микроба» (1944) рассматривалось применение первых антибиотиков в борьбе с пневмонией и туберкулезом. «Наша страна» (1945) представлял собой романтическое путешествие по Британии под аккомпанемент поэзии Томаса. В начале 1943 года Томас завязал отношения с Памелой Глендоуэр, одной из нескольких любовных связей, которые у него были во время брака. Эти романы либо исчерпывали себя, либо прекращались после того, как Кейтлин узнавала об его неверности.

Бегство в Уэльс

Семья Томасов также несколько раз возвращалась в Уэльс. В период с 1941 по 1943 год они нерегулярно жили в Плас-Гелли, Талсарн, в Кардиганшире. Плас-Гелли расположен вблизи реки Эрон, в честь которой, предположительно, и была названа Эронви. Некоторые письма Томаса, написанные из Гелли, можно найти в его "Собрании писем", а развернутый рассказ о времени, проведенном Томасом там, содержится в книге Д. Н. Томаса «Дилан Томас: ферма, два поместья и бунгало» (2000). В особняке Томас делил жилье со своими друзьями детства из Суонси, Верой и Эвелин Филлипс. Дружба Веры с Томасами в расположенном поблизости Нью-Кей изображена в фильме 2008 года «На краю любви». В июле 1944 года, в связи с угрозой немецких самолетов-бомбардировщиков в Лондоне, Томас переехал в семейный коттедж в Блэнквме, недалеко от Ллангейна, в Кармартеншире, где он вновь приступил к написанию стихов, завершив "Святую весну" и "Видение и молитву". В сентябре того же года семья Томасов переехала в Нью-Кей в Кардиганшире (Кердигион), где арендовала Majoda – деревянный и асбестовый бунгало на скалах с видом на залив Кардиган. Именно там Томас написал радиопостановку о Нью-Кей, «Рано утром», набросок для его более поздней работы «Под молочной древесиной». Среди поэзии, написанной в это время, следует отметить «Холм папоротника», начатый во время жизни в Нью-Кей, продолженный в Блэнквме в июле и августе 1945 года и впервые опубликованный в октябре 1945 года.

Девять месяцев, проведенных Томасом в Нью-Кей, по словам первого биографа, Константина Фитцгиббона, были «вторым расцветом, периодом плодородия, напоминающим самые ранние дни [с] обильным потоком стихов», а также значительным количеством другого материала. Его второй биограф, Пол Феррис, согласился с этим: «Учитывая объем работы, бунгало заслуживает собственной мемориальной доски». Третий биограф Томаса, Джордж Тремлетт, поддержал эту точку зрения, описав время в Нью-Кей как «один из самых творческих периодов в жизни Томаса». Профессор Уолфорд Дэвис, который был одним из редакторов окончательного издания пьесы 1995 года, отметил, что Нью-Кей «сыграл решающую роль в пополнении галереи персонажей, которые Томас использовал при написании «Под молочной древесиной».

Годы вещания, 19451949

Хотя Томас и ранее писал для BBC, это был незначительный и нерегулярный источник дохода. В 1943 году он написал и записал 15-минутную речь под названием «Воспоминания о детстве» для валлийской BBC. В декабре 1944 года он записал пьесу «Quite Early One Morning» (продюсером был Анерин Талфан Дэвис, снова для валлийской BBC), но когда Дэвис предложил ее для национального вещания, BBC London отклонил предложение. Томаса приглашали не только для чтения стихов, но и для участия в дискуссиях и критических обсуждениях. Во второй половине 1945 года Томас начал читать для радиопрограммы BBC «Book of Verse», еженедельно транслируемой на Дальний Восток. Это обеспечило Томасу регулярный доход и познакомило его с Луисом Макнейсом, приятным собеседником за выпивкой, чьих советов Томас очень ценил. 29 сентября 1946 года BBC начала вещание Третьей программы – сети, посвященной высокой культуре, которая открыла для Томаса новые возможности. Он выступил в пьесе «Комус» для Третьей программы на следующий день после ее запуска, и его богатый, звучный голос позволил ему исполнять характерные роли, включая главную роль в «Агамемноне» Эсхила и Сатану в адаптации «Потерянного рая». Томас оставался популярным гостем в радиопередачах BBC, которая считала его «полезным, если потребуется поэт нового поколения». У него были непростые отношения с руководством BBC, и работа в штате была исключена, в частности, из-за пристрастия к алкоголю. Несмотря на это, Томас стал узнаваемым голосом на радио и в Британии был «во всех смыслах знаменитостью». К концу сентября 1945 года Томасы покинули Уэльс и жили у разных друзей в Лондоне. В декабре они переехали в Оксфорд, поселившись в летнем домике на берегу реки Червелл, принадлежавшем историку А. Дж. П. Тейлору. Его жена, Маргарет, стала самым преданным меценатом Томаса. Публикация сборника «Смерти и входы» в феврале 1946 года стала для Томаса важным поворотным моментом. Поэт и критик Уолтер Дж. Тернер отметил в журнале The Spectator: «Эта книга, на мой взгляд, сама по себе ставит его в ряд великих поэтов».

