Генрих Брактон: Жизнь и труды английского юриста XIII века.

Введение

Английский юрист (ок. 1210 – ок. 1268)

Генрих Брэктонский (ок. 1210 – ок. 1268), также известный как Генри де Брэктон, Генрикус Брэктон, Генри Брэттон и Генри Бреттон, был английским клириком и юристом. Он прославился своими трудами по праву, в особенности «О законах и обычаях Англии» (De legibus et consuetudinibus Angliæ) и своими идеями о *mens rea* (преступном умысле). По мнению Брэктона, установить совершение преступления можно было лишь посредством изучения сочетания действия и намерения. Он также писал о королевской власти, утверждая, что правитель должен именоваться королем только в том случае, если он получил и осуществляет власть законным путем. В своих трудах Брэктону удалось последовательно изложить право королевских судов, используя категории, заимствованные из римского права, тем самым включив в английское право ряд достижений средневекового римского права.

Жизнь

Плюкнет описывает Брэктона следующим образом: "Через два поколения после Ранульфа де Гланвиля мы приходим к цвету и вершине английской юриспруденции – Брэктону". Брэктон родился около 1210 года в Девоне и пользовался значительным влиянием в Церкви. Он происходил либо из Браттона Флеминга, либо из Браттона Кловелли. Обе деревни находятся в Девоне. Только после его смерти фамилия стала писаться как Брэктон; при жизни он был известен как Браттон или Бреттон. Изначально это могло быть Брэдтон, что означает "Широкий город". Брэктон впервые выступил в качестве судьи в 1245 году. С 1248 года и до своей смерти в 1268 году он постоянно служил судьей в юго-западных графствах, особенно в Сомерсете, Девоне и Корнуолле. Он был членом королевской палаты, также называемой палатой при короле, которая впоследствии стала Королевским судом. Он оставил эту должность в 1257 году, незадолго до заседания Безумного парламента в 1258 году в Оксфорде. Неизвестно, связано ли его увольнение с политикой. Его отъезд совпал с началом печально известной Второй баронской войны в 1264 году. В то время Брэктону было приказано вернуть в казначейство большой запас судебных протоколов (дела из предыдущих судебных процессов), находившихся в его распоряжении. Он также был вынужден сдать большое количество протоколов своих предшественников Мартина Патешулла и Уильяма Рэли, также известного как Уильям де Рэли. Невозможно установить, опозорил ли он короля или баронов в этом деле, но предполагается, что в этом была задействована какая-то политическая интрига. В результате его главный труд, *De legibus et consuetudinibus Angliæ* ("Законы и обычаи Англии"), остался незавершенным. Тем не менее, он существует в четырех больших томах и по сей день. Он продолжал участвовать в судебных заседаниях на юго-западе до 1267 года. В последний год своей жизни он занял еще одну важную должность, став членом комиссии прелатов, магнатов и судей, назначенных для рассмотрения жалоб "лишенных прав" – тех, кто поддержал Симона де Монфора, 6-го графа Лестера. Брэктон, очевидно, имел доступ к высшим должностям в Церкви и Государстве. Он был клириком. В 1259 году он стал ректором прихода Комб в Тейнхеде в Девоне, а в 1261 году – ректором Бидфорда. В 1264 году он был назначен архидиаконом Барнстейпла и в том же году – канцлером Эксетерского собора. В 1245 году он получил разрешение, позволяющее ему занимать три церковные должности. Он был похоронен в нефе Эксетерского собора, перед алтарем, носящим его имя. Он учредил капеллу (непрерывный цикл молитв за упокой души), для своей души, которая финансировалась за счет доходов поместья Торвертон. Брэктон выбрал слова Ульпиана (Pandects 1.1.1) для описания юридической профессии: "Ius dicitur ars boni et aequi, cuius merito quis nos sacerdotes appellat: iusticiam namque colimus et sacra iura ministramus." ("Право называют искусством добра и справедливости, жрецами которого нас заслуженно называют: ибо мы почитаем Справедливость и служим священным законам"). Ульпиан был влиятельным римским юристом II века, чьи труды пользовались уважением в средневековой Европе. Брэктон считал себя, метафорически, священником закона, "священником навеки в порядке Ульпиана", игривой аллюзией на священство Мелхиседека. Патешулл был архидиаконом Норвичского собора и деканом собора Святого Павла. Его работоспособность была настолько велика, что один из его коллег-судей попросил Хьюберта де Бурга освободить его от поездок с Патешуллом, поскольку тот изматывал своих коллег своей неустанной деятельностью. О его способностях как юриста красноречиво говорят одобрительные цитаты Брэктона. Похоже, он приобрел репутацию юриста, и только юриста. Он умер в 1229 году. Вторым крупным влиянием на мышление Брэктона был Уильям Рэли, также известный как Уильям де Рэли, уроженец Девона. Он проживал в Браттоне Флеминге и его окрестностях в 1212 году, когда там родился Брэктон. Рэли был судьей в 1228 году. В 1234 году он вынес решение об отмене решения о вне закона Хуберта де Бурга, 1-го графа Кента. Хотя он не был судьей, он считался главным среди судей. В 1237 году он был назначен казначеем Эксетерского собора. Он был избран епископом Винчестера в 1238 году и вышел из истории права. Его избрание на эту должность было яростно воспрепятствовано королем, который поддерживал Вильгельма Валенса. В 1239 году Рэли был избран епископом Норвича. В 1244 году он был избран епископом Винчестера во второй раз. Он умер в 1250 году. Он сыграл важную роль в принятии Статута Мертона. Рэли защищал отказ баронов от изменения закона о внебрачных детях и легитимации. Он изобрел исковое заявление *Quare ejecit infra terminum* и оказал влияние на составление нескольких других новых исковых заявлений. Именно от Брэктона мы получаем большую часть истории права того времени. Считается, что у Брэктона была записная книжка с 2000 делами из практики Патешулла и Рэли.

