Захария Франкель: Жизнь и деятельность раввина и историка

Введение

Захария Франкель, также известный как Захария Франкель (30 сентября 1801 – 13 февраля 1875) был богемским немецким раввином и историком, изучавшим историческое развитие иудаизма. Он родился в Праге и умер в Бреслау. Он был основателем и наиболее выдающимся представителем школы позитивного исторического иудаизма, которая выступает за свободу исследований, сохраняя при этом авторитет традиционных еврейских верований и практики. Эта школа мысли стала интеллектуальным предшественником консервативного иудаизма. По отцу он происходил из рода венских изгнанников 1670 года и знаменитой раввинской семьи Спира; по материнской линии – из семьи Фишель, давшей пражской общине ряд выдающихся талмудистов. Первое еврейское образование он получил в ешиве Безалеля Ронсбурга (Даниэля Розенбаума). В 1825 году он отправился в Будапешт, где готовился к поступлению в университет, который окончил в 1831 году. В следующем году правительство назначило его районным раввином (Крайсрабинером) Литомерице, и он стал первым раввином в Богемии с современным образованием. Он поселился в Теплице, где община, самая большая в округе, избрала его раввином. В 1836 году его пригласили в Дрезден на должность главного раввина, и саксонское правительство утвердило его в этой должности. В 1843 году его пригласили стать главным раввином в Берлине, должность которого оставалась вакантной с 1800 года. Однако после продолжительной переписки он отказался, главным образом потому, что прусское правительство, в соответствии со своей установленной политикой, отказалось официально признать эту должность. Он оставался в Дрездене до 1854 года, когда был призван на пост президента Бреслауской семинарии, где и оставался до своей смерти.

Религиозное отношение

Франкель считал, что основанием для любых реформ в иудаизме должна быть разумность, коренящаяся в научных исследованиях, а не простое желание мирян. В этом смысле Франкель заявил о себе, когда президент общины Теплице выразил надежду, что новый раввин проведет реформы и покончит с "Missbräuche" (злоупотреблениями). Он заявил, что не знает о каких-либо злоупотреблениях, и что если таковые и существуют, то мирянам ни в коем случае не следует вмешиваться в подобные вопросы (Бранн, в его "Jahrbuch", 1899, стр. 109 и далее). Он внес некоторые незначительные изменения в еврейские богослужения, такие как: отмена некоторых гимнов, введение хора мальчиков и тому подобное. Он выступал против любых нововведений, вызывающих неприятие у еврейских верующих. В этом отношении его осуждение действий "Landesrabbiner" Йозефа Хоффмана из Саксен-Мейнингена, разрешившего еврейским гимназистам писать в субботу, имеет большое значение ("Orient", III. 398 и далее). Его позиция в споре о новом гамбургском молитвеннике (1842) не удовлетворила ни одну из сторон: либералы были недовольны тем, что вместо подтверждения соответствия их молитвенника еврейской традиции, он указал на несоответствия с исторической и догматической точек зрения, а ортодоксы – тем, что он признал допустимыми изменения в традиционном ритуале (l. c. III. 352–363, 377–384). Большое впечатление произвело его письмо от 18 июля 1845 года, опубликованное в журнале Франкфурта-на-Майне, в котором он объявил о своем выходе из раввинской конференции, проходившей в этом городе. Он заявил, что не может сотрудничать с раввинами, принявшими резолюцию, объявляющую иврит ненужным для публичного богослужения. Это письмо сделало Франкеля одним из лидеров консервативного направления. В противовес раввинским конференциям, он организовал собрания ученых. Его принципы были изложены в его ежемесячном журнале "Религиозные интересы иудаизма", который он издавал с 1844 года. Однако примирительная позиция Франкеля неизбежно создавала ему врагов как среди либералов, так и среди ортодоксов, что и произошло в отношении Авраама Гейгера и Самсона Рафаэля Хирша соответственно.

