Кожа Шагрени: Философский роман Оноре де Бальзака

Введение

Роман Оноре де Бальзака La Peau de chagrin (la po də ʃaɡʁɛ̃, Кожа Шагрин), известный на английском языке как Волшебная кожа и Кожа дикого осла, – роман 1831 года французского писателя и драматурга Оноре де Бальзака (1799–1850). Действие происходит в Париже в начале XIX века и рассказывает о молодом человеке, который находит волшебный кусок шейгрина (необработанная кожа дикого осла), исполняющий любое его желание. Однако за каждое исполненное желание кожа уменьшается в размере и поглощает часть его жизненной энергии. La Peau de chagrin входит в группу «Философские этюды» цикла романов Бальзака «Человеческая комедия». До завершения работы над книгой Бальзак вызвал интерес к ней, публикуя серию статей и отрывков в нескольких парижских журналах. Несмотря на то, что он сдал рукопись на пять месяцев позже срока, ему удалось создать достаточный ажиотаж, и роман был мгновенно распродан после публикации. Второй тираж, включавший серию из двенадцати других «философских повестей», вышел через месяц. Хотя в романе присутствуют фантастические элементы, его основное внимание сосредоточено на реалистичном изображении излишеств буржуазного материализма. Бальзак с его известным вниманием к деталям описывает игорный дом, антикварную лавку, королевский банкет и другие места. Он также включает детали из собственной жизни как начинающего писателя, помещая главного героя в дом, похожий на тот, который он занимал в начале своей литературной карьеры. Центральная тема La Peau de chagrin – конфликт между желанием и долголетием. Волшебная кожа символизирует жизненную силу владельца, которая истощается с каждым проявлением воли, особенно при использовании её для достижения власти. Проигнорировав предупреждение продавца, предлагающего ему кожу, главный герой жадно окружает себя богатством, но в конце концов оказывается несчастным и изможденным. La Peau de chagrin окончательно утвердила Бальзака в качестве значимого писателя во Франции. Его круг общения значительно расширился, и издатели с нетерпением ждали его будущих проектов. Книга послужила началом переписки с польской баронессой Эвелиной Ганской, которая впоследствии стала его женой. Она также вдохновила оперу Гизелхера Клебе Die tödlichen Wünsche.

Novel by Honoré de Balzac

La Peau de chagrin (la po də ʃaɡʁɛ̃, The Skin of Shagreen), known in English as The Magic Skin and The Wild Ass's Skin, is an 1831 novel by French novelist and playwright Honoré de Balzac (1799–1850). Set in early 19th century Paris, it tells the story of a young man who finds a magic piece of shagreen (untanned skin from a wild ass) that fulfills his every desire. For each wish granted, however, the skin shrinks and consumes a portion of his physical energy. La Peau de chagrin belongs to the Études philosophiques group of Balzac's sequence of novels, La Comédie humaine. Before the book was completed, Balzac created excitement about it by publishing a series of articles and story fragments in several Parisian journals. Although he was five months late in delivering the manuscript, he succeeded in generating sufficient interest that the novel sold out instantly upon its publication. A second edition, which included a series of twelve other "philosophical tales", was released one month later. Although the novel uses fantastic elements, its main focus is a realistic portrayal of the excesses of bourgeois materialism. Balzac's renowned attention to detail is used to describe a gambling house, an antique shop, a royal banquet, and other locales. He also includes details from his own life as a struggling writer, placing the main character in a home similar to the one he occupied at the start of his literary career. The central theme of La Peau de chagrin is the conflict between desire and longevity. The magic skin represents the owner's life force, which is depleted through every expression of will, especially when it is employed for the acquisition of power. Ignoring a caution from the shopkeeper who offers him the skin, the protagonist greedily surrounds himself with wealth, only to find himself miserable and decrepit at the story's end. La Peau de chagrin firmly established Balzac as a writer of significance in France. His social circle widened significantly, and he was sought eagerly by publishers for future projects. The book served as the catalyst for a series of letters he exchanged with a Polish baroness named Ewelina Hańska, who later became his wife. It also inspired Giselher Klebe's opera Die tödlichen Wünsche.

Предыстория

В 1830 году Оноре де Бальзак только начинал завоевывать признание как писатель. Хотя родители убедили его выбрать юриспруденцию, в 1819 году он заявил о своем желании стать автором. Мать была потрясена, но она и отец согласились предоставить ему небольшой доход при условии, что он посвятит себя писательству и будет отдавать им половину своего валового дохода от опубликованных произведений. Переехав в крошечную комнату возле парижской Библиотеки Арсенала, Бальзак в течение года безуспешно пытался писать. Разочарованный, он вернулся к семье в пригороде Вильпаризи и занял у родителей денег для продолжения своих литературных начинаний. Следующие несколько лет он писал простые бульварные романы, которые публиковал под различными псевдонимами. Частью дохода от них он делился с родителями, но к 1828 году все еще был им должен 50 000 франков. Впервые под своим именем он опубликовался в 1829 году. Роман «Шуаны» о роялистских силах в Бретани не имел коммерческого успеха, но сделал Бальзака известным в литературных кругах. Позднее в том же году он добился значительного успеха, опубликовав «Физиологию брака» – трактат об институте брака. Популярность этого произведения укрепила его славу, и он начал публиковать множество рассказов и эссе в журналах Revue de Paris, La Caricature и La Mode. Таким образом, он установил связи в издательском деле, которые впоследствии помогли ему получать рецензии на свои романы. В то время французский читательский интерес к фантастическим историям был подогрет переводом в 1829 году сборника «Фантастические истории» немецкого писателя Э.Т.А. Гофмана, готической прозой англичанки Энн Рэдклифф и романом французского автора Жюля Жанена «L'Âne Mort et la Femme Guillotinée» (Мертвый осел и женщина с гильотиной), опубликованным в 1829 году. Хотя Бальзак планировал роман в том же духе, ему не нравился термин «фантастический», и он однажды назвал его «вульгарной программой жанра, безусловно, находящегося на пике своей новизны, но уже изношенного злоупотреблением этим словом». Между тем, политическая и культурная жизнь Франции переживала период потрясений. После шести лет противоречивого правления король Карл X был вынужден отречься от престола во время Июльской революции 1830 года. Его сменил Людовик Филипп, который принял титул «Короля французов» (вместо традиционного «Короля Франции»), чтобы дистанцироваться от Старого режима. Июльская монархия укрепила буржуазные ценности, в которых Бальзак видел дезорганизацию и слабое руководство.

