Введение

Китайцы-ханьцы во Вьетнаме

Народ Хоа (вьетн. Người Hoa) – граждане и подданные Вьетнама, имеющие полное или частичное ханьское происхождение. Китайская миграция во Вьетнам насчитывает тысячелетия, однако современные упоминания о народе Хоа в основном относятся к людям китайского происхождения, иммигрировавшим во Вьетнам в XVIII веке, особенно прослеживающим свою родословную к различным южным китайским провинциям. Хоа являются этническим меньшинством во Вьетнаме, частью китайской общины, и также встречаются в других регионах, таких как Америка. Вьетнамцы могут называть их «китайскими вьетнамцами» или «китайцами, живущими во Вьетнаме». Исторически первая волна ханьских мигрантов привнесла во Вьетнам китайскую культуру, религиозные и философские идеи, которые вьетнамцы постепенно развивали и адаптировали, интегрируя их в свою собственную систему. Начиная с XIX века, в эпоху Французского Индокитая, народ Хоа пользовался благосклонностью французских колониальных властей. Несмотря на последовавшую за этим негативную реакцию, община Хоа продолжает существовать в современном вьетнамском обществе, как потомки ханьцев, иммигрировавших во Вьетнам на протяжении всей истории страны, так и более поздние иммигранты. В доисторические времена в бассейне дельты Красной реки присутствовали две основные языковые семьи: австроазиатская, от которой произошел современный вьетнамский язык, и подвергшаяся влиянию сино-тибетской культуры и языка, принесенных китайскоязычными иммигрантами-ханьцами. Народ Хоа, особенно выходцы из более поздних поколений ханьцев, поселившиеся во Вьетнаме с XVIII века, играл ведущую роль в частном секторе бизнеса Вьетнама до окончания войны во Вьетнаме в 1975 году и воссоединения страны. Однако многие хоа из Южного Вьетнама после 1975 года лишились своих предприятий и имущества Коммунистической партией Северного Вьетнама и бежали из страны, наряду с южновьетнамцами, подвергавшимися преследованиям со стороны коммунистического правительства. Это усугубилось во время китайско-вьетнамской войны. С точки зрения вьетнамского коммунистического правительства, китайцы, не лояльные Вьетнаму, вызывали глубокое подозрение и, возможно, вступили в сговор с французскими оккупантами, чтобы захватить контроль над ресурсами и рабочей силой Вьетнама, что почти повторило действия японского империализма, приведшие к вьетнамскому голоду 1945 года, в результате которого погибло 2 миллиона вьетнамцев. С конца XIX века народ Хоа играл ведущую роль в частном секторе бизнеса Вьетнама до падения Сайгона в 1975 году. Они представляли собой хорошо устоявшуюся этническую группу среднего класса, непропорционально большую часть которой составлял высший класс Вьетнама. Несмотря на небольшую численность, хоа доминировали во вьетнамской экономике, основав, по оценкам, от 70 до 80 процентов частных предприятий в Сайгоне до его падения. Коммунистическое вмешательство было сочтено необходимым широкими слоями населения Вьетнама и некоторыми считается укоренившимся символом вьетнамской идентичности. Многие хоа лишились своих предприятий и имущества после 1975 года, и многие бежали из страны в качестве «людей на лодках» из-за преследований со стороны новообразованного коммунистического правительства. Преследование хоа усилилось в конце 1970-х годов, что стало одной из основных причин китайско-вьетнамской войны. Переход вьетнамского правительства к экономической либерализации после 1988 года возродил предпринимательское присутствие преимущественно городского китайского меньшинства, позволив им восстановить значительную часть своего прежнего экономического влияния в экономике Вьетнама. Однако современное экономическое влияние хоа бледнеет по сравнению с их прежним влиянием до 1975 года, поскольку современный Вьетнам в основном диверсифицировал свою экономику, позволив глобальным корпорациям работать в стране.

