Введение
Ирландский республиканский (1954-1994) Доминик МакГлинчи (1954 10 февраля 1994) был ирландским республиканским военизированным лидером, который перешел из Временной ИРА в начале 1980-х годов в вооруженную группировку Ирландской национальной освободительной армии (ИНЛА). МакГлинчи был одним из 11 братьев и сестер, родившихся в твердо республиканской семье из Беллаги, графство Лондондерри. В 1971 году он был интернирован без предъявления обвинения в течение десяти месяцев в Лонг-Кеш; вскоре после его освобождения в следующем году он был снова заключен в тюрьму по обвинению в вооружении. В 1975 году, находясь в заключении, он женился на своей жене Мэри. У них было трое детей. После освобождения МакГлинчи присоединился к Иану Милну и будущим голодовщикам Временной ИРА Фрэнсису Хьюзу и Томасу МакЭлви и начал кампанию стрельбы и бомбардировок по всему графству и за его пределами. Вместе они позже присоединились к Временной ИРА. Банда провела в конце 1970-х годов в бегах, выполняя операции и уклоняясь как от британской армии, так и от Гарда Сихоана. Последние силы арестовали МакГлинчи в Ирландской Республике в 1977 году. Он был осужден за захват полицейской машины и угрозу офицерам с оружием. В 1982 году, отбывая наказание в тюрьме Портлауз, он столкнулся с руководством ИРА и был либо выслан из организации за недисциплинированность, либо покинул ее из-за стратегических разногласий. После ухода из ИРА МакГлинчи присоединился к INLA. После освобождения и благодаря своему опыту, он поднялся в рядах, став начальником штаба к 1982 году. При МакГлинчи ИНЛА, которая ранее имела репутацию дезорганизованной, стала чрезвычайно активной в трансграничных убийствах и взрывах. Среди них было много индивидуальных убийств и ранений, но также и массовые убийства, такие как взрыв на скважине Дроппин в 1982 году, в результате которого погибли как гражданские лица, так и солдаты. Были неудачные операции, и МакГлинчи, который считал, что это был результат информатора в рядах, посвятил много времени и энергии поиску причины. С теми, кто подозревался в предательстве организации, обращались жестоко, часто лично МакГлинчи. В результате этого возрождения активности и высокого профиля МакГлинчи, пресса прозвали его "Безумный пес". При его правлении была совершена резня в Даркли, якобы другой группой, но с использованием оружия, поставленного МакГлинчи. В конце 1983 года МакГлинчи, все еще находящийся в бегах, дал интервью газете Sunday Tribune, в котором осудил убийства Даркли, но также изложил свою политическую философию и планы на будущее. К 1984 году МакГлинчи поссорился с членами влиятельной республиканской семьи из Южного Армага из-за того, что он считал пропавшими средствами. Мужчин, лояльных этой семье, впоследствии убили подразделение МакГлинчи, в которое входила его жена. В марте того же года он был захвачен в графстве Клэр после перестрелки с Гардаи. В это время МакГлинчи был разыскиваемым на севере за расстрел пожилой женщины, но республиканцы традиционно могли избежать экстрадиции, утверждая, что их преступления были политическими. Кровавая война на севере привела Республику к переоценке своей позиции, и МакГлинчи стал первым республиканцем, экстрадированным в Северную Ирландию. Хотя он был осужден и приговорен к пожизненному заключению, в 1985 году приговор был отменен. В результате МакГлинчи был возвращен в Республику, где он был приговорен к десяти годам лишения свободы по обвинению в хранении огнестрельного оружия. Пока он был в тюрьме, его жена была застрелена в своем доме в Дандаке. МакГлинчи был освобожден в марте 1993 года и, утверждая, что больше не имеет отношения к INLA, переехал в Дрогеду. Вскоре после освобождения из тюрьмы его попытались убить, но в феврале 1994 года враги настигли его и застрелили в присутствии одного из его детей, когда он разговаривал по общественному телефону. Хотя убийцы его и его жены так и не были найдены, они, как правило, связаны со смертью людей Армагеддо годами ранее. После смерти МакГлинчи он был известен как "психопат" для своих врагов и вдохновение для тех, кто последовал за ним. Комментаторы размышляют о том, что он мог бы внести в ирландскую политику, если бы остался в живых. Некоторые полагают, что он мог бы внести свой вклад в мирный процесс в Северной Ирландии, в то время как другие утверждают, что диссидентские республиканцы, выступающие против этого процесса, могли бы найти в нем сплочительную силу. МакГлинчи остается...
Dominic McGlinchey (1954 – 10 February 1994) was an Irish republican paramilitary leader who moved from the Provisional IRA to become head of the Irish National Liberation Army (INLA) paramilitary group in the early 1980s. McGlinchey was one of 11 siblings born into a staunchly republican family from Bellaghy, County Londonderry. In 1971 he was interned without charge for ten months in Long Kesh; not long after his release the following year, he was imprisoned again on arms charges. During his imprisonment, he married his wife Mary in 1975. Together they had three children. After his release, McGlinchey joined Ian Milne and future Provisional IRA hunger strikers Francis Hughes and Thomas McElwee and waged a campaign of shooting and bombing throughout the county and beyond. Together, they later joined the Provisional IRA. The gang spent the late 1970s on the run, carrying out operations and evading both the British Army and the Garda Síochána. The latter force arrested McGlinchey in the Republic of Ireland in 1977. He was convicted of hijacking a police vehicle and threatening officers with a gun. In 1982, while serving his sentence in Portlaoise Prison, he clashed with the prison's IRA leadership and was either expelled by them for indiscipline or left the organisation due to strategic differences. Following his departure from the IRA, McGlinchey joined the INLA. Following his release and due to his experience, he rose through the ranks, becoming chief of staff by 1982. Under McGlinchey, the INLA, which had previously had a reputation for disorganisation, became extremely active in cross border assassinations and bombings. These included many individual assassinations and woundings, but also massacres such as the Droppin Well bombing of 1982 in which both civilians and soldiers died. There were failed operations, and McGlinchey—who believed that this was the result of an informer in the ranks—devoted much time and energy to finding the cause. Those suspected of betraying the organisation were treated brutally, often by McGlinchey personally. As a result of this resurgence of activity and McGlinchey's high profile, the press nicknamed him "Mad Dog". Under his tenure the Darkley massacre was carried out, ostensibly by another group but using a weapon supplied by McGlinchey. In late 1983, McGlinchey—still on the run—gave an interview with the Sunday Tribune newspaper in which he condemned the Darkley killings but also laid out his political philosophy and plans for the future. By 1984 McGlinchey had fallen out with members of a powerful Republican family from South Armagh over what he considered missing funds. Men loyal to this family were subsequently killed by McGlinchey's unit, which included his wife. In March the same year, he was captured in County Clare following a gunfight with the Gardaí. At this time, McGlinchey was wanted in the north for the shooting of an elderly woman, but republicans had traditionally been able to avoid extradition by claiming their offences were political. The bloody war in the north was leading the Republic to re evaluate its position, however, and McGlinchey became the first Republican to be extradited to Northern Ireland. Although convicted and sentenced there to life imprisonment, this was overturned in 1985. As a result, McGlinchey was returned to the Republic, where he was sentenced to ten years' imprisonment on firearms charges. While he was incarcerated, his wife was shot dead at her Dundalk home. McGlinchey was released in March 1993 and, claiming to have no further involvement with the INLA, moved to Drogheda. He survived an assassination attempt soon after his release from prison, but in February 1994 his enemies caught up with him, and he was shot to death in front of one of his children while using a public phone. Although his and his wife's killers have never been found, they have generally been linked to the deaths of the Armagh men years before. McGlinchey's posthumous reputation has ranged from being a "psycho" to his enemies to being an inspiration to those who followed him. Commentators have speculated on what he would have contributed to Irish politics had he lived. Some have suggested that he would have contributed to the Northern Ireland peace process, while others have argued that dissident republicans, opposed to that process, would have found him a willing rallying point. McGlinchey has remained an influence on Irish fiction and music, with both Edna O'Brien and Martin McDonagh producing acclaimed pieces based on McGlinchey's life and career. He has also featured in popular songs.
Предыстория
Последняя кампания ИРА в Северной Ирландии, которая была отменена в 1962 году, не смогла повлиять ни на правительство, ни на националистическое сознание, и способствовала переходу организации к марксистской политике. С момента создания Северной Ирландии в 1922 году католическое меньшинство страдало от различной степени дискриминации со стороны протестантского и унионистского большинства. К середине десятилетия была начата все более популярная, мирная кампания за гражданские права католиков. Правительство Северной Ирландии обвинило кампанию в том, что она является прикрытием для республиканства и коммунизма, и действительно ИРА проникла в нее с самого начала. В течение нескольких лет напряженность, возникшая между двумя сторонами, переросла в насилие, и ИРА попыталась позиционировать себя как защитников католиков. Однако в 1969 году ИРА разделилась на две отдельные фракции. Это были "временные" и "официальные" группы. В 1972 году последние объявили о прекращении огня и приняли ненасильственную гражданскую агитацию, в то время как новая Временная ИРА активизировала свою вооруженную кампанию против британских сил. Два года спустя, чиновники выслали Сеамуса Костелло, операционного офицера за то, что он назвал "фракционной деятельностью". Костелло, недовольный отказом группы руководства от вооруженной борьбы, приступил к созданию новой организации. Эта группа, как он предполагал, будет бороться с англичанами, как это делали временные, но при этом будет продвигать марксистскую политику чиновников. INLA и его политическое крыло, IRSP, были основаны 8 декабря 1974 года в Spa Hotel в Лукане, Дублин. Журналист Лиам Кларк комментирует, что чиновники "решительно пытались задушить отколовшуюся армию с самого рождения". Вскоре между группами в Белфасте началась кровавая вражда, в результате которой погибли шесть человек. Костелло сражался в пограничной кампании на юге графства Лондондери, "и его репутация все еще имела вес в этом районе; его новая организация не испытывала трудностей в привлечении новобранцев из чиновников", - предполагают Холланд и Макдональд. К 1977 году к ним присоединилось почти все официальное членство ИРА в этом районе. Основатели группы включали Джимми Брауна, Тома Маккартана, Джино Галлахера, Десси О'Хара, Джона "Джапа" О'Райли, Джерарда "Спарки" Баркли и Джерарда "Доктора Смерти" Стинсона, большинство из которых МакГлинчи сражались в течение следующего десятилетия.
Ранние годы
Доминик МакГлинчи родился в 1954 году в семейном доме на Баллискуллион Роуд, Беллаги, в сельской местности южного графства Лондондерри. Он был третьим из одиннадцати детей в семье, приверженной республиканским взглядам. Его отец владел автомастерской; некоторые из его клиентов, служивших в полиции, впоследствии погибли от рук МакГлинчи. Его мать, Моника, была глубоко верующей католичкой. У МакГлинчи было семь братьев и четыре сестры. Он учился в местной школе, где, по словам одноклассников, проявлял себя как способный, хотя и не выдающийся ученик. В возрасте 16 лет он начал учебу в автомастерской отца. Примерно в это же время он стал участвовать в многочисленных маршах за гражданские права, проходивших в графстве. Его точные мотивы остаются неясными, но Диллон предполагает, что "он реагировал на окружающие события, а участие в маршах казалось ему привлекательным и позволяло ощутить тесную связь со своим сообществом".
