Пляска Смерти: Искусство всеобщей смертности

Введение

Художественный мотив об универсальности смерти.

Данс Макабр (фр. danse macabre /dɑ̃s ma.kabʁ/; англ. /d//ɑː//n//s// //m//ə/'/k//ɑː//b//(//r//ə//)/) или Танец Смерти — это художественный жанр аллегории, возникший в позднем Средневековье и посвященный универсальности смерти. Данс Макабр изображает смерть или персонификацию смерти, призывающую представителей всех слоев общества присоединиться к танцу к могиле, обычно включая папу, императора, короля, ребенка и крестьянина. Эффект одновременно легкомысленный и ужасающий, призванный вызвать эмоциональную реакцию у зрителя. Он создавался как напоминание о смерти (memento mori), чтобы напомнить людям о хрупкости жизни и тщетности земных слав. Считается, что его истоки лежат в иллюстрированных текстах проповедей; самым ранним известным визуальным воплощением (помимо картин «Триумф смерти» XIV века) была утраченная фреска на кладбище Святых Невинных в Париже, датируемая 1424–1425 годами.

Предыстория

В своем исследовании о религиозных практиках средневековья, проведенном в 1998 году, историк Фрэнсис Рапп писал, что христиане были тронуты видом младенца Иисуса, играющего на коленях матери; их сердца сострадала Пиета, а святые покровители успокаивали их своим присутствием. Но все это время танец смерти (Danse Macabre) напоминал им о неизбежном конце всего земного. Этот танец смерти разыгрывался на деревенских празднествах и придворных маскарадах, где люди "переодевались в трупы представителей различных слоев общества", и, возможно, послужил источником костюмов, которые носили во время праздника Всех Святых. В своей диссертации «Черная смерть и ее влияние на искусство XIV и XV веков» Анна Луиза Де Ормео описывает влияние Черной смерти на искусство, упоминая танец смерти: «Некоторые произведения искусства, посвященные чуме, содержат жуткие образы, непосредственно вдохновленные высокой смертностью от чумы или средневековым увлечением макаброй и осознанием смерти, усиленными эпидемией. Некоторые произведения искусства, посвященные чуме, документируют психосоциальные реакции на страх, который чума вызывала у своих жертв. Другие произведения искусства, связанные с чумой, затрагивают тему надежды, которую люди искали в религии. Культурное воздействие массовых вспышек болезней не является мимолетным или временным. Его эффект может сохраняться даже после первых стадий эпидемии, глубоко отпечатываясь в культуре и обществе. Это проявляется в произведениях искусства и мотивах танца смерти, когда люди пытались справиться с окружающей их смертью.»