Ранняя история

Согласно фольклору, до китайского господства над северным и северо-центральным Вьетнамом регион управлялся рядом царств, известных как Ван Ланг, с иерархическим правительством во главе с королями Лак (королями Хун), которым служили Лак хау и Лак тыонг. Около 257 г. до н.э. Ван Ланг предположительно был аннексирован государством Ау Вьет Нам Кыонг. Эти народы Ау Вьет, согласно Дао Дуй Аню, населяли южную часть реки Зуо, водосборный бассейн реки Ю и верховья рек Ло, Гам и Кау. Вождь Ау Вьет, Тхук Фан, сверг последних королей Хунгов и объединил два царства, установив государство Ау Лак и провозгласив себя королем Ан Зыонгом (An Dương Vương). В 179 г. до н.э. царство Ау Лак было аннексировано Нам Юэ, что положило начало более чем тысячелетнему китайскому господству. Чжао Туо включил эти территории в состав Нам Юэ, но оставил местных вождей управлять населением. Это был первый случай, когда регион стал частью государства во главе с китайским правителем. Чжао Туо назначил двух легатов для надзора за правителями Ау Лака: одного в дельте Красной реки, известного как Гао Чи, и другого в бассейнах рек Ма и Ка, известного как Ку Чан. Неизвестно, согласовались ли местные жители с этой номенклатурой или даже были с ней знакомы. Похоже, что этих легатов в основном интересовала торговля, и их влияние ограничивалось окрестностями опорных пунктов. В 111 г. до н.э. династия Хань завоевала Нам Юэ и правила ею в течение следующих нескольких сотен лет. Династия Хань организовала Нам Юэ в семь южных областей (Линнань), включив в их состав три области, расположенные исключительно во Вьетнаме: Гао Чи, Ку Чан и недавно созданную Зят Нам. Местные правители Лак, как и при Нам Юэ, признавали власть Хань в обмен на полномочия. Местным лидерам вручались «печати и ленты» как символ статуса, а взамен они выплачивали «дань сюзерену», которую чиновники Хань считали «налогами». В течение первого столетия китайского правления Вьетнамом управляли мягко и косвенно, без немедленных изменений в местной политике. Первоначально местное управление коренных народов Лак Вьет оставалось за местными чиновниками, но коренные вьетнамские чиновники постепенно заменялись чиновниками, прибывшими из Китая. Фактически, образ жизни и правящий класс коренных народов не подверглись значительному синическому влиянию в первом веке нашей эры. Имперские чиновники Хань в целом проводили политику мирных отношений с коренным населением, сосредоточив свои административные функции в префектурных штаб-квартирах и гарнизонах и обеспечивая безопасность речных путей для торговли. Однако к I веку н.э. династия Хань активизировала усилия по извлечению прибыли из новых вьетнамских территорий, повышая налоги и проводя реформы в области брака и наследования земли, направленные на превращение Вьетнама в патриархальное общество, более восприимчивое к политической власти. Местные вожди выплачивали большие дань и имперские налоги китайским мандаринам для поддержания местной администрации и армии. Древние китайцы активно пытались цивилизовать вьетнамцев либо путем принудительной синификации, либо путем грубого политического доминирования. Династия Хань стремилась ассимилировать вьетнамцев, поскольку китайцы хотели сохранить единую и сплоченную империю посредством «цивилизующей миссии», считая вьетнамцев невежественными и отсталыми варварами и рассматривая свою «Небесную империю» как высший центр вселенной. Это увенчалось значительным успехом. Однако внедрение иностранной административной системы и синизация были нелегки, поскольку частые восстания и мятежи свидетельствовали о сопротивлении вьетнамцев этим изменениям. Иммиграция хань в Северный Вьетнам в этот период также не была массовой, и численность населения не изменилась до середины второго века. Хотя иммигрантов было достаточно для формирования последовательного правящего класса Хань Вьет, их не хватило для административного или культурного доминирования над коренным обществом. Фактически, похоже, что «имперский закон так и не был успешно навязан вьетнамцам, и в эпоху Шести династий после Хань ослабленные императорские дворы неоднократно были вынуждены идти на компромисс со своей властью и признавать местную систему власти во Вьетнаме». Тем временем китайские колониальные чиновники и поселенцы перенимали местные обычаи. Префект Гао Чи, Ши Се, потомок мигрантов в Северный Вьетнам во времена Ван Мана в шестом поколении, правил Вьетнамом как автономный военачальник в течение сорока лет и был посмертно обожествлен более поздними вьетнамскими монархами. По словам Стивена О’Харроу, Ши Се был, по сути, «первым вьетнамцем». Его правление придало «формальную легитимность» тем, кто отождествлял себя с интересами местного общества, а не с китайской империей. И хотя китайцы считали Ши Се «пограничным стражем», вьетнамцы считали его главой регионального правящего класса. Согласно Тейлору (1983):
Восстание против Китая возглавил Ли Бон, чьи предки также были среди китайцев, бежавших на юг, спасаясь от беспорядков во время узурпации Ван Мана, в V веке. Попытки цивилизовать вьетнамцев провалились, и в течение первых шести столетий китайского правления произошло больше «вьетнамизации» китайцев вьетнамского происхождения, чем ассимиляции вьетнамцев. Китайцы вьетнамского происхождения ассимилировались, сохраняя при этом свою китайскую идентичность и интегрируясь в «социальную, экономическую и политическую среду» Северного Вьетнама. Знания, навыки, обычаи и идеи, привнесенные китайцами, позволили коренному населению сформировать свою идентичность, снизив вероятность их ассимиляции китайцами и китайского вмешательства. Сила локализации в древнем Вьетнаме широко признана. Политика ассимиляции неуклонно проводилась на протяжении 1000 лет китайского правления Вьетнамом, вплоть до династии Нго, когда вьетнамцы восстановили свою независимость от Китая. Вьетнамские правители депортировали около 87 000 китайских граждан, хотя меньшинство подало заявление о получении вида на жительство во Вьетнаме. Китайцы, решившие остаться во Вьетнаме, предпочли ассимилироваться. Вьетнамцы женились на китайских крестьянах, которые впоследствии стали знатью Вьетнама.

После независимости

Спорадическая китайская миграция во Вьетнам продолжалась между IX и XV веками нашей эры. Вьетнамский двор во времена династий Ли и Чан приветствовал этнических китайских ученых и чиновников для комплектования административного и бюрократического аппарата, однако эти мигранты должны были отказаться от своей китайской идентичности и ассимилироваться во вьетнамском обществе. Вьетнамский двор также предоставлял убежище китайским беженцам – гражданским и военным чиновникам с семьями. Тем не менее, китайским поселенцам не разрешалось менять место жительства без разрешения двора, и они были обязаны перенять вьетнамскую одежду и культуру. Во время ранней династии Ле в 995 году некоторые китайцы были взяты в плен после вьетнамского набега на границу. Во время династии Ли Вьетнам совершал набеги на Китай династии Сун, чтобы захватить китайцев в рабство, которые затем служили солдатами во вьетнамской армии. В 1050 году чамы посвятили некоторых китайских рабов своей богине Леди По Нагар в храмовом комплексе По Нагар, вместе с тайскими, кхмерскими и бирманскими рабами. Профессор Кеннет Холл предположил, что эти рабы были военнопленными, захваченными чамами в порту Пандуранга после завоевания порта и обращения в рабство всех его жителей, включая иностранцев. На юге «Даой Чжилуэ» упоминает китайских купцов, посещавших порты Чампы, женившихся на женщинах-чам и регулярно возвращавшихся к ним после торговых плаваний. Примером таких браков является китайский купец из Цюаньчжоу Ван Юаньмао, который в XII веке активно торговал с Чампой и женился на чамской принцессе. Китайские пленники были возвращены в Китай в обмен на захваченные территории в 1078 году после победы Китая над Đại Việt и захвата нескольких районов провинции Као Банг. Основатель династии Ли, Ли Тхай То (Ли Конг Уан) 李公蘊, предположительно имел корни в провинции Фуцзянь по отцовской линии, в то время как о его материнской линии известно немногое, кроме имени матери – Фам Тхи. Подробностей о его родителях известно мало, однако вьетнамский историк Чан Куок Выонг признал китайское происхождение Ли Конг Уана (李公蘊 [Hokkien ]), по крайней мере, по отцовской линии. Предки клана Чан происходили из провинции Фуцзянь и мигрировали в Đại Việt под предводительством Чан Кина (陳京, [Hokkien ]), где их потомки, смешанного происхождения, основали династию Чан, правившую Đại Việt. Потомки клана Чан, пришедшие к власти в Đại Việt, имели смешанное происхождение из-за многочисленных браков между членами клана Чан и представителями королевской семьи Ли, а также придворными, как, например, Чан Ли и Чан Тхыа, чей сын Чан Тай Тонг впоследствии стал первым императором династии Чан. Их потомки основали династию Чан, правившую Вьетнамом (Дай Вьет). Некоторые потомки смешанного происхождения и члены клана все еще владели китайским языком, как, например, принц Чан Куок Туан, с которым в 1282 году встретился посланник династии Юань. Первым из клана Чан, поселившимся в Đại Việt, был Чан Кин, поселившийся в деревне Тук Мак (ныне Mỹ Lộc, Nam Định) и занимавшийся рыболовством. Военные и гражданские чиновники из Южного Китая Сун эмигрировали в зарубежные страны, отправились во Вьетнам, женились на представителях вьетнамской правящей элиты и в Чампу для службы правительству, как зафиксировано Чжэн Сысяо. Солдаты Южного Сун входили в состав вьетнамской армии, подготовленной императором Чан Тхань Тонгом к отражению второго монгольского вторжения. Родителями Фам Нхана (Нгуен Ба Линя) были вьетнамка и китаец. Он воевал против династии Чан на стороне династии Юань. Донг Трыу – место жительства его матери. Фуцзянь – родина этнических китайцев из клана Чан, которые мигрировали во Вьетнам вместе с большим количеством других китайцев во время династии Ли, где служили чиновниками. В записях императорских экзаменов династий Чан и Ли встречаются характерные китайские фамилии. Узурпация Ли произошла после их брака с рыбацкой семьей Чан из Фуцзяня. Китайская элита, происходившая от смешанных браков между китайцами и вьетнамцами, считала других ниже себя и неполноценными из-за китайского влияния. В то время как народность Kinh Северного Вьетнама ассимилировала китайских иммигрантов в своем населении, имеет синизированную культуру и несет патронимическую гаплогруппу O M7, народность Чам несет патронимическую гаплогруппу R M17 южноазиатского индийского происхождения, принесенную южноазиатскими купцами, распространявшими индуизм в Чампу и женившимися на женщинах-чам, поскольку у чамов нет матрилинейной южноазиатской мтДНК, что соответствует матрилокальной структуре чамских семей. Анализ генетики народа Kinh показывает, что в течение последних 800 лет происходило смешение между юго-восточноазиатским компонентом и компонентом, родственным китайскому, что совпадает с периодом расширения Kinh на юг из их родины в дельте Красной реки (Нам Тьен), а также с событием, произошедшим 700 лет назад, когда население Чампы понесло огромные потери. За исключением чамов, говорящих на австронезийских языках, и мангов, говорящих на австроазиатских языках, южные ханьцы и все другие этнические группы во Вьетнаме имеют общее происхождение.