Frankel held that reason based on scholarship, and not mere desire on the part of the laity, must be the justification for any reforms within Judaism. In this sense Frankel declared himself when the president of the Teplice congregation expressed the hope that the new rabbi would introduce reforms and do away with the "Missbräuche" (abuses). He stated that he knew of no abuses; and that if there were any, it was not at all the business of the laity to interfere in such matters (Brann, in his "Jahrbuch," 1899, pp. 109 et seq.). He introduced some slight modifications in Jewish prayer services such as: the abrogation of some hymns, the introduction of a choir of boys, and the like. He was opposed to any innovation which was objectionable to Jewish sentiment. In this respect, his denunciation of the action of the "Landesrabbiner" Joseph Hoffmann of Saxe Meiningen, who permitted Jewish high school boys to write on the Sabbath, is very significant ("Orient," iii. 398 et seq.). His position in the controversy on the new Hamburg prayer book (1842) displeased both parties; the liberals were dissatisfied because, instead of declaring that their prayer book was in accord with Jewish tradition, he pointed out inconsistencies from the historical and dogmatic points of view; and the Orthodox were dissatisfied because he declared changes in the traditional ritual permissible (l. c. iii. 352–363, 377–384). A great impression was produced by his letter of 18 July 1845, published in a Frankfurt am Main journal, in which he announced his secession from the rabbinical conference then in session in that city. He said that he could not cooperate with a body of rabbis who had passed a resolution declaring the Hebrew language unnecessary for public worship. This letter made Frankel one of the leaders of the conservative element. In opposition to the rabbinical conferences, he planned conventions of scholars. His principles were enunciated in his monthly Journal of the Religious Interests of Judaism, which he published from 1844 onward. But Frankel's conciliatory attitude was bound to create for him enemies on both liberal and orthodox sides, and such was the case with Abraham Geiger and Samson Raphael Hirsch, respectively.

Противоречия

Франкель был избран президентом новой раввинской семинарии в Бреслау (10 августа 1854 года). Гейгер, который вдохновил Джонаса Френкеля, президента его общины, на основание этого института, резко выступил против назначения, и когда появились экзаменационные вопросы, предложенные Франкелем первому выпуску, Гейгер опубликовал их в немецком переводе с явным намерением высмеять его методы талмудического обучения, представляя их как софистику (Гейгер, "Jüd. Zeit." I, 169 и далее). Самсон Рафаэль Хирш, сразу после открытия семинарии, обратился к Франкелю с открытым письмом, требуя изложить религиозные принципы, которые будут определять обучение в новом учреждении. Франкель проигнорировал этот вызов. Когда вышел четвертый том истории Генриха Граца, Хирш подверг сомнению ортодоксальность нового института (1856 год), а его нападки стали более систематическими после того, как Франкель в 1859 году опубликовал свое еврейское введение к Мишне. Первое нападение началось с письма Йехиды Готтлиба Фишера, раввина Секешфехервара, опубликованного в "Jeschurun" Хирша в 1860 году. Сам Хирш в следующем году начал серию статей, в которых оспаривал некоторые утверждения Франкеля, особенно его определение раввинской традиции, которое он счел расплывчатым; он также возражал против понимания Франкелем раввинских споров, которые, по мнению Франкеля, были неправильно решены с помощью определенных приемов, распространенных в парламентских органах. Нельзя отрицать, что Франкель избегал четкого определения того, что для него означала "традиция". Он ограничился тем, что, опираясь на Раббену Ашера, доказал, что не все, что называется "законом" и считается данным Моисеем на горе Синай, имело действительно моисеево происхождение. Хирша поддержали различные ортодоксальные раввины, такие как Эзриэль Хильдесхаймер, Соломон Клейн из Кольмара и Бенямин Хирш Ауэрбах, в то время как некоторые сторонники Франкеля, такие как Соломон Юда Раппопорт, проявляли нерешительность. Франкель лишь однажды опубликовал краткое заявление в своем журнале, однако в нем не дал четкого изложения своих взглядов ("Monatsschrift", 1861, с. 159 и далее). Еврейская общественность осталась равнодушной ко всей этой полемике, и положение Франкеля постепенно укреплялось благодаря количеству выпускников семинарии, которые приобрели репутацию ученых и представителей консервативного иудаизма.