Plucknett describes Bracton in this way: "Two generations after Ranulf de Glanvill we come to the flower and crown of English jurisprudence – Bracton." Bracton was born around 1210 in Devon and had a great deal of preferment in the Church. He derived from either Bratton Fleming or Bratton Clovelly. Both villages are in Devon. It was only after his death that the family name appears as Bracton; during his life, he was known as Bratton, or Bretton. This originally may have been Bradton, meaning "Broad Town". Bracton first appeared as a justice in 1245. From 1248 until his death in 1268 he was steadily employed as a justice of the assize in the southwestern counties, especially Somerset, Devon and Cornwall. He was a member of the coram rege, also called the coram ipso rege, later to become the King's Court. He retired from this in 1257, shortly before the meeting of the Mad Parliament in 1258 at Oxford. It is unknown whether his retirement was related to politics. His leaving coincided with the onset of the notorious Second Barons' War in 1264. At that time Bracton was ordered to restore to the Treasury the large store of plea rolls (case records from previous trials) that had been in his possession. He was also forced to surrender the large number of rolls from his predecessors Martin Pateshull and William Raleigh, also known as William de Raley. It cannot be determined whether he disgraced the King or the barons in this affair, but it is speculated that some kind of political intrigue was involved. The practical result was that his major work, De legibus et consuetudinibus Angliæ ("The Laws and Customs of England"), was left unfinished. Even so, it exists in four large volumes today. He continued to follow the assizes in the southwest until 1267. In the last year of his life he filled another prominent role, as member of a commission of prelates, magnates and justices appointed to hear the complaints of the "disinherited" – those who had sided with Simon de Montfort, 6th Earl of Leicester. Bracton apparently had access to the highest stations of Church and State. He was an ecclesiastic. In 1259 he became the rector of the Devonshire parish of Combe in Teignhead and in 1261, the rector of Bideford. In 1264 he was made the archdeacon of Barnstaple and in the same year, chancellor of Exeter Cathedral. In 1245 he enjoyed a dispensation enabling him to hold three ecclesiastical benefices. He was buried in the nave of Exeter Cathedral, in front of an altar bearing his name. He had established a chantry (a continuous set of prayers in perpetuity) for his soul that was endowed from the revenues of the Manor of Thorverton. Bracton chose the words of Ulpian (Pandects 1.1.1) to describe the legal profession: "Ius dicitur ars boni et aequi, cuius merito quis nos sacerdotes appellat: iusticiam namque colimus et sacra iura ministramus." (Law is called the good and just art, whose priests we are deservedly called: for we worship Justice and minister the sacred laws.) Ulpian was an influential Roman jurist in the second century, whose writings were revered in medieval Europe. Bracton felt himself to be, metaphorically, a priest of the law, "a priest forever in the order of Ulpian," a playful allusion to the Melchizedek priesthood. Pateshull was archdeacon of Norwich Cathedral and dean of St. Paul's Cathedral. His capacity for hard work was such that a brother justice asked Hubert de Burgh to excuse him from going on circuit with Pateshull on the ground that he wore out his colleagues by his incessant activity. Of his abilities as a lawyer, Bracton's appreciative citations speak eloquently. He appears to have gained his reputation as a lawyer, pure and simple. He died in 1229. The second great influence on Bracton's thinking was William Raleigh, also known as William de Raley, a native of Devon. He was a resident in and around Bratton Fleming in 1212, when Bracton was born there. Raleigh was a justice of the bench in 1228. In 1234 he pronounced reversal judgment of Hubert de Burgh, 1st Earl of Kent's outlawry. Though he was not a justiciar, he was regarded as the chief among judges. In 1237 he was appointed treasurer of Exeter Cathedral. He was elected to the See of Winchester in 1238 and passed from legal history. His election to this position was violently opposed by the King who favoured William of Valence. In 1239, Raleigh was elected to the See of Norwich. In 1244, he was elected to the See of Winchester for a second time. He died in 1250. He had much to do with the passage of the Statute of Merton. Raleigh defended the refusal of the barons to change the law of bastardy and legitimation. He invented the writ Quare ejecit infra terminum and was influential in the writing of several other novel writs. It is from Bracton that we get the majority of the history of the law at the time. Bracton is thought to have had a notebook with 2000 cases from Pateshull and Raleigh.