Although Thomas had previously written for the BBC, it was a minor and intermittent source of income. In 1943, he wrote and recorded a 15 minute talk titled "Reminiscences of Childhood" for the Welsh BBC. In December 1944, he recorded Quite Early One Morning (produced by Aneirin Talfan Davies, again for the Welsh BBC) but when Davies offered it for national broadcast BBC London turned it down. Thomas was employed not only for his poetry readings, but for discussions and critiques. In the second half of 1945, Thomas began reading for the BBC Radio programme, Book of Verse, broadcast weekly to the Far East. This provided Thomas with a regular income and brought him into contact with Louis MacNeice, a congenial drinking companion whose advice Thomas cherished. On 29 September 1946, the BBC began transmitting the Third Programme, a high culture network which provided opportunities for Thomas. He appeared in the play Comus for the Third Programme, the day after the network launched, and his rich, sonorous voice led to character parts, including the lead in Aeschylus's Agamemnon and Satan in an adaptation of Paradise Lost. Thomas remained a popular guest on radio talk shows for the BBC, who regarded him as "useful should a younger generation poet be needed". He had an uneasy relationship with BBC management and a staff job was never an option, with drinking cited as the problem. Despite this, Thomas became a familiar radio voice and within Britain was "in every sense a celebrity". By late September 1945, the Thomases had left Wales and were living with various friends in London. In December, they moved to Oxford to live in a summerhouse on the banks of the Cherwell. It belonged to the historian, A. J. P. Taylor. His wife, Margaret, would prove to be Thomas's most committed patron. The publication of Deaths and Entrances in February 1946 was a major turning point for Thomas. Poet and critic Walter J. Turner commented in The Spectator, "This book alone, in my opinion, ranks him as a major poet".

Италия, Южный Ли и Прага...

В следующем году, в апреле 1947 года, Томасы отправились в Италию, после того как Томас получил стипендию Общества авторов. Они сначала остановились в виллах близ Рапалло, а затем во Флоренции, прежде чем переехать в отель в Рио-Марина на острове Эльба. По возвращении Томас и его семья переехали в сентябре 1947 года в особняк в Саут-Ли, к западу от Оксфорда, который для него нашла Маргарет Тейлор. Он продолжил работу на BBC, завершил несколько сценариев для фильмов и продолжал разрабатывать идеи для пьесы «Под молочным лесом» (Under Milk Wood), включая обсуждение в конце 1947 года с продюсером BBC Филиппом Бертоном пьесы, тогда известной как «Деревня безумцев». Позже он вспоминал, что во время этой встречи Томас обсуждал свои идеи о слепом рассказчике, органисте, играющем для собаки, и о двух влюбленных, которые ежедневно переписывались, но никогда не встречались. В марте 1949 года Томас отправился в Прагу по приглашению чехословацкого правительства на открытие Союза чехословацких писателей. Его гидом и переводчиком была Джирина Хаукова, которая ранее публиковала переводы некоторых стихотворений Томаса. В своих мемуарах Хаукова вспоминает, что на вечеринке в Праге Томас «рассказал первую версию своей радиопьесы «Под молочным лесом». Она описывает, как он обрисовал сюжет о городе, объявленном безумным, упомянув об органисте, играющем для овец и коз, и пекаре с двумя женами.

...и обратно в Лаугарн

Месяц спустя, в мае 1949 года, Томас и его семья переехали в его последний дом – Боут-хаус в Логарне, который Маргарет Тейлор приобрела для него в апреле 1949 года за 2500 фунтов стерлингов. Томас купил гараж в ста ярдах от дома, на скальном уступе, и превратил его в свою мастерскую, где написал несколько своих самых знаменитых стихотворений. Он также арендовал "Дом Пеликана" напротив своего любимого паба, отеля Брауна, для своих родителей, которые жили там с 1949 по 1953 год. 25 июля 1949 года Кейтлин родила их третьего ребенка, сына по имени Колм Гаран Харт. В октябре новозеландский поэт Аллен Карноу приехал навестить Томаса в Боут-хаус, и Томас показал ему свою мастерскую, где "доставал черновик, чтобы показать мне незаконченную работу "Под молочной древесиной", которая, по словам Карноу, тогда называлась "Безумный город". Это первое зафиксированное знакомство со сценарием пьесы, которая впоследствии стала известна как "Под молочным лесом".

Америка, Иран... и Под молочным лесом, 1950-1953

Американский поэт Джон Бриннин пригласил Томаса в Нью-Йорк, где в феврале 1950 года они отправились в прибыльный трехмесячный тур по культурным центрам и университетским городкам. Тур, начавшийся перед аудиторией в тысячу человек в Кауфманнском зале Поэтического центра в Нью-Йорке, охватил около сорока площадок. Во время тура Томаса часто приглашали на вечеринки и приемы, где он неоднократно напивался, нарочито шокируя окружающих и доставляя неудобства как гость. Томас выпивал перед некоторыми своими выступлениями, хотя есть мнение, что он мог преувеличивать степень своего опьянения. Писательница Элизабет Хардвик вспоминала, насколько он был захватывающим исполнителем и как нарастало напряжение перед каждым выступлением: «Придет ли он, чтобы развалиться прямо на сцене? Произойдет ли что-то возмутительное на приеме у преподавателей? Будет ли он оскорбительным, жестоким, непристойным?» В октябре Томас отправил в BBC черновик первых 39 страниц «Города, сошедшего с ума». Задача довести эту работу до воплощения под названием «Под молочной древесиной» была поручена Дугласу Клевердону из BBC, который ранее отвечал за утверждение Томаса на роль в постановке «Потерянный рай». Несмотря на настойчивые просьбы Клевердона, работа над сценарием отошла на второй план для Томаса, и в январе 1951 года он отправился в Иран, чтобы поработать над фильмом для Anglo-Iranian Oil Company. Каллард предположил, что этот заказ мог быть выполнен от имени британских спецслужб. Томас путешествовал по стране вместе со съемочной группой, и в письмах домой ярко выражал свой шок и гнев по поводу царящей вокруг бедности. Он также выступил с чтением в Британском совете и беседовал с рядом иранских интеллектуалов, в том числе с Эбрагимом Голестаном, чьи воспоминания о встрече с Томасом были переведены и опубликованы. Фильм так и не был снят, и Томас вернулся в Уэльс в феврале, однако время, проведенное в Иране, позволило ему предоставить несколько минут материала для документального фильма BBC «Персидская нефть». Позже в том же году Томас опубликовал два стихотворения, которые были названы «необычайно откровенными». Это была ода в форме вилланели умирающему отцу – «Не угасай в тишине, доброй ночи», и вольнолюбивая «Плач». Несмотря на поддержку ряда состоятельных меценатов, включая Маргарет Тейлор, принцессу Маргуриту Каэтани и Маргед Говард Степни, Томас по-прежнему испытывал финансовые трудности и написал несколько молящих писем известным литераторам, в том числе Т. С. Элиоту. Тейлор не одобряла очередную поездку Томаса в Соединенные Штаты и считала, что если бы у него был постоянный адрес в Лондоне, он смог бы найти там стабильную работу. Она приобрела дом по адресу 54 Delancey Street в Камден-Тауне, и в конце 1951 года Томас и Кейтлин поселились в подвальной квартире. Томас называл эту квартиру своим «лондонским домом ужасов» и больше не возвращался туда после своего тура по Америке в 1952 году.

