Введение
Неологи (неológ irányzat, "неологское направление") – одно из двух крупных общинных объединений венгерского еврейства. Социально либеральные и модернистские неологи с эпохи эмансипации в XIX веке проявляли большую склонность к интеграции в венгерское общество. Это было их основной характеристикой, и они в значительной степени представляли собой городскую, ассимилированную среду евреев среднего и высшего класса. В религиозном плане раввинат неологи находился под сильным влиянием позитивно-исторической школы Захарии Франкеля, из которой впоследствии развился консервативный иудаизм, хотя формальное раввинское руководство оказывало незначительное влияние на в основном ассимилированную общинную структуру и прихожан. Разрыв с традиционалистскими и консервативными ортодоксальными евреями был оформлен институционально после Венгерского еврейского конгресса 1868–1869 годов, и они фактически стали отдельной деноминацией. Неологи сохранили организационную независимость на территориях, переданных по условиям Трианонского договора 1920 года, и по сей день остаются крупнейшей группой среди евреев Венгрии.
Neologs (neológ irányzat, "Neolog faction") are one of the two large communal organizations among Hungarian Jewry. Socially, the liberal and modernist Neologs had been more inclined toward integration into Hungarian society since the Era of Emancipation in the 19th century. This was their main feature, and they were largely the representative body of urban, assimilated middle and upper class Jews. Religiously, the Neolog rabbinate was influenced primarily by Zecharias Frankel's Positive Historical School, from which Conservative Judaism evolved as well, although the formal rabbinical leadership had little sway over the largely assimilationist communal establishment and congregants. Their rift with the traditionalist and conservative Orthodox Jews was institutionalized following the 1868–1869 Hungarian Jewish Congress, and they became a de facto separate denomination. The Neologs remained organizationally independent in those territories ceded under the terms of the 1920 Treaty of Trianon, and are still the largest group among Hungary's Jews.
Предыстория
В начале 19 века, когда были предприняты первые попытки реформировать иудаизм под влиянием Просвещения (Хаскала), они оказали мало влияния на Королевство Венгрии. Раввин Аарон Хорин из Арада был одним из первых сторонников религиозных изменений; с публикации своей книги 1803 года "Emeq ha Shave" и далее он отвергал практическую каббалу и Книгу Сияния, разработал руководящие принципы для модернизации иудаизма в соответствии с талмудическими принципами и стремился устранить то, что он считал суеверными или примитивными элементами, такими как плевание во время молитвы Алеину. В 1818 году Хорин был одним из немногих раввинов, поддержавших Гамбургский храм. Он вызвал гнев венгерского православия во главе с раввином Моисеем Софером из Пресбурга и имел немного последователей в своей стране. Сельский характер и социальная обособленность евреев в королевстве не давали стимула для его начинаний. С началом венгерской эпохи реформ в 1825 году, особенно после снятия практически всех ограничений на еврейское поселение в 1840 году, евреи королевства подверглись быстрой урбанизации и аккультурации, и многие начали ассимилироваться. Постепенно произошел лингвистический сдвиг от идиша к немецкому, а затем к венгерскому языку. Давление, побудившее немецких евреев искать эстетических изменений в своих синагогах поколением ранее, начало проявляться и здесь. Кроме того, местные либералы, среди которых Лайош Кошут, настаивали на том, что эмансипация будет предоставлена только после того, как евреи откажутся от обычаев, отличавших их от общества, чтобы они могли полностью интегрироваться. Как и в Германии, как умеренные, так и радикальные религиозные реформаторы в Венгрии выступали против этого требования, утверждая, что гражданские права должны быть безусловными и что изменения, которые они вносили, были сделаны ради самих себя. Однако была очевидна прямая связь между уровнем образования и аккультурации и поддержкой перемен. К тому времени ассимилированные евреи уже давно перестали соблюдать традиционные религиозные предписания, такие как соблюдение субботы и требования кашрута. По словам Ребекки Кляйн Пешшовой, неолого-иудаизм "развился как средство удовлетворения венгерских социально-ассимиляционных ожиданий, укорененных в эпоху реформ". Она отметила, что аналога неолого-иудаизму в других странах не существовало.