Интернирование и ирландский республиканство
В августе 1971 года британская армия начала операцию "Демотрий", которая включала массовые аресты 342 человек, подозреваемых в причастности к ИРА. МакГлинчи был одним из тех, кто был интернирован в результате, прервав свою молодую карьеру в качестве автомеханика. Он провел пять дней в Shackleton Barracks, где его допрашивали; как и его сокамерники, он не имел доступа ни к семье, ни к юридическому представительству. Затем его перевели в тюрьму Магиллиган, а позже в Лонг-Кеш. Там он встретил ветеранов ИРА из пограничной кампании, некоторые из которых проводили занятия по левой политике, основанной на трудах Маркса и Джеймса Коннолли, а также военной тактике. Один человек, заключенный вместе с МакГлинчи, позже вспомнил его как "большого ребенка из глубины", который обладал лишь ограниченным знанием республиканской истории и идеологии. Выпущенный в мае или июне 1972 года, его опыт, по-видимому, был катализатором для него, чтобы присоединиться к движению физической силы. Приходя из глубоко республиканского района - неудачная пограничная кампания все еще свежая память - его прошлое дало ему "первоклассные" республиканские полномочия. Для тех, кто намеревался пойти по такому пути, все еще был выбор между присоединением к Официальной или Временной ИРА; МакГлинчи не выбрал ни одного. Вместо этого он присоединился к Фрэнсису Хьюзу, другу детства Иану Милну и Тому МакЭлви, и вместе они сформировали свое собственное неформальное подразделение. МакГлинчи позже объяснил причину этого в то время, которое он назвал "этим красочным периодом": "Вы встречаете людей, которые теперь говорят, что у них была политическая философия, но они не имели. Ты просто вышла и сделала это. Когда я делал это в начале. Я понятия не имел, что я выступаю против государства". Выбор МакГлинчи и Хьюза присоединиться к Временным, вероятно, был, по мнению Диллона, основан на его местном имидже. Особенно в клубах и барах, которые часто посещал МакГлинчи, "молодые провизионеры быстро приобрели статус поклонения героям", и движение было укоренено в том же романтическом национализме, с которым он вырос. Присоединившись к южной бригаде ИРА в Дерри, он почти сразу же сбежал. Часто он ездил на юг на несколько дней или недель, чтобы избежать немедленной интернирования. Его обучение, как утверждал МакГлинчи, было примитивным, позже он сказал: "Я просто поднял его, когда я шел". Хотя он иногда посещал тренировочные лагеря ИРА с Хьюзом, который проявлял врожденную способность к стрельбе, навыки МакГлинчи были в организации и логистике. МакГлинчи был арестован в 1973 году за хранение оружия, за что получил 18 месяцев тюремного заключения. Вернувшись в Лонг-Кеш, он возобновил свои исследования в области политики и истории. На этот раз классные руководители были не старыми борцами за границу, а относительно молодыми провизионалами. В период его заключения внешнее руководство вело тайные переговоры с британским правительством и рассматривало возможность прекращения огня. МакГлинчи не одобрил это, сказав Хьюзу, что он считает, что в Армейском совете есть элемент, который недостаточно привержен вооруженной борьбе.
Карьера в IRA
После освобождения из Лонг-Кеш МакГлинчи был назначен оперативным офицером в регионе и жил в бегах в течение следующих трех лет. По словам Диллона, это повышение позволило ему самому выбирать себе мишени. Встретившись с Хьюзом и другими, он сказал им, что не станет "генералом-креслом" и продолжит принимать участие в их операциях. Они совершали частые и жестокие нападения на британскую армию. Их деятельность, как говорит автор Тим Пэт Куган, стала предметом легенд. Такое было их влияние, говорит Дэвид Бересфорд в своей книге "Десять мертвых мужчин" - приводит пример убийства констеблов Джона МакКраккена и Кеннета Шихана в Магерфельте 8 апреля 1977 года - что Королевская полиция Ульстера выпустила плакаты с объявлениями о розыске МакГлинчи и других. Эти плакаты, описанные более поздними авторами как "беспрецедентный шаг" и "отчаянная попытка заручиться поддержкой общественности", подробно перечисляли взрывы, расстрелы и смерти, за которые эти люди разыскивались. По словам МакГлинчи, трио расширило свой театр операций - "мы не ограничивались Южным Дерри", - сказал он после неудавшегося прекращения огня ИРА в 1974 году. Их деятельность включала в себя бомбардировки казарм (например, Магерафельт и Тоумбридж), городов (в том числе Килреа, Магера и Баллимена), а также убийство мужчин RUC и UDR. Он особенно предпочитал тех из последних, кто жил в изолированных, открытых домах, поскольку это делало их особенно уязвимыми. Города и полицейские участки, на которые он нацелился, всегда были в сильно националистических городах, поскольку он считал, что операция не только будет популярной, но и у них будут хорошие пути побега. Позднее МакГлинчи подсчитал, что это составило более 200 операций по "сложному лабиринту полей, дорог, сельских дорог и канав, с которыми они были хорошо знакомы". Они знали, где спрятаться, как бежать, и кто сочувствовал им; последний обеспечивал их не только едой и напитками, но и разведкой о движениях полиции и армии. В 1977 году МакГлинчи сбежал из РУС в Рэндалстауне, Антрим, в котором он только что застрелил троих членов, с помощью дружественного рыбака, который захватил моторную лодку и переправил его через озеро Неа в Тайрон, где он и сбежал. Автор Эд Молони взял интервью у анонимного человека из ИРА того времени, который описал банду МакГлинчи, а также отношения между ними и руководством ИРА Мартина МакГиннесса и Джерри Адамса. Доминик МакГлинчи, Фрэнк Хьюз и их банда были в Донегале, скрываясь некоторое время. Они выглядели как моджахеды, длинношерстные, некрасивые, вооруженные, за рулем автомобилей-развалин. Они устали от того, что оставались в коровьих сараях, когда услышали, что Адамс и МакГиннес находятся в отдыхе в этом районе. Они узнали, где Адамс остановился, и пошли к его шале, где им с насмешкой показали дверь. Джерри и Колетт не могли позволить толпе запечатать их дверь. И они пошли туда, где остановился МакГиннес. Он был раздражен и ругал их, но он впустил их и позволил им остаться. В июне 1973 года подразделение МакГлинчи оставило автомобиль-бомбу в Колеране; шесть человек были убиты. МакГлинчи также активно занимался внутренней безопасностью, в частности, охотой на тех, кто, как он считал, помогал силам безопасности. Среди его жертв был кейтерер из Дерри-Сити, который работал на британской армейской базе Форт-Джордж. В марте 1977 года МакГлинчи якобы был частью банды, которая убила 67-летнюю Хестер МакМуллан, пенсионерку-почтовую, в Тумбридже. Они уже ранили ее сына, резервиста RUC, и она умерла, когда они открыли огонь по ее дому. ИРА заявила о нападении. Позднее один комментатор описал, как "в ранние утренние часы женщина была пронзана пулями во время нападения на ее дом, а другие члены ее семьи едва спаслись". SAS разместили патрули, чтобы перехватить МакГлинчи в районах, где их разведка ожидала, что он будет на севере, особенно вдоль границы. В один из таких случаев, полагая, что он пьет в определенном баре, они совершили набег на дом, стреляя в потолок. SAS рассуждали, что покровители бросятся на пол - все, кроме МакГлинчи, которого они ожидали достать оружие и ответить огнем. Однако их разведка была ошибочной; МакГлинчи был в другом месте. Под руководством МакГлинчи его район стал одним из самых опасных районов Северной Ирландии для сил безопасности. Это привело его к конфронтации с руководством ИРА, которому он регулярно жаловался на качество снаряжения своих людей ("подразделения в Южной Армаге имели "лучшу�...
Разрыв отношений с IRA
К концу своего срока МакГлинчи расстался с тюремным руководством ИРА, в частности с бывшим вице-президентом Синн Фэйн Даитом О Конайлом и руководством Дублина в целом, которых он назвал "колясочными генералами". Как считал МакГлинчи, они "сидели в относительной безопасности в Дублине, в то время как он и Хьюз снимали сельскую местность Южного Дерри". Конфронтация почти перешла в физическую. Источник Диллона сказал ему, что МакГлинчи "не был человеком, который отступал, это было в его природе. Ходили слухи, что он сказал О'Коннелу, что он был всего лишь ебаным школьным учителем и генералом на кресле". Это было неразумно, говорит источник, поскольку другие заключенные ИРА в Портлаузе восхищались О'Конайлом как "героем и интеллектуалом". В результате МакГлинчи и Временная ИРА расстались, и он присоединился к INLA. Чье это решение, остается неясным. Руководство ИРА заявило, что они исключили МакГлинчи из республиканского крыла за недисциплинированность; МакГлинчи, в свою очередь, заявил, что Временные "стали слишком мягкими". Доброволец, который был в тюрьме вместе с МакГлинчи, позже вспомнил, насколько расплывчатой была информация: "Говорят, что когда он был в Портлаузе, он покинул Прово и ушёл в INLA. Прово сказали, что он не может принимать приказы, он хотел быть большим парнем, поэтому они выбросили его, военный суд его некоторые говорят, что были другие вещи вовлечены ". Находясь в тюрьме, МакГлинчи начал развивать свое политическое понимание ирландского республиканства и политической философии, читая, среди прочего, произведения Джеймса Коннолли, Франца Фанона, Амилкара Кабрала, Че Гевары и бельгийского марксиста Эрнста Мандела. Заключенные часто участвовали в политических дискуссиях, что расширило политическое понимание МакГлинчи. Развитие собственного политического радикализма МакГлинчи также могло способствовать его решению покинуть ИРА. Какое бы ни было его происхождение, современники считали, что его вступление в ИНЛА было твердо поощрено его женой. МакГлинчи поддерживал регулярные контакты с внешним миром и был особенно заинтересован в вербовке в организацию последнего начальника штаба INLA, который впоследствии покинул группу. Этот человек, чья личность остается неизвестной, серьезно рассмотрел предложение, но в конечном итоге отказался. Репортер Гэвин Эслер предполагает, что МакГлинчи, возможно, взял с собой в ИНЛА несколько недовольных временных солдат из приграничного региона.
Перейти в INLA
После перехода МакГлинчи в ИНЛА, говорит Куган, "последующая история движения ужасна". Его отступление стало "горьким ударом" для МакГиннесса, говорят его биографы, поскольку он и МакГлинчи стали близкими друзьями. Но ИНЛА, утверждает Диллон, была единственной вооруженной группой в то время, "способной обеспечить МакГлинчи действиями, к которым он стремился", и, со своей стороны, репутация МакГлинчи предшествовала ему. Он был освобожден из Портлауза в 1982 году, прослужив почти пять лет, и оказал "немедленное влияние" на свою новую организацию. Немедленно назначенный в Генеральный штаб штаба после освобождения, ему вскоре была дана должность директора операций, в то время как теперь неизвестный Белфастский человек был назначен начальником штаба в июле. Вскоре после освобождения МакГлинчи перевел свою семью из Беллаги в Дандалк. Здесь он был лучше расположен, чтобы организовать операции INLA в районе Армга, Ньюри, Тайрон, Южный Дерри и Юго-Западный Антрим. МакГлинчи набрал как недовольных Временных, так и новых людей и (безжалостно) положил конец периодическим внутренним враждебностям группы. Энн Долан, писав в Словарь ирландской биографии, предполагает, что это была одна из причин, по которой он был завербован INLA в первую очередь. Одним из первых его действий на посту президента было связаться с МакГиннессом в Дерри и попытаться наладить с ним отношения. Он считал, что это имеет преимущества для обеих групп, например, в плане обмена разведданными. Он по-прежнему уважал МакГиннесса, и когда они встретились, МакГлинчи заверил его, что он не будет против совместных операций. МакГлинчи начал свою карьеру в ИНЛА, "организуя устойчивую кампанию бомбардировок" против лидеров Юнионистов с участием в "хотя и неудачных" бомбежных атаках на их дома и офисы. Не только что INLA не удалось поразить ни одну из своих назначенных целей, но и ряд их операций убили католических детей, причем трое погибли в Белфасте в результате взрывов INLA в течение пяти месяцев. Это были пропагандистские катастрофы для МакГлинчи, и, как говорят Холланд и Макдональд, "дало INLA репутацию безрассудности". На политическом фронте The Times сообщила в мае 1983 года, что IRSP рассматривает возможность выдвижения МакГлинчи в избирательном округе Восточный Лондондерри на недавно объявленных выборах. Тем временем, по приказу МакГлинчи, ИНЛА убила Джима Флинна, который, как полагают, был ответственным за убийство Костелло в Дублине в июне 1982 года.