American poet John Brinnin invited Thomas to New York, where in February 1950 they embarked on a lucrative three month tour of arts centres and campuses. The tour, which began in front of an audience of a thousand at the Kaufmann Auditorium of the Poetry Centre in New York, took in about 40 venues. During the tour, Thomas was invited to many parties and functions and on several occasions became drunk – going out of his way to shock people – and was a difficult guest. Thomas drank before some of his readings, though it is argued he may have pretended to be more affected by it than he actually was. The writer Elizabeth Hardwick recalled how intoxicating a performer he was and how the tension would build before a performance: "Would he arrive only to break down on the stage? Would some dismaying scene take place at the faculty party? Would he be offensive, violent, obscene?" In October, Thomas sent a draft of the first 39 pages of 'The Town That Was Mad' to the BBC. The task of seeing this work through to production as Under Milk Wood was assigned to the BBC's Douglas Cleverdon, who had been responsible for casting Thomas in 'Paradise Lost'. Despite Cleverdon's urgings, the script slipped from Thomas's priorities and in January 1951 he went to Iran to work on a film for the Anglo Iranian Oil Company, an assignment which Callard has speculated was undertaken on behalf of British intelligence agencies. Thomas toured the country with the film crew, and his letters home vividly express his shock and anger with the poverty he saw around him. He also gave a reading at the British Council and talked with a number of Iranian intellectuals, including Ebrahim Golestan whose account of his meeting with Thomas has been translated and published. The film was never made, with Thomas returning to Wales in February, though his time in Iran allowed him to provide a few minutes of material for a BBC documentary, 'Persian Oil'. Later that year, Thomas published two poems, which have been described as "unusually blunt." They were an ode, in the form of a villanelle, to his dying father, Do not go gentle into that good night, and the ribald Lament. Although he had a range of wealthy patrons, including Margaret Taylor, Princess Marguerite Caetani and Marged Howard Stepney, Thomas was still in financial difficulty, and he wrote several begging letters to notable literary figures, including T. S. Eliot. Taylor was not keen on Thomas taking another trip to the United States, and thought that if he had a permanent address in London he would be able to gain steady work there. She bought a property, 54 Delancey Street, in Camden Town, and in late 1951 Thomas and Caitlin lived in the basement flat. Thomas would describe the flat as his "London house of horror" and did not return there after his 1952 tour of America.

Вторая поездка с 20 января по 16 мая 1952 года

В 1952 году Томас совершил второе турне по Соединенным Штатам, на этот раз с Кейтлин, после того как она узнала о его неверности во время предыдущей поездки. Они много выпивали, и у Томаса начались приступы подагры и проблемы с легкими. Это второе турне оказалось самым насыщенным из всех четырех, включавшим 46 выступлений. В ходе этой поездки Томас впервые записал свои стихи на виниловую пластинку, которую позже в том же году выпустила в Америке компания Caedmon Records. Одно из его произведений, записанных в это время, – «Рождественские воспоминания ребенка в Уэльсе», стало его самой популярной прозаической работой в Америке. Оригинальная запись 1952 года была включена в 2008 году в Национальный реестр звукозаписей США, где отмечалось, что она «считается основоположницей индустрии аудиокниг в Соединенных Штатах». Сокращенная версия первой половины пьесы «Город, сошедший с ума» была опубликована в мае 1952 года в журнале Botteghe Oscure под названием Llareggub. Пьеса, возможно, для радио. Томас прожил в Лагарне почти три года, но работа над его незаконченной пьесой практически не продвигалась с тех пор, как он жил в Саут-Лейе. К лету 1952 года название пьесы было изменено на «Под молочными деревьями», поскольку Джон Бриннин полагал, что название Llareggub не привлечет американскую публику. 6 ноября 1952 года Томас написал редактору Botteghe Oscure, чтобы объяснить, почему он не смог «закончить вторую половину своей работы для него». Он признался, что постыдно не смог добавить хоть что-то к «своей одинокой половине, возможно, безумной пьесы». 10 ноября 1952 года издательство Dent опубликовало последний сборник стихов Томаса – «Собрание стихотворений, 1934–1952»; ему было 38 лет. Сборник получил премию Фойла. Критик Филипп Тойнби, рецензируя сборник, заявил, что «Томас – величайший ныне живущий поэт, пишущий на английском языке». Зима 1952/53 принесла множество личных трагедий: отец Томаса умер от пневмонии незадолго до Рождества 1952 года, а весной 1953 года его сестра скончалась от рака печени. Один из его меценатов умер от передозировки, трое друзей умерли в молодом возрасте, а Кейтлин сделала аборт.