Космополитический взгляд

Брэктон наполнил суды своего времени широким, континентальным или космополитическим взглядом. Введение римского права началось с Ранульфа де Гланвилла за 140 лет до этого. Это демонстрируется в Leges Henrici Primi (Законах Генриха I). Существует некоторая полемика относительно истинной природы римского влияния Брэктона. Генри Мэн считал Брэктона откровенным обманщиком, стремившимся выдать чистое римское право за подлинное английское. Поэтому Брэктона следует полностью исключить из числа значимых фигур в формировании английского права. Фредерик Уильям Мэтленд придерживался противоположной точки зрения, полагая, что Брэктон не обладал глубокими знаниями римского права, а та его часть, которую он провозглашал, была неполной и поверхностной. Они считали, что большая часть, если не все, римского влияния Брэктона была непосредственно заимствована из работ Азо Болонского, написанных до 1211 года. Точно определить природу римского влияния в трудах Брэктона оказалось затруднительно. Когда Англия была завоевана норманнами в 1066 году, она попала под влияние самой прогрессивной и хорошо управляемой системы в Европе. Это также установило связь со всей интеллектуальной жизнью континента, которой не было в англосаксонскую эпоху. Иностранцы приезжали в Англию для учебы, а английская молодежь посещала европейские университеты. Единственный английский папа в истории, папа Адриан IV, был избран в 1154 году, что можно объяснить влиянием норманнов. В XII и XIII веках на континенте произошел ренессанс во всех областях знаний, особенно в юридических концепциях и письменности. В Европе Ирнерий, Четыре доктора и Аккурсий возродили изучение гражданского права, основав школу глоссаторов (авторов "гласс" или кратких описаний дел). Грациан систематизировал каноническое право, а Ломбардские Libri Feudorum и французский Beaumanoir упорядочили обычное феодальное право Европы. Ранульф де Гланвилл и Брэктон сделали то же самое для Англии, следуя духу континента. На Брэктона оказал влияние юридический сборник начала XII века Leges Edwardi Confessoris, представляющий собой собрание законов и обычаев, действовавших во времена Эдуарда Исповедника по приказу его преемника Вильгельма Завоевателя. Вильгельм реорганизовал земельную структуру постепенно, подавляя сопротивление в различных частях Англии. Его главным вассалам были дарованы новые земельные титулы, но англосаксонская правовая структура в значительной степени сохранилась, включая традиционных шерифов (ширских ривов) и суды графств и сотен. Мэтленд полагает, что закон Вильгельма I и его преемников был предвзятым в пользу всего, что связано с Уэссексом (Западной Саксонией), и Церковью, и отвергал и принижал все, что касалось Денло. Брэктон свободно смешивает среднеанглийские термины, такие как sac и soc, toll и term, infangthef, utfangthef, thane, dreng, sokeman, hide, geld, hundred, wapentake, bote, en и wer с норманно-французскими терминами, такими как baron, count, viscount, vavasor, villein, relief, homage, manor. Его труд De legibus et consuetudinibus Angliæ (Законы и обычаи Англии) был составлен преимущественно до 1235 года. Большую часть текста, вероятно, написал Уильям Рали, а затем передал Брэктону, который был его писцом. Вклад Брэктона в основном заключался в обновлении текста, включив, например, изменения, внесенные в положения Мертона в 1236 году. Однако истинная природа работы Брэктона остается неясной. Поллок, Мэтленд и Плюкнет приписывают большую часть труда Брэктону, а меньшую – влиянию Рали. Эти ученые датируют работу более поздним периодом, ближе к 1260 году. Работа так и не была завершена. По мнению этих авторов, Вторая баронская война положила конец ее написанию. Брэктон имел доступ к (или фактически владел) множеством списков записанных судебных дел из королевского суда, известных как plea rolls, которые обычно не были доступны для публичного ознакомления. Вероятно, он был вынужден сдать их до завершения книги. Даже в незаконченном виде это наиболее полный средневековый английский юридический трактат. Он также, вероятно, имел доступ к делам Мартина Патешулла и Уильяма Рали, своих наставников в области права. Записная книжка, содержащая 2000 дел из Патешулла и Рали, считается принадлежащей Брэктону. В этой книге есть заметки на полях, написанные рукой Брэктона, содержащие информацию из этих дел, включенную им в свой труд. Брэктон также изучал работы известного итальянского юриста Азо Болонского и был знаком с Corpus Iuris Civilis (Сводом [латинского] гражданского права), Декретом и Декреталиями, а также трудами канониста Танкреда Болонского. Он ознакомился с латинской концепцией Всеобщего права или Естественного морального права, основанной на его чтении этих источников, и стал ее сторонником. Брэктон должен был быть знаком с описанием естественного морального права, представленным в Декреталиях: "Естественное право восходит к сотворению разумного существа. Оно не меняется со временем, но остается неизменным". Он также был знаком с Исидором Севильским (ок. 570–636 гг.), который писал о праве: "При определении природы закона необходимо соблюдать три условия: поощрение религии, поскольку оно соразмерно Божественному закону; помощь в поддержании дисциплины, поскольку оно соразмерно естественному закону; и, наконец, общее благо, поскольку оно соразмерно пользе человечества". Брэктон использовал эти работы в качестве основы для своей правовой философии. Определенные латинские термины, такие как "corpus et animus" (тело и душа), необходимые для владения по закону, встречаются у Брэктона и, по-видимому, имеют церковное происхождение. Основываясь на записях и трудах Брэктона, Поллок и Мэтленд полагают, что он не был ни придворным льстецом, ни сторонником деспотической монархии. В других случаях его можно обвинить в искажении: "sed et quod principi placuit" (и то, что угодно правителю). Труд Брэктона стал основой для юридической литературы времен Эдуарда I Английского. Главный судья королевской скамьи, Жильбер Торнтон, составил его краткое изложение, которое, к сожалению, было утеряно. Первое упоминание о римском праве в общем праве Англии относится к 1237–1238 годам и касается вопроса о возможности раздела палатината между сонаследниками. Судьи не смогли найти прецедентов для этого в английском праве, ни в Великой хартии вольностей, ни в римском праве (in iure scripto), поэтому они отложили свое решение. Во времена Брэктона было установлено, что император Священной Римской империи считается подданным короля Англии, находясь в Англии: Рикард Рекс Алеманния (Rex Romanorum semper augustus) был привлечен к ответственности за незаконное изъятие имущества. Брэктон изучал форму оригинальных writ-ов и для личного пользования получил полные выписки из протоколов судебных заседаний по избранным делам, которые использовал для написания своего трактата о праве. Он также был первым, кто предложил комментарии к рассматриваемым делам. В этом смысле Брэктон был современным: он критиковал и хвалил различные решения, называя своих предшественников "мастерами". Рассматриваемые им дела были, по крайней мере, на двадцать лет старше его книги. Его письмо отличается от современного юридического трактата, сравнивающего результаты дел. В нем отсутствует концепция прецедентного права, как это можно найти в современных учебниках. Он выбирал дела и давал общее описание того, каким должно быть право в конкретных обстоятельствах. Реального stare decisis не было. Он давал описания того, каким должно быть решение в гипотетических ситуациях, не упоминая фактические дела, и включал множество образцов writ-ов для различных ситуаций. Брэктон выбирал дела, основываясь на своем восхищении судьями, участвовавшими в них, и стремился создать образцы их логики. Включение прецедентного права было важным, поскольку это произошло впервые в английской юридической литературе. Юристы на протяжении двух столетий (XIII и XIV веков) познакомились с концепцией прецедентного права и юридической логики благодаря книге Брэктона. Был задан новый и современный курс.

