Введение

Граф Эдвард Бернард Рачинский (19 декабря 1891 – 30 июля 1993) – польский дипломат, писатель, политик, президент Польши в изгнании (в период с 1979 по 1986 год). Он был самым долгоживущим (101 год) и старейшим из действующих президентов Польши (с 88 до 95 лет).

Биография

Граф Эдвард Бернард Мария Рачинский родился 19 декабря 1891 года в Закопане в семье польской аристократии. Его отцом был граф Эдвард Александр Рачинский из герба Налеч, а матерью – Роза, урожденная графиня Потоцкая. Рачинские были связаны с австро-венгерским домом Габсбургов. Полное имя звучало как "Raczyński z Małyszyna", поскольку они являлись ветвью знатного рода Налеч-Малышки из Великой Польши (район города Велюнь) и около 1540 года получили свое имя от имения Рачин близ Велюня. Однако Рачинские оставались относительно неизвестными до XVIII века, когда четверо из них стали сенаторами Польши при различных правлениях. Один из Рачинских стал рыцарем ордена Белого Орла во время правления короля Августа Сильного, шесть были награждены орденом Virtuti Militari во времена Варшавского герцогства, а трое получили ту же награду во время Ноябрьского восстания 1831 года. Звание графа было пожаловано различным ветвям семьи прусскими королями Фридрихом Вильгельмом III (в 1824 году) и Вильгельмом II (в 1905 году). Один из их родственников был рыцарем высшего прусского ордена Черного Орла. Рачинские были семейством, любящим книги, и давно славились тем, что использовали свое значительное состояние для поддержки меценатов искусства. Следуя семейным традициям, Рачинский был известным библиофилом, хорошо разбиравшимся во многих областях знаний. Детство Рачинский провел преимущественно в Кракове, во дворце Под Баранами и в семейном дворце в Рогалине, в Великой Польше. Он изучал право в Лейпциге, Кракове и Лондоне (Лондонская школа экономики) и получил докторскую степень Ягеллонского университета в Кракове в 1915 году. В ноябре 1918 года Рачинский вступил в армию возрожденной Польши, откуда в мае 1919 года был призван на дипломатическую службу. До 1925 года он работал в польских посольствах и миссиях в Берне, Копенгагене и Лондоне. Вернувшись в Варшаву, он возглавил департамент международных соглашений. В 1932 году Рачинский был назначен польским послом в Лиге Наций, а в 1934 году – послом Республики Польша в Соединенном Королевстве. Как британское правительство, так и британская общественность в целом склонны были рассматривать англо-польские отношения в контексте англо-германских отношений. В межвоенный период Версальский договор в Великобритании широко воспринимался как слишком суровый по отношению к Германии, и британское правительство, как правило, сочувствовало требованиям Германии о возвращении Свободного города Данцига (современного Гданьска), Польского коридора и Верхней Силезии. Министр иностранных дел Великобритании сэр Остин Чемберлен в значительной степени преследовал Локарнский договор 1925 года, чтобы облегчить мирный немецкий реваншизм в Восточной Европе. Франция подписала оборонительный союз с Польшей в 1921 году и с Чехословакией в 1924 году, чтобы сдержать возможные немецкие вторжения в обе страны. Чемберлен полагал, что если франко-германские отношения улучшатся, то Франция откажется от своих союзников в Восточной Европе, что, в свою очередь, вынудит Польшу и Чехословакию попасть в сферу влияния Германии, поскольку у них больше не будет сильного союзника, такого как Франция. Сам Рачинский, сразу после прибытия в Лондон в качестве посла, заметил, что Польша не пользуется большой симпатией у британских чиновников, и британский историк Адам Замойский писал, что Рачинский "мобилизовал все резервы своего воспитания, чувства юмора и огромного личного обаяния", чтобы отстаивать интересы Польши. Замойский отметил: "Хотя он был жизнерадостным и удивительно активным, даже в свои девяностые годы, Рачинский не был сильной личностью". Двумя британскими политиками, с которыми Рачинский был наиболее близок, были сэр Сэмюэл Хоэр и Уинстон Черчилль. Однако причины интереса Хоэра и Черчилля различались. Хоэр был убежденным сторонником умиротворения, выступавшим за соглашение, в соответствии с которым Польша позволила бы Свободному городу Данцигу воссоединиться с Германией, вернув Польский коридор и Верхнюю Силезию Рейху. Черчилль, напротив, выступал за "Великий союз" против нацистской Германии.