Династия Ле

После Четвертого китайского господства во Вьетнаме было зафиксировано, что союзы вьетнамских женщин и китайских (Ngô) мужчин привели к появлению потомства, оставленного во Вьетнаме. Чам, Cẩu Hiểm, лаосцы, эти люди и вьетнамские подданные, сотрудничавшие с династией Мин, были обращены в рабство правительством Ле, как указано в «Полных летописях Đại Việt». Обязательной компенсации китайцам из династии Мин, добровольно оставшимся во Вьетнаме, не предусматривалось. Возвращение китайцев династии Мин в Китай было инициировано династией Мин, а не Ле Лоем. Трай составляли сторонников Ле Лоя в его кампании. Он жил среди Трай в приграничных районах как их лидер и захватил низменные области Кинь, находившиеся под властью Мин, после того как первоначально создал базу в южных горных регионах. Жители южного Трай и окрестностей Красной реки фактически оказались в состоянии «гражданской войны» во время антиминского восстания Ле Лоя. В записи 1499 года «Минской Шилу» сообщается, что тринадцать китайцев из Вэньчжана, включая молодого человека по имени Ву Руй, были захвачены в плен вьетнамцами после того, как их корабль сбился с курса во время плавания из Хайнаня в подпрефектуру Цинь провинции Гуандун (Цинчжоу), и в 1460-х годах оказались у побережья Вьетнама, во время правления императора Чэнхуа (1464–1487). Двенадцать из них были обращены в рабство для работы в сельском хозяйстве, а самый молодой из китайцев, Ву Руй (吳瑞), был выбран вьетнамским двором для кастрации, поскольку он был единственным молодым человеком среди тринадцати, и стал евнухом во вьетнамском императорском дворце в Тан Лонге почти на четверть века. После многих лет службы в качестве евнуха-раба во дворце, после смерти вьетнамского правителя в 1497 году он был повышен до военной должности в Северном Вьетнаме – военного суперинтенданта, поскольку его служба во дворце, по-видимому, была оценена вьетнамцами. Однако солдат гарнизона Ланг Сон Дуонг Тамтри (Ян Санцзи) (楊三知) рассказал ему о пути побега в Китай, и Ву Руй бежал в Лончжоу, пройдя пешком через горы 9 дней. Вождь местного этнического меньшинства Туси Вэй Чен взял его под стражу, проигнорировав возражения своей семьи, которая хотела отправить его обратно во Вьетнам. Вьетнам узнал о его побеге и послал агента, чтобы выкупить Ву Руя у Вэй Чэна за 100 цзинь, опасаясь, что Ву Руй раскроет государственные секреты Вьетнама Китаю. Вэй Чэнь планировал продать его обратно вьетнамцам, но сказал им, что предложенная сумма слишком мала, и потребовал большего. Однако прежде чем они смогли договориться о цене, Ву был спасен магистратом Пинсяна Ли Гуаннином и отправлен в Пекин, чтобы работать евнухом во дворце Мин в Директорате церемониалов (silijian taijian 司禮監太監). В «Đại Việt sử ký toàn thư» записано, что в 1467 году в провинции Дай Вьет (ныне провинция Куанг Нинь) китайский корабль сбился с курса и выбросился на берег. Китайцы были задержаны и им не разрешили вернуться в Китай по приказу Ле Сэй Тонга. Возможно, это тот же случай, когда был захвачен Ву Руй. В записи 1472 года «Минской Шилу» сообщается, что некоторые китайцы из Наньхая вернулись в Китай после того, как их корабль сбился с курса и попал во Вьетнам, где их заставили служить солдатами во вьетнамской армии. Беглецы также сообщили, что узнали, что более 100 китайцев остаются в плену во Вьетнаме после того, как их корабли сбились с курса, и они были схвачены и кастрированы вьетнамцами в других случаях. Министерство доходов Китая ответило, приказав китайским гражданским лицам и солдатам прекратить поездки за границу. Эти 100 человек были взяты в плен примерно в то же время, что и Ву Руй, и историк Лео К. Шин полагает, что все они могли быть вовлечены в незаконную торговлю, а не сбиты с курса ветром. Более 100 китайцев, которых вьетнамцы кастрировали и сделали евнухами, оставались в плену во Вьетнаме, когда об этом было сообщено. Как инцидент с молодым китайцем Ву Руем, так и случаи кастрации и использования в качестве евнухов более 100 китайцев указывают на возможную причастность к торговле, согласно историкам Джону К. Уитмору и Тане Ли, которая затем была подавлена вьетнамским правительством, а не на то, что их действительно сбило с курса ветром. Отношения Китая с Вьетнамом в этот период характеризовались наказанием пленников кастрацией.