In 1830 Honoré de Balzac had only begun to achieve recognition as a writer. Although his parents had persuaded him to make his profession the law, he announced in 1819 that he wanted to become an author. His mother was distraught, but she and his father agreed to give him a small income, on the condition that he dedicate himself to writing, and deliver to them half of his gross income from any published work. After moving into a tiny room near the Bibliothèque de l'Arsenal in Paris, Balzac wrote for one year, without success. Frustrated, he moved back to his family in the suburb of Villeparisis and borrowed money from his parents to pursue his literary ambitions further. He spent the next several years writing simple potboiler novels, which he published under a variety of pseudonyms. He shared some of his income from these with his parents, but by 1828 he still owed them 50,000 francs. He published for the first time under his own name in 1829. Les Chouans, a novel about royalist forces in Brittany, did not succeed commercially, but it made Balzac known in literary circles. He achieved a major success later the same year when he published La Physiologie du mariage, a treatise on the institution of marriage. Bolstered by its popularity, he added to his fame by publishing a variety of short stories and essays in the magazines Revue de Paris, La Caricature, and La Mode. He thus made connections in the publishing industry that later helped him to obtain reviews of his novels. At the time, French literary appetites for fantastic stories had been whetted by the 1829 translation of German writer E. T. A. Hoffmann's collection Fantastic Tales; the gothic fiction of England's Ann Radcliffe; and French author Jules Janin's 1829 novel L'Âne Mort et la Femme Guillotinée (The Dead Donkey and the Guillotined Woman). Although he planned a novel in the same tradition, Balzac disliked the term "fantastic", referring to it once as "the vulgar program of a genre in its first flush of newness, to be sure, but already too much worn by the mere abuse of the word". The politics and culture of France, meanwhile, were in upheaval. After reigning for six controversial years, King Charles X was forced to abdicate during the July Revolution of 1830. He was replaced by Louis Philippe, who named himself "King of the French" (rather than the usual "King of France") in an attempt to distance himself from the Ancien Régime. The July Monarchy brought an entrenchment of bourgeois attitudes, in which Balzac saw disorganization and weak leadership.

Составление и публикация

Название "La Peau de chagrin" впервые появилось в печати 9 декабря 1830 года, как мимолетное упоминание в статье, написанной Бальзаком для La Caricature под псевдонимом Альфред Кудро. В его записной книжке есть следующая заметка, вероятно, написанная в то же время: "L'invention d'une peau qui représente la vie. Conte oriental." ("Изобретение кожи, которая воплощает жизнь. Восточная история.") Неделю спустя он опубликовал фрагмент рассказа под названием "Le Dernier Napoléon" в La Caricature под именем "Henri B ". В нем молодой человек теряет свою последнюю наполеоновскую монету в парижском игорном доме, а затем направляется к мосту Пон-Руаяль, чтобы утопиться. Однако вскоре его мнение об этой истории изменилось. В течение последующих месяцев он демонстрировал свой непостоянный прогресс. В мае появились два дополнительных фрагмента, которые были частью плана по продвижению книги перед ее публикацией. "Une Débauche", опубликованный в Revue des deux mondes, описывает оргиастическое пиршество, на котором его буржуазные участники постоянно обмениваются колкостями и участвуют в дискуссиях. Другой фрагмент, "Le Suicide d'un poète", был напечатан в Revue de Paris; он посвящен трудностям начинающего поэта, пытающегося компенсировать нехватку средств. Хотя эти три фрагмента не были объединены в связное повествование, Бальзак извлекал персонажей и сцены из своего разрабатываемого романа. Задержка публикации романа была вызвана активной социальной жизнью Бальзака. Он проводил много вечеров, обедая в домах друзей, включая писателя Эжена Сю и его любовницу Олимп Пелисье, а также феминистскую писательницу Жорж Санд и ее возлюбленного Жюля Сандо. У Бальзака и Пелисье был короткий роман, и она стала первой любовницей, с которой он появлялся на публике. В конце концов он покинул Париж, поселившись у друзей в пригороде, где он твердо решил закончить работу. В конце весны он позволил Санд прочитать почти законченную рукопись; ей она понравилась, и она предсказала ей успех. Наконец, в августе 1831 года "La Peau de chagrin: Conte philosophique" была опубликована в двух томах. Книга имела коммерческий успех, и Бальзак использовал свои связи в мире парижской периодики, чтобы добиться широкого освещения в рецензиях. Книга быстро расходилась, и к концу месяца был подписан новый контракт: Бальзак получил 4000 франков за издание еще 1200 экземпляров. Это второе издание включало серию из двенадцати других рассказов с фантастическими элементами и было выпущено под названием Romans et contes philosophiques (Философские романы и рассказы). Третье издание, переработанное и разделенное на четыре тома, вышло в марте 1833 года.

The title La Peau de chagrin first appeared in print on 9 December 1830, as a passing mention in an article Balzac wrote for La Caricature under the pseudonym Alfred Coudreux. His scrapbook includes the following note, probably written at the same time: "L'invention d'une peau qui représente la vie. Conte oriental." ("The invention of a skin that represents life. Oriental story.") One week later, he published a story fragment called "Le Dernier Napoléon" in La Caricature, under the name "Henri B ". In it, a young man loses his last Napoleon coin at a Parisian gambling house, then continues to the Pont Royal to drown himself. Before long, though, his opinion of the story improved. During the intervening months, however, he provided glimpses of his erratic progress. Two additional fragments appeared in May, part of a scheme to promote the book before its publication. "Une Débauche", published in the Revue des deux mondes, describes an orgiastic feast that features constant bantering and discussion from its bourgeois participants. The other fragment, "Le Suicide d'un poète", was printed in the Revue de Paris; it concerns the difficulties of a would be poet as he tries to compensate for his lack of funds. Although the three fragments were not connected into a coherent narrative, Balzac was excerpting characters and scenes from his novel in progress. The novel's delayed publication was a result of Balzac's active social life. He spent many nights dining at the homes of friends, including novelist Eugène Sue and his mistress Olympe Pélissier, as well as the feminist writer George Sand and her lover Jules Sandeau. Balzac and Pélissier had a brief affair, and she became the first lover with whom he appeared in public. Eventually he removed himself from Paris by staying with friends in the suburbs, where he committed himself to finishing the work. In late spring he allowed Sand to read a nearly finished manuscript; she enjoyed it and predicted it would do well. Finally, in August 1831, La Peau de chagrin: Conte philosophique was published in two volumes. It was a commercial success, and Balzac used his connections in the world of Parisian periodicals to have it reviewed widely. The book sold quickly, and by the end of the month another contract had been signed: Balzac would receive 4,000 francs to publish 1,200 additional copies. This second edition included a series of twelve other stories with fantastic elements, and was released under the title Romans et contes philosophiques (Philosophical Novels and Stories). A third edition, rearranged to fill four volumes, appeared in March 1833.