Картины

Часто считается, что самый ранний зафиксированный визуальный пример — это утраченная фреска на южной стене кладбища Святых Невинных в Париже. Она была написана в 1424–1425 годах во время регентства Джона, герцога Бедфордского. На ней подчеркнуто изображен мертвый коронованный король в то время, когда во Франции не было правящего короля. Фреска, возможно, имела политический подтекст. Однако некоторые утверждают, что картины «Триумфа смерти» XIV века, такие как фреска Франческо Трейни, также являются примерами танца смерти (danse macabre). Существовали также росписи в Базеле (самые ранние датируются ок. 1440 года); серия картин на холсте Бернта Нотке (1440–1509) в Любеке (1463); начальный фрагмент оригинальной картины Бернта Нотке «Danse Macabre» (завершенной в конце XV века) в церкви Святого Николая в Таллине, Эстония; картина на задней стене часовни Св. Марии на Шкрилинама в Истрии, в городе Берам (1474), написанная Винсентом из Кастава; картина в церкви Святой Троицы в Храстовле, Истрия, авторства Иоанна из Кастава (1490). Заметный пример был создан на стенах кладбища доминиканского аббатства в Берне Никлаусом Мануэлем Дойчем (1484–1530) в 1516/17 году. Это произведение искусства было уничтожено при сносе стены в 1660 году, но сохранилась копия 1649 года, выполненная Альбрехтом Кау (1621–1681). Также существовал «Танец смерти», написанный около 1430 года и размещенный на стенах кладбища при церкви Святого Павла в Лондоне, с текстами Джона Лидгейта (1370–1451), известного как «Танец (Святого) Пулиса», который был уничтожен в 1549 году. Ужасы XIV века, такие как повторяющиеся голодоморы, Столетняя война во Франции и, прежде всего, Черная смерть, были восприняты культурой по всей Европе. Повсеместная возможность внезапной и мучительной смерти усилила религиозное стремление к покаянию, но также вызвала истерическое желание развлечься, пока это еще возможно; последний танец как слабое утешение. Danse Macabre сочетает в себе оба этих стремления: во многом подобно средневековым мистериям, танец со смертью изначально был дидактической поэмой-диалогом, призванной напомнить людям о неизбежности смерти и настоятельно рекомендовать им всегда быть к ней готовыми (см. memento mori и Ars moriendi). Короткие стихотворные диалоги между Смертью и ее жертвами, которые могли исполняться как пьесы, встречаются вскоре после Черной смерти в Германии и Испании (где они были известны как Totentanz и la Danza de la Muerte соответственно). Французский термин Danse Macabre, возможно, происходит от латинского Chorea Machabæorum, буквально «танец Маккавеев». Во Второй книге Маккавейской, неканонической книге Библии, описывается мрачное мученичество матери и ее семи сыновей, которое было хорошо известно в Средние века. Возможно, Маккавейские мученики упоминались в некоторых ранних французских пьесах, или люди просто ассоциировали яркие описания мученичества в книге с взаимодействием Смерти и ее жертвы. Альтернативное объяснение состоит в том, что термин проник во Францию через Испанию, где مقابر, maqabir (мн. ч., «кладбища») является корнем слова. И диалоги, и развивающиеся картины были наглядными уроками покаяния, которые могли понять даже неграмотные люди (которых составляло подавляющее большинство).