Третий тур с 21 апреля по 3 июня 1953 года

В апреле 1953 года Томас вернулся в одиночку для третьего турне по Америке. 3 мая он впервые исполнил сольную версию «Под молочными лесами» в Гарвардском университете. Неделю спустя пьеса была поставлена с полным актерским составом в Поэтическом центре в Нью-Йорке. Он успел закончить работу только после того, как помощница Бриннина, Лиз Райтелл, заперла его в комнате, и он продолжал редактировать сценарий в день спектакля; последние строки были переданы актерам прямо во время грима. Томас провел последние девять или десять дней своего третьего турне в Нью-Йорке в основном в компании Райтелл, с которой у него был роман. В это время Томас сломал руку, упав пьяным с лестницы. Доктор Райтелл, Милтон Фелтенштейн, наложил ему гипс и лечил от подагры и гастрита. Она также отметила, что приступы потери сознания, которые испытывал Томас, были «постоянной темой для разговоров» среди его друзей в Лаугарне. 15 октября 1953 года Томас отправил оригинальный рукопись Дугласу Кливердону. Рукопись была скопирована и возвращена Томасу, который потерял ее в лондонском пабе и попросил сделать дубликат для поездки в Америку. 19 октября 1953 года Томас вылетел в США, где совершил свое последнее турне. Ричард Бертон исполнил главную роль в первой радиопостановке в 1954 году, а в последующей экранизации к нему присоединилась Элизабет Тейлор. В 1954 году пьеса получила премию «Prix Italia» за литературные или драматические программы.

