Введение

Месопотамский мифический персонаж

Адапа — месопотамский мифический персонаж, который по незнанию отказался от дара бессмертия. История, обычно известная как «Адапа и южный ветер», дошла до нас по фрагментам табличек из Тель-эль-Амарны в Египте (около 14 века до н.э.) и находкам из библиотеки Ашшурбанипала в Ассирии (около 7 века до н.э.). Древнейшие сведения о нём содержатся в табличках из Ме-Туран/Тель-Хаддада (около 19-16 веков до н.э.), написанных на шумерском языке. Адапа был важной фигурой в месопотамской религии. Его имя использовали для призыва силы в ритуалах изгнания злых духов. Он также стал архетипом мудрого правителя, и его имя призывали для проведения благоприятных параллелей. Некоторые исследователи отождествляют Адапу с Апкаллу, известным как Уанна. Существуют определённые свидетельства в пользу этой связи, однако имя «Адапа» могло также использоваться как эпитет, означающий «мудрый».

Обзор

История Адапы была первоначально известна благодаря находке в Амарне (Египет) в архивах египетского царя Аменофиса IV (1377–1361 гг. до н.э.). К 1912 году три находки из библиотеки Ашшурбанипала (668–626 гг. до н.э.) были интерпретированы и оказалось, что они содержат части этой истории. По состоянию на 2001 год известно пять фрагментов из этой библиотеки. В нескольких известных версиях текста имеются различия. На основании каталога текстов, возможно, первоначальным названием, инципитом, было «Адапа в небо». Современный анализ развития основного сюжета об Адапе выполнен .

Другие мифы

Адапа также связан с королем Энмеркаром (известный текст крайне фрагментарен). В сохранившихся фрагментах повествуется о том, как Адапа и Энмеркар спускаются в землю (на девять локтей вглубь) и взламывают древнюю гробницу. Что именно происходит внутри, неясно, но в конечном итоге они покидают гробницу и вновь её запечатывают.

Наследие

Имя Адапы стало широко распространенным в некоторых ритуалах месопотамской религии. Экзорцисты утверждали: "Я – Адапа!" во время своих ритуалов. Ритуалы из Ниппура, датируемые периодом примерно с 1800 года до н.э., использовали имя Адапы в своих заклинаниях. Производные от этого текста оставались в употреблении как минимум до I века н.э. В период неоассирийского царствования сравнения с Адапой использовались применительно к царю, чтобы тем самым узаконить его власть. Например, в "Анналах" Сеннахирима написано: "Эа [ ] наделил меня обширными знаниями, сопоставимыми со знаниями мудреца Адапы".

как Уанна/Оаннес

Название Адапа также использовалось для обозначения первого Апкаллу, иногда известного как Уанна (в греческом труде Беросса, называемом Оанном). Описания этих двух фигур различны: Апкаллу (Уанна) изображается полурыбой, а Адапа – рыбаком. Тем не менее, между ними может существовать связь. Одно из возможных объяснений одновременного упоминания обоих имен заключается в том, что клинописное написание слова "адапа" также использовалось как обозначение "мудрого" (Апкаллу – существа, дарующие мудрость). Существуют различные точки зрения относительно того, следует ли считать "адапа" эпитетом к "уанне" или наоборот. Оба имени встречаются вместе как имя первого Апкаллу. Если Адапа отождествляется с первым Апкаллу, то он был советником мифического первого (допотопного) царя Эриду Алулима. Эта связь упоминается в некоторых текстах, в частности, в связи с царем Алулу (Ref STT 176+185, строки 14–15). В других источниках он ассоциируется с гораздо более поздним царем Энмеркаром. Более того, более ранний шумерский документ – табличка Ме Туран/Телл Хаддад – описывает Адапу как правителя Эриду после потопа.

как Адам

Когда история Адапы была впервые заново открыта, некоторые ученые увидели сходство с историей библейского Адама, например, Альберт Тобиас Клей. Позднее ученые, такие как Александр Гейдель ("Легенда об Адапе и библейская история (об Адаме) фундаментально далеки друг от друга, как антиподы"), отвергли эту связь; однако потенциальные связи до сих пор (1981 год) считаются достойными анализа. Возможные параллели и связи включают сходство имен, в том числе возможную связь обоих с одним и тем же словесным корнем; в обоих повествованиях присутствует испытание, связанное с употреблением предположительно смертельной пищи; и оба предстают перед богом, чтобы ответить за свои проступки.