What is often considered to be the earliest recorded visual example is the lost mural on the south wall of the Cemetery of the Holy Innocents in Paris. It was painted in 1424–25 during the regency of John, Duke of Bedford. It features an emphatic inclusion of a dead crowned king at a time when France did not have a crowned king. The mural may well have had a political subtext. However, some have argued that 14th century Triumph of Death paintings such as the fresco by Francesco Traini are also examples of danse macabre. There were also painted schemes in Basel (the earliest dating from c. 1440); a series of paintings on canvas by Bernt Notke (1440–1509) in Lübeck (1463); the initial fragment of the original Bernt Notke painting Danse Macabre (accomplished at the end of the 15th century) in the St Nicholas' Church, Tallinn, Estonia; the painting at the back wall of the chapel of Sv. Marija na Škrilinama in the Istrian town of Beram (1474), painted by Vincent of Kastav; the painting in the Holy Trinity Church of Hrastovlje, Istria by John of Kastav (1490). A notable example was painted on the cemetery walls of the Dominican Abbey, in Bern, by Niklaus Manuel Deutsch (1484–1530) in 1516/7. This work of art was destroyed when the wall was torn down in 1660, but a 1649 copy by Albrecht Kauw (1621–1681) is extant. There was also a Dance of Death painted around 1430 and displayed on the walls of Pardon Churchyard at Old St Paul's Cathedral, London, with texts by John Lydgate (1370–1451) known as the 'Dance of (St) Poulys', which was destroyed in 1549. The deathly horrors of the 14th century such as recurring famines, the Hundred Years' War in France, and, most of all, the Black Death, were culturally assimilated throughout Europe. The omnipresent possibility of sudden and painful death increased the religious desire for penance, but it also evoked a hysterical desire for amusement while still possible; a last dance as cold comfort. The Danse Macabre combines both desires: in many ways similar to the medieval mystery plays, the dance with death allegory was originally a didactic dialogue poem to remind people of the inevitability of death and to advise them strongly to be prepared at all times for death (see memento mori and Ars moriendi). Short verse dialogues between Death and each of its victims, which could have been performed as plays, can be found in the direct aftermath of the Black Death in Germany and in Spain (where it was known as the Totentanz and la Danza de la Muerte, respectively). The French term Danse Macabre may derive from the Latin Chorea Machabæorum, literally "dance of the Maccabees." In 2 Maccabees, a deuterocanonical book of the Bible, the grim martyrdom of a mother and her seven sons is described and was a well known medieval subject. It is possible that the Maccabean Martyrs were commemorated in some early French plays, or that people just associated the book's vivid descriptions of the martyrdom with the interaction between Death and its prey. An alternative explanation is that the term entered France via Spain, the مقابر, maqabir (pl., "cemeteries") being the root of the word. Both the dialogues and the evolving paintings were ostensive penitential lessons that even illiterate people (who were the overwhelming majority) could understand.