Последний тур и смерть в Нью-Йорке

Томас покинул Логарн 9 октября 1953 года, отправившись в первый этап своей четвертой поездки в Америку. Он позвонил матери, Флоренс, чтобы попрощаться: "Он всегда чувствовал, что должен покинуть эту страну из-за серьезных проблем с грудью". Томас страдал от болезней грудной клетки на протяжении большей части жизни, хотя они обострились вскоре после его переезда в мае 1949 года в лодочный домик в Логарне – "бронхиальную чащу", как он его называл. В течение нескольких недель после переезда он посетил местного врача, который прописал лекарства от груди и горла. Ожидая в Лондоне своего рейса, Томас остановился у комика Гарри Локка и работал над "Под молочной древесиной". Локк заметил, что у Томаса проблемы с грудью, "ужасные" приступы кашля, из-за которых он синел. Томас прибыл в Нью-Йорк 20 октября 1953 года для проведения дальнейших постановок "Под молочной древесиной", организованных Джоном Бриннином, его американским агентом и директором Поэтического центра. Бриннин не поехал в Нью-Йорк, а остался в Бостоне писать. Он передал ответственность своей помощнице, Лиз Райтелл. Она встретила Томаса в аэропорту Идливайлд и была потрясена его внешним видом. Он выглядел бледным, болезненным и дрожащим, не таким, как обычно, крепким: "Он был очень болен, когда приехал". После того, как Райтелл проводила его в отель "Челси", Томас принял участие в первой репетиции "Под молочной древесиной". Затем они отправились в таверну "Белый конь" в Гринвич-Виллидж, а затем вернулись в отель "Челси". На следующий день Райтелл пригласила его к себе в квартиру, но он отказался. Они осмотрели достопримечательности, но Томас почувствовал себя плохо и вернулся в постель до конца дня. Райтелл дала ему полграмма (32,4 миллиграмма) фенобарбитона, чтобы помочь заснуть, и провела ночь в отеле с ним. Два дня спустя, 23 октября, на третьей репетиции Томас сказал, что слишком болен, чтобы участвовать, но продолжал работать, дрожа и страдая от лихорадки, прежде чем упасть на сцене. На следующий день, 24 октября, Райтелл отвезла Томаса к своему врачу, Милтону Фелтенштейну, который сделал ему инъекцию кортизона, и Томас смог провести первое представление вечером, но сразу после него потерял сознание. "Этот цирк, - сказал он другу, пришедшему за кулисы, - пока что вытянул из меня жизнь". Позже Райтелл сказала, что Фелтенштейн был "довольно эксцентричным врачом, который считал, что инъекции могут вылечить все". На следующем представлении 25 октября его коллеги-актеры поняли, что Томас очень болен: "Он был тяжело болен, мы не думали, что он сможет провести последнее представление, потому что он был настолько слаб. Дилан буквально не мог говорить, он был настолько болен, что лучше всего я помню, что у него не было голоса". Вечером 27 октября Томас посетил свой 39-й день рождения, но почувствовал себя плохо и вернулся в отель через час. На следующий день он принял участие в записанном симпозиуме "Поэзия и кино" в кинотеатре 16. Поворотным моментом стало 2 ноября. Загрязнение воздуха в Нью-Йорке значительно возросло и усугубило болезни груди, подобные болезни Томаса. К концу месяца от смога умерли более 200 жителей Нью-Йорка. Он вышел вечером на две встречи, чтобы выпить. Вернувшись в отель, он снова вышел выпить в 2 часа ночи. После выпивки в "Белом коне" Томас вернулся в отель "Челси", заявив: "Я выпил восемнадцать виски подряд. Думаю, это рекорд!" Бармен и владелец паба, который его обслуживал, позже сказали, что Томас не мог выпить больше половины этого количества. У Томаса была назначена встреча в "морепродуктовом" ресторане в Нью-Джерси с Рутвеном Тоддом 4 ноября. Когда Тодд позвонил в "Челси" утром, Томас сказал, что ему плохо, и отложил встречу. Тодд сказал, что он звучит "ужасно". Поэт Харви Брайт тоже звонил утром. Он подумал, что Томас звучит "плохо". Голос Томаса, вспоминает Брайт, был "низким и хриплым". Он хотел сказать: "Ты говоришь, как будто из могилы", но вместо этого сказал Томасу, что он звучит как Луи Армстронг. Позже Томас пошел выпить с Райтелл в "Белый конь" и, снова почувствовав себя плохо, вернулся в отель. Фелтенштейн приходил к нему трижды в тот день, делая инъекции кортизонового секрета АКТГ и, на третий визит, полграмма (32,4 миллиграмма) сульфата морфина, который повлиял на дыхание Томаса. Райтелл стала все более обеспокоенной и позвонила Фелтенштейну за советом. Он предложил ей попросить помощи у мужчины, поэтому она вызвала художника Джека Хеликера, который прибыл до 11 вечера. Затем потребовался еще час, чтобы прибыла скорая помощь в больницу Святого Винсента, хотя она находилась всего в нескольких кварталах от "Челси". Томас был доставлен в отделение неотложной помощи больницы Святого Винсента в 1:58 ночи. Он был в коме, и в его медицинской карте указано, что "первоначальное впечатление при поступлении - острая алкогольная энцефалопатия, повреждение мозга алкоголем, от которой пациент лечился безрезультатно". Фелтенштейн взял на себя заботу о Томасе, хотя у него не было права на госпитализацию в больнице Святого Винсента. Главный специалист по мозгу больницы, К. Г. Гутьеррес Махони, был вызван для осмотра Томаса только днем 6 ноября, примерно через 36 часов после его поступления. Кейтлин, прилетевшая из Великобритании, прибыла в больницу на следующее утро, к тому времени была проведена трахеотомия. Ее первые слова, как сообщается, были: "Этот чертов мужчина еще не умер?" Сейчас считается, что Томас страдал от бронхита, пневмонии, эмфиземы и астмы до поступления в больницу Святого Винсента. В своей статье 2004 года "Смерть по небрежности" Д. Н. Томас и бывший терапевт Симон Бартон сообщили, что при поступлении в больницу в коме у Томаса была обнаружена пневмония. Врачам потребовалось три часа, чтобы восстановить его дыхание с помощью искусственной вентиляции легких и кислорода. Подводя итог своим выводам, они заключают: "Медицинские записи указывают на то, что при поступлении бронхиальное заболевание Дилана оказалось очень обширным, поражая верхние, средние и нижние отделы легких как слева, так и справа". Судебный патологоанатом Бернард Найт, который изучил отчет об вскрытии, согласен с этим: "смерть была явно вызвана тяжелой инфекцией легких с обширной прогрессирующей бронхопневмонией. Тяжесть инфекции грудной клетки, с сероватыми консолидированными участками установленной пневмонии, говорит о том, что она началась до поступления в больницу". Томас умер в полдень 9 ноября, так и не придя в сознание.

