Джеримия Поттс: Граница между двумя мирами

Введение

Американский канадский первопроходец (ок. 1840–1896)
Джеремиа Поттс (ок. 1840 – 14 июля 1896), также известный как Ки-йо-коси, что означает «Ребёнок-медведь», был американским канадским охотником на равнинах, охотником на бизонов, торговцем лошадьми, переводчиком и разведчиком, имевшим корни в племени Кайнай (Кровь) и шотландское происхождение.

Ранние годы

Поттс родился в 1840 году или до этого недалеко от форта Маккензи, штат Монтана. Он был единственным ребенком у своей матери из племени кайнай-кри, Намо писи (Искривлённая спина), и Эндрю Р. Поттса, шотландского торговца пушниной. После смерти отца в 1840 году Джерри был отдан торговцу пушниной Александру Харви из Американской меховой компании матерью, Намо писи, перед тем как она вернулась к своему племени. Харви был жестоким и мстительным человеком, пренебрегал и плохо обращался с Поттсом, прежде чем бросить его в 1845 году. Торговец пушниной Эндрю Доусон из форта Бентон, штат Монтана, добрый человек, которого называли «последним королём Миссури», усыновил юного Поттса. Он научил мальчика читать и писать и позволил ему общаться с коренными американцами, посещавшими торговый пост, чтобы изучать их обычаи и языки. В конце подросткового возраста Поттс, перенявший беззаботные манеры пограничников, присоединился к народу своей матери и с тех пор разрывался между ними и Доусоном. В это время Поттс прошёл все обряды инициации кайнай-кри, включая последнюю агонию танца Солнца, во время которого молодого воина привязывали к столбу ремнями, продетыми сквозь грудные мышцы. Успешное завершение этого обряда означало, что юноша достиг славы, либо вырвавшись сразу же, либо оставаясь привязанным к столбу в абсолютной тишине до трёх дней, а затем освободившись. Поттс выбрал остаться все три дня, так как такова была его натура. Он также состоял в нескольких тайных воинских обществах, которые в большом количестве существовали по всей нации блэкфутов. Тем не менее, большую часть времени он носил европейско-американскую одежду, включая модную шляпу с широкой лентой.