Северная и Южная династии (15331597)

Китайцы, проживавшие в районе дельты Меконга, поселились там раньше, чем в этом регионе обосновались вьетнамцы. Когда пала династия Мин, несколько тысяч китайских беженцев бежали на юг и расселились на землях Чам и в Камбодже. Большинство из этих китайцев были молодыми мужчинами, и они брали в жены женщин-чам. Их дети стали больше отождествлять себя с китайской культурой. Эта миграция произошла в XVII и XVIII веках. Хойан также стал первым городом, принявшим беженцев из династии Мин после завоевания маньчжурами. Ассоциация этих беженцев, обычно называемая «Мин Хуонг Ся (明香社)», впервые появилась между 1645 и 1653 годами. Примерно в это же время Хойан и вьетнамские территории южнее находились под контролем господ Нгуен, и правители Нгуен разрешили вьетнамским беженцам свободно селиться на спорных приграничных землях, где находились остатки королевства Чампа и империи Кхмеров. Согласно «Хронике Дай Нам», китайский генерал из Гуанси Ян Янди (Дыонг Нган Дить) привёл отряд из 3000 сторонников Мин в Хюэ, чтобы просить убежища. Китайский пират Ян Янди и его флот отплыли во Вьетнам, чтобы покинуть династию Цин, в марте 1682 года, впервые появившись у побережья Тонкина в Северном Вьетнаме. Согласно вьетнамскому преданию, Ву Дуй Чи 武惟志, министр вьетнамской династии Ле, разработал план победы над китайскими пиратами, отправив более 300 вьетнамских девушек – красивых певиц и проституток с красными платками – на небольших лодках к китайским пиратским джонкам. Китайские пираты вступали в половые отношения с девушками из Северного Вьетнама, но вьетнамки затем смачивали пороховые стволы пиратских кораблей своими платками. Затем они возвращались на тех же лодках. Вьетнамский флот атаковал китайский пиратский флот, который не смог открыть ответный огонь из-за мокрых орудий. Китайский пиратский флот, первоначально состоявший из 206 джонок, к моменту прибытия в южный Вьетнам, в Куанг Нам и дельту Меконга, сократился до 50–80 джонок. Китайские пираты, вступавшие в половые отношения с девушками из Северного Вьетнама, могли также занести смертельную эпидемию из Китая во Вьетнам, которая опустошила Тонкинский режим Северного Вьетнама. Французские и китайские источники указывают на то, что тайфун, наряду с болезнью, способствовал потере кораблей. Двор Нгуен разрешил Дуону и его оставшимся в живых последователям переселиться в Донг Най, который был недавно приобретён у кхмеров. Последователи Дуона назвали своё поселение «Минь Хуонг», чтобы почтить память о своей верности династии Мин. За ними последовали другие китайские беженцы, поселившиеся в Хойане и приграничной территории в Кочинхине, такие как Мак Чью, который ранее поселился в районе Кампот–Хатьен в 1680-х годах под покровительством камбоджийского короля Чей Четты IV. Однако Камбоджа попала под власть Таксина, и в 1708 году Мак Чью перешёл на сторону господ Нгуен, выплачивая дань Хюэ. Мак Чью получил автономию в управлении Хатьеном в обмен на дань, и на протяжении всего XVIII века его потомки проводили собственную административную политику, независимую от Хюэ и Камбоджи. Присутствие этих полуавтономных феодальных владений, управляемых китайскими беженцами, побудило ещё больше китайцев поселиться на юге. Напротив, очень немногие китайские беженцы решили поселиться на территориях, контролируемых господами Тринь, которые по-прежнему требовали от китайских беженцев строго соблюдать вьетнамские обычаи и воздерживаться от контактов с местным вьетнамским населением в городах. Вьетнамские женщины выходили замуж за китайцев-ханьцев Минь Хуонг 明鄉, которые переехали во Вьетнам во время падения династии Мин. Они образовали новую группу населения во вьетнамском обществе и работали на правительство Нгуен. Французы объединяли китайских граждан во Вьетнаме в группу Хуакяо, в то время как Минь Хуонг были постоянными жителями Вьетнама, этническими китайцами. Для облегчения торговли вьетнамские купчихи выходили замуж за китайских купцов в Хойане. Провинция Куанг Нам была местом, где китайский вице-командующий бригадой (Душу) четвертого ранга Лю Сыфу потерпел кораблекрушение после того, как его унесло ветром, и в 1669 году его доставили обратно в Гуанчжоу, Китай, вьетнамским кораблём Нгуен. Вьетнамцы отправили китайца Чжао Вэньбина во главе с дипломатической делегацией на корабле и попросили установить торговые связи, но просьба была отклонена, несмотря на то, что чиновники династии Цин поблагодарили Нгуен за возвращение потерпевшего кораблекрушение военного офицера. У берегов Чампы, в месте, которое китайцы называли Линьланцянь, 25 июня 1682 года потерпел крушение корабль, отплывший из Камбоджи под командованием китайского капитана Чжан Сяогуаня с китайской командой. Их груз остался в воде, а Чэнь Сяогуань отправился в Таиланд (Сиам). Это было зафиксировано в судовом журнале китайской торговой джонки, направлявшейся в Нагасаки 25 июня 1683 года. Китайский моряк, выброшенный ветром во Вьетнам, Пань Дингуй в своей книге «Аннан цзи ю» (Annan ji you) написал, что Тринь восстановили династию Ле на троне после того, как Вьетнам поразила болезнь, гром и ветер, когда Ле был свергнут, и когда они сначала не смогли найти членов королевских семей Ле и Чан для восстановления на троне, находясь во Вьетнаме в 1688 году. Пань также сказал, что только с королём Ле встречались официальные дипломаты от династии Цин, а не от господина Тринь.