Bracton imbued the courts of his day with a broad, continental or cosmopolitan outlook. The incorporation of Roman law began with Ranulf de Glanvill 140 years before. This is demonstrated in Leges Henrici Primi (Laws of Henry I). There is some controversy about the true nature of Bracton's Romanism. Henry Maine regarded Bracton as a complete fraud, who tried to pass off sheer Romanism as legitimate English law. Bracton should for that be completely dismissed as a figure of substance in the formation of English law. Frederic William Maitland held the opposite view, positing that Bracton had no real knowledge of Roman law and the portion that he proclaimed was incomplete and shallow. They were of the opinion that most, if not all, of the Romanism of Bracton had been derived directly from Azo of Bologna, written before 1211. It has proven to be difficult to pinpoint the exact nature of Romanism in Bracton. When England was conquered by the Normans in 1066, it came under the influence of the most progressive and best governed system in Europe. It also brought a connection with the entire intellectual life of the Continent that had been absent in the Anglo Saxon days. Foreigners came to England to study. English youth attended European universities. The only English Pope in history, Pope Adrian IV was elected in 1154. That can be attributed to Norman influence. On the Continent in the 12th and the 13th centuries, there was a renaissance in all learning, especially in legal concepts and writing. In Europe, Irnerius, the Four Doctors and Accursius revived the study of civil law. These established the school of the Glossators (writers of a "gloss" or short description of the case). Gratian systematised canon law. The Lombard Libri Feudorum and the French Beaumanoir reduced to some sort of order the customary feudal law of Europe. Ranulf de Glanvill and Bracton did the same thing for England by following the spirit of the Continent. Bracton was influenced by an early 12th century lawbook, Leges Edwardi Confessoris. It is a collection that purportedly recorded the laws and customs current in the time of Edward the Confessor at the behest of his successor, William the Conqueror. William reorganised the land structure in a piecemeal fashion by following the reduction of resistance in various parts of England. His major lords were granted new titles of the land, but the Anglo Saxon legal structure was left largely intact, including the traditional sheriff (shire reeve) and courts of shire and hundred. Maitland is of the opinion that the law of William I and his successors was biased in favour of all things West Saxon (Wessex) and the Church and eschewed and denigrated all things Danelaw. Bracton freely intermixes the Middle English terms such as sac and soc, toll and term, infangthef, utfangthef, thane, dreng, sokeman, hide, geld, hundred, wapentake, bote, en and wer with Norman French terms such as baron, count, viscount, vavasor, villein, relief, homage, manor.]] His written work, De legibus et consuetudinibus Angliæ (The Laws and Customs of England), was composed primarily before c. 1235. Most of the text was likely written by William of Raleigh and was then passed along to Bracton, who was his clerk. Bracton's contribution was largely to update the text to include, for example, changes made in the provisions of Merton in 1236. However, the true nature of Bracton's work is not clear. Pollock, Maitland, and Plucknett credit the work more to Bracton and less to the influence of Raleigh. These scholars date the work to a later time, closer to 1260. The work was never completed. According to these authors, the Second Barons' War ended the writing. Bracton had access to (or actual possession of) many rolls of recorded law cases from the King's court. These were called plea rolls and were usually not publicly available. It is probable he was forced to surrender these before his book was finished. Even in its unfinished state, it is the most thorough English medieval law book. He also likely had access to the cases of Martin Pateshull and William Raleigh, his mentors in the law. A notebook containing 2000 cases from Pateshull and Raleigh has been deemed to be Bracton's. This book contains notes written in the margin that are in Bracton's handwriting. He incorporated the information from these cases in his book. Bracton also studied noted Italian lawyer Azo of Bologna. He was familiar with Corpus Iuris Civilis (Body of [Latin] Civil Law), the Decretum and the Decretals, as well as the works of the canonist Tancred of Bologna. He became familiar with, and an advocate of the Latin concept of Universal Law or Natural Moral Law, based on his reading of these sources. Bracton would have been familiar with the description of natural moral law applied in the Decretals: "The natural law dates from the creation of the rational creature. It does not vary with time, but remains unchangeable." He also was familiar with Isidore of Seville or Isidorus Hispalensis (c. 570–636) who wrote of law: "In determining the nature of law, there must be three conditions: the fostering of religion, in as much as it is proportionate to the Divine law; that it is helpful to discipline, in as much as it is proportionate to the natural law; and that is further the common weal, in as much as it is proportionate to the utility of mankind." Bracton used these works as a basis for his legal philosophy. Certain Latin terms, such as "corpus et animus" (body and soul) being necessary for possession under the law, are seen in Bracton that would appear to be ecclesiastical in origin. Based on Bracton's notes and writing, Pollock and Maitland believe that he was neither a courtly flatterer nor a champion of despotic monarchy. At other times, he may be accused of distorting: "sed et quod principi placuit." Bracton's work became the basis for legal literature of Edward I of England. Gilbert Thornton, the chief justice of the king's bench made an epitome of it. This has been lost. The earliest mention of Roman Law in the Common Law of England is found in 1237–1238, discussing a question of whether a palatinate can be partitioned among co heirs. The justices could find no precedent for such a thing in English law, nor in the Magna Carta, nor in Roman Law (in iure scripto), therefore, they adjourned (delayed) their decision. In Bracton's time, it had been determined that the Emperor of the Holy Roman Empire was deemed to be a subject of the King of England while in England: Ricardus Rex Alemanniae (Rex Romanorum semper augustus) was impleaded for novel disseisin. Bracton studied the form of the original writs. He procured, for his own use, complete transcripts of the pleadings in selected cases. These were used to write his treatise on the law. He was also the first to offer commentary on the cases he wrote about. In this way Bracton was modern; he criticised and praised various decisions. He called those who were a generation before him, his "masters". The cases he wrote about were at least twenty years older than his book. His writing is not like a modern legal treatise comparing case results. There is no concept of case law as one would find in a modern text book. He selected cases and wrote a general description of what the law should be in a given set of circumstances. There was no real stare decisis. He gave descriptions of what the decision should be in hypothetical fact situations, without mention of actual cases. He also included many sample writs for various situations. Bracton chose cases based on his admiration for the judges involved, and wanted to make exemplars of their logic. The inclusion of case law was important, because it was the first time this had occurred in English legal writing. Lawyers for two centuries (thirteenth and fourteenth centuries) were introduced to the concept of case law and legal logic by Bracton's book. A new and modern course was set.