Влияния
В 1827 году молодой мирянин, лидер еврейской общины Пешта, Габриэль Улльман, основал молитвенный кворум, который следовал обряду Венского Штаттемпеля. Этот обряд был тщательно разработан Исааком Ноем Маннхаймером, чтобы внести эстетические изменения, не нарушая при этом Шульхан Арух; бима была расположена в передней части зала, как в церквях, а свадебный балдахин устанавливался внутри помещения, а не под открытым небом. Молитвы сопровождал чисто мужской хор, а раввин произносил проповедь на местном языке, облаченный в сутану. В 1830 году кворум Пешта превратился в полноценную синагогу, и оттуда новый обряд распространился в другие крупные города. Майкл Сильбер писал, что Венский обряд стал ключевым фактором в том, что в Венгрии получило название "неология".
Религиозные конфликты
Во время революции 1848 года Эде Хорн, ученик радикального немецкого раввина Самуэля Холдхайма, возглавил Пештскую реформистскую ассоциацию, где он отменил обрезание и перенес субботу на воскресенье. Лёв и Швабб резко осудили его и потребовали от властей закрыть Ассоциацию, возглавляемую Дэвидом Айнхорном, который прибыл на смену Хорну после того, как последний бежал из страны, и подобные группы, возникшие в период революции. В 1851 году победившие австрийцы попросили еврейских лидеров предложить способы самоуправления. Власти не одобряли крайних мер Хорна, но и не были склонны поддерживать ортодоксию. В итоге комитет под председательством Лёва разработал проект общей конституции, предусматривающей создание семинарии как единственного сертифицированного учреждения для подготовки раввинов, стремящейся распространить эстетические изменения, практикуемые в Пеште, по всей стране, и направленной на создание школ для общего образования в общинах. Комитет определил Ассоциацию как «культ, подобный хасидизму», и приказал правительству распустить ее. Якоб Кац рассматривал конституцию как важное свидетельство «возникающей неологовой тенденции»: она выступала против любых изменений в религиозных законах, касающихся субботы и праздников, брака и развода, диетических правил и т. д., но также отказывалась применять какое-либо принуждение для их соблюдения, будь то юридическими или социальными средствами. Раввин Мейр Эйзенштедтер, представлявший ортодоксальное направление, выступал против государственного образования и хотел, чтобы еврейские дети продолжали получать частное обучение в хедере. Он также просил правительство обеспечить назначение только консервативных раввинов и предоставить им юрисдикцию в отношении «еретических элементов». Австрийцы закрыли Ассоциацию, но воздержались от применения конституции, которой яростно противились ортодоксы. В 1860 году в ряде общин была создана сеть школ с немецким языком обучения, которая в 1860 году перешла на венгерский, что значительно усилило аккультурацию евреев. К моменту официального раскола в 1868–1871 годах большинство молодых людей уже были выпускниками этих школ. В культурной сфере неологовые элементы тяготели к мадьяризации, в то время как ортодоксальные евреи Оберландера на северо-западе Королевства были более склонны к немецкой культуре. Евреи Унтерландера на северо-востоке, еще более консервативные и едва аккультурированные, оставались говорящими на идише. Однако после австро-венгерского компромисса 1867 года ортодоксальное руководство быстро заявило о своей поддержке венгерского национализма; к началу века большинство венгерских евреев, независимо от принадлежности, считали себя «мадьярами израильского вероисповедания». В 1851 году перед Лёвом и его кругом возникла новая проблема. Основатель современной ортодоксии Азриэль Хильдесхаймер прибыл из Пруссии, чтобы служить раввином в Айзенштадте, принеся с собой философию «нового православия». В то время как неологи не рассматривали «старое православие» учеников Моисея Софера как серьезного конкурента за лояльность образованных евреев, Хильдесхаймер обозначил иной подход. Неологические издания, особенно «Бен Хананья» Лёва, постоянно выступали против «чумы неоправославия», упрекая айзенштадтского раввина в том, что он лишь демонстрирует поверхностный фасад современности. Его школа, в которой преподавались светские предметы, была осуждена как «польская йешива под другим названием». Неологи и Хильдесхаймер часто вступали в публичные споры, наиболее важный из которых произошел в 1863 году после того, как Генрих Грац был обвинен в отрицании традиционной концепции личного Мессии. Это произошло в период, когда разрыв между современными ортодоксами