Дереворезки Ганса Холбейна

Известный своей серией «Танец смерти», знаменитые рисунки Ханса Холбейна Младшего (1497–1543) были созданы в 1526 году, когда он находился в Базеле. Их вырезал в дереве опытный формшнайдер Ханс Лютцельбургер. Уильям Ивинс (цитируя У. Дж. Линтона) пишет о работе Лютцельбургера: «Действительно, ничто, ни ножом, ни гравировальным резцом, не отличается таким высоким качеством, как работа этого человека». По общему признанию, оригиналы технически являются самыми замечательными ксилографиями, когда-либо созданными. Эти гравюры вскоре появились в оттисках с надписями на немецком языке. Первое книжное издание, содержащее сорок одну гравюру, было опубликовано в Лионе братьями Трешсель в 1538 году. Популярность произведения и актуальность его послания подчеркиваются тем фактом, что до 1562 года было выпущено одиннадцать изданий, а в течение шестнадцатого века, возможно, до ста несанкционированных изданий и имитаций. В последующих изданиях было добавлено еще десять рисунков. «Танец смерти» (1523–26) переосмысливает средневековую аллегорию «Пляски смерти» как реформистскую сатиру, и в нем можно увидеть начало постепенного сдвига от традиционного к реформированному христианству. Однако этот сдвиг имел множество проявлений, и в своем исследовании Натали Земон Дэвис показала, что современное восприятие и посмертие проектов Холбейна не соответствовали ни чисто католической, ни протестантской доктрине, но могли быть дополнены различными предисловиями и проповедями, поскольку печатники и писатели с разными политическими и религиозными взглядами использовали их. Но самое главное, «картины и библейские цитаты над ними были главными достопримечательностями [ ] как для католиков, так и для протестантов, которые стремились через изображения направить мысли людей к христианской подготовке к смерти». Издание 1538 года, содержащее латинские цитаты из Библии над рисунками Холбейна и французский катрен ниже, составленный Жилем Коррозе (1510–1568), фактически не указывало Холбейна как художника. Оно носило название: Les simulachres & / HISTORIEES FACES / DE LA MORT, AUTANT ELE/gammēt pourtraictes, que artifi/ciellement imaginées. / A Lyon. / Soubz l'escu de COLOIGNE. / M. D. XXXVIII. («Образы и иллюстрированные лики Смерти, столь же изящно изображенные, сколь и искусно воображенные»). Эти образы и деяния смерти, запечатленные в фразе «лица истории» в названии, «являются особым примером того, как работает смерть, отдельные сцены, в которых уроки смертности доводятся до сведения людей всех сословий». В предисловии к работе Жан де Вазель, приор Монтрозье, обращается к Жанне де Турзель, аббатисе монастыря Святого Петра в Лионе, и называет попытки Холбейна запечатлеть всегда присутствующие, но никогда непосредственно не видимые абстрактные образы смерти «симулякрами». Он пишет: «Simulachres les dis ie vrayement, pour ce que simulachre vient de simuler, & faindre ce qui n'est point». («Симулякрами их правильно называют, поскольку simulachre происходит от глагола «симулировать» и «изображать то, чего на самом деле нет»»). Далее он использует троп из традиции memento mori (помни о смерти) и метафору из печатного дела, которая хорошо передает замыслы Смерти, художника и печатной книги, в которой эти симулякры смерти вторгаются в жизнь: «Et pourtant qu'on n'a peu trouver chose plus approchante a la similitude de Mort, que la personne morte, on d'icelle effigie simulachres, & faces de Mort, pour en nos pensées imprimer la memoire de plus au vis Mort, que ne pourroient toutes les rhetoriques descriptiones de orateurs». («И все же мы не можем найти ничего более похожего на Смерть, чем сами мертвые, откуда происходят эти имитированные изображения и лики Смерти, которые отпечатывают память о Смерти в наших мыслях сильнее, чем все риторические описания ораторов»). В серии Холбейна фигура «Смерти» представлена в различных обличиях, противостоящих людям из всех слоев общества. Никто не избежит скелетных объятий Смерти, даже благочестивые. Как пишет Дэвис, «картины Холбейна – это самостоятельные драмы, в которых Смерть настигает свою жертву в ее собственной среде и деятельности. Это, пожалуй, нигде не запечатлено так ярко, как в замечательных гравюрах, изображающих крестьянина, зарабатывающего себе на хлеб потом своего лба, только чтобы его лошади ускорили его конец посредством Смерти». Латинский текст из итальянского издания 1549 года, изображенного здесь, гласит: «In sudore vultus tui, vesceris pane tuo». («В поте лица твоего будешь есть хлеб свой»), цитируя Бытие 3:19. Итальянские стихи ниже переводятся как: («Бедный в поте бровей,/ Необходимо, чтобы ты добывал хлеб, который тебе нужно есть,/ Но, не гневись, если я приглашу тебя присоединиться ко мне,/ Если ты жаждешь покоя»). Или есть прекрасный баланс в композиции, которого Холбейн достигает между тяжело нагруженным коммивояжером, настаивающим на том, что он все еще должен идти на рынок, в то время как Смерть тянет его за рукав, чтобы он отложил свои товары раз и навсегда: «Venite ad me, qui onerati estis». («Придите ко Мне все труждающиеся и обремененные»), цитируя Матфея 11:28. Итальянский перевод здесь гласит: «Приди ко мне, несчастный, обремененный,/ Ибо я госпожа, правящая всем миром:/ Приди и послушай мой совет,/ Ибо я хочу облегчить твою ношу».

