Индо-персидская культурная синтез

Введение

Культурный синтез индийской и персидской культуры

Индо-персидская культура – это культурный синтез, существующий на Индийском субконтиненте. Он характеризуется усвоением или интеграцией персидских элементов в различные культуры современных республик Бангладеш, Индии и Пакистана. Первое проникновение персидского влияния и культуры на субконтинент произошло благодаря различным мусульманским тюрко-персидским правителям, таким как султан Махмуд Газнави XI века, который активно продвигал персизацию завоеванных территорий на северо-западе Индийского субконтинента, где также прочно утвердилось исламское влияние. Этот социокультурный синтез постепенно формировался в период Делийского султаната с XIII по XVI века и продолжался в эпоху Империи Великих Моголов до XIX века. Различные индо-мусульманские династии тюркского, местного индийского и афганского происхождения покровительствовали персидскому языку и способствовали развитию персидской культуры в Индии. Делийский султанат выработал собственную культурную и политическую идентичность, основанную на персидских и индийских языках, литературе и искусстве, что стало основой индо-мусульманской цивилизации. Персидский язык был официальным языком большинства мусульманских династий на Индийском субконтиненте, включая Делийский султанат, Бенгальский султанат, Бахмани, Гуджаратский, Мальвский султанаты, Империю Сур, Империю Великих Моголов и их государства-преемники, а также Империю сикхов. Он также был доминирующим языком культуры, поэзии и литературы. Многие султаны и знать в период султаната были персизированными турками из Центральной Азии, для которых тюркские языки были родными. Великие Моголы также были культурно персизированными центральноазиатами (тюркско-монгольского происхождения по отцовской линии), но изначально говорили на чагатайском тюркском языке, прежде чем окончательно перейти на персидский. Персидский язык стал предпочтительным языком мусульманской элиты Северной Индии. Музаффар Алам, известный ученый, специализирующийся на истории моголов и индо-персидской культуры, предполагает, что персидский язык стал официальным лингва-франка Империи Великих Моголов при Акбаре по ряду политических и социальных причин, благодаря своей несектантской и гибкой природе. Влияние этих языков привело к возникновению разговорного языка, известного как хиндустани, который является прямым предком современных вариантов урду и хинди. Персизация Индийского субконтинента привела к его включению в космополитический персидский мир Аджама, который в академической среде известен как Большой Иран и исторически давал многим его жителям светскую персидскую идентичность.

Indo Persian culture refers to a cultural synthesis present on the Indian subcontinent. It is characterised by the absorption or integration of Persian aspects into the various cultures of modern day republics of Bangladesh, India, and Pakistan. The earliest introduction of Persian influence and culture to the subcontinent was by various Muslim Turko Persian rulers, such as the 11th century Sultan Mahmud Ghaznavi, rapidly pushed for the heavy Persianization of conquered territories in northwestern Indian subcontinent, where Islamic influence was also firmly established. This socio cultural synthesis arose steadily through the Delhi Sultanate from the 13th to 16th centuries, and the Mughal Empire from then onwards until the 19th century. Various Indo Muslim dynasties of Turkic, local Indian and Afghan origin patronized the Persian language and contributed to the development of a Persian culture in India. The Delhi Sultanate developed their own cultural and political identity which built upon Persian and Indic languages, literature and arts, which formed the basis of an Indo Muslim civilization. Persian was the official language of most Muslim dynasties in the Indian subcontinent, such as the Delhi Sultanate, the Bengal Sultanate, the Bahmani Sultanate, the Gujarat Sultanate, the Malwa Sultanate, the Sur Empire, the Mughal Empire and their successor states, and the Sikh Empire. It was also the dominant cultured language of poetry and literature. Many of the Sultans and nobility in the Sultanate period were Persianised Turks from Central Asia who spoke Turkic languages as their mother tongues. The Mughals were also culturally Persianised Central Asians (of Turko Mongol origin on their paternal side), but spoke Chagatai Turkic as their first language at the beginning, before eventually adopting Persian. Persian became the preferred language of the Muslim elite of northern India. Muzaffar Alam, a noted scholar of Mughal and Indo Persian history, suggests that Persian became the official lingua franca of the Mughal Empire under Akbar for various political and social factors due to its non sectarian and fluid nature. The influence of these languages led to a vernacular called Hindustani that is the direct ancestor language of today's Urdu–Hindi varieties. The Persianisation of the Indian subcontinent resulted in its incorporation into the cosmopolitan Persianate world of Ajam, known today academically as Greater Iran, which historically gave many inhabitants a secular, Persian identity.