XIX-XX века

Китайцы Тхань-Нхан зарабатывали на жизнь экспортом риса в другие страны Юго-Восточной Азии, и их участие значительно возросло в годы начала XVIII века после восстания Тэйшон. Согласно местным законам, экспорт риса в другие страны строго регулировался, но китайцы в основном игнорировали это правило и экспортировали рис в больших объемах. Цены на рис выросли на 50–100% в 1820-х годах в результате этого экспорта, что вызвало недовольство при дворе Нгуен при императоре Минь Манге. Мандарин Минь Манга, Ле Ван Дуйет, заметил, что китайцы обладали значительной автономией в торговых делах в Джиадине, что частично объяснялось покровительством Трин Хоай Дука, занимавшего должность губернатора провинции. Минь Манг ввел новую серию мер по ограничению китайской торговли с 1831 года, начав с введения новых ограничений на зарубежные поездки жителей, что вылилось в кратковременное восстание среди жителей Джиадиня в 1833 году. При дворе Нгуен также экспериментировали с мерами по ассимиляции китайских иммигрантов; в 1839 году был издан указ о роспуске китайских клановых ассоциаций в Камбодже, находившейся под властью Вьетнама, что оказалось неэффективным. Сын Минь Манга, Тхиеу Три, ввел новый закон, разрешающий только иммигрантам китайского происхождения регистрироваться в китайских клановых ассоциациях, в то время как их потомкам, родившимся на местной земле, разрешалось регистрироваться в Мин Хыонг и носить вьетнамский костюм. При дворе Нгуен также проявлялись признаки тонкой дискриминации в отношении людей китайского происхождения; лишь один представитель Минь Хыонга был повышен до мандарина. Это резко контрастировало с высоким представительством людей китайского происхождения, которые служили при дворе Нгуен во время правления Зя Лонга. Китайская иммиграция во Вьетнам заметно увеличилась после французской колонизации Вьетнама с 1860 года, после подписания Пекинской конвенции, согласно которой китайские, британские и французские власти официально признали право китайцев на поиск работы за границей. В отличие от своих вьетнамских предшественников, французы были весьма благосклонны к этим китайским иммигрантам, поскольку это давало возможность стимулировать торговлю и промышленность, и они обычно находили работу в качестве рабочих или посредников. Французы создали специальное иммиграционное бюро в 1874 году, требуя от китайских иммигрантов регистрироваться в клановых и диалектных группах, и ослабили ранее действовавшие торговые ограничения. Историки, такие как Хань Тран, рассматривали это как политику "разделяй и властвуй", направленную на минимизацию вероятности вьетнамского восстания против французских властей. Китайское население демонстрировало экспоненциальный рост в конце XIX века и еще более значительный в XX веке; между 1870-ми и 1890-ми годами около 20 000 китайцев поселились в Кочинхине. Еще 600 000 прибыли в 1920-х и 1930-х годах, а пики миграции особенно заметны были в 1920-х и в конце 1940-х годов, когда проявились последствия боевых действий и экономической нестабильности, вызванные китайской гражданской войной. Межэтнические браки между китайцами и вьетнамцами привнесли китайские обычаи во вьетнамское общество. Например, во Вьетнаме ели крокодилов, в то время как в Китае их употребление в пищу было табуировано. Вьетнамские женщины, выходившие замуж за китайцев, принимали китайское табу.