Синопсис

"Жертва печали" состоит из трех частей: "Ле Талисман", "Женщина без сердца" и "Агония". Первое издание содержало "Префацию" и "Моралитет", которые были исключены из последующих версий. "Ле Талисман" начинается с завязки "Последнего Наполеона": молодой человек по имени Рафаэль де Валентин ставит на кон последнюю монету и проигрывает, после чего направляется к Сене, чтобы утопиться. Однако по дороге он решает зайти в необычный магазин и обнаруживает, что он полон диковинных вещей со всего мира. Пожилой лавочник ведет его к куску шагрени, висящему на стене. На ней начертаны "восточные" письмена; старик называет их "санскритом", но это неточная арабская вязь. Кожа обещает исполнить любое желание своего владельца, слегка уменьшаясь в размере при исполнении каждого желания. Хозяин магазина согласен отдать Валентину шагрень бесплатно, но настоятельно просит его отказаться от предложения. Валентин отмахивается от предостережений лавочника и берет кожу, желая королевского пира, полного вина, женщин и друзей. Он тут же встречает знакомых, которые приглашают его на подобное мероприятие; они проводят часы, наслаждаясь едой, вином и беседой. Вторая часть, "La Femme sans cœur", рассказывается как воспоминание с точки зрения Валентина. Он жалуется своему другу Эмилю на свои ранние годы ученого, жизнь в бедности с пожилой домовладелицей и ее дочерью Полин, безуспешные попытки завоевать сердце прекрасной, но неприступной женщины по имени Фуэдора. По пути его наставляет более опытный мужчина по имени Эжен де Растиньяк, который поощряет его погрузиться в мир высшего общества. Воспользовавшись добротой своих домовладелиц, Валентин проникает в круг общения Фуэдоры. Однако, не сумев добиться ее расположения, он становится несчастным и нищим человеком, каким его находят в начале "Ле Талисмана". "Агония" начинается спустя несколько лет после событий первой и второй частей. Валентин, использовавший талисман для обеспечения себе большого дохода, обнаруживает, что шагрень и его здоровье иссякают. Он пытается снять проклятие, избавившись от кожи, но безуспешно. Эта ситуация повергает его в панику, он ужасается, осознавая, что дальнейшие желания ускорят его смерть. Он организует свой быт, чтобы избежать возможности что-либо пожелать: его слуга, Ионафан, обеспечивает регулярную доставку еды, одежды и визитов. Однако события, которые он не может контролировать, вынуждают его желать различных вещей, и шагрень продолжает уменьшаться. В отчаянии, немощный Валентин пытается найти способ растянуть кожу и отправляется в курортный город Экс-ле-Бен в надежде восстановить силы. Когда шагрень становится не больше листа барвинка, его посещает Полин в его комнате; она признается ему в любви. Узнав правду о шагрени и своей роли в гибели Рафаэля, она приходит в ужас. Рафаэль не в силах обуздать свое желание, и она бросается в соседнюю комнату, чтобы спасти его жизнь, избежав его объятий. Он стучит в дверь, признаваясь в любви и выражая желание умереть у нее на руках. Она, тем временем, пытается покончить с собой, чтобы освободить его от мучительного желания. Он выламывает дверь, они соединяются в пылком порыве страсти, и он умирает.

La Peau de chagrin consists of three sections: "Le Talisman" ("The Talisman"), "La Femme sans cœur" ("The Woman without a Heart"), and "L'Agonie" ("The Agony"). The first edition contained a "Preface" and a "Moralité", which were excised from subsequent versions.]] "Le Talisman" begins with the plot of "Le Dernier Napoléon": A young man named Raphaël de Valentin wagers his last coin and loses, then proceeds to the river Seine to drown himself. On the way, however, he decides to enter an unusual shop and finds it filled with curiosities from around the world. The elderly shopkeeper leads him to a piece of shagreen hanging on the wall. It is inscribed with "Oriental" writing; the old man calls it "Sanskrit", but it is imprecise Arabic. The skin promises to fulfill any wish of its owner, shrinking slightly upon the fulfillment of each desire. The shopkeeper is willing to let Valentin take it without charge, but urges him not to accept the offer. Valentin waves away the shopkeeper's warnings and takes the skin, wishing for a royal banquet, filled with wine, women, and friends. He is immediately met by acquaintances who invite him to such an event; they spend hours eating, drinking, and talking. Part two, "La Femme sans cœur", is narrated as a flashback from Valentin's point of view. He complains to his friend Émile about his early days as a scholar, living in poverty with an elderly landlord and her daughter Pauline, while trying fruitlessly to win the heart of a beautiful but aloof woman named Foedora. Along the way he is tutored by an older man named Eugène de Rastignac, who encourages him to immerse himself in the world of high society. Benefiting from the kindness of his landladies, Valentin maneuvers his way into Foedora's circle of friends. Unable to win her affection, however, he becomes the miserable and destitute man found at the start of "Le Talisman". "L'Agonie" begins several years after the feast of parts one and two. Valentin, having used the talisman to secure a large income, finds both the skin and his health dwindling. He tries to break the curse by getting rid of the skin, but fails. The situation causes him to panic, horrified that further desires will hasten the end of his life. He organizes his home to avoid the possibility of wishing for anything: his servant, Jonathan, arranges food, clothing, and visitors with precise regularity. Events beyond his control cause him to wish for various things, however, and the skin continues to recede. Desperate, the sickly Valentin tries to find some way of stretching the skin, and takes a trip to the spa town of Aix les Bains in the hope of recovering his vitality. With the skin no larger than a periwinkle leaf, he is visited by Pauline in his room; she expresses her love for him. When she learns the truth about the shagreen and her role in Raphaël's demise, she is horrified. Raphaël cannot control his desire for her and she rushes into an adjoining room to escape him and so save his life. He pounds on the door and declares both his love and his desire to die in her arms. She, meanwhile, is trying to kill herself to free him from his desire. He breaks down the door, they consummate their love in a fiery moment of passion, and he dies.