Указы о призыве духовенства к королевскому двору

Со времен нормандского завоевания отношения между церковью и государством всегда были напряжёнными. Существовали две параллельные правовые системы, одна под эгидой церкви, а другая — под короной, которые постоянно соперничали за юрисдикцию и власть. Брэктон привел образцы writs (судебных предписаний), которые могли быть использованы в случае непокорного епископа, отказавшегося предоставить свидетеля для общего права или королевского суда. Они указывали на трудности в определении юрисдикции, а также на нежелание церковных чиновников участвовать в гражданских и обычных делах вне церковной судебной структуры. Пример 1: «Генрих, по милости Божьей и т. д., почтенному Отцу во Христе “Б”, епископу Лондона, по той же милости, приветствие. Мы повелеваем вам вызвать перед нашими судьями и т. д. в указанный день такого архидьякона для ответа [на вопросы, изложенные в] “С” по поводу такого иска [как указано выше], и т. д. И затем следует добавить: “в отношении которого наш шериф Миддлсекса доложил нашим вышеупомянутым судьям, что вышеупомянутый архидьякон (или иной священнослужитель) отказался предоставить залог и не имеет светского владения, за которое его можно было бы арестовать. И принесите с собой это writ. Подписи свидетелей и т. д. Если епископ не предпримет никаких действий в отношении королевского приказа, запись должна быть следующей: “А” явился на четвертый день против “Б” по поводу такого иска, а “Б” не явился, и в другой раз шерифу было приказано арестовать его, и шериф доложил, что он священнослужитель и т. д., после чего такому епископу было приказано заставить его явиться и отправить writ, что он не сделал. Следовательно, пусть епископ будет вызван явиться в указанный день и привести туда вышеупомянутого “Б” для ответа вышеупомянутому “А” на вопрос о том, почему и т. д., как описано в оригинальном writ, и дать объяснение, почему он проигнорировал первоначальный приказ явиться.” Пример 2: «Король приветствует шерифа. Вызовите епископа Лондона “F” надлежащими призывателями пред вышеупомянутых судей в указанный день и т. д. И пусть он объяснит, почему не заставил его явиться [в соответствии с приказом в предыдущем writ].»

Since the time of the Norman Conquest, the relation between church and state was always tendentious. There were two parallel legal systems, one under the aegis of the church and the other under the crown, which continuously vied for jurisdiction and power. Bracton gave samples of writs that could be used in the case of a recalcitrant bishop who refused to produce a witness for the common law or king's court. They indicated difficulties in defining jurisdiction, as well as recalcitrance on the part of Church officials to partake in civil and common law matters outside the Church court structure. Example 1: "Henry by the grace of God, etc. to the venerable Father in Christ "B", by the same grace bishop of London, greeting. We order you to cause to come before our justices etc. at such a day, such an archdeacon, to answer [the questions proposed in] "C", with respect to such a plea [as stated above], etc. And then let this clause be added: "as to whom our sheriff of Middlesex has sent word to our aforementioned justices that the aforementioned archdeacon (or such other clerk) has refused to find pledges and has no lay fee by which he can be destrained. And have this writ [brought with you]. Witnesses signed, etc. If the bishop does nothing with regard to the king's order, let the enrolment then be as follows: 'A' offered himself on the fourth day against 'B' with respect to such a plea, and 'B' did not come, and at another time the sheriff was ordered to attach him, and the sheriff sent word that he was a clerk, etc., whereupon such a bishop was ordered to cause him to come and to send the writ, who did nothing therein. Therefore let the bishop be summoned to appear on such a day and to have there the aforementioned 'B' to answer the aforementioned 'A' as to why etc. as described in the original writ, and offer an explanation why he ignored the original order to appear." Example 2: "The king to the sheriff, greeting. Summon 'F' bishop of London by good summoners to be before the aforesaid justices on such a day, etc. And show why he did not cause him to come forward [in accord with the order in the previous writ]."

Брэктон на Короля Англии

Брэктон о короле Англии: "У короля есть вышестоящий, а именно, Бог. Также закон, посредством которого он стал королем. Также его курия, а именно, графы и бароны, потому что если он остается без узды, то есть без закона, они должны наложить на него эту узду". "Король не имеет равных в своем королевстве. Подданные не могут быть равны правителю, поскольку он тем самым утратил бы свою власть, ведь равный не может обладать властью над равным, а тем более вышестоящий – над подчиненным, поскольку он тогда оказался бы подчинен тем, кто ему подчиняется. Король не должен быть подчинен человеку, но подчинен Богу и закону, ибо закон создает короля, ведь там, где правит воля, а не закон, нет места для rex."

Утверждено папское верховенство

Папа Иннокентий III представлял собой абсолютный зенит папской власти в Средние века. Среди множества реформ, которые он установил, был запрет для любого священнослужителя получать доход от более чем одной церкви или прихода. Брэктон получил разрешение на получение доходов от трех, что свидетельствует о его особом положении в политической структуре Церкви. Иннокентий III обладал большей властью, чем кто-либо из его предшественников или преемников. Он известен тем, что наложил интердикт на Англию во время правления Иоанна Безземельного. Во время и после Четвертого Латеранского собора Иннокентий III провозгласил, что все церковные десятины должны иметь приоритет над любыми налогами, установленными государством, что было предметом споров. Он также исключил любое вмешательство мирян (включая вопросы гражданского и уголовного права). Он подтвердил право Рима рассматривать любые важные судебные дела. Это сделало обращение к Папе более привлекательным и легким, чем в предыдущие поколения. Он обеспечил Канцелярии улучшенную и более эффективную организацию. Все это произошло в поколение до Брэктона и оставалось болезненным вопросом в его время. Дискутируется и остается нерешенным вопрос, осмелился бы какой-либо английский церковнослужитель в XIII веке поставить под сомнение, что Папа является главой Вселенской Церкви. Признавалось, что каноническое право великих соборов было обязательным для всех членов Церкви. Брэктон, будучи одновременно юристом и клириком, писал о Папе: *in spiritualibus super omnibus habet ordinariam jurisdictionem* ("В духовных делах он обладает обычной юрисдикцией над всеми людьми в его сфере влияния"). Папа был законодателем, но также и судьей, и в своей Курии мог приводить свои декреты в исполнение. Папское законодательство определялось и ограничивалось *ius divinium et naturale* (божественным и естественным правом).

Договор и запрет

Развитие договорного права началось в церковных судах, опираясь на римское право. Эти суды утверждали (вполне обоснованно), что обязаны обеспечивать исполнение всех обещаний, данных под присягой или посредством "залога веры". Человек, давший залог веры или заложивший свою душу, можно сказать, заложил свою душу и тем самым предоставил свое спасение на усмотрение другого. Генрих II Английский заявил о своей юрисдикции в подобных делах. Томас Беккет претендовал на совместную юрисдикцию Церкви. Генрих одержал победу, и с тех пор королевский суд всегда был готов запретить церковным судьям рассматривать нарушение веры, если обе стороны не были клириками (церковнослужителями) или дело не выходило за рамки светской юрисдикции. Для этого издавался запретительный ордер, запрещающий церковному суду рассматривать и выносить решение по делу. Со временем сложилась практика, когда подрядчик обращался в церковный суд и отказывался от права на получение запретительного ордера. Иногда истец не получал желаемого решения в церковном суде и тогда отказывался от своего залога, обращаясь за запретительным ордером в суд общего права. Брактон объяснял, что обращение за запретительным ордером после данного обещания не обращаться является тяжким грехом и преступлением, заслуживающим тюремного заключения. Юрисдикция в подобных вопросах, а также в отношении браков и завещаний оставалась спорной во времена Брактона.