Начальник штаба
К июню 1983 года начальник штаба ИНЛА, человек МакГлинчи из Белфаста, стал непопулярным среди ряда важных фигур в группе после того, как спор в баре стал уродливым. На заседании армейского совета в Арди, состоявшемся позже в том же месяце, Белфастский человек был отстранен, а МакГлинчи был избран. Возможно, это не было его выбором; позже те, с кем он сражался, описали его как того, кто предпочел бы править через доверенных лиц, чем делать это напрямую. К этому времени организация была на грани распада. Она была сильно поражена супертравой Гарри Киркпатриком, многие из лучших людей были заключены в тюрьму за его заявления, и паранойя и внутренние подозрения были распространены в результате. Джек Холланд и Генри Макдональд комментируют ситуацию INLA в начале и середине 1980-х годов: когда INLA казалось на грани краха, он бросил вызов всем прогнозам. Вместо того, чтобы развалиться, она фактически подняла свою насильственную кампанию до уровня кровопролития и ужаса, которого не было ни до, ни после в истории организации. Одна из причин, по которой она смогла это сделать, - это приход к власти человека, который стал известен по всей Ирландии как "Безумный пес" МакГлинчи. МакГлинчи ввел политику "прямого военного правления" (DMR), которая предусматривала политику казни за все преступления членами группы и подчинила штаб-квартиру непосредственному контролю начальника штаба. Теперь МакГлинчи мог действовать без ссылки на остальную часть организации, когда он хотел. Долан описывает его как "развязывающего царство личного террора над недисциплинированной организацией; оппоненты и подозреваемые информаторы были беспощадно очищены", в то время как команда Lost Lives комментирует, что "на практике [DMR], похоже, дает ему лицензию на проведение стрельбы без ссылки на остальную часть организации". В результате свободной лицензии, которую эта политика дала МакГлинчи, напряженность усилилась с другими республиканцами, особенно в Южном Армахе. МакГлинчи, как говорит Диллон, "скоро понял, что нелегко контролировать некоторых подчинённых ему людей или предотвращать то, что он называл 'неудачными операциями'". После серии контрпродуктивных действий в Белфасте МакГлинчи сосредоточился на сельских районах, чьим командирам он сказал "потянуть свой вес".
When the INLA seemed on the verge of collapse, it defied all predictions. Instead of breaking apart, it actually raised its violent campaign to levels of bloodshed and horror never equalled before or since in the organisation's history. One of the reasons it was able to do so was the rise to power of a man who became known throughout Ireland as "Mad Dog" McGlinchey. McGlinchey introduced the policy of "direct military rule" (DMR) which mandated a policy of execution for all crimes by the group's members and brought the headquarters under the direct control of the chief of staff. McGlinchey was now able to act without reference to the rest of the organisation when he chose. Dolan describes him as "unleash[ing] a reign of personal terror over the undisciplined organisation; opponents and suspected informers were ruthlessly purged", while the Lost Lives team comment that "in practice, [DMR] appeared to give him licence to carry out shootings without reference to the rest of the organisation". As a result of the free licence this policy gave McGlinchey, tensions heightened with other republicans, particularly in South Armagh. McGlinchey, says Dillon, "soon discovered that it was not an easy task to control some of the men under his command or to prevent what he termed 'botched operations'". Following a series of counter productive actions in Belfast, McGlinchey refocussed on the rural areas, whose commanders he told to "pull their weight".
Бомбардировка скважины
После критики МакГлинчи за отсутствие активности Бригады Дерри они разработали план, который получил его одобрение. Целью был бар "Дроппин Велл" в Балликелли, где, как сообщили МакГлинчи, солдаты из армейской базы регулярно пили. МакГлинчи дал им указание продолжить бомбардировку и обеспечить максимальные потери. Он знал, но игнорировал неизбежность гибели гражданских. 6 декабря 1982 года 17 человек - 11 солдат из Чеширского полка и шесть гражданских лиц - были убиты после взрыва бомбы, установленной на время, в дискотеке. Это привлекло внимание паба. Для МакГлинчи, они - протестанты или католики - дружили с врагом. Четверо из погибших были женщинами; в последующем заявлении INLA о ответственности они и другие раненые женщины были названы "сожителями". Хотя МакГлинчи позже утверждал, что владелец бара получил многочисленные предупреждения против военнослужащих, маловероятно, что какие-либо такие предупреждения были даны. После взрыва на скважине Дроппин МакГлинчи стал "фигурой ненависти": депутат от ДЮП Вилли МакРиа призвал уничтожить "этого безумного дьявольского мальчика МакГлинчи" в Палате общин, назвав его "известным массовым убийцей", в то время как премьер-министр Гаррет Фицджеральд сказал Орайехтасу, что взрыв был "богохульствующим сектантским актом". МакГлинчи, который уже был "главной целью" британской разведки, теперь был назван "самым разыскиваемым человеком в Ирландии". Британское правительство пыталось убедить правительство Республики экстрадировать республиканцев, чтобы они столкнулись с правосудием на Севере в течение многих лет, но без успеха. Бомбардировка в Балликелли побудила ирландский суд пересмотреть свою позицию: на следующий день Верховный суд Ирландии приказал экстрадировать МакГлинчи в Белфаст в ответ на ранее поступившую просьбу RUC вернуть МакГлинчи для суда за убийство Хестер МакМуллан. Это было несмотря на то, что INLA была еще легальной организацией в тот момент, а сам МакГлинчи - уже сбежав с залога, находясь на севере - был в бегах и недоступен. Решение суда было драматическим перерывом с прецедентом и спорным, поскольку Республика возражала против использования судов Диплока на севере; оно отклонило 48 аналогичных заявок с севера с 1970 года; это была первая такая экстрадиция со времени создания Ирландского свободного государства в 1922 году. МакГлинчи заочно оспорил решение. Хотя он отверг обвинения в причастности к убийству, он утверждал, что, по словам Закона об экстрадиции 1965 года, операция "Тумбридж" была "политическим преступлением или преступлением, связанным с политическим преступлением". Через своих адвокатов МакГлинчи представил доказательства своей активной службы в ИРА в то время в виде объявлений о розыске, обвинительных заключений и статей, в которых он упоминается в газете Ballymena Guardian. Это было отвергнуто, и Макгинчли снова обратился к своему вызову, на этот раз основываясь на положении закона, которое препятствовало экстрадиции, если были основания полагать, что после передачи лицо в любом случае будет преследоваться за политические преступления. В двухчасовом слушании главный судья Том О'Хиггинс также отклонил это требование. Он записал мнение суда о том, что "современное террористическое насилие часто является противоположностью тому, что можно разумно считать политическим, как само по себе, так и в связи с этим". Хиггинс также заявил, что вопрос о том, была ли убита жертва предполагаемого политического преступления в деле МакГлинчи, Гестер, не имеет значения для вопроса; важным моментом, подчеркнул он, было то, что она была гражданским лицом. "Пожилая бабушка, пронзившаяся пулями", - продолжил он, - это не то, что "разумные цивилизованные люди рассматривали бы как политическую деятельность". После вынесения решения общественный интерес к экстрадиции МакГлинчи ослаб, поскольку, как отмечает юрист Альфа Коннелли, он "не обязывал ирландские власти, представляясь им с целью экстрадиции в соответствии с решением Верховного суда".
Внутренняя безопасность
МакГлинчи пересекал границу с Северной Ирландией только тогда, когда это требовалось для операции, что затрудняло службам безопасности эффективное наблюдение. Несмотря на секретную слежку к югу от границы, Специальному разведывательному подразделению было трудно следить за МакГлинчи, утверждает журналист Питер Тейлор. В результате они "сделали следующую лучшую вещь и связались с сотрудником INLA", - сказал Шеймус Грю. Грю был близким другом Мэри МакГлинчи. Следя за Греу к северу от границы, СРУ надеялся попасть к МакГлинчи. Разведывательное подразделение РУС, E4A, полагая, что он в Армаге, думали, что они знают маршрут, по которому он вернется на юг. Через шесть дней после взрыва на скважине Дроппин Грю и другой член ИНЛА Родерик "Родди" Кэрролл были застрелены на контрольно-пропускном пункте РУС во время проезда через Муллакриви. МакГлинчи, предполагаемая цель, была замечена на юге, когда она садилась в машину. Считалось, что он вез мешок с оружием на север. Это не так; ручной тормоз был включен, и ни Грю, ни Кэрролл не были вооружены. Похоже, что он был в машине несколько минут назад, но вышел из нее до того, как добрался до блокпоста, с тем, что Белфастский священник и активист мира Фра Раймонд Мюррей назвал "инстинктивной интуицией". Диллон полагает, что армия проводила политику "стреляй, чтобы убить" в отношении МакГлинчи, полагая, что он всегда был хорошо вооружен и вряд ли сдастся без боя. Смерть Грю и Кэрролла укрепила убеждение МакГлинчи в том, что в организации есть крот, единственным намерением которого является "подставить МакГлинчи". Через шесть месяцев после убийства Грю и Кэрролла МакГлинчи считал, что нашел источник информации E4A: Эрик Дейл, по его мнению, предоставил RUC информацию, необходимую для обнаружения Грю и Кэрролла. Вечером 3 мая 1983 года МакГлинчи лично возглавил банду, которая похитила Дейла перед его подругой Клэр МакМахон в Монагане. Позже она сказала, что мужчины изначально сказали, что хотят поговорить с Дейлом "о оружии или о чем-то, что пропало". МакГлинчи в операции должен был успокоить МакМаона в прихожей, пока другие члены банды допрашивали Дейла в коридоре. Мэри МакГлинчи была частью этой команды. Макмахон позже сказала, что единственный раз, когда она снова увидела своего партнера, он лежал лицом вниз на полу, окруженный шестью людьми с оружием. Диллон описывает внешний вид МакГлинчи в ту ночь: балаклава МакГлинчи была расколота для глаз и растянута ниже подбородка; он носил боевую куртку, а на плечевой кобуре, лежащей на груди, был револьвер калибра .44 магнум. Его правая рука была расположена рядом с дулом пистолета, а левая держала кобуру. МакГлинчи сказал Клэр, что Дейл скоро вернется к ней, а затем опустошил багажник МакМаона и в него загрузил Дейла. МакГлинчи сказал ей, что если она не услышит от Дейла до утра, она должна отправиться в Калловилл для получения информации; МакМахон, понимая, что банда собирается украсть ее машину, спросил, как она может доехать из Монагана в Южный Армах без транспортного средства. Она больше не увидела Дейла; его тело было найдено через четыре дня за пределами Киллиана. В заявлении INLA утверждалось, что он был казнен за то, что "среди прочего" пытался установить местонахождение "предполагаемого человека INLA, разыскиваемого по обе стороны границы". Это была косвенная ссылка на самого МакГлинчи. Как видно из случая с Дейлом, МакГлинчи иногда пытал своих жертв, часто "с помощью таких инструментов, как горячая пила", - говорит Куган, часто используя для этой работы Тома МакКартана, "горячего и жестокого человека". Усилия МакГлинчи в контрразведке не помешали вооруженной кампании. В мае 1983 года оба МакГлинчи, вместе с двумя другими мужчинами, приняли участие в нападении на контрольно-пропускной пункт Кукстаун, он с пулемётом, а она с пистолетом. Полицейский констебль резервист, Колин Карсон, был убит и в результате стрельбы между теми, кто был в фургоне и RUC в сангаре. Отпечатки МакГлинчи были найдены позже в фургоне. Операция, как тогда заявила UPI, была заявлена бригадой Тайрона ИРА как их ответственность, хотя, как правило, считается, что она была проведена группой МакГлинчи. Деньги и оружие были необходимы для кампании INLA, и МакГлинчи, теперь в сопровождении Десси О'Хара, организовал ряд ограблений банков и Securicor, однажды украв 100 000 фунтов стерлингов в одном рейде. Это позволило осуществить предварительные планы по покупке оружия у Соединенных Штатов, хотя в �...