Thomas left Laugharne on 9 October 1953 on the first leg of his fourth trip to America. He called on his mother, Florence, to say goodbye: "He always felt that he had to get out from this country because of his chest being so bad." Thomas had suffered from chest problems for most of his life, though they began in earnest soon after he moved in May 1949 to the Boat House at Laugharne – the "bronchial heronry", as he called it. Within weeks of moving in, he visited a local doctor, who prescribed medicine for both his chest and throat. While waiting in London before his flight, Thomas stayed with the comedian Harry Locke and worked on Under Milk Wood. Locke noted that Thomas was having trouble with his chest, "terrible" coughing fits that made him go purple in the face. Thomas arrived in New York on 20 October 1953 to undertake further performances of Under Milk Wood, organised by John Brinnin, his American agent and Director of the Poetry Centre. Brinnin did not travel to New York but remained in Boston to write. He handed responsibility to his assistant, Liz Reitell. She met Thomas at Idlewild Airport and was shocked at his appearance. He looked pale, delicate and shaky, not his usual robust self: "He was very ill when he got here." After being taken by Reitell to check in at the Chelsea Hotel, Thomas took the first rehearsal of Under Milk Wood. They then went to the White Horse Tavern in Greenwich Village, before returning to the Chelsea Hotel. The next day, Reitell invited him to her apartment, but he declined. They went sightseeing, but Thomas felt unwell and retired to his bed for the rest of the afternoon. Reitell gave him half a grain (32.4 milligrams) of phenobarbitone to help him sleep and spent the night at the hotel with him. Two days later, on 23 October, at the third rehearsal, Thomas said he was too ill to take part, but he struggled on, shivering and burning with fever, before collapsing on the stage. The following day, 24 October, Reitell took Thomas to see her doctor, Milton Feltenstein, who administered cortisone injections and Thomas made it through the first performance that evening, but collapsed immediately afterwards. "This circus out there," he told a friend who had come back stage, "has taken the life out of me for now." Reitell later said that Feltenstein was "rather a wild doctor who thought injections would cure anything." At the next performance on 25 October, his fellow actors realised that Thomas was very ill: "He was desperately ill we didn't think that he would be able to do the last performance because he was so ill Dylan literally couldn't speak he was so ill still my greatest memory of it is that he had no voice." On the evening of 27 October, Thomas attended his 39th birthday party but felt unwell and returned to his hotel after an hour. The next day, he took part in Poetry and the Film, a recorded symposium at Cinema 16. A turning point came on 2 November. Air pollution in New York had risen significantly and exacerbated chest illnesses such as Thomas had. By the end of the month, over 200 New Yorkers had died from the smog. He went out in the evening to keep two drink appointments. After returning to the hotel, he went out again for a drink at 2 am. After drinking at the White Horse, Thomas returned to the Hotel Chelsea, declaring, "I've had eighteen straight whiskies. I think that's the record!" The barman and the owner of the pub who served him later commented that Thomas could not have drunk more than half that amount. Thomas had an appointment at a clam house in New Jersey with Ruthven Todd on 4 November. When Todd telephoned the Chelsea that morning, Thomas said he was feeling ill and postponed the engagement. Todd thought he sounded "terrible". The poet, Harvey Breit, was another to phone that morning. He thought that Thomas sounded "bad". Thomas's voice, recalled Breit, was "low and hoarse". He had wanted to say: "You sound as though from the tomb", but instead he told Thomas that he sounded like Louis Armstrong. Later, Thomas went drinking with Reitell at the White Horse and, feeling sick again, returned to the hotel. Feltenstein came to see him three times that day, administering the cortisone secretant ACTH by injection and, on his third visit, half a grain (32.4 milligrams) of morphine sulphate, which affected Thomas's breathing. Reitell became increasingly concerned and telephoned Feltenstein for advice. He suggested she get male assistance, so she called upon the painter Jack Heliker, who arrived before 11 pm. It then took another hour for the ambulance to arrive at St. Vincent's, even though it was only a few blocks from the Chelsea. Thomas was admitted to the emergency ward at St Vincent's Hospital at 1:58 am. He was comatose, and his medical notes state that "the impression upon admission was acute alcoholic encephalopathy damage to the brain by alcohol, for which the patient was treated without response". Feltenstein then took control of Thomas's care, even though he did not have admitting rights at St. Vincent's. The hospital's senior brain specialist, C. G. Gutierrez Mahoney, was not called to examine Thomas until the afternoon of 6 November, some 36 hours after Thomas's admission. Caitlin, having flown from Britain, arrived at the hospital the following morning, by which time a tracheotomy had been performed. Her first words are reported to have been, "Is the bloody man dead yet?" It is now believed that Thomas had been suffering from bronchitis, pneumonia, emphysema and asthma before his admission to St Vincent's. In their 2004 paper, Death by Neglect, D. N. Thomas and former GP Principal Simon Barton disclose that Thomas was found to have pneumonia when he was admitted to hospital in a coma. Doctors took three hours to restore his breathing, using artificial respiration and oxygen. Summarising their findings, they conclude: "The medical notes indicate that, on admission, Dylan's bronchial disease was found to be very extensive, affecting upper, mid and lower lung fields, both left and right." The forensic pathologist, Bernard Knight, who examined the post mortem report, concurs: "death was clearly due to a severe lung infection with extensive advanced bronchopneumonia the severity of the chest infection, with greyish consolidated areas of well established pneumonia, suggests that it had started before admission to hospital." Thomas died at noon on 9 November, having never recovered from his coma.

Последствия

Ходили слухи о кровоизлиянии в мозг, за которыми последовали сообщения о нападении с целью ограбления или даже о том, что Томас запил себя до смерти. Публикация биографии Джона Бриннина «Дилан Томас в Америке» в 1955 году закрепила за Томасом репутацию «гуляки, пьяницы и обреченного поэта»; Бриннин сосредоточился на последних годах жизни Томаса и представил его как пьяницу и бабника. Последующие биографии критиковали точку зрения Бриннина, особенно его освещение смерти Томаса. Дэвид Томас в книге «Роковое пренебрежение: кто убил Дилана Томаса?» утверждает, что Бриннин, вместе с Райтеллом и Фелтенштейном, несут ответственность за его смерть. Биография Фитцгиббона 1965 года обходит стороной пристрастие Томаса к алкоголю и вскользь упоминает о его смерти, посвящая всего две страницы в своей подробной книге кончине поэта. Феррис в своей биографии 1989 года упоминает о пьянстве Томаса, но более критично относится к окружавшим его в последние дни и не приходит к выводу, что он умер от алкоголя. Многие источники критиковали роль и действия Фелтенштейна, особенно его ошибочный диагноз «белой горячки» и высокую дозу морфина, которую он ввел. Доктор К. Г. де Гутьеррес Махони, врач, лечивший Томаса в больнице Сент-Винсент, заключил, что неспособность Фелтенштейна распознать тяжелое состояние Томаса и своевременно госпитализировать его «была даже более виновной, чем применение морфина». В автобиографиях Кейтлин Томас, «Leftover Life to Kill» (1957) и «My Life with Dylan Thomas: Double Drink Story» (1997), описывается влияние алкоголя на поэта и их отношения. «Наша история была не только историей любви, это была история выпивки, потому что без алкоголя она никогда бы не встала на ноги», – писала она, и «Бар был нашим алтарем». Биограф Эндрю Лайсет объяснил ухудшение здоровья Томаса алкогольной созависимостью в отношениях с женой, которая глубоко обижалась на его внебрачные связи. В отличие от этого, биографы Дилана Эндрю Синклер и Джордж Тремлетт придерживаются мнения, что Томас не был алкоголиком. Тремлетт утверждает, что многие проблемы со здоровьем Томаса были вызваны недиагностированным диабетом. Томас умер без завещания, оставив имущество стоимостью 100 фунтов стерлингов. Его тело было доставлено в Уэльс для захоронения на церковном кладбище в Логарне. Похороны Томаса, на которых не присутствовал Бриннин, состоялись 24 ноября в церкви Святого Мартина в Логарне. Шесть друзей из деревни несли гроб Томаса. Кейтлин, без своей обычной шляпы, шла за гробом, опираясь на руку своего друга детства Дэниела Джонса, а рядом шла ее мать. Процессия к церкви была снята на пленку, а поминальная трапеза состоялась в отеле Браун. Друг и коллега Томаса по поэзии, Вернон Уоткинс, написал некролог для газеты The Times. Вдова Томаса, Кейтлин, умерла в 1994 году и была похоронена рядом с ним.