Frankalmoign и запретный ордер

Во времена Брэктона часто возникал вопрос о земле, удерживаемой в франкальмоне (земля, пожертвованная Церкви). Распространенными были судебные приказы, запрещающие церковным судам вмешиваться в право собственности на землю, даже если она находилась в франкальмоне. Суть спора касалась светского феода, который приравнивался к светским землям, даже если он удерживался на правах свободной, чистой и вечной милостыни. Брэктон полагал, что земля, являющаяся священной, на которой расположены церкви и подобные сооружения, находилась в юрисдикции Церкви. К ней также можно было отнести земли, пожертвованные в качестве вдовьего удела. Изучение судебных протоколов показывает, что они изобилуют судебными запретами, направленными против церковных судей, в непрерывной борьбе за юрисдикцию над церковными землями. Несмотря на эти проблемы, Поллок и Мэтланд отмечают, что к концу правления Генриха III королевские и церковные суды функционировали в относительном согласии, несмотря на отдельные споры о юрисдикции.

Современная ответственность

Современную ответственность можно проследить от древнего англосаксонского права до времени Брэктона. От Альфреда Великого: "Человек действует на свой страх и риск. Если у человека на плече копье, и кто-то подвергает себя опасности, тот человек должен заплатить виру, но не виту. Если же его обвиняют в умышленном совершении деяния, пусть он докажет свою невиновность в соответствии с витой, и тогда вита будет уменьшена. И пусть будет так: если острие копья выше задней части древка более чем на три пальца, то это безопасно; если они на одном уровне – безопасно задняя часть древка. Если человек оставил оружие без присмотра, а другой сбил его, в результате чего убил или ранил человека, владелец несет ответственность. Если человек одолжил лошадь другому, а заемщик получил травму, то кредитор несет ответственность". Это аналогично современной концепции строгой ответственности в деликтном праве. В то время ответственность зависела не от небрежности, а от самого действия. Обычаи боро провозглашали, что подсудимый должен принести клятву, что он не совершал ничего по отношению к убитому, что приблизило его "к смерти больше, чем к жизни". Древнее право не могло обсуждать вопрос о намерениях, поскольку не располагало для этого механизмом. Преступления, не являющиеся уголовными, могли служить основанием для апелляции по делу об убийстве, если их можно было представить как способствующие, пусть и косвенно, смерти. В законах Кнута Великого говорилось, что в отношении украденного имущества младенец виновен так же, как и совершеннолетний. При Генрихе I Английском: "Человек, чьи действия лишь отдаленно привели к смерти или травме, несет ответственность, это правда, но "in hiis et similibus, ubi homo aliud intendit et aliud evenit, ubi opus accusatur non voluntas, venialem pocius emendacionem, et honrificenciam judices statuant, sicut acciderit"". Тот, кто убил по неосторожности или при самообороне, должен выплатить виру, но его проступок подлежит смягчению. При Генрихе I Английском: "кто согрешил невольно, должен сознательно возместить ущерб", хотя сумасшедший и младенец не несли ответственности за уголовные преступления, что было изменением по сравнению с англосаксонским правом. Брэктон писал об убийстве: "Преступление убийства, будь то случайное или умышленное, не допускает применения одинакового наказания, поскольку в одном случае должно быть назначено полное наказание, а в другом следует проявить милосердие". Это первые признаки дифференциации в законе, приведшие к развитию концепции *mens rea* (виновный ум является необходимым условием для признания виновным в преступлении). Брэктон подчеркивал *animus furendi* при краже, то есть намерение украсть. Уголовное преступление определяется намерением, концепция, корни которой лежат в трудах Брэктона.

Modern liability can be traced from ancient Anglo Saxon law through the time of Bracton. From Alfred the Great: "A man acts at his own peril. If a man have a spear over his shoulder, and any man stakes himself upon it, that man will pay the wer but not the wite if he be accused of wilfulness in the deed, let him clear himself according to the wite, and with that, let the wite abate. And let this be: if the point be three fingers higher than the hindmost part of the shaft; if they both be on the level, the point of the hindmost part of the shaft, be that without danger. If a man leaves his arms about, and another knocks them over so that they kill or injure a man, the owner is liable. If a man lend his horse to another and the borrower is injured, the lender is liable." That is similar to the modern concept of strict liability in tort. Liability at the time was dependent upon not negligence but the act. A Borough Customs proclaimed that a defendant must swear an oath that he had done nothing to a slain person that had put him "nearer to death than from life." Ancient law could not discuss the question of intent because it had no mechanism to do so. Offences that were not criminal could be made the ground for appeal of homicide if they could be put forward as conducing, however indirectly, to death. In the laws of Cnut the Great it was said that concerning stolen property, an infant was as guilty as if he had discretion. Under Henry I of England, "The man whose conduct has only remotely caused death or injury is liable, it is true, but 'in hiis et similibus, ubi homo aliud intendit et aliud evenit, ubi opus accusatur non voluntas, venialem pocius emendacionem, et honrificenciam judices statuant, sicut acciderit'". The man who has killed by misadventure or in self defense is liable to pay the wer, but his wrong is emenable. Under Henry I of England, "who sins unwittingly shall knowingly make amends" though the lunatic and infant were not liable in criminal acts, which was a change from Anglo Saxon law. Bracton wrote of homicide, "the crime of homicide, be it either accidental or voluntary, does not permit of suffering the same penalty, because on one case the full penalty must be exacted and in the other there should have been mercy." It is the first signs of discrimination in the law leading to the development of the concept of mens rea (a guilty mind being necessary to be guilty of a crime). Bracton stressed the animus furendi in theft, which is the intention to steal. Felony is according to intent, a concept that has its foundations in Bracton.