История

С появлением исламской культуры в регионе в эпоху Газнавидов, Лахор и Уч стали центрами персидской литературы. Абу аль-Фарадж Руни и Масуд Саад Салман (ум. 1121) были двумя первыми крупными индо-персидскими поэтами, работавшими в Лахоре. Самым ранним из признанных "великих" индо-персидских поэтов был Амир Хусров (ум. 1325) из Дели, который впоследствии приобрел культовый статус среди носителей языка урду на Индийском субконтиненте, в частности, как "отец" литературы урду.

Делийский султанат и эпоха Моголов

Индо-персидская культура процветала в период Делийского султаната (1206–1526). Вторжение Бабура в 1526 году, конец Делийского султаната и установление того, что впоследствии стало Империей Великих Моголов, положило начало золотому веку индо-персидской культуры, особенно в области искусства и архитектуры эпохи Моголов. В эпоху Моголов персидский язык оставался языком могольской знати вплоть до 1707 года, когда умер император Аурангзеб, обычно считающийся последним из "Великих Моголов". После этого, с упадком империи Моголов, вторжением Надир-шаха в Дели в 1739 году и постепенным усилением сначала индуистских маратхов, а затем европейских держав на Индийском субконтиненте, персидская культура и язык начали приходить в упадок, хотя и продолжали пользоваться покровительством и даже процветать во многих региональных империях и королевствах Индийского субконтинента, включая государство сикхского махараджи Ранджита Сингха (годы правления 1799–1837). В 1839 году британская Ост-Индская компания упразднила персидский язык как язык управления и образования, а последний император Моголов Бахадур Шах Зафар, даже если его правление было чисто символическим или церемониальным, был свергнут британцами в 1857 году. Более того, К. Э. Босворт пишет о значении персидской культуры, оставившей заметный след в среде мусульманских султанов этой эпохи: "Султаны были щедрыми покровителями персидских литературных традиций Хорасана и впоследствии сыграли важную роль в передаче этого наследия в недавно завоеванных землях Северной Индии, заложив основу для по сути персидской культуры, которая доминировала в мусульманской Индии до XIX века".