Данцигский кризис

Во время Судетского кризиса 1938 года Рачинский доложил своему начальнику, министру иностранных дел полковнику Юзефу Беку, что позиция Польши в отстаивании своих притязаний на спорный регион Тешин произвела негативное впечатление как на британское правительство, так и на британскую общественность. Польский историк Анита Празмовска писала, что, несмотря на то, что правительство Невиля Чемберлена поддерживало немецкие притязания на Судетскую область Чехословакии, кабинет Чемберлена рассматривал действия Польши в отстаивании своих притязаний на Тешинский регион Чехословакии как вероломные и подлые. 9 декабря 1938 года британский министр иностранных дел лорд Галифакс сообщил Рачинскому, что хотел бы, чтобы Лига Наций прекратила свою роль защитника нынешнего статуса Свободного города Данцига (современный Гданьск) к 16 января 1939 года. Соединенное Королевство было одним из постоянных членов Совета Лиги, обладающих правом вето (исполнительного органа Лиги, аналогичного Совету Безопасности Организации Объединенных Наций), и, следовательно, имело значительное влияние на деятельность Лиги. Решение об отзыве Карла Якоба Буркхардта, верховного комиссара Лиги Наций по Данцигу, вызвало серьезную тревогу в Варшаве, поскольку прекращение роли Лиги в защите статуса Данцига положило бы конец международному вмешательству в данцигский вопрос и свело бы его к двустороннему немецко-польскому спору. Рачинский крайне резко протестовал против того, что Польша хотела, чтобы Лига продолжала свою роль в Данциге, и добился отсрочки рассмотрения этого вопроса. В ответ на польские протесты Совет Лиги постановил, что Буркхардт останется на посту Верховного комиссара Лиги Наций по Данцигу по крайней мере до конца 1939 года. В первые месяцы 1939 года англо-польские отношения были явно недружелюбными. Рачинский доложил в Варшаву 8 февраля 1939 года, что кабинет Чемберлена, по-видимому, признавал всю Восточную Европу сферой влияния Германии и заявил, что Чемберлен испытывал сильную неприязнь к Советскому Союзу. Рачинский писал: «Можно рискнуть предположить, что этим «забыванием» Советского Союза премьер-министр Чемберлен заигрывал с немецким партнером». 1 марта 1939 года Рачинский в депеше в Варшаву сообщил, что правительство Чемберлена увеличивает свои военные сметы, представляемые парламенту, но заявил, что Чемберлен по-прежнему привержен политике умиротворения, а увеличение расходов на оборону является лишь средством для торга с Рейхом. Рачинский сообщил, что, основываясь на своих источниках в британском правительстве, Чемберлен был в первую очередь обеспокоен требованием Адольфа Гитлера о возврате Великобритании бывших немецких африканских колоний, которыми Великобритания управляла в качестве мандатных территорий Лиги Наций. Рачинский выразил опасение, что Чемберлен может заключить сделку с Гитлером, в соответствии с которой Великобритания признает Восточную Европу сферой влияния Германии в обмен на отказ Рейха от своих притязаний на бывшие колонии в Африке. С другой стороны, Рачинский предсказывал, что если Великобритании и Германии не удастся достичь соглашения по вопросу о бывших немецких колониях в Африке, то Великобритания будет более благосклонна к Польше как противовесу Германии. Рачинский пришел к выводу, что будущее англо-польских отношений зависит от того, о каком соглашении смогут договориться Великобритания и Германия по вопросу о бывших немецких колониях в Африке. В марте 1939 года «Дело Тилеа» привело к усилению англо-германской напряженности, поскольку румынский министр в Лондоне Вирджил Тилеа заявил, что Румыния находится на грани немецкого вторжения. Германия не имела собственных источников нефти (хотя немецкие ученые работали над проектом строительства нефтеперерабатывающих заводов для производства искусственной нефти), и потребность Германии в импорте нефти из-за рубежа делала Рейх очень уязвимым для британской морской блокады. С британской точки зрения, если бы Германия оккупировала Румынию, она получила бы собственный источник нефти, невосприимчивый к британской морской блокаде, поэтому заявления Тилеи о неминуемом немецком вторжении вызвали серьезную тревогу в Лондоне. Оборонная политика