Убежище и отречение

Если преступник мог добраться до церкви, ему предоставлялось убежище. Это признавалось как свидетельство того, что Церковь являлась отдельной юрисдикцией. Некоторые законы позволяли содержать и кормить преступника духовенством в течение семи дней. Брэктон рекомендовал сорок дней. Затем староста общины стучал в дверь церкви и требовал, чтобы преступник сдался властям или отправился кратчайшим путём в морской порт и навсегда покинул Англию. Если он не покидал церковь, его должны были изморить голодом. Если преступник следовал по дороге к морскому порту, ему не причиняли вреда. Если же он сходил с дороги, его могли убить местные жители. Убежище не предоставлялось осужденным преступникам и тем, кого заставали с награбленным. Жена такого считалась вдовой, а все земли, принадлежавшие ему, переходили в собственность короны.

Описание апелляции

В каждом уголовном деле, включающем тяжкое преступление, [апелляционная жалоба] должна содержать год, место, день и час слушания дела. [Обвиняемый] должен выступать добровольно, обладать зрением и слухом, и его показания должны быть последовательными во всем, включая все детали. [Формулировка должна быть следующей]: "А" обвиняет "Б" в смерти своего брата, используя следующие слова, и если он не сможет доказать свою правоту, то пусть его обвинит другой, и так далее, чтобы несколько человек обвиняли одного и того же в одном и том же деянии. По-видимому, это взято непосредственно из "Глоссы к римскому праву" Азо.

Исполнитель завещания

Исполнитель завещания мог подавать иски только в духовных судах. В обычном праве истцом должен был выступать наследник. Это изменилось во времена правления Эдуарда I, когда наследнику разрешили подавать иски в суды общего права.

Штрафы за убийство

Причина введения штрафа за убийство заключалась в том, что во времена Кнута Великого, короля датчан, когда по просьбе английских баронов он вернул свою армию в Данию после завоевания и усмирения Англии, английские бароны предложили себя в качестве поручителей упомянутому королю Кнуту, гарантируя, что какой бы силой король ни располагал в Англии, они обеспечат поддержание мира во всём. А именно, если кто-либо из англичан убьёт кого-либо из людей, находящихся на службе у короля, и этот человек не сможет оправдаться перед судом Божьим – посредством испытания водой и железом – то справедливость должна быть свершена над ним. Если же он сбежит и не будет схвачен, бароны должны будут выплатить за него шестьдесят шесть марок, которые собирались в той деревне, где произошло убийство, поскольку местные жители не выдали убийцу. А если собрать марки не удастся из-за бедности, то их собирали в сотне и передавали в королевскую казну. Это представляет собой любопытный анахронизм, поскольку испытание водой и железом было запрещено в Англии Четвёртым Латеранским собором в 1215 году. (Подробности см. в повестке о даче свидетельских показаний.)

Влияние

Правление короля Англии Джона (1199–1216) было временем великих потрясений, породивших, в частности, Великую хартию вольностей и папский интердикт, наложенный папой Иннокентием III на Джона. Генрих III (1216–1272) был девятилетним ребенком, когда взошел на престол. Несколько видных дворян, поощряемых папой Гонорием III (1216–1227), уберегли страну от тех беспорядков, которые можно было ожидать при воцарении ребенка. Генри де Брэктон стал одним из величайших судей всех времен в середине правления Генриха III. Его сборники судебных дел вскоре превзошли даже выдающиеся труды Ранульфа де Гланвиля как по объему, так и по качеству. Война Баронов против Генриха III началась в 1258 году с аналогичных претензий, что и предыдущее восстание против короля Джона в 1215 году. Бароны стремились ограничить власть короля, но потерпели неудачу, как и в 1215 году. Косвенным следствием этой войны стало то, что Брэктону не удалось завершить свой великий юридический трактат. В это время были разработаны иски о незаконном проникновении "vi et armis", а также другие формы исков о незаконном проникновении и владении. Фраза Саймона де Монфора, 6-го графа Лестера, звучала так: "Войны – результат внесудебного принуждения". Это важное наблюдение для понимания эпохи Брэктона. Война была еще одним инструментом, наряду с верховенством закона, для могущественных, стремящихся к достижению своих целей. Претензии баронов привели к принятию Марлбороуского статута в 1267 году. Плюкнет пишет: "Именно английские медиевисты, вооруженные трудами Брэктона и "Годовыми книгами", положили конец государственному устройству Стюартов. Конституция Соединенных Штатов была написана людьми, перед глазами которых были Великая хартия вольностей, труды Брэктона, Кока и Литтлтона. Разве можно представить что-то более средневековое, чем идея надлежащей правовой процедуры или включение в правовой акт оговорки о договоре? "Pacta sunt servanda" (Договоры должны соблюдаться) стало девизом Эдуарда I. Этот результат можно проследить непосредственно к трудам и сочинениям Брэктона. Именно Макиавелли дал нам современное слово "государство" и наполнил его тем значением, которое мы вкладываем в него сегодня. Во времена Брэктона государство определялось королем, основанным на верховенстве закона, которое в конечном итоге должно было подчиняться воле Бога. Сегодня все иначе. Право основывается на воле государства. Брэктон был популярен при жизни. Сохранилось несколько современных ему копий его книги. Однако ряд ученых, включая Плюкнетта и Холдсворта, полагают, что немногие действительно следовали доктрине Брэктона, как она изложена в его трудах. Развитие процессуального права затмило общий (и благородный) взгляд и широкие знания Брэктона. На некоторое время он полностью вышел из моды. Печатный станок вернул Брэктону известность в английской юридической литературе. Издание 1569 года было описано Плюкнеттом как "возможно, лучшая юридическая книга, которую мы когда-либо имели". Работа Брэктона появилась в важный период правления королевы Елизаветы. Либеральная интерпретация закона Брэктоном (выраженная в некоторых частях его книги) медленно прижилась в английском праве. Упадок влияния Брэктона в середине XIV века совпадает с первыми заявлениями парламента о своих полномочиях. Он уже стал главным и единственным законодательным органом, а доминирующим интересом в нем были юристы общего права. Это стала узкоспециализированная профессия. Корона приняла практику назначения судей из числа ведущих практиков адвокатуры. Они также контролировали юридическое образование. Отсутствовал либеральный подход к праву. Для них трактат Брэктона, должно быть, казался непрактичным и академическим. Правосудие стало более централизованным. До Брэктона редко использовался принцип stare decisis. Это было связано с тем, что свитки, содержащие судебные записи, в основном были недоступны для изучения даже судьями на скамье. Использование Брэктоном свитков привело к публикации зарегистрированных дел в виде глосс. Это было важное нововведение, основанное на практике глоссаторов с континента. Доступность предыдущих решений, даже если они были вынесены 20 или более лет назад, представляла большой интерес для практически всех юристов. Это привело к созданию "Годовых книг". Одно уникальное решение не создавало прецедент. Обычай начал формироваться, когда несколько дел с аналогичными обстоятельствами решались различными судами одинаково. Это было начало принципа stare decisis. Сэр Томас Смит, государственный секретарь королевы Елизаветы, написал в 1583 году "De Republica Anglorum". В нем он изложил поистине грозные полномочия Короны и Парламента, которые могут создавать и отменять законы, изменять права и владения частных лиц, легитимизировать внебрачных детей, устанавливать религию, осуждать или оправдывать (путем лишения титула) кого пожелает принц. Смит не был сторонником тирании, но ему явно нравилось перечислять внушительный список полномочий Тюдоровского государства. В трудах Брэктона, напротив, акцент делался не на власти Короны, а на ответственности. Монарх был подчинен Богу, закону страны и своему феодальному суду. Брэктон считал, что король обязан выслушивать своих лордов. (Вспомните, что Брэктон наблюдал и пережил потрясения от войны Баронов и жил в отголосках проблем, созданных Джоном.) Сочинения Брэктона стали де-факто противоядием абсолютизму Тюдоров и Стюартов. Брэктон привнес ясность, основанную на его изучении римского порядка, в хаос, последовавший за английской Реформацией. Анонимный переиздатель Брэктона рекомендует его как достойного подражания, поскольку другие книги того времени были "indigesta confusio" (беспорядочной путаницей). Право при Елизавете было средневековым. Тенденция того времени была в сторону римского права и иногда цитировалась в колониальных аргументах против метрополии накануне революции.