Стиль

Хотя он предпочитал термин "философский", роман Бальзака основан на фантастической предпосылке. Кожа дарует Валентину мир возможностей, и он использует ее для удовлетворения множества желаний. Например, оказавшись под давлением дуэли, он объясняет, что ему не нужно ни уклоняться от выстрела противника, ни целиться в ответ; исход предрешен. Он стреляет небрежно и мгновенно убивает другого человека. В других эпизодах сверхъестественные свойства кожи проявляются, когда она оказывает сопротивление усилиям химика и физика растянуть ее. Однако это включение фантастического – в основном лишь рамка, посредством которой автор рассуждает о человеческой природе и обществе. Один критик полагает, что "история была бы почти такой же и без него". Бальзак использовал сверхъестественные элементы в бульварных романах, которые он публиковал под псевдонимами, но их присутствие в "Коже Шагрени" ознаменовало поворотный момент в его подходе к символизму. Если в более ранних произведениях он использовал фантастические объекты и события, то они служили, как правило, простыми сюжетными ходами или незамысловатыми приемами для создания напряжения. В "Коже Шагрени", напротив, талисман символизирует душу Валентина; одновременно его гибель символизирует более глубокий социальный упадок. Главные темы романа Бальзака 1831 года – сила человеческих желаний и природа общества после Июльской революции. Французский писатель и критик Фелисьен Марсо даже предполагает, что символизм в романе позволяет провести более чистый анализ, чем отдельные тематические исследования в других произведениях Бальзака; выводя анализ на абстрактный уровень, он становится менее зависимым от индивидуальных особенностей личности. Валентин, как типичный представитель человечества, демонстрирует основополагающие черты человеческой природы, а не отношение конкретного человека к дилемме, которую предлагает кожа. В своем предисловии к первому изданию романа Бальзак размышляет о пользе фантастических элементов: "[Писатели] изобретают истину по аналогии или видят описываемый объект, приходит ли он к ним или они идут к нему. Обладают ли люди способностью вместить вселенную в свой разум, или их разум – это талисман, с помощью которого они отменяют законы времени и пространства?" Критики сходятся во мнении, что цель Бальзака в "Коже Шагрени" заключалась в первом. В третьем абзаце книги содержится подробное описание процесса и цели ритуала в игорных домах, где "закон лишает вас шляпы с самого начала". Атмосфера заведения описана с предельной точностью, от лиц игроков до "жирных" обоев и скатерти, "истертой от соприкосновения с золотом". Акцент на деньгах, сделанный на первых страницах, и его контраст с обветшалой обстановкой отражают темы романа о социальной организации и экономическом материализме. Сочетание реалистических деталей и символического значения продолжается, когда Валентин входит в антикварную лавку; лавка представляет собой саму планету. Бродя по ней, он совершает путешествие по миру, рассматривая реликвии различных эпох: "Кажется, что каждый уголок земли внес в нее какой-то обломок знаний, какой-то образец искусства". Панорама человеческой деятельности достигает морального перепутья, когда владелец лавки ведет Валентина к портрету Иисуса Христа, написанному Рафаэлем. Однако это не останавливает его; только когда он находит кожу, Валентин решает отказаться от своей самоубийственной миссии. Тем самым он демонстрирует, что человечество отдает предпочтение эгоизму, а не божественному спасению.

Although he preferred the term "philosophical", Balzac's novel is based upon a fantastic premise. The skin grants a world of possibility to Valentin, and he uses it to satisfy many desires. Pressured into a duel, for example, he explains how he need neither avoid his opponent's gunshot nor aim his own weapon; the outcome is inevitable. He fires without care, and kills the other man instantly. Elsewhere, the supernatural qualities of the skin are demonstrated when it resists the efforts of a chemist and a physicist to stretch it. This inclusion of the fantastic, however, is mostly a framework by which the author discusses human nature and society. One critic suggests that "the story would be much the same without it". Balzac had used supernatural elements in the potboiler novels he published under noms de plume, but their presence in Peau de chagrin signaled a turning point in his approach to the use of symbolism. Whereas he had used fantastic objects and events in earlier works, they were mostly simple plot points or uncomplicated devices for suspense. With La Peau de chagrin, on the other hand, the talisman represents Valentin's soul; at the same time, his demise is symbolic of a greater social decline. Balzac's real foci in the 1831 novel are the power of human desire and the nature of society after the July Revolution. French writer and critic Félicien Marceau even suggests that the symbolism in the novel allows a purer analysis than the individual case studies of other Balzac novels; by removing the analysis to an abstract level, it becomes less complicated by variations of individual personality. As an everyman, Valentin displays the essential characteristics of human nature, not a particular person's approach to the dilemma offered by the skin. In his Preface to the novel's first edition, Balzac meditates on the usefulness of fantastic elements: "[Writers] invent the true, by analogy, or they see the object to be described, whether the object comes to them or they go toward the object Have men the power to bring the universe into their brain, or is their brain a talisman with which they abolish the laws of time and space?" Critics agree that Balzac's goal in La Peau de chagrin was the former. The book's third paragraph contains a long description of the process and purpose behind the ritual in gambling houses whereby "the law despoils you of your hat at the outset." The atmosphere of the establishment is described in precise detail, from the faces of the players to the "greasy" wallpaper and the tablecloth "worn by the friction of gold". The emphasis on money evoked in the first pages – and its contrast with the decrepit surroundings – mirrors the novel's themes of social organization and economic materialism. The confluence of realist detail with symbolic meaning continues when Valentin enters the antique shop; the store represents the planet itself. As he wanders about, he tours the world through the relics of its various epochs: "Every land of earth seemed to have contributed some stray fragment of its learning, some example of its art." The panorama of human activity reaches a moral fork in the road when the shopkeeper leads Valentin to Raphael's portrait of Jesus Christ. It does not deter him from his goal, however; only when he finds the skin does Valentin decide to abort his suicidal mission. In doing so, he demonstrates humanity favoring ego over divine salvation.