Взрослая жизнь

Поттс несколько лет работал в Американской меховой компании, а с 1869 по 1874 год – охотником на службе у различных торговцев виски. Он прославился как воин. Будучи человеком смешанного происхождения, ему приходилось доказывать представителям коренных народов и евроамериканцам, что он способен адаптироваться к их культурам, и ему служили весом быстрый ум, безрассудная храбрость, мастерство владения ножом и смертельная точность в обращении с револьвером и винтовкой. Поттс женился на двух сестрах из племени пьеган-чёрные ноги (Aamsskáápipikani) по имени Пантера и Пятнистая Убийца, которые подарили ему нескольких сыновей и дочерей. Он назвал одного из сыновей «Голубой Ружье» в память о своей любимой винтовке. Его многочисленные потомки до сих пор живут в основном в Альберте, Саскачеване и Монтане. Трое его потомков, включая Джанет Поттс, стали офицерами Королевской канадской конной полиции в середине XX века. К 25 годам Поттс разбогател благодаря торговле лошадьми. Его табун редко насчитывал менее 100 лошадей, что делало его вторым по богатству представителем коренных народов в этом районе. Хотя на его лошадях были разные клейма, он всегда мог предоставить счета-фактуры (даже если сам не умел читать) для большинства из них. Лошади без документов, если это были американские лошади, продавались в Канаде, а канадские лошади без документов – к югу от линии Медицины. Лошади с клеймами кавалерии США продавались как можно дальше на север, если у него не было документов, подтверждающих законность их приобретения. В то время хорошая лошадь стоила от 75 до 150 долларов, поэтому его большой запас демонстрировал его богатство. Когда он отправлялся в Монтану за лошадьми, он брал с собой наличные – часто до тысячи долларов – для совершения сделок. Люди знали, что он носит такие суммы, но также знали, что он умелый боец, поэтому его оставляли в покое. Примерно в то же время он стал младшим вождем у кайнай, в знак признания его храбрости в бою, неоспоримых лидерских качеств и знания местности. Говорят, он знал все тропы от Форта Эдмонтона до земель шайеннов и апачей и каждый холм между ними. Он мог находить дичь, когда все остальные возвращались в лагерь с пустыми руками. Он проводил большую часть времени в современной Монтане, работая проводником, торгуя лошадьми и выпивая. Поттс всегда получал более высокую зарплату, чем любой другой проводник/переводчик, поскольку не имел себе равных в качестве проводника. Он был полезен в качестве переводчика, поскольку владел всеми языками коренных народов Прерий. Его переводы также различались в зависимости от того, с кем он разговаривал. Длинные, многословные речи коренных американцев он всегда переводил кратко и лаконично, сводя их к нескольким словам. Однако переводы языков коренных народов были всегда длинными и страстными. Поттс делал это, понимая, что длинная речь в культурах коренных народов должна была выражать уважение, а для англоговорящих – это был лишь способ похвастаться. Однажды, после чрезвычайно длинной, витиеватой и страстной речи вождя чёрных ног перед делегацией чиновников из Оттавы, прибывших для подписания исторического договора с народом чёрных ног, Поттс молчал, как будто обдумывал красочный язык. Наконец, когда его спросили, что сказал вождь, немногословный Поттс пожал плечами и ответил: «Он говорит, что очень рад вашему приезду». В другой раз, когда инспектор Маклауд спросил, что находится за высоким холмом впереди, Поттс пробормотал: «Еще один холм». Он свободно владел американским английским, языком чёрных ног и языком кроу (Apsáalooke aliláau), хорошо знал язык кри (nēhiyawēwin) (которым говорил только при необходимости) и мог объясниться на языке лакота-сиу (Lakótiyapi), ассинибойн (Nakona или