McGlinchey's balaclava had slits for his eyes and stretched below his chin; he wore a combat jacket, and a shoulder holster resting on his chest contained a .44 magnum revolver. His right hand was positioned near the gun butt and his left held the holster. McGlinchey told Claire that Dale would be returned to her shortly, and then emptied McMahon's car boot and bundled Dale into it. McGlinchey told her that if she had not heard from Dale by morning, she was to make her way to Culloville for information; McMahon, realising that the gang were going to steal her car as well, asked how she was expected to travel from Monaghan to South Armagh without a vehicle. She was not to see Dale again; his body was found four days later outside Killean. An INLA statement claimed that he had been executed for—among other things—trying to establish the whereabouts of "an alleged INLA man wanted on both sides of the border". This was an indirect reference to McGlinchey himself. As the Dale case illustrates, McGlinchey occasionally tortured his victims, often "with the aid of instruments such as a red hot poker", says Coogan, often using Tom McCartan, a "quick tempered and violent man", for such work. McGlinchey's efforts in counterintelligence did not stand in the way of the armed campaign. In May 1983 both McGlincheys, with two other men, took part in a drive by gun attack on a Cookstown checkpoint, him with a machine gun and her using a pistol. A police constable reservist, Colin Carson, was killed and fire was exchanged between those in the van and the RUC in a sangar. McGlinchey's fingerprints were later found in the van. The operation, said the UPI at the time, was claimed by the IRA's Tyrone Brigade as their responsibility, although it is generally considered to have been carried out by McGlinchey's group. Money and weapons were essential for the INLA's campaign, and McGlinchey—by now accompanied by Dessie O'Hare—organised a number of bank and Securicor robberies, on one occasion stealing £100,000 in a single raid. This allowed tentative plans to buy arms from the United States to be put into effect, although, in the event, the plan came to nothing. Another two robberies in Cork brought the group £300,000 between them. Another favourite fundraising technique was fraud, one case of which was meant to have netted the group £140,000 in stolen bankers' orders. However, Éamon McMahon from South Armagh, whose job it was to cash the orders, paid nothing. McMahon was an associate of Patrick Mackin—with whom McGlinchey was involved in a personal feud—and, to resolve the issue, both men agreed to meet Mary McGlinchey in the Imperial Hotel in Dundalk. Trusting her, suggest Holland and McDonald, "was a fatal mistake": Mary had lured them there for her husband to kill. British intelligence also continued its attempts to capture McGlinchey. One extreme tactic, allegedly used in October 1983, was described by The Guardian as "badly botched". A fake tour operator called Caruso, under cover of an address in London's Albemarle Street, wrote to Tony and Margaret Hayde in September informing them that they had won third prize in a competition, an all expenses paid week in Torremilenos. The Haydes were founder members of the IRSP, and The Times reported that "the couple, who admit to having met Dominic McGlinchey, allegedly INLA chief of staff and Ireland's most wanted man, say they were offered immediate cash and the promise of a further £10,000 in return for information". By the end of 1983, relations with the Derry IRA had become fraught. The IRA had publicly condemned an INLA no warning carbomb, and a number of IRA men had equally publicly left the organisation for the INLA. Matters came to a head in early December when an INLA man was accused of stealing an IRA gun, to which he retaliated by threatening senior Derry republicans. McGuinness, in an attempt to forestall a feud, contacted McGlinchey—both men had stayed in contact after McGlinchey had left—for assistance. McGlinchey met his man in Dundalk and instructed him to return the gun, in exchange for assurances as to the volunteer's safety. In an attempt to restore the peace, in a December 1983 interview with the Starry Plough, McGlinchey supported Sinn Féin's decision to increase its political involvement in the Republic and called for greater cooperation in the north between the two groups. INLA violence continued alongside fundraising ventures and personal vendettas, although often unsuccessfully. For example, two operations had been planned for 13 August 1983. An RUC reservist was to be killed at a checkpoint in Markethill, while in Dungannon the police station was to be shot up. Both attempts were failures. At Markethill the unit failed to kill any police, while in Dungannon the INLA unit was ambushed and two volunteers shot dead. At the debriefing of the surviving volunteers, an attendee later recalled, McGlinchey "went mad and called us all stupid cunts". McGlinchey was also concerned about the loyalty of certain members of his Belfast Brigade, a number of whom were summoned to the Ardee farmhouse in late October 1983. Also kidnapped and brought to Ardee at the same time was ex INLA member Gerard "Sparky" Barkley, who had been a close friend of Kirkpatrick. Although Barkley had publicly left the organisation, McGlinchey suspected him to be robbing banks with INLA weapons but not paying over anything to his old comrades as would be expected. Barkley swore that he was now merely an "ODC", or ordinary decent criminal. He was not believed. Following interrogation, Barkley was shot on McGlinchey's orders by either Paul "Bonanza" McCann or Mary McGlinchey.
Убийство в Даркли
21 ноября 1983 года двое вооруженных мужчин вошли в пятидесятническую церковь в Даркли, Южный Армаг. Они открыли огонь по собранию, которое пело "Омылись ли вы в крови Агнца? " и застрелил несколько верующих, трое из которых погибли, а многие получили ранения. Недавно неизвестная группа, называвшая себя "Форса католической реакции", взяла на себя ответственность за убийства, назвав их "знаковым возмездием". RUC подтвердил, что оружие, используемое в предыдущих операциях INLA, было использовано. Однако INLA отрицала свою причастность и осудила нападение, хотя позже МакГлинчи признал присутствие в группе добровольца INLA, которому, как признался МакГлинчи, он одолжил винтовку Ruger. МакГлинчи выразил ужас от нападения и, похоже, не знал, что оно должно было произойти, но, несмотря на это, политический ущерб был нанесен, и его имя теперь было тесно связано с насильственным сектантством. Атака была идеей человека из Белфаста, который был членом ИНЛА, в качестве мести за смерть своего брата от рук лоялистов; он сказал МакГлинчи, что ему нужно оружие, чтобы нацелиться на известного человека из УФВ. МакГлинчи быстро действовал, чтобы дистанцироваться от массовых убийств в Даркли. Ссылаясь на причину нападения, которую ему изначально дали, он утверждал, что человек из ИНЛА, участвовавший в убийстве его брата, "должен был быть неуравновешенным или чем-то вроде того, чтобы организовать это убийство". В интервью газете IRSP, The Starry Plough, он заявил о убийствах в Даркли: "Я осуждаю их. Эти люди были просто деревенскими людьми, которые никому не причинили вреда. Они ни в коем случае не являются законной целью. Эти убийства противоречат республиканскому социализму. Их нельзя защищать". Куган также предполагает, что человек, который спланировал нападение, был "очевидно сумасшедшим". Ирландский антрополог С. Брюс утверждает, что "разумно" заключить, что МакГлинчи придерживался того подхода, что "если протестанты попадут под перекрестный огонь, они этого заслуживают". Даркли был еще одной пропагандистской катастрофой для INLA, и нравится это МакГлинчи или нет, но символизирует то, чем он был известен. Эти убийства еще больше повысили репутацию МакГлинчи, и, как утверждают Голланд и Макдональд, в течение большей части 1983 года "Ирландия и Британия были охвачены лихорадкой "Безумных собак"". МакГлинчи, который до сих пор в бегах, был замечен по всему острову. Тактика МакГлинчи, чтобы избежать захвата, как позже сообщили Гардаи, включала в себя то, что он никогда не оставался в одном месте слишком долго и часто скрывал свою внешность. Как утверждает газета The Guardian, однажды он был так хорошо замаскирован, что смог присутствовать на свадьбе своей сестры "и даже те, кто стоял в церкви во время церемонии, не поняли, что он там".
Интервью в "Санди Трибьюн"
Через шесть дней после нападения на Даркли МакГлинчи дал интервью газете Sunday Tribune, которое дал ее редактор Винсент Браун. Браун сказал, что общественность имеет право знать о МакГлинчи, и МакГлинчи был заинтересован в том, чтобы рассказать свою версию истории, поскольку к этому времени ИРА также осудила Даркли как чисто сектантского. Похоже, он предложил Би-би-си взять у него интервью, но они отказались. Браун и МакГлинчи говорили четыре часа, и их перебивали только для того, чтобы попить. Позже Браун прокомментировал свои заметки об интервью, описав МакГлинчи как говорящего "с мягким акцентом Дерри в основном, расслабленным, спокойным и довольно артикулирующим". Браун предположил, что термин "Безумная собака" кажется неправильным для человека, которого он интервьюировал, хотя также и что "в нем есть холодность в отношении последствий его действий, которая пугает". Брауну стало ясно, что МакГлинчи не привык разговаривать с журналистами, поскольку он "совершенно лишен осторожности и хитрости", с которыми обычно встречались его подданные. МакГлинчи, по словам Брауна, был слишком уставшим. И наоборот, отметил Браун, давление ситуации, возможно, обострило остроту ума МакГлинчи, потому что Браун написал, что МакГлинчи вскоре "острял" и стал "необычно хорошо способен переносить дрейф аргумента через несколько скручиваний". Их разговор переместился с ирландской политики на глобальную; это, возможно, было преднамеренным с точки зрения МакГлинчи, чтобы отвлечь внимание от нападения на Даркли и вопросов о его собственной роли в нем. Браун обсудил предпочтительную тактику МакГлинчи в операции, спрашивая, например, видел ли МакГлинчи когда-либо лицо своей жертвы: "Обычно, я люблю быть близко, чтобы минимизировать риск для себя". Обычно дело в том, кто попадёт первым, и, приближаясь, вы убьете своего человека первым. Это работало на меня на протяжении многих лет. Я не был бы так хорош, как они [силы безопасности] стреляют на расстоянии, потому что у меня нет возможности для оружия и обучения цели, как у них. Поэтому я верю в близость. Последний раз это произошло, добавил МакГлинчи, это было "работа в Кукстауне", имея в виду смерть констебля Карсона в мае того же года. МакГлинчи рассказал, как он "пошел в бункер за пределами полицейского участка и просто открыл глаза на полицейского в бункере". Один из немногих случаев, когда МакГлинчи казался неловким в интервью, писал Браун, был, когда его спросили о детях жертв МакГлинчи, на что он ответил в общих чертах. Он также возмутился, сказав, что не хочет "потерять себя в детской печали". МакГлинчи не показывал никакого сожаления за свою деятельность, сказал Браун, а лишь "ужасающее безразличие". После публикации интервью, Гардаи посетил офисы Трибуны и тщательно изучил его, чтобы получить любую подсказку о его местонахождении. В Великобритании газета The Guardian описала доступность МакГлинчи для интервьюирования кем угодно, кого он хотел "позорить" для Гардаи в то время, когда полиция находилась под давлением, чтобы захватить его.
Usually, for I like to get in close, to minimise the risk for myself. It's usually just a matter of who gets in first and by getting in close you put your man down first. It has worked for me down the years. I wouldn't be as good as they are [the security forces] shooting it out over distances because I don't get the opportunity for weapons and target training like they do. So I believe in getting in close'. The last time this had happened, added McGlinchey, was "the Cookstown job", referring to the death of Constable Carson in May that year. McGlinchey described how he "went up to the bunker outside the police station and just opened up on the policeman in the bunker". One of the few times McGlinchey seemed uneasy in the interview, wrote Browne, was when he was asked about the children of McGlinchey's victims, to which he replied in generalities. He also became agitated, saying that he refused to be "blackmailed by the grief of children". McGlinchey showed no remorse for his activities, said Browne, only a "frightening indifference". After the interview was published, the Gardaí visited the Tribune's offices and studied it minutely to extract any clue as to his whereabouts. In Britain, The Guardian newspaper described McGlinchey's availability for interviewing by anyone he wanted "embarrassing" for the Gardaí at a time when the police were under pressure to capture him.
Захват
В погоне за МакГлинчи и его бандой участвовали сотни солдат и Гардаи, в то время как СМИ "с некоторым трепетом следовали за их следами по всей Республике". Патруль Гардаи в конце концов обнаружил его случайно в Корк-Сити 2 декабря 1983 года. Встреча была "одним из самых смешных инцидентов" среди того, что Долан называет их "пикаристической" охотой. Двое полицейских постучали в дверь и, не получив ответа, попытались ворваться. МакГлинчи - с Мэри - и товарищи прикрывали их оружием, когда полиция вошла. Позднее появился слух, что Мэри хотела убить их, но ее муж удержал ее. Республиканцы заставили их раздеться под дулом пистолета - тактика, которую МакГлинчи использовал несколько раз в столкновениях с Гардой - и связали их. Офицерам потребовалось три часа, чтобы сбежать из своих узы, к тому времени МакГлинчи и его банда украли машину и сбежали с помощью местного человека. "Проклятие" МакГлинчи Гардаи, говорит Диллон, "усилило" охоту на человека. Также, как предполагает Куган, "внедряется нечто вроде элемента Робин Гуда" в республиканскую пропаганду, а также "заставляя их "отчесывать" свою форму", "добавляя новое определение термину "отчесыватель"". Банда была вооружена автоматическими штурмовыми винтовками, дробовиками с насосным приводом и короткими ружьями. МакГлинчи и его банда были в конечном итоге захвачены на пути к встрече с его детьми, из-за чего, как он позже сказал, он запаниковал, когда был окружен в День Святого Патрика 1984 года в графстве Клэр. Они укрылись в доме Джона Лайонса, музыканта; хотя Лайонса не было, его жена и дети были дома, заложниками МакГлинчи. Специальная группа безопасности Гардаи, состоящая из 40 человек, не ожидала, что сможет заставить его сдаться, поэтому их сопровождала ирландская армия, которая была оснащена пулеметами Uzi. Когда полиция подъехала к дому, МакГлинчи открыл огонь по ведущей машине из комнаты наверху. Офицер Крис Пауэр был ранен в плечо, и был вынужден остаться в машине для безопасности, пока происходила перестрелка, хотя он сильно кровоточил. Обе стороны обменялись выстрелами, пока священник не был послан, чтобы договориться с МакГлинчи внизу лестницы. В 7:15 вечера, будучи раненным, и чтобы защитить миссис Лайонс, и их детей - МакГлинчи находились неподалеку, под опекой сторонника - он сдался. Священник, отец Тимоти Туохи, позже рассказал, как МакГлинчи и его банда хотели, чтобы он остался с ними, когда они покинули дом, выразив опасения, что они будут убиты, если не будет свидетелей.