Выезд из Вьетнама: 19751990

После воссоединения Вьетнама, хоа несли на себе основную тяжесть социалистических преобразований на юге. Контроль и регулирование рынков были одной из самых острых и постоянных проблем, с которыми столкнулось правительство после начала интеграции севера и юга в 1975 году. Правительство, в своих доктринальных усилиях по коммунизации коммерческой, рыночно-ориентированной экономики юга, столкнулось с рядом парадоксов. Первый заключался в необходимости одновременно культивировать и контролировать коммерческую деятельность этнических китайцев на юге, особенно в Хошимине (ранее Сайгоне). Китайские предприятия контролировали значительную часть экономической деятельности в Хошимине и Южном Вьетнаме. После разрыва Вьетнама с Китаем в 1978 году некоторые вьетнамские лидеры, по всей видимости, опасались потенциальной шпионской деятельности в китайском бизнес-сообществе. С одной стороны, китайские компании контролировали торговлю рядом товаров и услуг, таких как фармацевтика, распределение удобрений, зернопереработка и обмен иностранной валюты, которые должны были быть государственной монополией. С другой стороны, предприимчивые китайские бизнесмены обеспечивали отличный доступ к рынкам для вьетнамского экспорта через Гонконг и Сингапур. Этот доступ стал особенно важным в 1980-х годах как способ обойти бойкот торговли с Вьетнамом, введенный рядом азиатских и западных стран. За этим последовал запрет на всю частную торговлю. Дальнейшая политика правительства вынуждала бывших владельцев бизнеса становиться фермерами в сельской местности или вступать в вооруженные силы и сражаться на границе с Вьетнамом и Камбоджей, а также конфисковала старую и иностранную валюту, а также любую вьетнамскую валюту, превышающую эквивалент 250 долларов США для городских домохозяйств и 150 долларов США для сельских домохозяйств. Хотя эти меры были направлены против всех буржуазных элементов, они сильнее всего ударили по хоа и привели к экспроприации их собственности в крупных городах и вокруг них. Общины хоа оказали широкое сопротивление, и столкновения оставили улицы Чолона "полными трупов". Эти меры, в сочетании с внешней напряженностью, вызванной спором Вьетнама с Камбоджей и Китаем в 1978 и 1979 годах, вызвали исход большей части хоа, из которых более 170 000 бежали по суше в провинцию Гуанси (Китай) с севера, а остальные – на лодках с юга. Китай ежедневно принимал 4–5 тысяч беженцев, в то время как страны Юго-Восточной Азии ежемесячно принимали до 5 тысяч "людей на лодках". Китай направил невооруженные корабли для помощи в эвакуации беженцев, но столкнулся с дипломатическими проблемами, поскольку вьетнамское правительство отрицало преследования хоа и позже отказалось выдавать разрешения на выезд после того, как около 250 000 хоа подали заявления на репатриацию. В попытке остановить поток беженцев, избежать обвинений со стороны Вьетнама в принуждении своих граждан к эмиграции и побудить Вьетнам изменить свою политику в отношении хоа, Китай закрыл свою сухопутную границу в 1978 году. Это привело к резкому увеличению числа "людей на лодках", и к концу 1978 года в другие страны прибыло до 100 000 человек. Однако к этому времени вьетнамское правительство не только поощряло исход, но и воспользовалось возможностью извлечь из него выгоду, вымогая от 5 до 10 таэлей золота или эквивалент 1500–3000 долларов США с человека, желающего покинуть страну. Вьетнамские военные также силой перегоняли тысячи пограничных беженцев через сухопутную границу с Китаем, что приводило к многочисленным пограничным инцидентам и вооруженным столкновениям, и обвиняли Китай в использовании диверсантов для принуждения вьетнамских граждан к эмиграции. Этот новый приток увеличил число беженцев в Китае до 200 000 человек. Одна семья оказалась разделена: мужчина китайского происхождения был депортирован, а его жена и ребенок вьетнамского происхождения остались. Те, у кого не было средств для оплаты отъезда, остались сталкиваться с продолжающейся дискриминацией и остракизмом, включая принудительный выход на пенсию, сокращение продовольственных пайков и исключение из некоторых областей обучения, что считалось необходимым для национальной безопасности. Масштаб исхода увеличивался во время и после войны. Ежемесячное число "людей на лодках", прибывающих в Юго-Восточную Азию, увеличилось до 11 000 в первом квартале 1979 года, до 28 000 к апрелю и до 55 000 в июне, в то время как более 90 000 бежали на лодках в Китай. Кроме того, вьетнамские военные начали выдворять хоа из оккупированной ими Камбоджи, в результате чего более 43 000 беженцев, в основном хоа, бежали по суше в Таиланд. К этому времени Вьетнам открыто конфисковал имущество и вымогал деньги у бегущих беженцев. Только в апреле 1979 года хоа за пределами Вьетнама перевели в Хошимин через Гонконг в общей сложности 242 миллиона долларов США (что эквивалентно половине общей стоимости экспорта Вьетнама в 1978 году), чтобы помочь своим друзьям или семье оплатить отъезд из Вьетнама. К июню деньги от беженцев заменили угольную промышленность как крупнейший источник иностранной валюты Вьетнама и, как ожидалось, достигнут 3 миллиардов долларов США. К 1980 году число беженцев в Китае достигло 260 000 человек, а число выживших "людей на лодках" в Юго-Восточной Азии – 400 000 человек. (Предполагается, что 50–70%... До 1975 года предприимчивые китайцы фактически взяли под контроль всю экономику Вьетнама и непропорционально процветали в результате экономической либерализации страны после 1988 года. Китайцы сохраняют значительное присутствие в экономике Вьетнама, являясь влиятельным доминирующим меньшинством на протяжении веков, исторически контролируя наиболее прибыльные коммерческие, торговые и промышленные секторы страны. Экономическая мощь хоа намного больше, чем можно было бы предположить, исходя из их небольшой численности населения, в дополнение к тому, что китайское сообщество является социально-экономически успешным этническим меньшинством на протяжении сотен лет по сравнению с коренным большинством Kinh. Хоа обладают огромным экономическим влиянием на своих Kinh-соотечественников и играют важную роль в поддержании экономической жизнеспособности и процветания страны до конфискации их собственности вьетнамскими коммунистами после 1975 года. Хоа, непропорционально богатые и коммерчески влиятельные, доминирующие на рынке, представляют собой не только отдельную этническую общину, но и, в основном, экономически привилегированный социальный класс: коммерческую среднюю и верхнюю классы в отличие от их более бедных Kinh-соотечественников из рабочего и низшего класса. Сегодня внутри Вьетнама глубоко недолюбливаемое 1-процентное меньшинство хоа контролирует до 70–80 процентов всей экономики и коммерческого богатства страны.

Ранняя история и французское колониальное правление (3 век до н.э. 1945 г. н.э.)