Renowned for his Dance of Death series, the famous designs by Hans Holbein the Younger (1497–1543) were drawn in 1526 while he was in Basel. They were cut in wood by the accomplished Formschneider (block cutter) Hans Lützelburger. William Ivins (quoting W. J. Linton) writes of Lützelburger's work wrote:

"Nothing indeed, by knife or by graver, is of higher quality than this man's doing.' For by common acclaim the originals are technically the most marvelous woodcuts ever made." These woodcuts soon appeared in proofs with titles in German. The first book edition, containing forty one woodcuts, was published at Lyons by the Treschsel brothers in 1538. The popularity of the work, and the currency of its message, are underscored by the fact that there were eleven editions before 1562, and over the sixteenth century perhaps as many as a hundred unauthorized editions and imitations. Ten further designs were added in later editions. The Dance of Death (1523–26) refashions the late medieval allegory of the Danse Macabre as a reformist satire, and one can see the beginnings of a gradual shift from traditional to reformed Christianity. That shift had many permutations however, and in a study Natalie Zemon Davis has shown that the contemporary reception and afterlife of Holbein's designs lent themselves to neither purely Catholic or Protestant doctrine, but could be outfitted with different surrounding prefaces and sermons as printers and writers of different political and religious leanings took them up. Most importantly, "The pictures and the Bible quotations above them were the main attractions [ ] Both Catholics and Protestants wished, through the pictures, to turn men's thoughts to a Christian preparation for death.". The 1538 edition which contained Latin quotations from the Bible above Holbein's designs, and a French quatrain below composed by Gilles Corrozet (1510–1568) actually did not credit Holbein as the artist. It bore the title: Les simulachres & / HISTORIEES FACES / DE LA MORT, AUTANT ELE/gammēt pourtraictes, que artifi/ciellement imaginées. / A Lyon. / Soubz l'escu de COLOIGNE. / M. D. XXXVIII. ("Images and Illustrated facets of Death, as elegantly depicted as they are artfully conceived.") These images and workings of death as captured in the phrase "histories faces" of the title "are the particular exemplification of the way death works, the individual scenes in which the lessons of mortality are brought home to people of every station." In his preface to the work Jean de Vauzèle, the Prior of Montrosier, addresses Jehanne de Tourzelle, the Abbess of the Convent at St. Peter at Lyons, and names Holbein's attempts to capture the ever present, but never directly seen, abstract images of death "simulachres." He writes: "[ ] simulachres les dis ie vrayement, pour ce que simulachre vient de simuler, & faindre ce que n'est point." ("Simulachres they are most correctly called, for simulachre derives from the verb to simulate and to feign that which is not really there.") He next employs a trope from the memento mori (remember we all must die) tradition and a metaphor from printing which well captures the undertakings of Death, the artist, and the printed book before us in which these simulachres of death barge in on the living: "Et pourtant qu'on n'a peu trouver chose plus approchante a la similitude de Mort, que la personne morte, on d'icelle effigie simulachres, & faces de Mort, pour en nos pensees imprimer la memoire de Mort plus au vis, que ne pourroient toutes les rhetoriques descriptiones de orateurs." ("And yet we cannot discover any one thing more near the likeness of Death than the dead themselves, whence come these simulated effigies and images of Death's affairs, which imprint the memory of Death with more force than all the rhetorical descriptions of the orators ever could."). Holbein's series shows the figure of "Death" in many disguises, confronting individuals from all walks of life. None escape Death's skeletal clutches, not even the pious. As Davis writes, "Holbein's pictures are independent dramas in which Death comes upon his victim in the midst of the latter's own surroundings and activities. This is perhaps nowhere more strikingly captured than in the wonderful blocks showing the plowman earning his bread by the sweat of his brow only to have his horses speed him to his end by Death. The Latin from the 1549 Italian edition pictured here reads: "In sudore vultus tui, vesceris pane tuo." ("Through the sweat of thy brow you shall eat your bread"), quoting Genesis 3.19. The Italian verses below translate: ("Miserable in the sweat of your brow,/ It is necessary that you acquire the bread you need eat,/ But, may it not displease you to come with me,/ If you are desirous of rest."). Or there is the nice balance in composition Holbein achieves between the heavy laden traveling salesman insisting that he must still go to market while Death tugs at his sleeve to put down his wares once and for all: "Venite ad me, qui onerati estis." ("Come to me, all ye who [labour and] are heavy laden"), quoting Matthew 11.28. The Italian here translates: "Come with me, wretch, who are weighed down / Since I am the dame who rules the whole world:/ Come and hear my advice / Because I wish to lighten you of this load."

Текстовые примеры "Danse Macabre"