Открытие изображения

В начале романа Бальзак включает образ из романа Лоуренса Стерна 1759 года «Тристрам Шенди»: изогнутая линия, начерченная в воздухе персонажем, пытающимся выразить свободу, которой наслаждаешься «пока человек свободен». Однако критик Мартин Кейнс предполагает, что этот образ символизирует неспособность языка полностью передать идею. Эта дилемма, по его мнению, напрямую связана с конфликтом между волей и знанием, обозначенным владельцем лавки в начале романа.

Автобиография

В первых частях романа «Ла-Па-де-Шагрин» Бальзак черпал детали из собственной жизни, и, вероятно, прототипом главного героя Рафаэля де Валентина послужил он сам. Описание беднейшей комнаты, данное Валентином, является автобиографическим намеком на первые дни Бальзака как писателя: «Не найти ничего более уродливого, чем эта мансарда, ожидающая своего ученого, с ее грязными желтыми стенами и запахом нищеты. Крыша обрушивалась крутым скатом, и сквозь щели в черепице было видно небо. Помещались кровать, стол и несколько стульев, а под самым высоким местом крыши можно было поставить мое пианино». Хотя допускается некоторая художественная вольность, биографы и критики сходятся во мнении, что Бальзак опирался на собственный опыт. Другие эпизоды романа также восходят к жизни автора: Бальзак однажды побывал на пиру у маркиза де Лас-Марисмас, планировавшего учредить газету – та же ситуация, в которой оказывается Валентин после того, как загадывает первое желание талисману. Позже Валентин посещает оперу, вооружившись мощным биноклем, позволяющим ему разглядеть все недостатки актрис (чтобы уберечься от страсти). Возможно, это также основано на опыте Бальзака, поскольку он однажды писал в письме о заказанном в Парижской обсерватории наборе «божественных» оперных биноклей. Более значима связь между женщинами в романе и женщинами в жизни Бальзака. Некоторые критики отмечают существенное сходство между попытками Валентина завоевать сердце Фуэдоры и увлечением Бальзака Олимпой Пелисье. Сцена, в которой Валентин прячется в спальне Фуэдоры, чтобы подсмотреть за ней, предположительно, основана на подобном эпизоде, когда Бальзак тайно наблюдал за Пелисье. Однако, вероятно, Пелисье не послужила прототипом Фуэдоры, поскольку она принимала ухаживания Бальзака и писала ему дружеские письма; Фуэдора же, напротив, заявляет о своей неприступности. Критики согласны, что образ «Женщины без сердца», описанной в романе, является собирательным, созданным на основе нескольких женщин, известных Бальзаку. На характер Полины, тем временем, скорее всего, повлияла другая возлюбленная Бальзака, Лаура де Берни.

Balzac mined his own life for details in the first parts of La Peau de Chagrin, and he likely modeled the protagonist Raphaël de Valentin on himself. Details recounted by Valentin of his impoverished living quarters are autobiographical allusions to Balzac's earliest days as an author: "Nothing could be uglier than this garret, awaiting its scholar, with its dingy yellow walls and odor of poverty. The roofing fell in a steep slope, and the sky was visible through chinks in the tiles. There was room for a bed, a table, and a few chairs, and beneath the highest point of the roof my piano could stand." Although they allow for a degree of embellishment, biographers and critics agree that Balzac was drawing from his own experience. Other parts of the story also derive from the author's life: Balzac once attended a feast held by the Marquis de Las Marismas, who planned to launch a newspaper – the same situation in which Valentin finds himself after expressing his first wish to the talisman. Later, Valentin visits the opera armed with a powerful set of glasses that allow him to observe every flaw in the women on stage (to guard against desire). These may also have been drawn from Balzac's experience, as he once wrote in a letter about a set of "divine" opera glasses he ordered from the Paris Observatory. More significant is the connection between the women in the novel and the women in Balzac's life. Some critics have noted important similarities between Valentin's efforts to win the heart of Foedora and Balzac's infatuation with Olympe Pélissier. A scene in which Valentin hides in Foedora's bedroom to watch her undress is said to come from a similar situation wherein Balzac secretly observed Pélissier. It's probable that Pélissier was not the model for Foedora, however, since she accepted Balzac's advances and wrote him friendly letters; Foedora, by contrast, declares herself outside the reach of any interested lover. Critics agree that the "Woman without a Heart" described in the novel is a composite of other women Balzac knew. The character of Pauline, meanwhile, was likely influenced by another of Balzac's mistresses, Laure de Berny.

Волюар, пуэр и савер

В начале книги продавец обсуждает с Валентином "великую тайну человеческой жизни". Она состоит из трех слов, которые Бальзак передает заглавными буквами: VOULOIR ("хотеть"), POUVOIR ("мочь"), и SAVOIR ("знать"). Он объясняет, что воля поглощает нас; сила (или, в одном переводе, "обладать волей"). Талисман связывает эти принципы с теорией витализма; он физически воплощает жизненную силу своего владельца и уменьшается с каждым проявлением воли. Продавец пытается предупредить Валентина, что самый мудрый путь заключается не в проявлении воли или обретении власти, а в развитии разума. "Что такое безумие, – спрашивает он Валентина, – как не избыток воли и силы?" Однако, ослепленный возможностями, которые дарит кожа, молодой человек отбрасывает осторожность и поддается своему желанию. Схватив талисман, он заявляет: "Я хочу жить в изобилии". Тот факт, что Валентин счастлив, живя в материальной бедности своей крошечной мансарды, погруженный в учебу и писательство, с добросердечной Полин, отдающей себя ему, подчеркивает иронию его несчастья в конце книги, когда он окружен плодами своих материальных желаний.