Декан

Интеграция региона Декан в индо-персидскую культуру севера началась в начале XIV века, когда Делийский султанат предпринял политические шаги на юг, и Декан был включен в султанат в результате завоеваний династии Туглукидов. Это произошло благодаря политике султана Мухаммед-шаха, который в 1327 году приказал переселить мусульманское население Северной Индии из Дели в город Даулатабад в Декане, чтобы построить крупный мусульманский городской центр. Это привело к формальному внедрению индо-персидской культуры в Декан, распространившейся за пределы двора. В середине XIV века урдуязычное иммигрантское население Даулатабада подняло восстание и отделилось от Делийского султаната, однако индо-персидская культура продолжала существовать в регионе. Правители находились под сильным влиянием персидской культуры, хорошо владели языком и литературой и способствовали распространению персидского образования в своих владениях. Персидский характер двора проявлялся в том, что бахманиды отмечали такие праздники, как Новруз. В течение первой половины века после основания Бахманидов первоначальные колонисты и их потомки управляли империей, оставаясь независимыми как от немусульманских индусов, так и от мусульманских иностранных иммигрантов. Однако более поздние султаны Бахмани начали привлекать иностранцев из-за рубежа, либо из-за сокращения числа первоначальных поселенцев, либо из-за чувства зависимости от персидской придворной модели, либо по обеим причинам. Бахмани-султаны активно нанимали персов или персифицированных людей в свою администрацию, и эти иностранцы пользовались предпочтением перед выходцами из Индии, известными как элита дахани, которые были первоначальными основателями государства Бахмани и настоящими архитекторами империи. Султан Фируз-шах (1397–1422 гг.) отправлял корабли из своих портов в Гоа и Чауле в Персидский залив, чтобы вернуть талантливых литераторов, администраторов, юристов, воинов и ремесленников. Среди них был иранский вельможа Махмуд Гаван (1411–1481 гг.), который при другом султане Бахмани стал могущественным министром. Это привело к фракционным столкновениям между дахани, правящей коренной мусульманской элитой династии Бахманидов, потомками суннитских иммигрантов из Северной Индии, и иностранными новоприбывшими, такими как Махмуд Гаван, которых называли афаки (космополитами или путешественниками). По словам Ричарда Итона, дахани считали, что привилегии, покровительство и властные позиции в султанате должны быть зарезервированы исключительно для них, исходя из их этнического происхождения и чувства гордости за основание династии Бахманидов. Итон также указывает на языковой барьер: дахани говорили на дахнийском диалекте языка урду, в то время как афаки предпочитали персидский язык. В 1481 году дахани настроили султана против Махмуда Гавана, что привело к его казни. После этого Низам-уль-Мульк Бахри, возглавлявший фракцию деканцев, организовал массовое убийство иранского, грузинского и туркменского населения в городских центрах. Фракционные столкновения между афаки и дахани приводили к ожесточенным битвам, в которых афаки обычно становились жертвами насилия из-за более тесных связей деканцев с местными военными сетями. Это часто приводило к безразборному насилию в отношении людей иранского происхождения, включая ученых, паломников, мелких торговцев, дворян и слуг, например, к резне иностранцев в Чакане в 1450 году, в Бидаре в 1481 году и в Ахмаднагаре в 1591 году, устроенной мусульманами Декана. По словам Итона, дахани и афаки представляли не просто две конкурирующие фракции, борющиеся за влияние при дворе, а разные представления о государстве и обществе. Если дахани воплощали колониальную идею, то есть общество, состоящее из переселенных основателей и их потомков, то афаки, или космополиты, представляли культурную идею – утонченный стиль поведения, выдающуюся традицию государственного управления, престижный язык. Поскольку каждый класс был легитимен по-своему, ни один из них не мог быть полностью вытеснен из политической системы Бахманидов или Деканских султанатов. Однако деятельность афаки, в отличие от даханских мусульманских вельмож, полностью зависела от покровительства султанов дахани, поэтому при любых изменениях или нестабильности при дворе афаки полностью покидали его. Себу Асланян описал это мобильное сообщество как «общество циркуляции». По словам Роя Фишеля, именно даханские мусульмане, больше чем любая другая группа, были тесно связаны с Деканскими султанатами и являлись наиболее влиятельной политической группой в определении направления развития султанатов. По словам Ричарда Итона, даже индуистская империя Виджаянагара того же периода была сильно персифицирована в своей культуре. В царских покоях столицы было много персидских архитектурных элементов, таких как купола и сводчатые арки. Бахманидский султанат распался на пять Деканских султанатов, схожих по культуре. Голконда, основанная в XVI веке, вдохновлялась Исфаханом при строительстве Хайдарабада. Использование персидского языка как придворного в Хайдарабаде продолжалось при низамах Хайдарабада и было заменено урду только в 1886 году. Несмотря на то, что правители были мусульманами, местные феодальные землевладельцы и сборщики налогов были индусами, как и большинство населения. Политическая целесообразность заставляла султанов использовать маратхи. Тем не менее, маратхи в официальных документах той эпохи полностью персифицированы в своей лексике. Персидское влияние сохраняется и сегодня, многие слова персидского происхождения используются в повседневной речи, такие как баг (сад), кархана (фабрика), шахар (город), базар (рынок), дукан (магазин), хушар (умный), кагад (бумага), хурчи (стул), замин (земля), захират (реклама) и хазар (тысяча).