The reign of King John of England (1199–1216) was a time of great turmoil that produced, among other things, Magna Carta and the Papal interdict of Pope Innocent III against John. Henry III of England (1216–1272) was a child of nine years when he ascended the throne. A few great nobles, encouraged by Pope Honorius III (1216–1227) spared the nation the turmoil that would have been expected when a child becomes king. Henry de Bracton arose as one of the greatest judges of all time during the middle part of the reign of Henry III. His case books would soon dwarf even the great work of Ranulf de Glanvill in both quantity and quality. The Barons' War against Henry III began in 1258 with similar grievances as the previous revolt against King John in 1215. The Barons aimed to reduce the King's power, but they failed as they also had in 1215. An indirect result of this war was that Bracton failed to complete his great legal treatise. The forms of action in trespass "vi et armis", among other forms of action in trespass and seisin were developed at this time. The phrase of Simon de Montfort, 6th Earl of Leicester was, "Wars are the result of extra judicial distress." This is an important observation to understand the time of Bracton. The use of war was another tool, beside the rule of law, for the powerful to attain their ends. The barons' grievances resulted in the Statute of Marlborough in 1267. Plucknett writes "It was the mediaevalists in England, armed with Bracton and the Year Books who ended Stuart statecraft. The Constitution of the United States was written by men who had Magna Carta and Bracton, and Coke and Littleton before their eyes. Could anything be more medieval than the idea of due process or the insertion in an instrument of government a contract clause? 'Pacta sunt servanda' (Pacts should be kept) became a motto of Edward I. The result can be traced directly to the work and writings of Bracton. It was Machiavelli who gave us the modern word "state" and fleshed it out to our present conception of it. In Bracton's time a state was defined by a king, based on the rule of law, which ultimately must end in and lead to the will of God. This is different today. The right is based on the will of the state. Bracton was popular in his day. Several contemporaneous copies of his book are still in existence. However, several scholars, including Plucknett and Holdsworth believe that few actually followed Bracton's doctrine as defined by his writings. The growth of procedure overwhelmed the general (and genial) view and wide learning of Bracton. For a time, he fell completely out of favour. The printing press restored Bracton to prominence in English legal literature. The edition published in 1569 was described by Plucknett as " perhaps the best printed law book we have ever had." Bracton's work appeared at an important time during the reign of Queen Elizabeth. Bracton's liberal interpretation of the law (as expressed in portions of his book) was slow in taking root in English law. The decline of Bracton's influence in the middle of the fourteenth century coincides with Parliament's first assertions of its powers. Already, it had come to be the principal and only legislative body, and the dominant interest in it was that of the common law lawyers. This had become a narrow profession. The Crown adopted the practice of appointing judges from the leading practitioners of the bar. These also controlled legal education. There was no liberal outlook on the law. To these, Bracton's treatise must have seemed impractical and academic. Justice became more centralised. Prior to Bracton, there was little use of stare decisis. This was because the rolls containing the court records were largely unavailable for scrutiny, even by judges sitting on the bench. Bracton's use of the rolls led to promulgation of recorded cases in the form of a gloss. This had been an important innovation based on the glossator's practice from the Continent. The availability of previous decisions, even if 20 or more years old, proved to be of great interest to nearly all practitioners of the law. This led directly to the Year Books. A single unique decision did not make precedent. Custom began to be dictated when several cases of similar fact pattern were decided by different courts in the same way. This was the beginning of stare decisis. Sir Thomas Smith, the Secretary of State for Queen Elizabeth wrote "De Republica Anglorum" in 1583. In it he set forth the truly fearful powers of the Crown and Parliament, which can make and unmake law, change rights and possessions of private men, legitimate bastards, establish religions, condemn or absolve (by attainders) whomever the Prince wills. Smith was no advocate of tyranny, but he clearly enjoyed enumerating an imposing list of powers of the Tudor state. In Bracton, on the other hand, the emphasis was not upon the power of the Crown, but in responsibility. The monarch was subject to God, to the law of the land, and to his feudal court. In Bracton, the king owed some responsibility to listen to his lords. (Recall that Bracton had observed and experienced the turmoil from the Barons' War, and lived in the backwash of the problems of John.) Bracton's writings became a de facto antidote to the absolutism of the Tudors and the Stuarts. Bracton brought an air of clarity, from his study of Roman order, to the confusion that followed the English Reformation. The anonymous re publisher of Bracton recommends him as worthy of emulation, since the other books of the day were "indigesta confusio". The law under Elizabeth was medieval. The trend of the day was toward Romanism. and was occasionally cited in pre revolutionary colonial argumentation against the mother country.

Поговорки

Не под человеком, а под Богом и законом. "Не под человеком, а под Богом и законом".