в Германии и позитивно-исторической школой Захарии Франкеля расширялся. Хотя многие по-прежнему считали его союзником, его трактат 1859 года «Дархе ха Мишна» («Пути Мишны») был резко осужден Самсоном Рафаэлем Хиршем. Хильдесхаймера беспокоило то, что общественное мнение не проводит различий между обеими группами в отношении соблюдения заповедей, и он использовал спор вокруг Граца, чтобы доказать существование догматической пропасти. Он заставил сотни раввинов подписать петицию против историка, обвиняя его в нарушении одного из 13 принципов веры Маймонида – веры в Мессию – и в сомнении в целостности Писания. Неологи же поддержали Граца, заявив, что этот инцидент доказал, что Хильдесхаймер отвергает современное библейское исследование. К 1860-м годам постоянные конфликты между консервативными и либеральными элементами были распространены во многих общинах. Леопольд Лёв, который становился все более независимым в 1860-х годах, склонялся к позициям Гейгера и даже бойкотировал Конгресс, проявляя симпатию к ортодоксам. Он отдалился от светского руководства Бюро. Дэвид Филипсон, в своей истории реформистского движения 1907 года, писал о различных фракциях в венгерском еврействе: «в религиозном плане они практически находятся на одном уровне. Религиозная реформа, как она была задумана в Германии и реализована в Соединенных Штатах, неизвестна». Годовой сборник конференции американских раввинов 1911 года с разочарованием отметил: «в реформистских храмах Сегедина и Будапешта нет смешанных хоров, семейных скамеек, молящихся без головного убора и даже обряда подтверждения для мальчиков и девочек. Что касается содержания молитв, то они такие же, как и у ортодоксов». Когда в 1873 году состоялось подтверждение Теодора Герцля, его семье пришлось проводить его дома, а не в синагоге на улице Дохань. Единственным венгерским раввином в последующие десятилетия, который внедрил некоторые из ритуальных изменений, предложенных Гейгером, был Эде Нойманн, служивший в Надьканиже с 1883 по 1918 год. Еще одна попытка более радикальных нововведений была предпринята пештским мирянином Эрнё Наменьи, который в начале 1930-х годов основал религиозную ассоциацию «Исайя» (Ézsaiás Vallásos Társaság). Они проводили службы, вдохновленные группой Айнхорна 1848 года, в частных домах, которые включали молитвы на венгерском языке. Местная община никогда не позволяла им официально организоваться. В 1932 году, когда Лили Монтегю посетила Будапешт от имени Всемирного союза прогрессивного иудаизма, она встретилась с несколькими светскими лидерами, но ни один неологовый раввин не присутствовал, поскольку, как написал Рафаэль Патай, они «все были консерваторами и, следовательно, принципиально против либерального или реформистского иудаизма». В 1877 году был основан Будапештский университет еврейских исследований по образцу его образца в Бреслау. Большинство раввинов, служивших в общинах Конгрегации, были выпускниками семинарии. Главными фигурами в первые годы были ученые Моисей Лёб Блох, Давид Кауфманн и Вильгельм Бахер. Иуда Швейцер, исследовавший религиозные позиции неологовых раввинов на протяжении многих лет, пришел к выводу, что они редко высказывали свое мнение. Хотя общины вводили в синагоги органы, играемые неевреями в субботу, и смешанные хоры, традиционная литургия сохранялась; лишь немногие общины отменили Кол Нидре или Ава Харахамим. Неологические раввины также выступали против легализации межрелигиозных браков, когда они были разрешены в Венгрии в 1896 году после разрешения гражданских союзов. Они проводили браки и разводы в соответствии с традиционными нормами. Во время Второй мировой войны, когда правительство запретило ритуальное забиение животных по соображениям защиты прав животных, неологовый раввинат отказался разрешать использование электрического тока во время процесса, заявив, что животное, забитое после такой обработки, не является кошерным. Швейцер заключил, что, хотя неологовые раввины были чрезвычайно умеренны в своем подходе, они оказывали мало влияния на прихожан общин Бюро, которые тяготели к полной ассимиляции и, в лучшем случае, к религиозной распущенности. Известными раввинскими авторитетами среди неологов также были Имманюэль Лёв из Сегеда, сын Леопольда, который был одним из двух раввинов, получивших постоянное место в верхней палате венгерского парламента наряду с ортодоксом Коппелем Рейхом. В 1896 году к неологовому Бюро было присоединено 539 общин, 179 из которых были материнскими, а остальные – более мелкими, су...