Выдача, заключение, освобождение и заключение
После ареста МакГлинчи его допросили в полицейском участке Энниса. В Дублине все происходило очень быстро. Верховный суд уже санкционировал его экстрадицию на север, и теперь его пришлось "спешно созвать" - поскольку это был вечер банковского праздника - чтобы действовать. Это произошло "довольно быстро", - отметила в своем дневнике министр по делам занятости и социальной защиты Джемма Хасси. Была некоторая неопределенность в том, будет ли МакГлинчи экстрадирован немедленно или будет преследован на юге за его преступления сначала. МакГлинчи обжаловал решение, поставив под сомнение конституционность закона 1965 года. Это было отклонено судом. По словам О'Доннелла, благодаря генеральному прокурору Питеру Сазерленду "и беспрецедентному" судебному заседанию, в течение 18 часов после ареста в Клэр он был переведен в RUC на пограничном контрольно-пропускном пункте Киллин. Это произошло около 1 часа утра 18 марта 1984 года и было самым быстрым экстрадицией в истории Ирландии. Это был также первый случай: ни один республиканец никогда не был экстрадирован из Республики на Север. МакГлинчи назначил человека из Ньюри по имени "Джап" начальником штаба во время вынужденного отсутствия МакГлинчи. Экстрадицию МакГлинчи подвергли критике в Республике те, кто хотел, чтобы он сначала предстал перед судом за преступления, которые он совершил там "до того, как уступил важному принципу экстрадиции". Государственный секретарь Великобритании по Северной Ирландии Джеймс Прайер приветствовал арест как "большую победу в борьбе с терроризмом", в то время как член Европарламента от Северной Ирландии Джон Тейлор назвал его "лучшей новостью, которая вышла из Дублина за многие годы". Sinn Féin заявил, что экстрадиция вызвала "чувство предательства и гнева" в националистическом сообществе; The Economist написал, что, хотя "ИРА не любила г-на МакГлинчи, она должна опасаться создания прецедентов, которые могут повлиять на ее собственных стрелков". Крупнейшая оппозиционная политическая партия в республике, "Фианна Файл", "держала беспокойное молчание, в то время как некоторые задние члены парламента протестовали" против нее, в то время как премьер-министр дал ей свою "решительную поддержку". Через месяц после ареста МакГлинчи в журнале The Economist было сказано, что МакГлинчи сталкивается "только с одним, семилетним обвинением в убийстве, которое может быть трудно доказать". Пока он был под стражей, дочь МакГлинчи, Майр, умерла от менингита. Он был освобожден условно, чтобы присутствовать на ее похоронах в Беллаги. Почти через шесть месяцев после экстрадиции МакГлинчи предстал перед судом за убийство Хестер МакМуллан в декабре 1984 года. Пять королевских свидетелей не явились, но короны использовали собственные признания МакГлинчи в ССК относительно его деятельности в ИРА в качестве доказательств в канун Рождества. После того, что юрист из Аризоны Майкл П. П. Саймон называет "спорным и политически чувствительным решением", Куган говорит, что тогда "скоро стало ясно, что у северных властей было мало или вообще не было доказательств", на которых можно было бы удержать МакГлинчи. В следующем году он был освобожден апелляционным судом Белфаста. Лорд-судья Гибсон установил, что предыдущее признание МакГлинчи в Гарде в отношении его членства в ИРА не обязательно означало, что он был вовлечен в каждую акцию, которую ИРА проводила в этом районе. Кроме того, Гибсон постановил, что отпечатки пальцев, найденные на машине, с которой они бежали, могли быть на ней и через 30 часов после смерти Хестер. Признание МакГлинчи в членстве и его отпечатки пальцев, сказал Гибсон в 45-минутном суде, были недопустимыми в качестве доказательств.
Возвращение в республику
Будучи первым республиканцем, который был экстрадирован с юга на север, 11 октября 1985 года он также стал первым человеком, которого экстрадировали обратно с севера. Тогдашний лидер Синн-Фейн, Джерри Адамс, позже пошутил в журнале Fortnight, что католическая церковь настаивала на том, что "хотя сообщения о том, что г-н МакГлинчи был замечен передвигающимся, были подтверждены многими наблюдателями, его перемещения через границу туда и обратно не соответствуют условиям, используемым для описания чуда". МакГлинчи был передан в руки Гардаи на пограничном переходе в Киллене, и сразу же был арестован по обвинению в связи с осадой Клэр. Помимо спецподразделения Гардаи, вооруженного Узи, МакГлинчи был встречен зрителями с плакатами, отмечают Голланд и Макдональд. На одном из них было написано céad míle fáilte, а на другом - "Добро пожаловать домой, папочка". К этому моменту, утверждает Куган, "качалка общественного мнения значительно повернулась в его сторону". Его фотография появлялась в новостях достаточно часто, чтобы изображение "Безумной собаки" казалось неправильным, а его жена и маленькие дети были фотогеничными. МакГлинчи был осужден в Специальном уголовном суде в марте 1986 года за преступления с применением огнестрельного оружия, совершенные два года назад. Председательствующий судья, г-н судья Макмахон, во время вынесения приговора прокомментировал, что "это было его заслугой", что Мв Глинчи не стрелял в Гардаи, хотя у него было много возможностей сделать это. МакГлинчи был отправлен в Портлауз на 10 лет, где он стал образцовым заключенным, погрузившись в изучение конституционного и экстрадиционного права, в котором он стал экспертом. В результате он стал неофициальным советником других заключенных и смог уволить своих адвокатов и вести свои собственные апелляции. Верховный суд посоветовал МакГлинчи требовать выплаты государственной помощи, выплаченной адвокату защиты, поскольку он действовал от своего имени. Апелляции МакГлинчи были отклонены в Ирландии, а затем и в Европейском суде по правам человека. Затем он снова подал апелляцию в Верховный суд, с новыми доводами, что ордер 1981 года из Белфаста был неисправным. Судья Деклан Костелло сначала согласился, отметив, что полицейский, на чьей присяге было выдан документ, не подписал его так, как должен был. Однако, сказал Костелло, в процессе экстрадиции были достаточные гарантии, чтобы позволить МакГлинчи представить эти доказательства в более раннем случае; он не сделал этого, и поэтому апелляция была отклонена. Диллон предполагает, что в этот период заключения МакГлинчи пересмотрел направление своей жизни, решив уйти в отставку от военной деятельности и стать семейным человеком. Снаружи, однако, МакГлинчи начали рассматривать как потенциального лидера для недовольной группы временных из Восточной Тиронской бригады. Они знали, что МакГлинчи "уважал руководство Адамса меньше, чем люди из Ист-Тайрона".
Вражда INLA
Пока МакГлинчи был в Портлоазе, он не мог контролировать внешние события. В декабре 1985 года члены INLA на севере были освобождены после их осуждения в судах супертрав, в том числе бывший начальник штаба, Джерард Стенсон. Многие из них, уже не доверяя друг другу после многочисленных обвинений Киркпатрика и "грязной белье, выведенной в эфир" в результате, вступили в конфликт друг с другом, поскольку они пытаются вернуть позиции в группе. Их конфликт вскоре перерос в жестокую вражду, когда ИНЛА фактически разделилась на четыре отдельные фракции. Массовые аресты, последовавшие за показаниями Киркпатрика, нанесли огромный ущерб INLA, и в период с декабря 1986 года по март 1987 года было 12 смертей, включая большую часть IRSP и руководства INLA, и еще много раненых в все более кровавой вражде.
Убийство Мэри МакГлинчи
Мэри МакГлинчи, которую бывший солдат и писатель Кен Уортон называл "госпожа Безумная Собака", могла продолжать организовывать операции своего мужа, пока он был в тюрьме, возможно, даже управлять ими. Публично она, похоже, дистанцировалась от политической деятельности (несмотря на то, что, как отмечает The Sunday Tribune, "в ее окне был выставлен избирательный плакат Sinn Féin"). Вероятно, она поддерживала фракцию, все еще контролируемую человеком своего мужа - "Джапом" О'Райли, в фракционной вражде ИНЛА, но не в той степени, чтобы играть прямую роль. 1 февраля 1987 года, около 21:20 в семейном доме в Дандаке, она купала двух своих детей наверху, когда двое мужчин в балаклавах ворвались через заднюю дверь и побежали наверх. Они стреляли в Мэри МакГлинчи из автоматического оружия, выстрелив ей в лицо. Деклан, старший ребенок, сбежал из дома и поднял соседей, которые нашли Мэри застреленной, с головой в ванной. Позднее местная газета "Аргус" сообщила, что убийство "вызывало шок в городе". RTÉ сообщила на следующий день, что МакГлинчи спал в первом этаже в Портлаузе, где, в частности, находились "члены и бывшие члены INLA", когда тюремные власти были проинформированы об убийстве его жены. МакГлинчи проснулся и был переведен в другой участок тюрьмы, где ему сообщили новость. Однако, как отмечает RTÉ, "власти тюрьмы отказались раскрыть его реакцию", то есть личную информацию. Когда его спросили, был ли его переезд из-за того, что МакГлинчи считался в опасности среди других людей ИНЛА, тюремный чиновник сказал, что это было "разумно и в интересах всех". Дети МакГлинчея были взяты под опеку Бригид Маковски, которая ранее была их законным опекуном. Расследование Мэри было отложено на три месяца, поскольку адвокат МакГлинчи утверждал, что он был проинформирован только за два дня до этого и не имел достаточного времени, чтобы проинструктировать его. Голланд и Макдональд утверждают, что "поскольку [МакГлинчи] был олицетворением всего, что случилось с INLA с 1982 по начало 1984 года, те, кто страдал под его правлением, винили МакГлинчи лично". Многие люди, включая некоторых республиканцев, хотели его смерти. Известно, что она принимала активное участие в деятельности МакГлинчи; RUC хотела допросить ее по делу о 20 смертях, и она сделала себе врагов, особенно заманивая жертв для расстрельных отрядов своего мужа. Метод убийства, по словам Диллона, "содержит в себе и личное мнение о мести". Поскольку МакГлинчи была вынуждена покинуть Портлоуз, вполне вероятно, что ее убийцы воспользовались общим хаосом продолжающейся вражды между ИНЛА, чтобы урегулировать старый счет. Хотя неясно, что именно было запрошено и что было отказано, Голланд и Макдональд утверждают, что МакГлинчи попросила разрешения на посещение ее похорон. Министерство юстиции отказало в этом, сославшись на угрозу безопасности. МакГлинчи был "опустошен" ее смертью. Хотя Министерство юстиции предложило ему возможность послушать частную службу для его жены в тюрьме - с участием его детей и близкого друга Бернадетт Девлин МакАлиски - МакГлинчи отказался, требуя, чтобы ему разрешили посетить похороны. Мэри, возможно, была убита той же бандой, которая позже была ответственна за смерть МакГлинчи, как часть "длительного конфликта", предположила группа журналистов из Белфаста, исследующих уровень смертности в ходе конфликта. Возможно, дело было и в деньгах. Куган предполагает, что ее убийцы, которые обвинили ее в том, что она сыграла роль в смерти Мак-Маона и Маккина, прилетели из Соединенных Штатов накануне и, застрелив ее заимствованным оружием, "на следующий день вернулись на самолете в Америку". И Гардаи, и ИНЛА посчитали, что это операция ИПЛО, и в течение нескольких дней последний убил одного из этой группы. IRSP согласился, их представитель Кевин Куиллан сказал в радиоинтервью на следующий день, что они "могут совершенно ясно заявить, что мы будем возлагать вину за это жестокое убийство на так называемую IPLO, одну из фракций этих диссидентских группировок", и далее предположил, что IPLO получила помощь британской разведки в атаке на Мэри МакГлинчи. Однако, ее смерть, похоже, не была связана с этим. МакГлинчи хотел расследовать смерть Мэри, но ему мешал тот факт, что никто не хотел обсуждать это с ним, пока вражда продолжалась. Ее смерть также положила конец продолжавшимся контактам между INLA и недовольными элементами бригады Восточного Тайрона, которые связывались с МакГлинчи. После смерти матери Деклан и Домин...