правительства Чемберлена и правительства Болдуина до него была основана на доктрине «ограниченной ответственности», согласно которой основная часть британских расходов на оборону должна была направляться в Королевские военно-воздушные силы, за которыми следовали Королевский флот и Британская армия, которой отводилось последнее место. В соответствии с доктриной «ограниченной ответственности» Британская армия должна была служить прославленной колониальной полицией, достаточно сильной для подавления восстаний в колониях Британской империи, и быть слишком малой, чтобы снова предпринимать «континентальные обязательства» (направление крупного экспедиционного корпуса на континент Европы). В результате доктрины «ограниченной ответственности» Британская армия была слишком малочисленной, недостаточно финансируемой и не могла противостоять Вермахту, поэтому Великобритании нужна была помощь для спасения Румынии. В связи с этим британское правительство обратилось к Польше с просьбой спасти Румынию. Румыния и Польша подписали оборонительный союз в 1921 году, направленный против Советского Союза, но оставалось неясным, пойдет ли Польша на войну в случае немецкого вторжения в Румынию. Франция и Румыния подписали оборонительный союз в 1926 году, но широко распространено было мнение, что французская армия останется за линией Мажино в случае войны, что не помешает Рейху захватить Румынию. На заседании кабинета 18 марта 1939 года лорд Галифакс настоял на том, чтобы Великобритания спасла Румынию, в то время как министр координации обороны, адмирал Чатфилд, заявил, что Британская армия слишком слаба, чтобы что-либо сделать для Румынии, и что двумя другими странами, которые могли бы спасти Румынию, были Польша и Советский Союз. Британское правительство направило обращения правительствам Польши, Советского Союза, Греции, Югославии и Турции с просьбой присоединиться к какому-либо союзу для защиты Румынии. Необходимость польской поддержки Румынии привела к тому, что британцы проявили интерес к данцигскому кризису. 21 марта 1939 года лорд Галифакс представил Рачинскому ноту, в которой говорилось относительно данцигского кризиса: «Что Его Величество правительство должно согласиться, в качестве исключительной меры, учитывая особые обстоятельства, на заключение конфиденциального двустороннего соглашения между двумя странами, в соответствии с которым оба правительства обязуются действовать в соответствии с условиями предлагаемой декларации, дополненной той интерпретацией, которую я дал Послу на предыдущей консультации, в частности, по вопросу о Данциге». Галифакс попросил Рачинского не информировать французского посла Шарля Корбена об этом предложении, заявив, что хочет сохранить этот вопрос в тайне от французов. Галифакс добавил Рачинскому: «Если Польша и Германия смогут урегулировать данцигский вопрос путем прямых переговоров, тем лучше; но если данцигский вопрос будет развиваться таким образом, что это будет представлять угрозу независимости Польши, то это будет вопросом серьезной озабоченности для нас». Полковник Бек был крайне подозрителен к британскому предложению, поскольку одним из государств в проектируемом «фронте мира» был Советский Союз, и потому что он все еще верил в возможность мирного урегулирования данцигского кризиса между Польшей и Германией. 23 марта 1939 года шеф кабинета Бека Михал Любеньский сообщил Рачинскому, что британское предложение помощи в данцигском кризисе следует рассматривать с осторожностью, поскольку он считал, что «фронт мира» с большей вероятностью спровоцирует немецко-польскую войну, чем предотвратит ее, и потому что Польша не хотела никаких союзов с Советским Союзом. 24 марта 1939 года Рачинский представил лорду Галифаксу предложение о «консультациях» между Англией и Польшей в ответ на любую угрозу безопасности Польши, которое было отклонено лордом Галифаксом, который хотел получить твердое польское обязательство спасти Румынию. 31 марта 1939 года Чемберлен выступил в Палате общин с известной британской «гарантией» Польши, заявив, что Великобритания вступит в войну, если будет угрожать независимости Польши, хотя Чемберлен примечательно исключил границы Польши из «гарантии». 1 апреля 1939 года Ра...