Танцы Макабры были частым мотивом в поэзии, драме и другой письменной литературе в Средние века в нескольких регионах Западной Европы. Существует испанская Danza de la Muerte, французская Danse Macabre и немецкая Totentanz, а также различные латинские рукописи, созданные в XIV веке. Печатные издания книг начали появляться в XV веке, например, работы Гая Маршанта из Парижа. Подобно музыкальным или художественным изображениям, тексты описывают, как живые и мертвые призываются к танцу или формируют процессию со Смертью. Тексты "Danse Macabre" часто, хотя и не всегда, иллюстрировались миниатюрами и ксилографиями. Существует один текст танца макабры, полностью посвященный женщинам: "Danse Macabre of Women". Это произведение сохранилось в пяти рукописях и двух печатных изданиях. В нем рассказывается о 36 парижских женщинах разного возраста, которых отрывают от повседневной жизни и призывают присоединиться к танцу со Смертью. Английский перевод французской рукописи был опубликован Энн Туки Харрисон в 1994 году. "Пляска смерти" Джона Лидгейта – это среднеанглийская поэма, написанная в начале XV века. Она представляет собой перевод одноименной французской поэмы и является одним из самых известных примеров жанра Danse Macabre. Поэма – это моральная аллегория, в которой Смерть ведет процессию людей из всех слоев общества к их могилам. В поэме представлены разнообразные персонажи, включая императора, папу, кардинала, епископа, аббата, приорессу, монаха, монахиню, врача, юриста, купца, рыцаря, пахаря, нищего и ребенка. Поэма напоминает о неизбежности смерти для всех, независимо от социального статуса или богатства, и предостерегает от опасностей гордыни и жадности. В романе "Кладбище" Нила Геймана, предназначенном для молодежи, есть глава, полностью посвященная "Танцу макабру" (глава 5). В этой главе Никто Оуэнс замечает что-то странное и беспокойное в обитателях кладбища. В конце концов, ближе к полуночи, он обнаруживает, что все мертвые обитатели кладбища покидают его и приходят танцевать с живыми. Позже утверждается, что живые, танцующие Danse Macabre, всегда забывают, что танцевали с мертвыми. Вот отрывок из этой главы:

The Danse Macabre was a frequent motif in poetry, drama and other written literature in the Middle Ages in several areas of western Europe. There is a Spanish Danza de la Muerte, a French Danse Macabre, and a German Totentanz with various Latin manuscripts written during the 14th century. Printed editions of books began appearing in the 15th century, such as the ones produced by Guy Marchant of Paris. Similarly to the musical or artistic representations, the texts describe living and dead persons being called to dance or form a procession with Death. Danse Macabre texts were often, though not always, illustrated with illuminations and woodcuts. There is one danse macabre text devoted entirely to women: The Danse Macabre of Women. This work survives in five manuscripts, and two printed editions. In it, 36 women of various ages, in Paris, are called from their daily lives and occupations to join the Dance with Death. An English translation of the French manuscript was published by Ann Tukey Harrison in 1994. John Lydgate's Dance of Death is a Middle English poem written in the early 15th century. It is a translation of a French poem of the same name, and it is one of the most popular examples of the Danse Macabre genre. The poem is a moral allegory in which Death leads a procession of people from all walks of life to their graves. The poem includes a variety of characters, including the emperor, the pope, the cardinal, the bishop, the abbot, the prioress, the monk, the nun, the doctor, the lawyer, the merchant, the knight, the plowman, the beggar, and the child. The poem is a reminder that death is inevitable for everyone, regardless of their social status or wealth. It is also a warning against the dangers of pride and greed. In The Graveyard Book, a young adult fiction written by Neil Gaiman, there is a chapter fully dedicated to The Danse Macabre (Chapter 5). In this chapter, we see Nobody Owens noticing something strange and restless in the inhabitants of the Graveyard. Eventually, later in the midnight, he discovers that all the dead inhabitants of the graveyard leave the place and come to dance with the living folk. Later, it is stated that the living people who dance the Danse Macabre always forget that they have danced with the dead. Here is an excerpt from that chapter:

"Иосия Уортингтон стоял рядом с ним. Бод сказал: «Ты начал танец. С мэром. Ты танцевал с ней». Иосия Уортингтон посмотрел на него и ничего не ответил. «Ты танцевал», – повторил Бод. Иосия Уортингтон сказал: «Мертвые и живые не смешиваются, мальчик. Мы больше не часть их мира, они – не часть нашего. Если бы мы танцевали с ними danse macabre, танцем смерти, то мы бы об этом не говорили и уж тем более не рассказывали бы об этом живым». Стихотворение написано рифмой-рояль – семистрочной строфической формой, популярной в Средние века.