Общество

Роман экстраполирует анализ желания Бальзака от индивида к обществу; он боялся, что мир, как и Валентин, сбился с пути из-за материального избытка и ложных приоритетов. Бальзак рассматривает эту дилемму в различных контекстах – в игорном доме, на оргиастическом пиру, в антикварной лавке и в беседах с учеными. Стремление к социальному статусу, к которому Валентина подталкивает Растиньяк, является символом этого излишества; блистательная, но недостижимая Фёдора символизирует удовольствия, предлагаемые высшим обществом. Наука не предлагает никакого исцеления. В одной сцене группа врачей высказывает множество поспешных мнений о причине недуга Валентина. В другой физик и химик признают свое бессилие после применения различных методов, призванных растянуть кожу. Все эти научные подходы не затрагивают истинную суть кризиса и обречены на провал. Хотя это показано лишь фрагментарно – например, образ Христа, написанный Валентином-одноимцем, художником эпохи Возрождения Рафаэлем – Бальзак хотел напомнить читателям, что христианство способно сдерживать смертельный избыток. После неудачных попыток растянуть кожу химик восклицает: "Я верю в дьявола!"; "А я – в Бога", – отвечает физик. Разложение, вызванное избытком, связано с социальной дезорганизацией, что отражено в описании в начале финальной части. Физически слабый, но живущий в роскоши, Рафаэль де Валентин сохраняет в глазах "необыкновенный интеллект", позволяющий ему видеть "всё сразу": Это выражение было мучительно видеть. Это был непроницаемый взгляд беспомощности, обречённый удерживать свои желания в глубине души; или взгляд скупого, наслаждающегося в воображении всеми удовольствиями, которые могли бы купить его деньги, но отказывающегося расстаться со своим богатством; взгляд прикованного Прометея, поверженного Наполеона 1815 года, узнавшего в Елисейском дворце о стратегической ошибке врагов и тщетно просившего ещё двадцать четыре часа командования.

The novel extrapolates Balzac's analysis of desire from the individual to society; he feared that the world, like Valentin, was losing its way due to material excess and misguided priorities. In the gambling house, the orgiastic feast, the antique shop, and the discussions with men of science, Balzac examines this dilemma in various contexts. The lust for social status to which Valentin is led by Rastignac is emblematic of this excess; the gorgeous but unattainable Foedora symbolizes the pleasures offered by high society. Science offers no panacea. In one scene, a group of doctors offer a range of quickly formulated opinions as to the cause of Valentin's feebleness. In another, a physicist and a chemist admit defeat after employing a range of tactics designed to stretch the skin. All of these scientific approaches lack an understanding of the true crisis, and are therefore doomed to fail. Although it is only shown in glimpses – the image of Christ, for example, painted by Valentin's namesake, the Renaissance artist Raphael – Balzac wished to remind readers that Christianity offered the potential to temper deadly excess. After failing in their efforts to stretch the skin, the chemist declares: "I believe in the devil"; "And I in God", replies the physicist. The corruption of excess is related to social disorganization in a description at the start of the final section. Physically feeble though living in absolute luxury, Raphaël de Valentin is described as retaining in his eyes "an extraordinary intelligence" with which he is able to see "everything at once":That expression was painful to see It was the inscrutable glance of helplessness that must perforce consign its desires to the depths of its own heart; or of a miser enjoying in imagination all the pleasures that his money could procure for him, while he declines to lessen his hoard; the look of a bound Prometheus, of the fallen Napoleon of 1815, when he learned at the Elysee the strategical blunder that his enemies had made, and asked for twenty four hours of command in vain

Прием и наследие

Роман был распродан сразу после выхода в продажу и получил рецензии во всех крупных парижских газетах и журналах. В некоторых случаях рецензии писал сам Бальзак, используя псевдоним «Конт Алекс де Б—», и утверждал, что книга доказала его достижение «статуса гения». Независимые рецензии были менее восторженными, но также весьма положительными. Поэт Эмиль Дешамп высоко оценил ритм романа, а религиозный комментатор Шарль Форбс Рене де Монталембер с одобрением отметил, что он подчеркивает необходимость большей духовности в обществе. Хотя некоторые критики упрекали Бальзака в излишнем увлечении негативом, другие считали, что это просто отражает состояние французского общества. Немецкий писатель Иоганн Вольфганг фон Гете назвал роман ярким примером «неизлечимой испорченности французской нации». Критики до сих пор спорят о том, были ли эти слова Гете похвалой или критикой. Эта волна публикаций вызвала ажиотаж: читатели по всей Франции стремились заполучить роман. Друг Бальзака и редактор «Карикатуры» Шарль Филипон написал автору через неделю после публикации: «"La Peau de chagrin" невозможно достать. Гранвилю пришлось бросить все, чтобы прочитать ее, потому что библиотекарь каждые полчаса спрашивал, закончил ли он». Второй тираж вышел через месяц, за ним последовали пародии и произведения, созданные под влиянием романа другими писателями. Друг Бальзака, Теофиль Готье, включил комическую аллюзию в свой сборник рассказов 1833 года «Les Jeunes France», где во время реконструкции пира из романа Бальзака персонаж говорит: «Вот место, где я должен вылить вино на свой жилет. Так и написано черным по белому на странице 171 "La Peau de chagrin". И здесь я должен подбросить монету в 100 су, чтобы узнать, существует ли Бог». Бальзак гордился успехом своего романа и заявил редактору журнала «L’Avenir», что «Это отправная точка для всего моего творчества». «La Peau de chagrin» оставалась популярной даже после смерти Бальзака и была переиздана девятнадцать раз между 1850 и 1880 годами. Когда Бальзак разработал концепцию организации всех своих романов и рассказов в единый цикл под названием «La Comédie humaine», он поместил «La Peau de chagrin» в начало раздела «Études philosophiques» («Философские исследования»). Как и другие произведения этой категории, включая автобиографичный роман «Луи Ламбер» (1832), она посвящена философии и сверхъестественному. Но она также служит мостом к реализму «Études des mœurs» («Изучение нравов»), где было размещено большинство его романов.