Вторая мировая война

После немецкого вторжения в Польшу 1 сентября 1939 года Рачинский остался в Лондоне, где продолжил службу в качестве посла польского правительства в изгнании и одного из его видных членов. 18 сентября 1939 года полковник Бек направил сообщение всем польским послам по всему миру, сообщая, что польское правительство решило покинуть Польшу вместе с максимально возможным количеством польской армии через Румынию, с намерением продолжить войну во Франции. В ответ Германия выступила с угрозой, заявив, что рассматривает право прохода польского правительства через Румынию как нарушение румынского нейтралитета и пригрозила вторжением в Румынию. Рачинский лоббировал лорда Галифакса, чтобы тот оказал давление на короля Карола II и обеспечил полякам право прохода, утверждая, что дальнейшее существование польского правительства в изгнании имеет решающее значение для выживания его страны. Чтобы предоставить румынам убедительное оправдание, Рачинский разработал план, согласно которому президент Игнацы Мощицкий должен был уйти в отставку и назначить своим преемником поляка, находящегося во Франции. Когда польское правительство в изгнании прибыло в Лондон, значимость Рачинского резко возросла, поскольку он был одним из немногих польских чиновников, свободно владевших английским языком, а в качестве многолетнего посла при дворе Святого Якова он был наиболее известным польским чиновником среди британских официальных лиц. Немецкий историк Юлия Эйхенберг описала военный Лондон как «своеобразную столицу свободной Европы», поскольку в Лондоне размещались правительства в изгнании Польши, Норвегии, Нидерландов, Бельгии, Люксембурга, Чехословакии, Югославии и Греции, а также Французский национальный комитет, представлявший Свободную Францию. Во время войны Рачинский часто вел переговоры с Эдвардом Бенешем, президентом чехословацкого правительства в изгнании, вместе с Хубертом Рипкой и Яромиром Смутным, обсуждая будущие отношения между Польшей и Чехословакией. Другим лидером, с которым Рачинский поддерживал частые контакты, был Поль Анри Спаак, министр иностранных дел бельгийского правительства в изгнании и сторонник создания федерации, известной как Соединенные Штаты Европы, после войны. Значимо, что Рачинский позднее назвал свои мемуары 1962 года «В союзническом Лондоне», что отражало тот факт, что он вел переговоры с правительствами в изгнании в той же степени, как и с британским правительством. С 22 июля 1941 года по 14 июля 1943 года он также занимал пост министра иностранных дел Польши в кабинете Владислава Сикорского. В этой должности он предоставил союзникам один из самых ранних и точных отчетов о продолжающемся Холокосте («Массовое уничтожение евреев в оккупированной Германией Польше», Записка Рачинского, адресованная правительствам Организации Объединенных Наций 10 декабря 1942 года) и призывал к действиям. В июле 1944 года Рачинский сообщил британскому министру иностранных дел Энтони Идену, что Варшава находится на грани восстания, и заявил, что польское правительство в изгнании вскоре начнет операцию «Буря» – план Армии Крайовой (АК) по восстанию с целью захвата Варшавы, поскольку поступали сообщения о выводе немецких войск из Варшавы. Рачинский также попросил немецкоязычную службу Би-би-си передать сообщение с просьбой к немцам относиться к бойцам АК как к законным солдатам, имеющим право на обращение с ними как с военнопленными, а не подвергать немедленной казни захваченных членов АК, как они обычно делали, поскольку немцы настаивали на том, что АК являются партизанами, действующими вне рамок законов войны.

Поздние годы

После 1945 года, когда правительство Соединенного Королевства нарушило пакты с Польшей и отозвало поддержку польскому правительству, Рачинский остался в Лондоне, где стал одним из наиболее заметных представителей польской диаспоры. Он активно участвовал в деятельности различных политических и общественных организаций в изгнании, включая Фонд помощи стране (Fundusz Pomocy Krajowi), который оказывал активную поддержку демократической оппозиции в Польше, находившейся под коммунистическим контролем. В период с 1954 по 1972 год он был одним из членов Совета Троих – коллективного президентского органа польского правительства в изгнании. Он также являлся членом Комитета по польским делам и советником различных британских государственных учреждений и министерств. В марте 1979 года Рачинский стал президентом в изгнании, после того как был избран уходящим президентом Станиславом Островским. В свою очередь, он назначил своим преемником премьер-министра Казимежа Саббата. Во время президентства Рачинского (1979–1986) в Польше возникло движение «Солидарность». Рачинский сыграл важную роль в привлечении внимания западных стран к событиям в Польше и в установлении более тесных связей с оппозиционным движением в Польше. На определенном этапе президент Рачинский рассматривал кандидатуру Владислава Бартошевского на пост своего преемника, стремясь выбрать человека «из страны» с прочными связями с польским оппозиционным движением. Однако Бартошевский отказался от этого предложения. После семи лет пребывания в должности он подал в отставку 8 апреля 1986 года. Он был последним польским президентом в изгнании, занимавшим важный пост в период Второй Республики: его преемники, Казимеж Саббат и Рышард Качоровский, были в возрасте около двадцати лет к началу Второй мировой войны. Покидая свой пост, он получил высокую оценку за объединение польской политической эмиграции и реорганизацию правительства в изгнании.

Смерть и наследие

Рачинский умер 30 июля 1993 года в своем доме в Лондоне, став последним мужским потомком своего рода. Его гроб был помещен в семейный мавзолей, расположенный в часовне в Рогалине. По своему завещанию граф Рачинский передал семейный дворец в Рогалине и свою библиотеку польскому народу. Он был самым долгоживущим главой государства в истории Польши и одним из немногих политиков в Европе, доживших до ста лет в XX веке. В 2004 году на доме, где он жил и умер – по адресу Леннокс Гарденс, 8, в Бромптоне – была установлена мемориальная доска.