Rumours circulated of a brain haemorrhage, followed by competing reports of a mugging or even that Thomas had drunk himself to death. The publication of John Brinnin's 1955 biography Dylan Thomas in America cemented Thomas's reputation as a "roistering, drunken and doomed poet"; Brinnin focuses on Thomas's last few years and paints a picture of him as a drunk and a philanderer. Later biographies have criticised Brinnin's view, especially his coverage of Thomas's death. David Thomas in Fatal Neglect: Who Killed Dylan Thomas? claims that Brinnin, along with Reitell and Feltenstein, were culpable. FitzGibbon's 1965 biography ignores Thomas's heavy drinking and skims over his death, giving just two pages in his detailed book to Thomas's demise. Ferris in his 1989 biography includes Thomas's heavy drinking, but is more critical of those around him in his final days and does not draw the conclusion that he drank himself to death. Many sources have criticised Feltenstein's role and actions, especially his incorrect diagnosis of delirium tremens and the high dose of morphine he administered. Dr C. G. de Gutierrez Mahoney, the doctor who treated Thomas while at St. Vincents, concluded that Feltenstein's failure to see that Thomas was gravely ill and have him admitted to hospital sooner "was even more culpable than his use of morphine". Caitlin Thomas's autobiographies, Caitlin Thomas – Leftover Life to Kill (1957) and My Life with Dylan Thomas: Double Drink Story (1997), describe the effects of alcohol on the poet and on their relationship. "Ours was not only a love story, it was a drink story, because without alcohol it would never had got on its rocking feet", she wrote, and "The bar was our altar." Biographer Andrew Lycett ascribed the decline in Thomas's health to an alcoholic co dependent relationship with his wife, who deeply resented his extramarital affairs. In contrast, Dylan biographers Andrew Sinclair and George Tremlett express the view that Thomas was not an alcoholic. Tremlett argues that many of Thomas's health issues stemmed from undiagnosed diabetes. Thomas died intestate, with assets worth £100. His body was brought back to Wales for burial in the village churchyard at Laugharne. Thomas's funeral, which Brinnin did not attend, took place at St Martin's Church in Laugharne on 24 November. Six friends from the village carried Thomas's coffin. Caitlin, without her customary hat, walked behind the coffin, with his childhood friend Daniel Jones at her arm and her mother by her side. The procession to the church was filmed and the wake took place at Brown's Hotel. Thomas's fellow poet and long time friend Vernon Watkins wrote The Times obituary. Thomas's widow, Caitlin, died in 1994 and was buried alongside him.

Критический прием

С момента смерти Томаса творчество и поэтический статус писателя вызывали оживленные споры среди критиков и биографов. Критические исследования были затушеваны личностью и мифологией Томаса, особенно его образом пьяницы и смертью в Нью-Йорке. Выступая с лекцией в Оксфорде о поэте, Шеймус Хини начал со слов, обращенных к аудитории: «Дилан Томас сегодня – скорее клинический случай, чем глава в истории поэзии», задаваясь вопросом, как «Томас-поэт» стал одним из его забытых качеств. Дэвид Холбрук, автор трех книг о Томасе, в своей публикации 1962 года «Llareggub Revisited» утверждал, что «самое странное в известности Дилана Томаса – не то, что он подделка, а то, что к нему привязались представления о поэзии, которые не только угрожают престижу, эффективности и доступности английской поэзии, но и разрушили его истинный голос и, в конечном итоге, его самого». В «Архиве поэзии» отмечается, что «противники Дилана Томаса обвиняют его в опьянении языком не меньше, чем виски, однако, хотя звуковая сторона языка, безусловно, центральна для его стиля, он также был дисциплинированным писателем, одержимо работавшим над переписыванием своих текстов». Многие критики утверждают, что творчество Томаса слишком ограничено и страдает от словесной перегруженности. Те же, кто защищал его работы, находили эту критику озадачивающей. Роберт Лоуэлл писал в 1947 году: «Нельзя найти ничего более ошибочного, чем английские споры о величии Дилана Томаса. Он ослепительно туманный писатель, которым можно наслаждаться, не стремясь к пониманию». Кеннет Рексрот, прочитав «Восемнадцать стихотворений», заметил: «Пьянящее волнение поэтически одаренного школьника обрушилось на филистера с такой же силой, как когда-то «Поэмы и баллады» Суинберна». Филип Ларкин в письме Кингсли Амису в 1948 году писал, что «никто не умеет ’втыкать слова в нас, как булавки’, как он [Томас]», но тут же добавлял, что он «не использует свои слова с какой-либо пользой». В 1956 году публикация антологии «New Lines», представлявшей работы британского объединения «The Movement», в которое входили Амис и Ларкин, сформулировала видение современной поэзии, резко критиковавшее поэтов 1940-х годов. Особенно досталось работам Томаса. Дэвид Лодж, рассуждая о «The Movement» в 1981 году, заявил: «Дилан Томас стал символом всего, что они ненавидели: словесной неопределенности, метафизической претенциозности и романтической экзальтации». Несмотря на критику со стороны некоторых представителей академического сообщества, творчество Томаса нашло больший отклик у читателей, чем работы многих его современников, и он – один из немногих современных поэтов, чье имя известно широкой публике. Несколько его стихотворений вошли в культурный мейнстрим, а его произведениями вдохновлялись писатели, музыканты и сценаристы кино и телевидения. Джон Гудби утверждает, что эта популярность у читающей публики позволяет отнести работы Томаса к разряду вульгарных и общедоступных. Гудби также отмечает, что, несмотря на короткий период в 1960-х годах, когда Томас считался культурной иконой, поэт был маргинализирован в критических кругах из-за его буйства, как в жизни, так и в творчестве, и его нежелания признавать общепринятые рамки. Гудби полагает, что Томас в основном игнорировался с 1970-х годов и стал «стыдом для поэтической критики двадцатого века». В июне 2022 года Томас стал темой передачи «In Our Time» на BBC Radio 4.