Хоа играли заметную роль в вьетнамском бизнесе и промышленности на протяжении более двух тысячелетий, поскольку присутствие китайского экономического доминирования во Вьетнаме восходит к 208 г. до н.э. Когда перебежчик, китайский военачальник Цинь Чжао Туо, победил Ан Зыонг Выонга, короля Ау Лак на севере Вьетнама, и успешно завоевал королевство Ау Лак – древнее государство, расположенное в северных горах современного Вьетнама, населенное объединением горных племен Лак и Ау Вьет. Чжао присоединил Ау Лак к империи Цинь на следующий год и провозгласил себя императором Нам Вьет. Столетие спустя, военно могущественная династия Хань аннексировала Наньюэ (что на китайском языке переводится как «земля южных варваров») к империи Хань, и Наньюэ управлялась как китайская провинция в течение последующих нескольких столетий. Синизация Наньюэ была вызвана сочетанием имперской военной мощи Хань, регулярным заселением Хань и притоком китайских беженцев, чиновников и гарнизонов, купцов, ученых, бюрократов, беглецов, осужденных и военнопленных. К концу XVII века в вьетнамском обществе сформировалось отчетливое ханьское китайское сообщество, известное как Хоа. Анклавы Хоа и небольшие китайские кварталы укоренились в каждом крупном вьетнамском городе и торговом центре, поскольку большие группы новоприбывших китайских иммигрантов Хань, в сочетании с их экономической мощью, позволили создать различные общинные организации и учреждения Хоа для регулирования их коммерческой деятельности, а также для защиты и продвижения своих экономических интересов. Современное китайское поселение и иммиграция Хань во Вьетнам возникли из-за благоприятных возможностей для торговли, инвестиций и бизнеса, которые они обнаружили во время посещений Хойана с XVI века, где они первоначально торговали черным ладаном, шелком, квасцами и традиционными китайскими лекарственными препаратами с местным населением Кинь. Голландские, португальские и французские купцы, посетившие Хойан позже в XVII веке, представили высококачественные европейские изделия из латуни на вьетнамский торговый рынок, что неизменно привлекало внимание купцов Хоа. В свою очередь, другие бизнесмены Хоа занялись производством различных товаров, таких как фарфор и серебряные слитки, в дополнение к широкому ассортименту металлов, которыми торговали на открытом внутреннем вьетнамском товарном рынке. Примерно в это время Хоа начали создавать свои собственные частные торговые федерации и социальные ассоциации, последние из которых назывались бан (帮) на вьетнамском языке или конгрегациями, как их называли французские колонизаторы, для защиты и продвижения своих экономических интересов, а также для поддержки бизнес-сообщества Хоа в целом. Банг также разрешали деловые споры между членами, выделяли зоны экономического влияния для различных лидеров отрасли, оказывали деловую помощь и предоставляли кредиты начинающим и устоявшимся предпринимателям Хоа, а также предоставляли различные социальные услуги, частное образование и здравоохранение для вновь прибывших китайских иммигрантов, включая легкий доступ к важным финансовым услугам, таким как сбор налогов и кредитование. К XIX веку, когда во Вьетнам хлынул поток китайских иммигрантов Хань, многие из них находили немедленную помощь, близость, товарищество и солидарность со стороны своих собратьев Хоа, развивая тесную связь с общиной Хоа в целом, поскольку бан служили не только местами встреч для вновь прибывших иммигрантов, но и для предпринимателей Хоа, чтобы решать свои деловые проблемы и совместно находить решения. Кроме того, бан служили узлами для лидеров общин Хоа и начинающих предпринимателей, которые объединялись по этническому и родословному признаку, чтобы объединить стартовый капитал для создания и расширения своего бизнеса или существующего, обмениваться информацией, подписывать контракты, а также развивать и укреплять деловые контакты. В их распоряжении в банге были гильдии и деловые кооперативы, которые позволяли Хоа более эффективно и плавно вести свои коммерческие операции, получать более качественную рыночную информацию, защищать коммерческие тайны, обеспечивать соблюдение деловых соглашений и повышать уровень социального доверия и предпринимательского сотрудничества. Кроме того, предприниматели Хоа устанавливали деловые контакты с китайскими общинами за рубежом, заключали выгодные сделки и стремились к удовлетворению потребностей клиентов, а также неустанно работали больше, чтобы получить конкурентное преимущество перед своими французскими и киньскими коллегами. Умеренный деловой темперамент, проницательные деловые решения, а также предпочтение получения небольшой прибыли путем отсрочки немедленного удовлетворения в долгосрочной перспективе, а не быстрого заработка в краткосрочной перспективе, также были основными факторами, позволившими Хоа добиться экономического успеха во Вьетнаме. Хоа были известными предпринимателями, торговавшими и производившими широкий спектр ценных товаров и услуг, от изысканного китайского шелка до черного ладана. Экспорт золота был полностью в руках Хоа, а также доминировали в местной торговле бумагой, чаем, перцем, оружием, серой, свинцом и оксидом свинца. В структуре экономической жизни Хоа различные субэтносы Хоа монополизировали различные отрасли промышленности. Хакка доминировали в традиционной китайской медицинской практике, кантонцы стали бакалейщиками, хайнаньцы преуспели в управлении ресторанными сетями, хоккиенцы монополизировали торговлю аппаратными товарами, а теочью заняли лидирующие позиции в торговле рисом. Экономическое влияние Хоа, в сочетании с неоднократными военными вторжениями и другими агрессивными попытками китайских династий завоевать и доминировать во Вьетнаме, разжигало антикитайские настроения, враждебность, обиду, зависть, неуверенность и негодование со стороны их киньских коллег. Тем не менее, китайское экономическое доминирование продолжало неуклонно расти после основания династии Нгуен в 1802 году, поскольку коммерческая деятельность, осуществляемая богатыми купцами и инвесторами Хоа, служила важным источником налоговых поступлений и политических интересов мандаринов Нгуен. К тому времени, когда французы прибыли в середине XVIII века, Хоа коммерчески доминировали над большинством Кинь в торговле, горнодобывающей промышленности и каждом городском секторе рынка, а также процветали в условиях политики невмешательства, установленной французскими колонизаторами. В эпоху французского правления Хоа заняли доминирующее положение в переработке, маркетинге, транспортировке риса, убое скота и продуктовых магазинах Вьетнама. В частности, золотодобывающая промышленность Вьетнама была полностью монополизирована купцами Хоа. Хоа также монополизировали всю внутреннюю систему закупок и распределения золота во Вьетнаме, поскольку французский колониальный режим считал, что его колониальные интересы будут лучше служены за счет опыта, которым обладают китайцы, и позволили купцам Хоа свободно заниматься внешней торговлей, что иногда приводило к определенному уровню коммерческого сотрудничества между французами и Хоа в секторах импорта и экспорта. Французы умело культивировали и поддерживали предпринимательство Хоа, поскольку французские колониальные администраторы приветствовали приток китайских иммигрантов, которые оценили предпринимательский талант китайского сообщества, который был необходим для жизнеспособности французского колониального правления, а также для сопутствующего экономического процветания. Численность населения Хоа выросла почти в десять раз: с 25 000 человек в 1860-х годах до более чем 200 000 человек в 1911 году. Кроме того, бизнесмены Хоа выступали в качестве посредников, действуя в качестве агентов для французов, а также их…

Южновьетнамское правление (1945-1975)