The novel sold out immediately after going on sale, and was reviewed in every major Parisian newspaper and magazine. In some cases Balzac wrote the reviews himself; using the name "Comte Alex de B—", he announced that the book proved he had achieved "the stature of genius". Independent reviews were less sweeping, but also very positive. Poet Émile Deschamps praised the rhythm of the novel, and the religious commentator Charles Forbes René de Montalembert indicated approvingly that it highlighted the need for more spirituality in society as a whole. Although some critics chastised Balzac for reveling in negativity, others felt it simply reflected the condition of French society. German writer Johann Wolfgang von Goethe declared it a shining example of the "incurable corruption of the French nation". Critics argue about whether Goethe's comments were praise for the novel or not. This storm of publicity caused a flurry of activity as readers around France scrambled to obtain the novel. Balzac's friend and La Caricature editor Charles Philipon wrote to the author one week after publication: "there is no getting hold of La Peau de chagrin. Grandville had to stop everything to read it, because the librarian sent round every half hour to ask if he had finished." The second edition was released one month later, and it was followed by parodies and derivative works from other writers. Balzac's friend Théophile Gautier included a comical homage in his 1833 story collection Les Jeunes France when, during a recreation of the feast from Balzac's novel, a character says: "This is the point at which I'm supposed to pour wine down my waistcoat It says so in black and white on page 171 of La Peau de chagrin And this is where I have to toss a 100 sou coin in the air to see whether or not there's a God." Balzac took pride in his novel's success, and declared to the editor of the journal L'Avenir that "Elle est donc le point de départ de mon ouvrage" ("This is the point of departure for my body of work"). Consistently popular even after his death, La Peau de chagrin was republished nineteen times between 1850 and 1880. When he developed his scheme for organizing all of his novels and stories into a single sequence called La Comédie humaine, Balzac placed La Peau de chagrin at the start of the section called Études philosophiques ("Philosophical Studies"). Like the other works in this category – including the similarly autobiographical Louis Lambert (1832) – it deals with philosophy and the supernatural. But it also provides a bridge to the realism of the Études des mœurs ("Study of Manners"), where the majority of his novels were located.

"Чужой"

Популярность романа распространилась на Украину, где баронесса Эвелина Ханская читала о романах Бальзака в газетах из Парижа. Заинтригованная, она заказала его произведения и читала их со своими кузенами и друзьями в Волыни. Они были впечатлены его пониманием женщин в "Физиологии брака", но считали, что "Кожа ослицы" изображает их в жестоком и беспощадном свете. Ханская написала письмо Бальзаку, подписав его псевдонимом L'Étrangère ("Чужая"), и отправила из Одессы 28 февраля 1832 года. Поскольку обратного адреса не было, Бальзак ответил в "Gazette de France", надеясь, что она увидит объявление. Она этого не сделала, но в ноябре написала снова: "Ваша душа охватывает века, месье; ее философские идеи кажутся плодом долгих, временем проверенных размышлений, однако мне говорили, что вы еще молоды. Я хотела бы узнать вас, но чувствую, что в этом нет необходимости. Я знаю вас по внутреннему озарению, представляю вас в своем воображении и уверена, что если бы я увидела вас, я бы немедленно воскликнула: "Это он!" В конце концов она открылась ему, и они начали переписку, которая продолжалась пятнадцать лет. Несмотря на то, что она оставалась верна своему мужу Вацлаву, мадам Ханская и Бальзак наслаждались эмоциональной близостью в своих письмах. После смерти барона в 1841 году французский писатель начал стремиться к развитию отношений за пределами переписки. Они поженились в Бердичеве 14 марта 1850 года, за пять месяцев до его смерти.

Повторяющиеся персонажи

Поскольку это был один из первых романов, выпущенных под его именем, Бальзак не использовал персонажей из предыдущих работ. Однако он ввёл несколько фигур, которые вновь появились в более поздних произведениях. Самым значительным из них является Эжен де Растиньяк, опытный молодой человек, наставляющий Валентена в порочных нравах высшего общества. На тридцатой странице романа «Отец Горио» (1834) Бальзак неожиданно вычеркнул имя, которое он использовал для одного из персонажей – Массиака – и заменил его на Растиньяка. Отношения между учителем и учеником в «Ла Пеа де Шагрен» находят отражение в «Отце Горио», где юного Растиньяка направляет на путь социальной политики инкогнито-преступник Вотрен. Бальзак использовал персонажа Фудоры в трёх других произведениях, но впоследствии отказался от неё, выбрав другие модели женственности. В более поздних изданиях «Ла Пеа де Шагрен» он изменил текст, назвав одного из банкиров Тейфером, которого он представил в «Красном трактире» (1831). Он также использовал имя Горация Бьяншона для одного из врачей, тем самым связав книгу с известным медиком, появляющимся в тридцати одном произведении «Человеческой комедии». Доктор был настолько ярко изображён, что сам Бальзак звал Бьяншона на смертном одре. Использование повторяющихся персонажей придаёт произведениям Бальзака цельность и атмосферу, не имеющую аналогов в других сериях романов. Это позволяет достичь глубины характеров, выходящей за рамки простого повествования или диалога. «Когда персонажи вновь появляются, – отмечает критик Сэмюэл Роджерс, – они не возникают из ниоткуда; они выходят из частной жизни, свидетелями которой нам некоторое время не доводилось быть». Хотя сложность жизни этих персонажей неизбежно приводила Бальзака к хронологическим неточностям и противоречиям, эти ошибки считаются незначительными в масштабе всего проекта. Читателей чаще беспокоит огромное количество персонажей в мире Бальзака и ощущение недостатка важного контекста для понимания их судеб. Детективный писатель Артур Конан Дойл признавался, что никогда не пытался читать Бальзака, потому что «не знал, с чего начать».

Because it was among the first novels he released under his own name, Balzac did not use characters in La Peau de chagrin from previous works. He did, however, introduce several individuals who resurfaced in later stories. Most significant of these is Eugène de Rastignac, the older gentleman who tutors Valentin in the vicious ways of high society. Thirty pages into the writing of his 1834 novel Le Père Goriot, Balzac suddenly crossed out the name he had been using for a character – Massiac – and used Rastignac instead. The relationship between teacher and student in La Peau de chagrin is mirrored in Le Père Goriot, when the young Rastignac is guided in the ways of social realpolitik by the incognito criminal Vautrin. Balzac used the character Foedora in three other stories, but eventually wrote her out of them after deciding on other models for social femininity. In later editions of La Peau de chagrin, he changed the text to name one of the bankers "Taillefer", whom he had introduced in L'Auberge rouge (1831). He also used the name Horace Bianchon for one of the doctors, thus connecting the book to the famous physician who appears in thirty one stories in La Comédie humaine. So vividly had the doctor been rendered that Balzac himself called out for Bianchon while lying on his deathbed. The use of recurring characters lends Balzac's work a cohesion and atmosphere unlike any other series of novels. It enables a depth of characterization that goes beyond simple narration or dialogue. "When the characters reappear", notes the critic Samuel Rogers, "they do not step out of nowhere; they emerge from the privacy of their own lives which, for an interval, we have not been allowed to see." Although the complexity of these characters' lives inevitably led Balzac to make errors of chronology and consistency, the mistakes are considered minor in the overall scope of the project. Readers are more often troubled by the sheer number of people in Balzac's world, and feel deprived of important context for the characters. Detective novelist Arthur Conan Doyle said that he never tried to read Balzac, because he "did not know where to begin".