Поздняя карьера
После освобождения МакГлинчи временно жил в Дублине, а затем переехал в 62 Meadowview, юг Дрогеды. Он нашел работу на неполный рабочий день в близлежащем супермаркете. Он проводил время со своими детьми, брал их на отдых на Араны. Журналистка Мэгги О'Кейн позже описала последние дни МакГлинчи: "С момента его освобождения из тюрьмы в прошлом году он жил на восточном побережье Ирландии в городе Дрогеда в доме, прикрепленном к продуктовому магазину и видеомагазину Торнтона. Местные жители бойкотировали его, когда услышали, что МакГлинчи прибыл. Они считали, что его случайные появления на прилавке были прикрытием для новой вооруженной банды, которую он формировал в Республике". Его прежняя организация, тем временем, продолжила свою кампанию после его освобождения, пытаясь, но не сумев, убить человека UVF в северном Белфасте в январе 1993 года, например. Если МакГлинчи решил отвернуться от вооруженной борьбы, предполагает Диллон, в течение короткого промежутка времени он обнаружил, что его враги не сделали этого. В июне 1993 года он ехал на день рождения своего сына Доминика в Ньютоундарвер, Дундалк. Машина остановилась рядом с ним, и МакГлинчи, вероятно, думая, что это был Гардай, подошел к ней. Мужчина с пулемётом вышел, но, когда он заряжал оружие, МакГлинчи схватил его: короткий выстрел обстрелил голову МакГлинчи, но оружие застряло. Затем нападавший вытащил пистолет, и несколько выстрелов попали в МакГлинчи; он, однако, смог укрыться в кустах. Куган комментирует, что один из детей МакГлинчи побежал за машиной, чтобы взять номер. Хотя МакГлинчи выжил, пуля застряла в его черепе. Это и другие были удалены в ходе операции. МакГлинчи находился под охраной вооруженных людей, пока он выздоравливал в больнице. Личность стрелков неизвестна. МакГлинчи в разное время обвинял в этом британскую разведку - он сказал, что его нападавшие имели английский акцент - и лидера лоялистов Билли Райта, которого МакГлинчи ранее пытался убить. МОТ также взяла на себя ответственность, хотя МакГлинчи отверг это предложение. Повторяя свое мнение, что ответственность лежит на британской разведке, он заявил, что "единственные люди, которые выиграют от моего возвращения домой в Беллаги в ящике, - это британцы". Маккиттрик предполагает, что в то время было много предположений о причастности республиканцев Южного Армага. Другие также предположили, что это была операция УФФ, или, возможно, проведенная друзьями Спарки Баркли. Однако Голланд и Макдональд отмечают: выбор места для расстрела одной из самых известных военизированных фигур Ирландии указывает на настоящую личность банды. Это не случайность, что они выбрали место возле Арди, графство Лоут, потому что именно там он принял руководство INLA почти ровно десять лет назад. Несмотря на то, что он отказался от ИНЛА, МакГлинчи, похоже, также имел счет, чтобы расплатиться, как за нападение на него, так и за смерть его жены. Когда его освободили из Портлоза, он сказал, что у него был список смертников, в котором были названы 15 врагов. Однако некоторые современники Иосифа утверждают, что после смерти Марии он, по-видимому, смягчился. Он переехал в Дрогеду и теперь жил почти анонимно; немногие из его соседей знали о его прошлом. Возможно, он чувствовал, что, фактически покинув ИНЛА, его враги забудут его - или, по крайней мере, утверждает Диллон, не рискуют отправиться так далеко в Республику Ирландия, чтобы напасть на него. Однако он все еще был вовлечен в движение идеологически, и вместе с МакАлиски он работал над проектом конституции для объединенной Ирландии. Коментарии Долана: "Хотя были некоторые предположения, что он пытается собрать новое республиканское подразделение и вернуться к рэкету, в котором он участвовал на протяжении 1980-х годов, он решительно отрицал это". Со своей стороны, Гардаи считали его ответственным за ряд вооруженных ограблений, которые произошли в графствах Лоут и Типперри в начале 1994 года. Согласно словам сына МакГлинчи Доминика, выступавшего в 2014 году, его отец работал вместе с высокопоставленным сотрудником Временной ИРА, расследуя связи между коррумпированным подразделением ИРА и UVF в Дублине.
The choice of venue to gun down one of Ireland's most notorious paramilitary figures pointed to the real identity of the gang. It was not an accident that they had chosen the spot near Ardee, County Louth, because it was there that he assumed the leadership of the INLA almost exactly ten years before. Notwithstanding his disowning of the INLA, McGlinchey, it seems, also had scores to settle, for both the attack on him and the death of his wife. When he was released from Portlaoise he said had a death list naming 15 enemies. Some contemporaries, though, have stated that he appears to have mellowed after Mary's death. He had moved to Drogheda and was now living in near anonymity; few of his neighbours were aware of his past. He may have felt that having effectively left the INLA, his enemies would forget him—or at least, argues Dillon, not risk travelling that far into the Republic of Ireland to target him. He was still involved with the movement ideologically, however, and with McAliskey, he was working on a draft constitution for a united Ireland. Comments Dolan, "although there were some suggestions that he was trying to assemble a new republican unit and returning to the racketeering he had engaged in throughout the 1980s, he strongly denied it". For their part, the Gardaí believed him responsible for a number of armed robberies that took place in Counties Louth and Tipperary in early 1994. According to McGlinchey's son Dominic, speaking in 2014, his father was working alongside a senior Provisional IRA man investigating links between a corrupt IRA unit and the UVF in Dublin.
Смерть
В Северной Ирландии весной 1994 года, пишет Молони, "насилие продолжалось, и республиканцы, и лоялисты убивали свободно". В 1986-1987 годах вражда INLA также вновь разгорелась. С другой стороны, Шинн Фэйн активно продвигал стратегию мира в ИРА и республиканское движение. Бывший сотрудник УВД объяснил Диллону, почему МакГлинчи в это время был более уязвимым, чем он мог себе представить. По словам добровольца, проблема МакГлинчи в том, что после освобождения он "больше не имел террористической группы, защищавшей его". Источник сказал, что без безопасных домов, разведывательных отчетов, сети поддержки и инстинктивных мер предосторожности, которые направляли его жизнь в бегах, он стал "таким же уязвимым, как некоторые из тех людей, на которых он нападал. Это была проблема МакГлинчи. Он не понимал, что стал легкой мишенью". По мнению журналиста Фергала Кин, к моменту смерти МакГлинчи "в организации не осталось никого, кто бы защищал его". Около 9:30 вечера четверга, 10 февраля 1994 года, МакГлинчи посетил друзей на Дулик Роуд, недалеко от своего дома, и обедал там. Он уехал примерно через сорок минут, намереваясь взять видео в магазин в Бруквилле, на северной стороне города. Позже МакГлинчи описал поведение своего отца в ту ночь как "возбужденное и эмоционально расстроенное". Он сказал, что спросил своего отца, считает ли он, что ему угрожает ИРА, на что МакГлинчи ответил: "Мне просто надоело, что мое имя очерняют люди, которые никогда не стреляли, нет, ИРА никогда не убьет меня, сын". Около 11 вечера МакГлинчи и 16-летний Доминик возвращались домой, когда "по причинам, которые никогда не были ясны", говорит Диллон, МакГлинчи остановился, чтобы сделать телефонный звонок из общественного киоска в Гардман Гарденс, недалеко от больницы Лурдс. Почти сразу, несмотря на присутствие четырех свидетелей, рядом с ним остановилась красная "Мазда". Пока его сын наблюдал за ним из машины, три человека вышли и избили МакГлинчи. Когда МакГлинчи оказался на земле, люди, вооруженные тремя дробовиками и пистолетом, выстрелили в него 14 раз. Нападение закончилось ударом по голове, хотя он уже был мертв. Его последние слова, как считается, были "Иисус, Мария, помоги мне"; его сын кричал за скорую. Согласно первому офицеру на месте происшествия, Доминик младший сказал ей: "Это мой отец, это мой отец, его застрелили. Быстро, поднимайтесь на контрольно-пропускные пункты". "Невозможно представить, как ужасные были последствия для сына МакГлинчи, когда он стал свидетелем такой жестокости", - отмечают Холланд и Макдональд. На следующий день в больнице "Наша Дама из Лурд" был проведен вскрытие, которое показало, что МакГлинчи был ранен в шею, череп, левую верхнюю часть груди, левую руку и обе ноги. Его расследование было проведено в Дрогеде две недели спустя, приостановлено, а затем возобновлено в ноябре 1996 года. Судебные эксперты Gardaí сообщили коронеру, что они сравнили найденные гильзы с базой данных, но не нашли совпадений с другими известными оружиями; офицер отметил, что на тот момент такая информация не была получена от RUC. Использованные дробовики невозможно было отследить по баллистическим данным, но было установлено, что Мазда была зарегистрирована на севере. Бернадетт МакАлиски сделала заявление для семьи, в котором она осудила расследование Гардаи в убийстве МакГлинчи и предположила, что убийцы были двумя известными UVF мужчинами с севера. Далее, она сказала, что несмотря на то, что он сам находился под постоянным наблюдением Гвардии, несмотря на предыдущую попытку его смерти и существование фото, подходящего для идентификации двух нападавших в этой попытке и тот факт, что они имеют странное сходство с двумя известными членами УФФ на Севере, это немыслимо для семьи МакГлинчи, что Гвардии не удалось сохранить какой-либо дальнейший прогресс в этом расследовании. Однако Гардаи заявили, что они не следили за МакГлинчи, и что "он не прятался. Он ездил на своей машине по городу и был нам здесь известен". Они также заявили, что не верят, что он участвовал в преступных заговорах или деятельности. Кин напрямую связал смерть МакГлинчи и его жены с убийствами МакМаона и Маккина, произошедшими несколько лет назад. Кин предполагает, что один из сотрудников погибших мужчин уже вернулся в Дандалк в 1989 году, когда казалось, что апелляция МакГлинчи может быть успешной, из-за рубежа и был открыт о своих намерениях, если МакГлинчи был освобожден. После смерти МакГлинчи в ирландской п...
Despite the fact that he was himself under constant Garda surveillance, despite a previous attempt on his life and the existence of photo fit identification of two assailants in that attempt and the fact that they bear an uncanny resemblance to two known members of the UVF in the North, it is inconceivable to the McGlinchey family that the Gardai have been unable to keep any, further progress in this inquiry. However, the Gardaí stated that they were not watching McGlinchey, and that "he was not hiding. He drove his car around the town and was known to us here." They also stated that they did not believe that he had been engaged in criminal conspiracies or activities. Keane directly linked both McGlinchey's and his wife's deaths to the killings of McMahon and Mackin years before. Keane suggests that an associate of the dead men had already returned to Dundalk in 1989—when it had seemed as if McGlinchey's appeal might be successful—from abroad and had been open about his intentions if McGlinchey was released. Following McGlinchey's death, a number of stories appeared in the Irish press accusing him of drug dealing and other crimes, such as fencing stolen lorries from the border region. Coogan asserts that these stories were the product of Garda Special Branch press briefings.