A' M̆oqazh) и алгонкин. Он также понимал различные культуры коренных народов и Северо-Западной конной полиции и мог инструктировать полицейских о правилах приема вождя. Несмотря на свою способность находить общий язык с евроамериканцами, Поттс оставался прежде всего представителем коренных народов. Он никогда не понимал логики евроамериканцев. Например, он не мог понять, зачем евроамериканские поселенцы оборудуют свои дома ночными горшками. «Почему, – спросил он однажды полицейского, – кто-нибудь будет мочиться в идеально хорошую миску, когда перед ним простирается вся прерия?» Издалека коренастый, с вывернутыми ногами Поттс выглядел как евроамериканский траппер в своей одежде из оленьей кожи, со шляпой Стетсон, небрежно надвинутой на голову. С его поясного ремня висели два пистолета калибра .44, дополнявшие винтовку Генри, которую он никогда не выпускал из рук. К ноге был прикреплен длинный нож для снятия шкур. Он всегда носил небольшой пистолет во внутреннем кармане, что не раз спасало ему жизнь. В 1870 году различные группы нехияу-пват из племен кри и ассинибойн начали войну, надеясь победить ослабленных оспой чёрных ног. Передовой отряд кри и ассинибойн под предводительством вождя кри Большого Медведя (Mistahimaskwa) и Пиапота (Hole in the Sioux), вождя кри-ассинибойн (Young Dogs), наткнулся на лагерь племени пейган возле Форта Вуп-Ап (который чёрные ноги называли Akaisakoyi – «Много мертвых») и решил атаковать вместо того, чтобы сообщить основному войску кри об их находке. В самый разгар битвы, Джерри Поттс с группой пейганов и двумя отрядами блуд, вооруженных многозарядными винтовками, пришли им на помощь. В дневном так называемом сражении на реке Белли, 25 октября 1870 года, недалеко от современного Летбриджа (который чёрные ноги называли Assini etomochi – «где мы перебили кри»), объединенные силы кри и ассинибойн, потерявшие более 300 воинов, были разбиты. Резня была такой, что Джерри Поттс сказал: «Можно было стрелять с закрытыми глазами и быть уверенным, что убьешь кри». Следующей зимой голод заставил нехияу-пват договориться о мире с чёрными ногами, и в 1873 году Воронья Нога (Isapo Muxika) (Issapóómahksika – «Большая нога вороны»), вождь сиксика (Siksikáwa – «народ чёрных ног»), усыновил Питикваханапивийин (Poundmaker), человека смешанного происхождения кри и ассинибойн, установив окончательный мир между нехияу-пват (кри-ассинибойн) и чёрными ногами. Сражение на реке Белли стало последним крупным конфликтом между кри и конфедерацией чёрных ног и последним крупным сражением между коренными народами в Западной Канаде. В 1871 году мать Поттса была убита человеком, пьяным от «огненной воды». Поэтому Поттс объявил свою личную войну торговцам виски. К 36 годам Поттс убил не менее 40 человек, в основном торговцев виски. В сентябре 1874 года Поттс торговал лошадьми в Форт-Бентоне, Монтана. Его наняли в качестве проводника, переводчика и разведчика Северо-Западной конной полицией. Его контракт с Северо-Западной конной полицией был заключен на двадцать два года. Ему платили 90 долларов в месяц, что было значительно выше, чем у обычного проводника, и в три раза больше зарплаты полицейского констебля. Он прекратил работать в полиции в возрасте 58 лет, потому что боль от рака горла не позволяла ему ездить верхом, и умер через год, 14 июля 1896 года, в Форт-Маклеоде. Газета Macleod Gazette и журнал Alberta Livestock Record отдали дань уважения человеку, который «сделал возможным для небольшой и совершенно недостаточной силы оккупировать и постепенно доминировать над страной, которая при других обстоятельствах могла бы быть враждебной и сложной. Если бы он был другим, то не слишком много сказать, что история Северо-Запада была бы сильно отличаться от того, что она есть».