Влияние

Роман Бальзака был адаптирован для либретто оперы Гизелхер Клебе Die tödlichen Wünsche (Смертельные желания) 1959 года. В 1977–1978 годах немецкий композитор Фриц Гейслер сочинил Das Chagrinleder по либретто Гюнтера Дейке. В 1989–1990 годах русский композитор Юрий Ханон написал балет L’Os de chagrin (Зелёная кость), основанный на тексте Бальзака, который включал одноименную оперную интерлюдию. В 1992 году был выпущен биографический псевдодокументальный фильм в форме оперного фильма, основанный на его опере L'os de Chagrin («Чагринова кость»). Роман также был назван возможным источником вдохновения для Оскара Уайлда при написании его романа 1890 года «Портрет Дориана Грея», хотя эта гипотеза отвергается большинством исследователей. Главный герой, Дориан Грей, приобретает волшебный портрет, который стареет, в то время как он сам остается вечно молодым. Специалист по русской литературе Присцилла Майер утверждает в своей книге «Как русские читают французов», что и «La Peau de Chagrin», и «Пере Горио» были широко сопоставлены, переосмыслены и инвертированы Достоевским в романе «Преступление и наказание». История была впервые адаптирована в 1909 году в виде французского немого фильма под названием «Кожа дикого осла», режиссером которого был Альберт Капеллани, сценарий написал Мишель Карре, а в главной роли снялся Анри Дефонтен. Несмотря на короткий 19-минутный хронометраж, фильм был структурирован в три акта. В 1915 году американский режиссер Ричард Риджли снял экранизацию романа Бальзака под названием «Волшебная кожа» для компании Thomas A. Edison, Inc. В 50-минутном фильме снялись Мейбл Трэннелл, Бигелоу Купер и Эверетт Баттерфилд, а сверхъестественные аспекты истории были смягчены, поскольку все происходящее оказалось сном. В 1920 году фильм был адаптирован еще раз как 54-минутный британский немой фильм под названием «Желание» (также известный как «Волшебная кожа»), написанный и снятый Джорджем Эдвардсом Холлом, в главных ролях – Деннис Нилсон Терри, Ивонн Арно и Кристин Мейтленд. Джордж Д. Бейкер снял еще одну версию истории – американский немой фильм 1923 года под названием «Раб желания» с участием Джорджа Уолша и Бесси Лав. В 1960 году хорватский аниматор Владимир Кристал создал короткометражный анимационный фильм под названием Šagrenska koža (Кусок чагриновой кожи), вдохновленный романом Бальзака. В 1980 году произведение было адаптировано для французского телевидения с участием Марка Делсарта, Катрионы Макколл, Энн Кодри, Ричарда Фонтаны и Алена Куни. В 2010 году в совместной французско-бельгийской телевизионной постановке снялись Томас Куманс, Милен Джампаной, Жан Поль Дюбуа, Жюльен Оноре, Жан Пьер Мариэль и Аннабель Хеттман. После постановки диагноза – смертельная опухоль, Фрейд решил покончить с собой. Перечитав «La Peau de Chagrin», он сказал своему врачу: «Это была именно та книга, которую мне нужно было прочитать; она рассказывает об увядании и голоде». На следующий день врач ввел ему смертельную дозу морфина, и Фрейд умер. В 2011 году французский режиссер Марианна Бадрихани поставила адаптацию «La Peau de Chagrin» в лондонском Голландском парке.

Balzac's novel was adapted for the libretto of Giselher Klebe's 1959 opera Die tödlichen Wünsche (The Deadly Wishes). 1977–1978 the German composer Fritz Geißler composed Das Chagrinleder after a libretto by Günther Deicke. In 1989–1990 the Russian composer Yuri Khanon wrote the ballet L’Os de chagrin (The Shagreen Bone), based on Balzac's text, which included an opera interlude of the same name. In 1992 a biographic pseudo documentary in the form of an opera film based on his opera L'os de Chagrin («Chagrenevaia Kost»,ru) was released. The novel has also been cited as a possible influence on Oscar Wilde for his 1890 novel The Picture of Dorian Gray, although this hypothesis is rejected by most scholars. The protagonist, Dorian Gray, acquires a magical portrait that ages while he remains forever youthful. Russian literature specialist Priscilla Meyer maintains in her book How the Russians Read the French, that both La Peau de Chagrin and Pere Goriot were extensively paralleled, subverted and inverted, by Dostoevsky in Crime and Punishment. The story was first adapted into a 1909 French silent film entitled The Wild Ass's Skin, directed by Albert Capellani, written by Michel Carre and starring Henri Desfontaines, which, despite its brief 19 minute running time, was formatted into three acts. In 1915, American director Richard Ridgely made a film adaptation of Balzac's novel entitled The Magic Skin for Thomas A. Edison, Inc. The 50 minute film starred Mabel Trunnelle, Bigelow Cooper, and Everett Butterfield, and diluted the supernatural aspects of the story by revealing it all to be a dream. In 1920, it was adapted again as a 54 minute British silent film called Desire (aka The Magic Skin), written and directed by George Edwardes Hall, and starring Dennis Neilson Terry, Yvonne Arnaud and Christine Maitland. George D. Baker directed yet another version of the story, a 1923 American silent film called Slave of Desire starring George Walsh and Bessie Love. In 1960 Croatian animator Vladimir Kristl made an animated short entitled Šagrenska koža (The Piece of Shagreen Leather) inspired by Balzac's novel. It was adapted for French television in 1980, with Marc Delsaert, Catriona MacColl, Anne Caudry, Richard Fontana and Alain Cuny. In 2010, a French and Belgian television production featured Thomas Coumans, Mylène Jampanoï, Jean Paul Dubois, Julien Honoré, Jean Pierre Marielle and Annabelle Hettmann. Diagnosed with a fatal tumor, Freud resolved to commit suicide. After re reading La Peau de chagrin, he said to his doctor: "This was the proper book for me to read; it deals with shrinking and starvation." The next day, his doctor administered a lethal dose of morphine, and Freud died. In 2011 French director Marianne Badrichani staged an adaptation of La Peau de Chagrin in London's Holland Park.