Похороны
МакГлинчи был похоронен в Беллаги. Около 60 скорбящих, в основном членов семьи, увидели его тело в Дрогеде перед поездкой на север. МакАлиски поцеловала гроб, который несли она, Шон МакГлинчи, Доминик младший и отец О'Дейли, который совершил последнее причастие МакГлинчи в Гардманс Гарденс. Корпус был сопровожден тем, что Гардаи описал как "небольшую" операцию безопасности. Их представитель сказал, что "мы не хотели наводнять сцену гардаями, иначе их было бы больше, чем скорбящих". Похороны МакГлинчи состоялись 13 февраля 1994 года в Беллаги, без республиканских украшений. Не было никакой цветной партии ИНЛА, и только ирландский триколор, задранированный над гробом. Более 1500 человек присутствовали, внимательно наблюдая за 200 RUC. Полицейские бронированные фургоны были удержаны на периметре. МакГлинчи был похоронен рядом с Мэри и их маленькой дочерью Маейр. Его гроб был перенесен из дома семьи МакГлинчи в церковь Святой Марии носителями гроба, которые были выделены из толпы каждые 40 ярдов. Среди них был Мартин МакГиннес, Бернадетт МакАлиски и ее дочь Ройсин. Сыновья МакГлинчи несли гроб на последние дворы; Кин комментирует: "Доминик и Деклан МакГлинчи видели больше, чем большинство из-за проблем в Северной Ирландии". Священник, отец Майкл Фланаган, осудил то, что он назвал медийной прославлением убийства МакГлинчи, сказав толпе: "Никто не заслуживал такой смерти. В худших из нас есть немного добра, а в лучших - немного зла". Анонимный источник Диллона подтвердил, что присутствие МакГиннесса на похоронах свидетельствует о высоком положении солдата, в котором ИРА держала МакГлинчи, несмотря на неодобрение его организации. На могиле МакГлинчи был флагшток, с которого после похорон вылетел триколор. Его могила находится недалеко от могилы Фрэнсиса Хьюза, который умер в голодовке в мае 1981 года. Бернадетт МакАлиски произнесла речь на могиле, которая эффективно прославляла МакГлинчи. Она осудила недавнее освещение в прессе, в котором МакГлинчи обвинялся в торговле наркотиками и преступности, и сказала, что журналисты, ответственные за это, - это проклятия и собаки. Пусть каждый из них сгниет в аду. Они лишили Доминика МакГлинчи его личности и они будут судимы за это. Он был лучшим республиканцем из всех. Он никогда не позорит то, во что верил. Его война была с вооруженными солдатами и полицией этого штата. Как сообщалось в газете "Таймс", после этой речи некоторые из скорбящих обрушились на наблюдающих журналистов и начали оскорблять их. Через пару месяцев после похорон, МакАлиски позже объяснила свое мышление The Guardian. Их репортер, Дэвид Шаррок, спросил, была ли ее тирада предназначена для противодействия негативным историям о МакГлинчи, которые недавно появились в прессе. МакАлиски сказал, что очень трудно вести разговор о человеке, который не имеет никакого сходства в СМИ с человеком, которого я знал 10 лет. Его мышление было в основном демократическим, и признать, что у Доминика МакГлинчи был интеллект, означало признать реальность этого конфликта. Республиканство не просто анти-разделительское и ограничивается Ирландией. Это традиция светской эгалитарной демократии. Так что да. Доминик был лучшим республиканцем своего поколения. Остальное я могу отозвать, я даже не верю в ад. В следующем месяце в New Statesman журналист и политический активист Эмон Макканн, обсуждая "поиск респектабельности" Синн Фэйн, рассмотрел речь своего "старого товарища" МакАлиски, которая, по его словам, "поразила его жестокостью". Однако, по словам Макканна, в контексте это было менее удивительно, чем следовало ожидать. По словам Макканна, сообщения о смерти МакГлинчи в прессе свидетельствуют о том, что "убийство было хорошим событием [и] подробности о том, как он умер, были рассказаны с нескрываемым восторгом". Он сказал, что основное внимание было уделено тому, чтобы изобразить МакГлинчи, отличавшегося от ирландского республиканства, который все больше становился частью основного политического дискурса.
Curs and dogs. May every one of them rot in hell. They have taken away Dominic McGlinchey's character and they will stand judgement for it. He was the finest republican of them all. He never dishonoured the cause he believed in. His war was with the armed soldiers and the police of this state. Following this speech, some of the mourners turned on the observing press corps and shouted abuse, reported The Times. A couple of months after the funeral, McAliskey later explained her thinking to The Guardian. Their reporter, David Sharrock, asked if her tirade had been intended to counteract the negative stories about McGlinchey that had recently appeared in the press. McAliskey said
It's very difficult to conduct a conversation about a person who bore no resemblance in the media to the person I knew for 10 years. His thinking was just fundamentally democratic and to acknowledge that Dominic McGlinchey had an intellect was to acknowledge the reality of this conflict here. Republicanism is not simply anti partitionist and confined to Ireland. It is a tradition of secular egalitarian democracy. So yes. Dominic was the finest republican of his generation. The rest of it I might take back I don't even believe in hell. In the New Statesman the following month, the journalist and political activist Eamonn McCann—discussing Sinn Féin's "search for respectability"—considered the speech of his "old comrade" McAliskey, which he said he had been "taken aback by the ferocity" of. However, said McCann, in context this was less surprising than should otherwise have been expected. The press coverage of McGlinchey's death, argued McCann, suggested that "the killing had been a good thing [and] the details of how he died were recounted with undisguised relish". The focus, he said, was on portraying McGlinchey was different from the brand of Irish republicanism that was increasingly becoming part of mainstream political discourse.
Семейная и личная жизнь
МакГлинчи был воспитан католиками и оставался таковым до конца своей жизни, хотя сам он описывал себя как "верующего", а не практикующего. В заключении 5 июля 1975 года МакГлинчи женился на Мэри, дочери Патрика О'Нила из Тумбриджа. Автор Эд Молони описывает ее как "ужасную" женщину, которая стала "опытным и безжалостным оператором по своему праву". У Доминика и Мэри МакГлинчи было два сына, Деклан, родившийся в 1978 году, и Доминик, который был на год младше. У них также родилась дочь Майра, в 1985 году; она умерла от менингита в следующем году. Три брата МакГлинчи присоединились к ИРА. Шон был осужден за взрывы в Колрейне в 1973 году и получил пожизненное заключение; он стал советником Sinn Féin после Белфастского соглашения. Пол был заключен в тюрьму на 14 лет после попытки убийства преподобного Оверэнда в 1976 году, которого INLA позже попыталась взорвать по приказу МакГлинчи; позже он выступил против Sinn Féin на выборах в Ассамблею 2007 года. Третий брат, Майкл, был осужден за членство в ИРА. Сын МакГлинчи Деклан также был активен в республиканском социалистическом движении и остался жить в Беллаги. В 2009 году он был арестован и расследован по подозрению в причастности к нападению Реальной ИРА на Казармы Мазерин. Деклан умер от подозреваемого сердечного приступа в Беллаги 31 октября 2015 года. Ему было дано то, что Irish News описала как "похороны в военизированном стиле", включающие в себя маскированную цветовую вечеринку и салют с оружием накануне вечером. Его брат, Доминик Ог, поддерживал руководство Адамса МакГиннесса Sinn Féin до 2007 года, когда они поддержали PSNI. С тех пор он критикует партию, описывая ее как "не слишком отличающуюся от любой корпоративной компании". Однако с тех пор он заявил, что не видит "массового аппетита на улице к вооруженной кампании", и заявил о своем желании "начать разговор о том, чтобы избавиться от оружия из ирландской политики" с диссидентскими группами. Он также участвует в более широком левом активизме, например, в оппозиции к войне в Ираке. Доминик, как и Деклан, также был назван в суде как причастный к нападению на Мазерин, что он отрицал. После смерти отца Доминик Ог считает, что МакГлинчи был убит, чтобы устранить потенциальное препятствие для процветающего мирного процесса.
Последствия
Смерть МакГлинчи не остановила внутренние распри в ИНЛА, и к этому моменту, говорит Куган, они также обратились к торговле наркотиками и рэкету. В 1996 году был застрелен еще один начальник штаба ИНЛА - Джино Галлахер, вероятно, соперничающей фракцией. Это привело к дальнейшей кровавой вражде. МакГлинчи "помог сохранить INLA на карте после голодовки", говорит Дэвис, а Голланд и Макдональд предполагают, что фрагментация INLA после его смерти указывает на важность МакГлинчи для организации. Они утверждали, что он действовал как "импровизированный болт"; пока он был жив, и особенно пока он был в эксплуатации, болт удерживал составные части группы вместе. Но после его смерти "машина террора развалилась на куски. Началось падение в хаос". Хотя вооруженная борьба продолжалась, она была в целом неэффективной. ИНЛА позиционировала себя как защитников католической общины и пыталась вести войну против лоялизма. Однако в течение следующих нескольких лет группа убила более 40 гражданских лиц и 10 своих добровольцев, при этом на ее долю приходилось только пять лоялистов.
Наследие
Ученый Арвел Эллис Оуэн обвинил МакГлинчи в последующем спускании ИНЛА в фракционность, что, по его мнению, было прямым результатом того, что МакГлинчи был в бегах на протяжении всего своего руководства. Его насильственное отсутствие, как предполагает Оуэн, помешало ему взять контроль над повседневным делом. Это было вызвано особенно тем, что МакГлинчи отменил Армейский совет и коллективные процессы принятия решений; когда он ушел, не было никого, кто мог бы заполнить вакуум, созданный его уходом. Усиление внимания INLA на междоусобных враждах также отвлекало их от политических или стратегических целей. и МакГлинчи также подвергались критике за то, что не поддерживали политическую борьбу, которую вела IRSP. Их финансы были постоянно низкими или не существовали, и они полагались на военное крыло, чтобы обеспечить их средствами. Несмотря на многочисленные успешные ограбления, в результате было мало. Таким образом, МакГлинчи, по-видимому, мало интересовался какой-либо формой борьбы, кроме военной. Это было несмотря на, отмечают Холланд и Макдональд, опасения, высказанные опытными людьми из INLA, такими как Гарри Флинн и Джерри Рош, что социалистическая политика и деятельность имеют основополагающее значение для существования обеих групп. Несмотря на утверждение МакГлинчи, что его приоритетом для республиканского социалистического движения является обеспечение "политического руководства классовой борьбой в Ирландии", утверждает автор Дэниел Финн, политика "усохла на виноградной лозе" под его командованием. МакГлинчи, как комментирует автор Томас Г. Митчелл, "было мало интереса к партии. Вместо этого он хотел сделать ИНЛА самой безжалостной и страшной террористической группой в Северной Ирландии". Хотя МакАлиски похвалил память МакГлинчи, в практическом плане, предполагают Голланд и Макдональд, его "влияние на организацию, которую когда-то поддерживала миссис МакАлиски, было негативным", и его наследие следует рассматривать как разделение и паранойю в INLA, предполагают они. Возможно, что перед тем, как его убили, МакГлинчи пожалел о том, что оставил ИРА. Один из их бывших добровольцев сказал Диллону, что если бы МакГлинчи остался с Временными, они "отдали бы его от активной службы. Он, вероятно, все еще был бы жив и был бы частью мирного процесса". В качестве альтернативы было высказано предположение, что МакГлинчи уже был идентифицирован элементами внутри ИРА, выступающими против мирной стратегии Шинн Фэйн, как потенциальный будущий пункт сбора диссидентов. Дермот Финукейн, брат убитого в Белфасте адвоката Пэта Финукейна, позже сказал исследовательскому автору Кевину Тулису, что плакаты "В поисках" о МакГлинчи и Хьюзе повлияли на него, чтобы он присоединился к ИРА в 1978 году. Финукейн рассказал Тулису, как "я помню, как видел плакаты "В поисках" Доминика МакГлинчи, Яна Милна и Фрэнсиса Хьюза, когда они были в бегах как самые разыскиваемые люди в Ольстере, и я помню, как мысленно сказал: "Это то, что вы хотите, вы хотите нанести так много вреда врагу, что они хотят вас сильно"". МакГлинчи был увековечен в крыле ИНЛА тюрьмы "Мейз" на стене общей комнаты. МакГлинчи изображен в черном берете на фоне огненного фона и силуэтного склона холма. Подпись гласила: "Товарищ Доминик МакГлинчи. Гордо вспоминается пленными ИНЛА. Долгий Кеш". Подобным образом, ученый Пол Клэр сказал, что, исследуя общественное мнение в Северной Ирландии, он спросил группу молодых людей в Турф-Лодж, "была ли какая-нибудь личность, которой они восхищались больше, чем кем-либо еще. "Безумный пёс МакГлинчи" - был их ответ. По мнению Клэр, такие взгляды "не были настолько необычными, чтобы их считали ненормальными".