Frankel was chosen president of the new rabbinical seminary at Breslau (10 August 1854). Geiger, who had inspired Jonas Fränkel, the president of his congregation, to found this institution, opposed the appointment vigorously, and when the examination questions given by Frankel to the first graduating class appeared, Geiger published them in a German translation with the evident intention of ridiculing his methods of Talmudic instruction as sophistry (Geiger, "Jüd. Zeit." i. 169 et seq.). Samson Raphael Hirsch, immediately on the opening of the seminary, addressed an open letter to Frankel, demanding a statement as to the religious principles which would guide the instruction at the new institution. Frankel ignored the challenge. When the fourth volume of Heinrich Graetz's history appeared, Hirsch impeached the orthodoxy of the new institution (1856), and his attacks became more systematic when Frankel in 1859 published his Hebrew introduction to the Mishnah. The first attack began with the letter of Jedidiah Gottlieb Fischer, rabbi of Székesfehérvár, published in Hirsch's "Jeschurun", 1860. Hirsch himself began in the following year a series of articles in which he took exception to some of Frankel's statements, especially to his definition of rabbinical tradition, which he found vague; he further objected to Frankel's conception of the rabbinical controversies, which were, according to Frankel, improperly decided by certain devices common in parliamentary bodies. It can hardly be denied that Frankel evaded the clear definition of what "tradition" meant to him. He contented himself with proving from Rabbenu Asher that not everything called a "law", and reputed as given by Moses on Mount Sinai, was actually of Mosaic origin. Hirsch was seconded by various Orthodox rabbis, such as Ezriel Hildesheimer, Solomon Klein of Colmar, and Benjamin Hirsch Auerbach, while some of Frankel's supporters, like Salomon Juda Rappoport, were half hearted. Frankel but once published a brief statement in his magazine, in which, however, he failed to give an outspoken exposition of his views ("Monatsschrift", 1861, pp. 159 et seq.). The general Jewish public remained indifferent to the whole controversy, and Frankel's position was gradually strengthened by the number of graduates from the seminary who earned reputations as scholars and as representatives of conservative Judaism.

Литературная деятельность

Франкель начал свою литературную карьеру довольно поздно. Его первой самостоятельной публикацией стала работа о еврейской клятве «Еврейские клятвы в теологии и истории» (Дрезден, 1840, 2-е изд. 1847). Эта работа возникла в связи с политическим вопросом. Закон от 16 августа 1838 года улучшил положение евреев в Саксонии, но всё ещё допускал дискриминацию в отношении еврейской клятвы, которая должна была приноситься в условиях, подразумевающих, что еврею нельзя полностью доверять в его свидетельских показаниях в гражданском суде. Франкель доказал, что ни одно иудейское учение не оправдывает подобное предположение, и благодаря его работе новое постановление (13 февраля 1840 года) приравняло евреев к христианам в вопросах дачи свидетельских показаний в суде.

Библейские исследования

Его вторым крупным трудом стало его историко-критическое исследование Септуагинты как дополнение к исследованиям Таргумов: Предварительные исследования Септуагинты (Лейпциг, 1841). К той же категории относятся три более поздние работы: «О влиянии палестинской экзегезы на александрийскую герменевтику» (Лейпциг, 1851); «О палестинском и александрийском изучении письменности», опубликованном в программе открытия Бреслауской семинарии (Бреслау, 1854); и «О Таргуме пророков» (Бреслау, 1872). Во всех этих работах он ставил своей целью показать, что экзегеза александрийских евреев, а следовательно, и ранних Отцов Церкви, зависела от талмудической экзегезы. В этом исследовании он стал пионером, и многие его ученики последовали за ним в аналогичных исследованиях не только Септуагинты, но и Вульгаты и Пешитты. Политические мотивы были связаны с его исследованием юридической процедуры «Der Gerichtliche Beweis nach Mosaisch Talmudischem Rechte: Ein Beitrag zur Kenntnis des Mosaisch Talmudischen Criminal und Civilrechts: Nebst einer Untersuchung über die Preussische Gesetzgebung Hinsichtlich des Zeugnisses der Juden» (Берлин, 1846). Закон Пруссии дискриминировал евреев, поскольку показания еврея против христианина принимались только в гражданских делах и только при сумме иска менее пятидесяти талеров. Благодаря работе Франкеля, которая была сочтена авторитетной в прусском ландетаге, новый закон от 23 июля 1847 года об отношении к евреям отменил эту дискриминацию.