Thomas's work and stature as a poet have been much debated by critics and biographers since his death. Critical studies have been clouded by Thomas's personality and mythology, especially his drunken persona and death in New York. When Seamus Heaney gave an Oxford lecture on the poet he opened by addressing the assembly, "Dylan Thomas is now as much a case history as a chapter in the history of poetry", querying how "Thomas the Poet" is one of his forgotten attributes. David Holbrook, who has written three books about Thomas, stated in his 1962 publication Llareggub Revisited, "the strangest feature of Dylan Thomas's notoriety—not that he is bogus, but that attitudes to poetry attached themselves to him which not only threaten the prestige, effectiveness and accessibility to English poetry but also destroyed his true voice and, at last, him." The Poetry Archive notes that "Dylan Thomas's detractors accuse him of being drunk on language as well as whiskey, but whilst there's no doubt that the sound of language is central to his style, he was also a disciplined writer who re drafted obsessively". Many critics have argued that Thomas's work is too narrow and that he suffers from verbal extravagance. Those that have championed his work have found the criticism baffling. Robert Lowell wrote in 1947: "Nothing could be more wrongheaded than the English disputes about Dylan Thomas's greatness He is a dazzling obscure writer who can be enjoyed without understanding." Kenneth Rexroth said, on reading Eighteen Poems: "The reeling excitement of a poetry intoxicated schoolboy smote the Philistine as hard a blow with one small book as Swinburne had with Poems and Ballads." Philip Larkin in a letter to Kingsley Amis in 1948, wrote that "no one can 'stick words into us like pins' like he [Thomas] can", but followed that by stating that he "doesn't use his words to any advantage". In 1956, the publication of the anthology New Lines featuring works by the British collective The Movement, which included Amis and Larkin among its number, set out a vision of modern poetry that was damning towards the poets of the 1940s. Thomas's work in particular was criticised. David Lodge, writing about The Movement in 1981 stated: "Dylan Thomas was made to stand for everything they detest, verbal obscurity, metaphysical pretentiousness, and romantic rhapsodizing." Despite criticism by sections of academia, Thomas's work has been embraced by readers more so than many of his contemporaries, and is one of the few modern poets whose name is recognised by the general public. Several of his poems have passed into the cultural mainstream, and his work has been used by authors, musicians and film and television writers. John Goodby states that this popularity with the reading public allows Thomas's work to be classed as vulgar and common. Goodby also cites that, despite a brief period during the 1960s when Thomas was considered a cultural icon, the poet has been marginalized in critical circles due to his exuberance, in both life and work, and his refusal to know his place. Goodby believes that Thomas has been mainly snubbed since the 1970s and has become " an embarrassment to twentieth century poetry criticism", In June 2022, Thomas was the subject of BBC Radio 4's In Our Time.

Список работ

Сборник стихов Дилана Томаса: Новое юбилейное издание. Под редакцией и с предисловием Джона Гудби. Лондон: Weidenfeld & Nicolson, 2014
Записные книжки. Стихи 1930–34, под редакцией Ральфа Мода. Лондон: Dent, 1989
Дилан Томас: Сценарии, под редакцией Джона Акермана. Лондон: Dent, 1995
Дилан Томас: Ранние прозаические произведения, под редакцией Уолфорда Дэвиса. Лондон: Dent, 1971
Сборник рассказов, под редакцией Уолфорда Дэвиса. Лондон: Dent, 1983
Под молочным лесом: Пьеса для голосов, под редакцией Уолфорда Дэвиса и Ральфа Мода. Лондон: Dent, 1995
Дилан Томас в эфире: Радиовыступления, под редакцией Р. Мода. Нью-Йорк: New Directions, 1991

Музыкальная адаптация

Испанский трубадур Рафа Босеро положил на музыку стихотворение "Не уходи тихо в ту добрую ночь" и перевел несколько строф на испанский язык. В 2018 году он исполнил эту песню в доме-музее Дилана Томаса в Суонси.