The Deccan region's integration into the Indo Persian culture of the north began in the early 14th century, when the Delhi Sultanate made political movements towards the south, and the Deccan was brought into the Sultanate under the conquests of the Tughluq dynasty. Due to the Sultan Muhammad Shah policy of ordering a migration of the North Indian Muslim population of Delhi to the Deccan city of Daulatabad in 1327, in order to build a large Muslim urban centre in the Deccan. This led to a formal introduction of Indo Persian culture in the Deccan, extending beyond the realm of the court. In the middle of the 14th century, the Urdu speaking immigrant population of Daulatabad staged a revolt breaking off from the Delhi Sultanate, but Indo Persian culture lived on in the region. Its rulers were greatly influenced by Persian culture, they were well versed in the language and its literature, and promoted Persian language education throughout their empire. The Persianised nature of the court is reflected in the fact that the Bahmanis celebrated festivals like Nowruz. For the first half century after the establishment of the Bahmanids, the original colonists and their sons had administered the empire quite independent of either the non Muslim Hindus, or the Muslim foreign immigrants. However, the later Bahmani Sultans began to recruit foreigners from overseas, whether because of depletion among the ranks of the original settlers, or the feelings of dependency upon the Persian courtly model, or both. The Bahmani Sultans actively recruited Persian or Persianised men in their administration, and such foreigners were in fact favoured over Indians who were known as the Dakhani elite, the latter who were the original founders of the Bahmani state and the real architects of the empire. Sultan Firuz Shah (1397 1422) sent ships from his ports in Goa and Chaul to the Persian Gulf to bring back talented men of letters, administrators, jurists, soldiers and artisans. This included the high born Iranian Mahmud Gawan (1411 1481) who rose to become a powerful minister of that state during the reign of another Bahmani Sultan. This led to factional strife between the Dakhanis, the ruling indigenous Muslim elite of the Bahmanid dynasty, being descendants of Sunni immigrants from Northern India, and the foreign newcomers like Mahmud Gawan who were called the Afaqis(Cosmopolitans or Travellers). According to Richard Eaton, Dakhanis believed that the privileges, patronage and positions of power in the Sultanate should have been reserved solely for them, based on their ethnic origin and their sense of pride of having launched the Bahmanid dynasty. Eaton also cites a linguistic divide where the Dakhanis spoke the Dakhni dialect of the Urdu language while the Afaqis favored the Persian language. In 1481, the Dakhanis poisoned the ears of the Sultan, leading to the execution of Mahmud Gawan. What followed was a wholescale massacre of the Iranian Georgian and Turkmen population in the urban centres by Nizam ul Mulk Bahri, who lead the Deccani faction. Factional strife between the Afaqis and Dakhanis resulted in pitched battles with the Afaqis usually being victims of violence due to the Deccanis' greater ties to local military networks. This frequently resulted in indiscriminate violence towards people of Iranian origin including learned men, pilgrims, petty merchants, nobles and servants, such the massacres of foreigners of Chakan in 1450, Bidar in 1481, and Ahmadnagar in 1591 by the Deccan Muslims. According to Eaton, the Dakhanis and Afaqis represented more than just two competing factions jostling for influence in the court; they stood for differing conceptions of state and society. If the Dakhanis manifested a colonial idea, namely, a society composed of transplanted settler founders and their descendants, the Afaqis or Cosmopolitans represented a cultural idea, a refined style of comportment, an eminent tradition of statescraft, a prestigious language. Since each class was legitimate in its own way, neither could be fully disloged from the Bahmanid political system or the Deccan Sultanates. However, the activity of the Afaqis, unlike the Dakhani Muslim nobles, were solely dependent on the patronization of their host Dakhani Sultans, so that whenever there was a change or instability in the court, the Afaqis would leave altogether. Sebouh Aslanian described this mobile community as a "circulation society". According to Roy Fischel, more than any other group, the Dakhani Muslims were the social group that were most associated with the Deccan Sultanates, and the most dominant political group when it comes to determining the direction of the Sultanates. According to Richard Eaton, even the Hindu Vijayanagara empire from the same period was highly Persianised in its culture. The royal quarters of the capital had many Persian architectural elements such as domes and vaulted arches. The Bahmani Sultanate disintegrated into five Deccan Sultanates, similar in culture. Hyderabad, built by the Golconda Sultanate in the 16th century, was inspired by Isfahan. The use of Persian as a court language in Hyderabad continued under the Nizams of Hyderabad, and was only replaced by Urdu in 1886. Although the rulers were Muslims, the local feudal landlords and the revenue collectors were Hindus and so was the majority of the population. Political expediency made it important for the sultans to make use of Marathi. Nevertheless, Marathi in official documents from the era is totally Persianised in its vocabulary. The Persian influence continues to this day with many Persian derived words used in everyday speech such as bāg (Garden), kārkhānā (factory), shahar (city), bāzār (market), dukān (shop), hushār (clever), kāgad (paper), khurchi (chair), zamīn (land), zāhirāt (advertisement), and hazār (thousand).