Введение в Мишну

Должности Франкеля как профессора талмудической литературы показали ему необходимость в современных научных учебниках по раввинистической литературе и археологии. Эту необходимость обусловило его введение в Мишну "Даркей ха-Мишну" (Лейпциг, 1859) с приложением и указателем под названием "Тосафот у Мафтеах; ле Сефер Даркей ха-Мишну" (1867). О вызванной этой книгой полемике уже упоминалось. Это одна из наиболее ценных попыток систематического изложения истории ранней раввинистической литературы и теологии, которая во многом вдохновила последующие работы подобного рода, такие как труды Якоба Брюлля и Исаака Х. Вайса. Его очерк раввинистического брачного права "Grundlinien des Mosaisch Talmudischen Eherechts" (Бреслау, 1860) также предназначался для использования в качестве учебника по этой дисциплине, как и его попытка создать историю постталмудической литературы респонсов, "Entwurf einer Geschichte der Literatur der Nachtalmudischen Responsen" (Бреслау, 1865), которая, однако, считается самой слабой из его работ. Изучение Франкелем истории талмудической литературы убедило его в том, что пренебрежение Иерусалимским Талмудом является серьезным препятствием для критического исследования развития талмудического права. Он решил посвятить этому делу остаток своей жизни. В 1870 году он опубликовал свое введение к Иерусалимскому Талмуду под названием "Мево ха-Йерушальми" (Бреслау). Затем он приступил к критическому изданию Иерусалимского Талмуда с комментариями, но были опубликованы лишь три трактата: "Берахот" и "Пеа" (Вена, 1874) и "Демай" (Бреслау, 1875), когда его постигла смерть. Он часто публиковался в двух журналах, которые он редактировал: "Zeitschrift für die Religiösen Interessen des Judenthums" (Лейпциг, 1844–46) и "Monatsschrift für die Geschichte und Wissenschaft des Judenthums", начатом в 1851 году, который он редактировал до 1868 года, когда Грейц сменил его на посту редактора. Будучи сыном рационалистической эпохи, породившей двух ее наиболее убежденных сторонников, Петера Бира и Герца Хомберга в его родном городе, Франкель, отчасти благодаря оппозиции поверхностному рационализму и отчасти благодаря романтической атмосфере древнего города Праги, развил любовь и сочувствие к прошлому, что сделало его типичным представителем исторической школы, известной как "Бреслауская школа". Его брак с Рахель Майер был бездетным.

Frankel's duties as professor of Talmudic literature showed him the necessity of modern scientific text books on rabbinical literature and archeology. To this necessity are due his introduction to the Mishnah, "Darkei ha Mishnah" (Leipzig, 1859), with a supplement and index under the title "Tosafot u Mafteah; le Sefer Darkei ha Mishnah" (1867). Of the storm which this book created mention has been made already. It is one of the most valuable attempts at a systematized exposition of the history of early rabbinical literature and theology, and has largely inspired subsequent works of that kind, as those of Jacob Brüll and Isaac H. Weiss. His outline of rabbinical marriage law, "Grundlinien des Mosaisch Talmudischen Eherechts" (Breslau, 1860), was likewise meant to serve as a textbook on that subject, as was also his attempt at a history of the post Talmudic literature of sophistry, "Entwurf einer Geschichte der Literatur der Nachtalmudischen Responsen" (Breslau, 1865), which, however, is considered the weakest of his works. Frankel's studies in the history of Talmudic literature had convinced him that the neglect of the Jerusalem Talmud was a serious drawback in the critical investigation of the development of Talmudic law. To this field he determined to devote the remainder of his life. In 1870 he published his introduction to the Jerusalem Talmud under the title "Mebo ha Yerushalmi" (Breslau). He afterward began a critical edition of the Jerusalem Talmud, with a commentary, but only three treatises had appeared, Berakot and Peah (Vienna, 1874) and Demai (Breslau, 1875), when his death intervened. He wrote frequently for the two magazines which he edited, the Zeitschrift für die Religiösen Interessen des Judenthums (Leipzig, 1844–46), and the Monatsschrift für die Geschichte und Wissenschaft des Judenthums, begun in 1851, and which he edited until 1868, when Graetz succeeded him as editor. Though a son of the rationalistic era which produced two of its most intense partisans, Peter Beer and Herz Homberg in his native city, Frankel developed, partly through opposition to shallow rationalism and partly through the romantic environments of the ancient city of Prague, that love and sympathy for the past that made him the typical expounder of the historical school which was known as the "Breslau school." His marriage with Rachel Meyer was childless.