Личность и подход
Автор Мартин Диллон встретил МакГлинчи в середине 1980-х годов и описал его как "взростом шесть футов и стройным, с отступающей линией волос. В тридцать лет его слегка закругленное лицо дало ему вид гораздо более молодого человека". Куган также посетил МакГлинчи в Портлаузе и написал, что он выглядел "уставшим, уменьшенным своим прошлым и тюрьмой". У него была татуировка с триколором на левом предплечье. Гардаи позже описал МакГлинчи как тщеславного и наслаждающегося мелодрамой. Эдна О'Брайен описала его как "самого размышляющего и в то же время самого открытого". Позже она сказала Марианне Хёрон из ирландской независимой, что она сказала МакГлинчи "что она любила все о нем, кроме того, что он был [и] он сказал ей, что его мать сказала то же самое". О'Брайен также отрицала, что у нее когда-либо была связь с МакГлинчи; позже она заявила, что в результате исследований для книги ей пришлось опровергнуть вопросы о том, "были ли у нее любовные отношения с республиканцами". Его репутация, как предполагает писатель Джонатан Стивенсон, стала "сказочным убийцей", в то время как Куган описывает его как "последнего дня Неда Келли", так же преданного республиканству, как и Фрэнсис Хьюз, но с гораздо большей известностью. Он также был, как полагают Холланд и Макдональд, "вероятно, самым известным и самым харизматичным начальником штаба INLA со времен Сеамуса Костелло". В то время как Костелло управлял коллективным соглашением, МакГлинчи управлял декретом; его пребывание на посту начальника штаба INLA было резюмировано как "жестокое, авторитарное, но тем не менее относительно сплоченное" исследователем Гэри Акерманом. По его собственным оценкам, МакГлинчи убил "около 30" человек за свою карьеру, из которых все, кроме одного, были членами сил безопасности; историк Кит Джеффри подсчитал, что МакГлинчи был ответственен за 28 убийств, 30 взрывов и 11 вооруженных ограблений. По словам журналиста Николаса Дэвиса, его жертвами были "в основном офицеры RUC, армии и UDR. Он также убивал гражданских лиц". Голланд и Макдональд предполагают, что во время своего пребывания на посту начальника штаба МакГлинчи "держал организацию вместе" в то время, когда ожидалось, что она рухнет. МакГлинчи, как сказал один из его современников, "сделал свое собственное счастье", а Дэвис описал МакГлинчи как "бесстрашного человека, который принимал необычайные риски", особенно в его тактике близких схваток. Однако ученый К. М. Дрейк отмечает, что "в тех случаях, когда человеку мало защиты, убийство близко к цели - это простой вариант". После его смерти, представитель IRSP Фра Халлиган защитил отсутствие политического идеализма МакГлинчи, указав, что у него "не было бы никаких проблем, чтобы сказать вам это". Например, когда Адамс идеологически связал республиканскую кампанию с борьбой АНК в Южной Африке против апартеида, МакГлинчи, как утверждается, сказал, что в сельских националистических районах "они ничего не знают о Манделе, но они видят британцев на своих полях, и им это не нравится". МакГлинчи обобщил свой подход как "делать то, что нужно сделать, и не думать об этом после этого". Хотя он никогда не был полностью бесстрашным, он сказал, что "для того, чтобы держать себя в напряжении, нужно немного бояться". Он верил в то, что способен контролировать свой страх и что, в конечном счете, у него была более сильная мотивация сражаться, чем у его врага. Он также утверждал, что не получает удовольствия от убийства. Во время интервью с Винсентом Браун, Браун спросил его, о чем он больше всего сожалеет. После паузы МакГлинчи рассказал ему о мальчике-протестанте, с которым он вырос. Мальчик вступил в RUC и впоследствии был убит ИРА; "МакГлинчи сказал, что он плохо себя чувствовал из-за этого". Бывший волонтер, который говорил с Диллоном, также обсудил подход МакГлинчи к различным аспектам его руководства. Он прокомментировал, например, взгляды МакГлинчи на информаторов ("пуля в голову - не шутки"), наркотики (не терпимо), жертвы среди гражданского населения ("он просто сказал, что это война") и сектантство ("он считал, что если они убивают наших людей, мы должны нанести ответный удар, но он не тратил свое время на то, чтобы говорить "давайте убьем всех Продов"). Он делает вывод, что МакГлинчи "не был святым Джо, но его основными целями были британские военные машины". Источник из Гардаи сказал The Times, "он жил из пистолета и умер из пистолета. Он не был человеком, который бы умер в постели старости". МакГлинчи �...
Репутация
Кристофер С. Моррисон из Университета Висконсина в Мэдисоне описывает МакГлинчи как человека, который заработал "личную репутацию за полную готовность к убийству, которую ни одна республиканская фигура не смогла бросить вызов". Генерал-лейтенант британской армии Морис Роберт Джонстон позже назвал МакГлинчи "безумным" и врагом британского правительства больше, чем Мартин МакГиннес. По словам Джонстона, МакГлинчи не только не обладал сдержанностью МакГиннесса, но и "стрелял в собственную мать и все остальное". МакГлинчи получил прозвище "Безумная собака" от служб безопасности, современный историк Руан О'Доннелл называет этот термин "пейоративным субрикетом", который считал его "психопатом". Диллон предполагает, что в действительности армия не считала его бешеной собакой, а "решительным террористом, который оказался опасным и непредсказуемым", в то время как журналист-расследователь Марк Урбан говорит, что МакГлинчи "привел INLA к активному и достаточно эффективному терроризму". Бывший начальник штаба ИНЛА, которого МакГлинчи не смог вернуть в конце 1970-х годов, позже рассказал, как он в конечном итоге был отпущен, когда он рассмотрел направление, в котором МакГлинчи хотел взять группу. Холланд и Макдональд рассказывают, как бывший шеф считал МакГлинчи "непредсказуемым", и что его участие увеличило вероятность кровавой бани в какой-то момент. Один из охранников, знавший МакГлинчея во время его последнего срока заключения, сказал, что, несмотря на привычный, академический фасад, МакГлинчей все еще был "полным диктатором", который хотел доминировать над всеми вокруг него. Название "Безумный пес", утверждают Холланд и Макдональд, является неправильным: он не был ни сумасшедшим, ни собакой. Например, они говорят, что к моменту своей смерти он был достаточно хорошо знаком с конституцией - результатом его исследований в Портлойсе - чтобы убедительно выступать против Декларации Даунинг-стрит, которая была обсуждена незадолго до его смерти. Республиканцы склонны игнорировать ярлыки "Безумная собака" и "психопат", которые они считают частью того, что они считают нормальной британской пропагандистской кампанией, хотя, как говорит автор Джин Керриган, "в мультипликационном стиле, как жулик". Акерман утверждает, что тот факт, что МакГлинчи смог так долго скрываться, демонстрирует уровень поддержки, которым он пользовался в сельской местности. Другой из товарищей МакГлинчи из Портлауза утверждал, что он сопоставим с героем предыдущего поколения республиканцев О'Донованом Россой, в то время как литературный критик Ричард Пайн назвал карьеру насилия МакГлинчи частью продолжающейся республиканской темы, утверждая, что "религия экстаза, которая перенесла Эммета, Пирса и Планкетта через кровопролитие, также поддержала Теренса МакСвиней в 1920 году, голодовщиков в Лонг-Кеш и поддержала Доминика МакГлинчи". Макканн утверждал, что МакГлинчи "не был далеко от линии, и не может быть отброшен из основной истории националистической Ирландии". На последнем судебном процессе адвокат МакГлинчи утверждал, что, как и тысячи других его поколения, "за исключением того, что он родился в районе Южного Дерри, вряд ли он когда-либо предстанет перед судом". Холланд и Макдональд полагали, что МакГлинчи знал, что его смерть не будет мирной. Однажды он заявил о своей вере в то, что "Меня будут помнить ни за что. У меня нет иллюзий о себе. В этом нет никакой славы или чего-то подобного. Единственными, кто меня запомнит, будут мои родные, особенно дети". Возможно, что попытка убийства в июне 1993 года выявила в нем фаталистическое качество, так как во время одного интервью он прокомментировал свой прозвище, сказав: "что вы делаете с Безумной собакой, кроме как убираете ее?". Перед смертью он сказал местному детективу: "Или ты прячешься, или живешь до тех пор, пока сможешь". Винсент Браун спросил МакГлинчи, что, по его мнению, в конце концов с ним произойдет. МакГлинчи ответил: "Я, вероятно, буду застрелен". Есть большая вероятность, что я не увижу конца этой борьбы. Мне может повезти, но только потому, что меня пресса назвала самым разыскиваемым человеком в Ирландии, я полагаю, это увеличивает шансы на то, что меня прикончат. Но я не задумываюсь об этом, я всегда стараюсь избежать выстрела.
I will probably get shot. There is a good possibility of my not seeing the end of the struggle. I could be lucky but just because I have been set up by the media as the most wanted man in Ireland, I suppose that increases the chances of my getting done in. But I don't really give it a lot of thought, I always try to avoid being shot.
Культурные изображения
В начале 1990-х романист Эдна О'Брайен несколько раз брала интервью у МакГлинчи в Портлаузе, тщательно исследуя свой роман "Дом великолепной изоляции". В романе главный герой - беглый республиканский террорист по имени Роджер МакГриви. Думая, что нашел пустой дом, в котором он может укрыться, он обнаруживает пожилую женщину в доме. В повествовании рассматриваются отношения между ними, которые переходят от страха и недоверия с ее стороны к "своему виду взаимного симпатии, даже нежности", пишет критик Джон Данн, хотя отмечает, что Макгриви "не Безумная собака". Ученый Ричард Брэдфорд утверждает, что роман указывает на степень "макабровского" поклонения героя от имени О'Брайена к МакГлинчи, на которого ученые считают, что она обычно основывала персонаж и к которому она относится с сопутствующей симпатией: Макгриви описывает себя как ищущего "Справедливость. Личная идентификация. Правда". Сходство между Макгриви и МакГлинчи заключается в том, что их жены были убиты ранее, оба были интернированы в молодом возрасте, и оба прожили свою жизнь в бегах. О'Брайен, как замечает исследователь Джон Маэр, "посредством взаимодействия пожилой женщины с Макгриви создает все более симпатичную картину террориста, которая отражает сильные республиканские симпатии О'Брайена". Интервью О'Брайен с МакГлинчи были печально известны и продемонстрировали ее готовность к судебным спорам. Сама О'Брайен отрицала, что персонаж - МакГлинчи. Она ответила, что, хотя "он, безусловно, играл важную роль в людях, которые говорили со мной", Макгриви был сочетанием многих разных мужчин. Центральный персонаж черной комедии Мартина Макдонага 2001 года и "сатирики о сектантском насилии" "Лейтенант Инишмора, Падраик, был основан на общественном имидже МакГлинчи, по словам Моррисона. На фоне первых дней мирного процесса, "Безумный Патрик" является членом INLA в 1993 году в Ирландии. Деятельность Падраика включает в себя вырывание ногтей наркоторговцев, убийства и пытки. Моррисон, однако, утверждает, что "часть информации Макдонага была получена из крайне неточного образа Маклинчи, предоставленного сенсационными британскими и ирландскими газетами в период расцвета плодовитого убийцы", и утверждает, что, не зная этого, Макдонаг повторил этот образ. Автор Генри Макдональд, пишущий в The Guardian, согласен с тем, что Падраик "несет некоторое сравнение с реальной жизнью" МакГлинчи, поскольку оба изображены как "слишком экстремальные даже для Временной ИРА". Ирландская киноперевоспроизведение Макбета 2007 года, переименованная в Микки Б. и снятая в тюрьме Магхэбери, была установлена на фоне тюремной торговли наркотиками. Убийство семьи Макдафф в акте IV, сцена II, комментирует режиссер Том Магилл, "тяжело опирается" на убийство Мэри МакГлинчи в 1987 году, когда она купала своих детей. Позже Магилл объяснил, что центральная фигура в песне Шейна МакГоуна 1997 года "Paddy Public Enemy No. 1 основан на МакГлинчи; когда его спросили о его мнении, МакГоуэн сказал, что "он был великим человеком". Баллада Ирландской бригады "Руки вверх, штаны вниз" ссылалась на то, как МакГлинчи обращался с Гардаи, когда он был в бегах.
The central figure in Shane MacGown's 1997 song "Paddy Public Enemy No. 1" is based on McGlinchey; when asked his opinion of him, MacGowan said "he was a great man". The Irish Brigade's ballad, "Hands Up, Trousers Down" referenced McGlinchey's treatment of the Gardaí while on the run.