Бенгальский

Бенгалия была самой восточной границей персидской культурной сферы. Более 600 лет (1204–1837) персидский язык был официальным языком в Бенгалии, включая период провинциального правления Делийского султаната, период независимого Бенгальского султаната, период господства Бенгальской субы в Империи Моголов и квазинезависимый период Наваби. На протяжении веков Бенгалия была самым богатым регионом субконтинента, куда персы и персофицированные турки переселялись в дельту Ганга, чтобы работать учителями, юристами, поэтами, администраторами, солдатами и аристократами. В бенгальском языке до сих пор сохранилось значительное количество персидских заимствований. Возник популярный литературный диалект, известный как Добаши, который представлял собой смесь персидских и бенгальских слов, используемую в письменной форме. Несколько бенгальских городов когда-то были центрами персидской прозы и поэзии. Хафез, один из величайших персидских поэтов, вел значительную переписку с султаном Гиясуддином Азам-шахом, и они совместно написали стихотворение. Период правления Моголов ознаменовался расцветом персидской культуры в Бенгалии. Во время бенгальского Возрождения персидский язык изучали не только бенгальские мусульмане, но и индуистские ученые, в том числе Раджа Рам Мохан Рой. С середины XVIII века и до XIX века в Калькутте издавалось пять-шесть ежедневных журналов, наиболее известными из которых были «Дурбин» и «Султан аль-Ахбар». Использование персидского языка в качестве официального было запрещено Актом № XXIX от 1837 года, принятым Президентом Совета Индии 20 ноября 1837 года.

В период британской колониальной эпохи

Учитывая, что моголы в той или иной степени исторически олицетворяли индо-персидскую культуру, свержение Бахадура Шаха Зафара и установление прямого правления Британской короны в 1858 году можно рассматривать как завершение индо-персидской эпохи, хотя после Индийского восстания персидский язык сохранил свою аудиторию и даже породил выдающуюся литературу, такую как философская поэзия Мухаммада Икбала (ум. 1938). Британцы заимствовали элементы архитектурного стиля этой культуры для зданий Британской Индии, создав индо-сарацинскую архитектуру. Для индийских мусульман XX века, и особенно для поэтов, пишущих на урду, изучение персидского языка считалось необходимым для полного понимания урду и важным аспектом образа жизни образованного мусульманина Северной Индии.

Адап

В индо-персидских культурах Северной Индии Адаб, который можно понимать как форму этической добродетели, является кодексом ценностей, определяющим нормы социального поведения и составляющим основу индо-мусульманской культуры.

Кухня

Индо-персидский синтез привёл к развитию кухни, сочетавшей местные продукты и ингредиенты со вкусами и методами турко-персидской традиции. Особенно это проявилось во времена правления моголов, которые приглашали поваров (баварчи) из различных регионов исламского мира. Эта кухня получила название кухни моголов и оказала значительное влияние на региональные пищевые привычки Южной Азии. Она получила дальнейшее развитие на кухнях региональных исламских государств, что привело к формированию самобытных стилей, таких как авадхийская и хайдарабадская кухни. Благодаря этому синтезу, Индийский субконтинент разделяет с Центральной и Западной Азией такие блюда, как наан и кебаб, и является родиной уникальных кулинарных творений, таких как бирьяни.

Архитектура

Исламский период на Индийском субконтиненте породил архитектуру, которая стилистически опиралась на персидскую культуру, используя такие элементы, как купола, иваны, минареты и баги. Ранние исламские правители часто использовали сполии из индуистских, буддийских и джайнистских зданий, что привело к формированию индийского стиля, который впоследствии был усовершенствован более поздними царствами. В результате в памятниках стали появляться уникальные индийские архитектурные элементы, такие как наклонные арки и джали. Основными типами сооружений были мечети, крепости и гробницы. Многие из них сохранились до наших дней и широко представлены в архитектуре таких городов, как Лахор, Дели и Хайдарабад, и это лишь некоторые примеры. Индо-персидская архитектура не ограничивалась исламской властью, поскольку представители и правители других религий также включали её элементы в свои памятники. Ярким примером этого является архитектура сикхов. Индуистская империя Виджаянагара использовала индо-персидскую архитектуру при строительстве придворных сооружений.

Музыка

До исламского завоевания на Индийском субконтиненте существовала музыкальная традиция, берущая начало в санскритской культуре. Последующий индо-персидский синтез привёл к притоку иранских музыкальных элементов, что способствовало дальнейшему развитию музыкальной культуры региона под покровительством новых правителей персидского происхождения. Это, по всей видимости, послужило импульсом для дивергенции местной музыки, приведшей к разделению классической музыки Хиндустана и карнатической музыки. Считается, что некоторые из основных инструментов этого стиля, такие как ситар и сарод, имеют тесную историческую связь с персидскими инструментами (например, сетар). Музыкальные жанры, такие как кхьял и тара́на, а также музыкальное исполнение газелей, являются примерами индо-персидского музыкального взаимодействия. Важно отметить, что суфийская религиозная музыка кавали́ несет явные следы персидского влияния, в частности, частое использование персидских стихотворений. Создание многих из этих практик приписывается 13-вековому поэту, ученому и музыканту Амиру Хусрау.