К 1950-м годам Хоа имели огромное влияние на экономическую жизнь Вьетнама. Как неизбежное следствие, сопутствующее обладанию такой значительной экономической властью, китайская община стереотипно воспринималась как «государство в государстве», формируя более обособленную, космополитичную и состоятельную часть населения, чем коренное большинство кинь. Хоа контролировали основную массу экономики Южного Вьетнама, и их непропорциональное экономическое влияние и очевидный успех неизменно вызывали гнев, обиду, зависть, неуверенность и открытую враждебность со стороны представителей кинь. Несмотря на получение вьетнамского гражданства, Хоа оставались в стороне от основных течений вьетнамского общества, выражая стремление сохранить свою китайскую идентичность в частной жизни. Культурные различия проявлялись по этнорасовому признаку и укреплялись приверженностью китайской общины к истории предков хань, что связывало семьи Хоа родственными узами, а также соблюдением традиционных моделей личных и социальных отношений, основанных на принципах конфуцианства. Склонность общины Хоа к обособленности от вьетнамского общества побуждала их добровольно дистанцироваться от большинства кинь, обычно действуя через собственные автономные организации и поддерживая связи с китайской общиной в целом. Предприятия, принадлежащие Хоа, контролировали значительную часть экономической деятельности в Сайгоне, в Южном Вьетнаме, где они контролировали 80 процентов всей промышленности Южного Вьетнама, хотя сами составляли незначительный процент населения. К моменту падения Сайгона китайцы контролировали 40,9% малых предприятий и 100% оптовой торговли в Южном Вьетнаме, переходя от небольших розничных точек к крупным оптовым предприятиям. Предприятия, принадлежащие Хоа, составляли 45,6% всех предприятий, занимающихся вьетнамским импортом в начале 1970-х годов. Кроме того, в 1971 году 815 из 966 прямых и косвенных импортеров находились под контролем Хоа, а также 300 судоходных линий, принадлежащих Хоа, действовавших только в Хошимине, и около пятидесяти крупных китайских агентов, работающих от имени этих судоходных агентств и выступающих посредниками при заключении сделок в обмен на спрос на различные сельскохозяйственные, морепродукты и лесные продукты. Во время войны во Вьетнаме богатство Хоа резко возросло, поскольку они воспользовались выгодными деловыми возможностями, которые возникли с прибытием американских войск, нуждавшихся в торговой и сервисной сети для удовлетворения своих военных потребностей. Война побудила правительство Южного Вьетнама постепенно либерализовать и дерегулировать экономику, приняв относительно либеральную рыночную политику, что позволило местному деловому сообществу Хоа использовать появившиеся возможности и даже расширить свое коммерческое доминирование в легкой промышленности Южного Вьетнама. На протяжении всей войны Хоа воспользовались американской внешней помощью и расширили не только свои торговые и сервисные сети, но и свою деятельность в других отраслях, что позволило им контролировать почти все ключевые сектора экономики Южного Вьетнама, такие как торговля, промышленность, банковское дело, связь и транспорт. Из более чем 100 миллиардов долларов США, вложенных Соединенными Штатами в военные усилия, огромная непропорциональная часть оказалась в руках Хоа, что фактически обогатило их, несмотря на их и без того значительное экономическое влияние, которое лишь усилило совокупное количество богатства и экономической власти в руках китайцев. Хоа монополизировали 100 процентов торговли зерном, получали 80 процентов кредитов от южновьетнамских банков, контролировали 42 из 60 компаний с оборотом более 1 миллиарда пиастров, включая крупные банки, и на их долю приходилось две трети от общего объема ежегодных инвестиций на Юге. Кроме того, в 1975 году Хоа были ответственны за 75 процентов коммерческого экономического результата в Южном Вьетнаме, включая контроль над 100 процентами внутренней оптовой торговли, 80 процентами промышленности, 70 процентами внешней торговли и половиной розничной торговли страны. До 1975 года приток китайских инвестиций, предпринимательства и квалифицированной рабочей силы в Южный Вьетнам сыграл важную роль в формировании развития вьетнамских внутренних рынков и международной торговли. В Южном Вьетнаме Хоа контролировали более 90 процентов капитала, не принадлежащего европейцам, 80 процентов пищевой, текстильной, химической, металлургической, машиностроительной и электротехнической промышленности, 100 процентов оптовой торговли, более 50 процентов розничной торговли и 90 процентов импортно-экспортной торговли. Из китайских фабрик и производственных предприятий, действовавших в Южном Вьетнаме до 1975 года, Хоа контролировали 62,5 процента производства продуктов питания, 100 процентов производства табака, 84,6 процента производства текстиля, 100 процентов целлюлозно-бумажных комбинатов, 100 процентов химического производства, 100 процентов производства керамики, 100 процентов производства стали и железа, 100 процентов машиностроения, 80 процентов переработки пищевых продуктов и 100 процентов полиграфической промышленности. Подавляющее экономическое доминирование Хоа вызвало возмущенные обвинения со стороны большинства кинь, которые чувствовали, что не могут успешно конкурировать с китайскими предприятиями в условиях свободной рыночной капиталистической системы. К 1983 году было отмечено, что из-за всепроникающего экономического влияния Хоа более 60 процентов буржуазии Южного Вьетнама имели происхождение хань. Торговцы Хоа контролировали весь рынок риса в Южном Вьетнаме и получали до 80 процентов банковских кредитов на Юге. Кроме того, предприниматели и инвесторы Хоа владели 42 из 60 корпораций Южного Вьетнама с годовым оборотом более 1 миллиона донгов, а их инвестиции составляли две трети от общего объема инвестиций на Юге. По мере того как предприниматели Хоа в Южном Вьетнаме становились более финансово успешными, они часто объединяли значительные суммы начального капитала и начинали совместные предприятия с экспатриантами из материкового Китая и зарубежными китайскими бизнесменами и инвесторами со всего мира. Что касается экспорта, то бизнесмены Хоа создавали свои деловые сети с соотечественниками-хань, работающими в материковом Китае и других общинах зарубежных китайцев по всей Юго-Восточной Азии. Аналогично другим предприятиям в Юго-Восточной Азии, принадлежащим людям китайского происхождения, предприятия Хоа во Вьетнаме часто заключают корпоративные партнерства с компаниями из Большого Китая и другими зарубежными китайскими компаниями по всему миру в поисках новых деловых возможностей для капитализации, сотрудничества и концентрации. Помимо общего происхождения, а также схожих культурных, языковых и семейных связей, многие бизнесмены и инвесторы Хоа являются особенно приверженцами конфуцианской парадигмы межличностных отношений при ведении бизнеса друг с другом, поскольку китайцы считали, что основной источник предпринимательского и инвестиционного успеха заключается в развитии личных отношений. Кроме того, вьетнамские предприятия, принадлежащие китайцам, являются частью более широкой «бамбуковой сети», сети компаний зарубежных китайцев, работающих на рынках Большого Китая и Юго-Восточной Азии, которые разделяют общие семейные, этнические, языковые и культурные связи. Хоа также выступали в качестве агентов для зарубежных китайских инвесторов из материкового Китая и зарубежных китайцев, которые являются их основными поставщиками экономической разведки. При администрации Сайгона произошла стремительная волна…

Английский

Страница 33 и 34. Википедия: "В мире горит: как экспорт свободной рыночной демократии порождает этническую ненависть и глобальную нестабильность"

Электронная книга: .