Potts was employed for several years by the American Fur Company, and from 1869 to 1874 he worked as a hunter for various whiskey traders. He gained fame as a warrior. As a person of mixed blood, he had to prove to both Indigenous peoples and Euro Americans that he could cope in their respective cultures, and was well served by his quick wits, reckless bravery, skills with the knife and lethal accuracy with both a revolver and a rifle. Potts married two sisters of the Piegan Blackfeet (Aamsskáápipikani) named Panther Woman and Spotted Killer, who blessed him with several sons and a couple of daughters. He named one of his sons "Blue Gun" in commemoration of his favourite rifle. His many descendants still live mainly in Alberta, Saskatchewan, and Montana. Three of his descendants, including Janet Potts, became Royal Canadian Mounted Police officers during the middle years of the 20th century. By the time Potts was 25, he was wealthy due to his horse trading. His herd rarely included less than 100 horses, which made him the second wealthiest First Nations person in the area. Though his horses carried a number of diverse brands, he could always produce bills of sale (even though he could not read them himself) for most of them. Those without papers, if they were American horses, were sold in Canada while paperless Canadian horses were sold south of the Medicine Line. Those branded with the markings of the US Cavalry were sold as far north as possible unless he had papers proving they had been purchased legally. The going rate for a good horse at the time ranged between $75.00 to $150.00 so his large inventory showed his wealth. When he journeyed to Montana Territory to buy horses he would carry cash often as much as a thousand dollars with which to make the transactions. People knew he carried such amounts but they also knew he was a good fighter, so he was left alone. Around this same time, he became a minor chief with the Kainai, in recognition of his bravery in battle, his unquestioned leadership abilities, and his knowledge of the prairies. It is said he knew every trail from Fort Edmonton to the lands of the Cheyenne and Apache and every hill between those trails. He could find game when all others had returned to camp empty handed. He spent much of his time in what is now Montana, guiding, trading horses, and drinking. Potts always received more salary than any other guide/interpreter because as a guide he had no equal. He was useful as an interpreter because he spoke all the Indigenous languages of the Prairies. His interpretations would also be different, depending on who he was speaking to. His interpretations of the long, verbose speeches of the Native Americans were always short and concise. Long speeches would be reduced to only a few words. His interpretations of the indigenous languages, however, were always long and passionate. Potts did this because he understood that long speech in Indigenous cultures was meant to show respect, while for English speakers, it was only a way to show off. Once, following a Blackfoot chief's extremely long, flowery, impassioned speech to a delegation of visiting officials who had arrived from Ottawa to sign a historic treaty with the Blackfoot people, Potts remained silent as if fully digesting the colourful language. Finally, when asked what the chief had said, the laconic Potts shrugged and replied, "He says he's damned glad you're here." On another occasion, when asked by Inspector MacLeod what lay beyond a high rising hill ahead, Potts muttered, "Nuther hill." He was fluent in American English, Blackfoot, and Crow (Apsáalooke aliláau), had a better than average ability in Plains Cree (nēhiyawēwin) (which he would speak only when necessary), and was passable in Lakota Sioux (Lakȟótiyapi), Assiniboine (Nakona or A' M̆oqazh), and Algonquin. He also understood the differing cultures of the Indigenous peoples and the North West Mounted Police. He was able to instruct the police in the proper procedures for receiving a Chief. For all his ability to get along with Euro Americans, though, Potts was very much Indigenous. He never fully understood the Euro American reasoning. For instance, he could never understand the reason that Euro American settlers equipped their houses with chamber pots. "Why," he once asked a Mountie, "would anyone piss in a perfectly good eating bowl when the entire prairie lay before him"? From a distance the stocky, bow legged Potts looked like a Euro American trapper in his buckskin clothing, his Stetson at a jaunty angle upon his head. Two .44 pistols hung from his gun belt complementing the Henry rifle which never left his side. On his leg was strapped a long bladed skinning knife. He always kept a small gun inside a hide away pocket, a practice that saved his life on several occasions. In 1870, various Nehiyaw Pwat bands of Plains Cree and Plains Assiniboine began a war. They hoped to defeat the Blackfoot weakened by smallpox. An advance party of Cree and Assiniboine, under the lead of Plains Cree Chief Big Bear (Mistahimaskwa) and Piapot (Hole in the Sioux), Chief of the Cree Assiniboines (Young Dogs), had stumbled upon a Peigan camp near Fort Whoop Up (called by the Blackfoot Akaisakoyi "Many Dead") and decided to attack instead of informing the main Cree body of their find. Just in the nick of time, Jerry Potts with a group of Peigans and two Blood bands, who were armed with repeating rifles, came to their assistance. In the daylong so called Battle of the Belly River, on October 25, 1870, near present day Lethbridge (called by the Blackfoot Assini etomochi – "where we slaughtered the Cree") the combined Cree Assiniboine force, who lost over 300 warriors, was defeated. The slaughter was such that Jerry Potts said: "You could fire with your eyes shut and be sure to kill a Cree." The next winter the hunger compelled the Nehiyaw Pwat to negotiate with the Blackfoot and, in 1873, Crowfoot (Isapo Muxika) (Issapóómahksika "Crow big foot"), Chief of the Siksika (Siksikáwa ″Blackfoot People″), adopted Pitikwahanapiwiyin (Poundmaker) a man of mixed Cree and Assiniboine parentage, creating a final peace between the Nehiyaw Pwat (Cree Assiniboine) and Blackfoot. The Battle of the Belly River was the last major conflict between the Cree and the Blackfoot Confederacy, and the last major battle between First Nations in Western Canada. In 1871, Potts' mother was murdered by a man drunk on "firewater." So, Potts declared his own personal war on the whiskey runners. By the time Potts was 36, he had killed at least 40 men, mostly whiskey runners. In September 1874, Potts was trading horses in Fort Benton, Montana. He was hired as a guide, interpreter and scout by the North West Mounted Police. His contract as a guide for the North West Mounted Police was to last twenty two years. He was paid $90 per month, which was quite a bit higher than a regular guide, and three times a police constable's salary. He ceased working for the force at age 58, because the pain of throat cancer made it so that he could no longer ride, and died a year later, on 14 July, 1896, at Fort Macleod. The Macleod Gazette and Alberta Livestock Record paid tribute to the man who “made it possible for a small and utterly insufficient force to occupy and gradually dominate what might so easily, under other circumstances, have been a hostile and difficult country. . Had he been other than he was . it is not too much to say that the history of the North West would have been vastly different to what it is.”

Джерри Поттс похоронен в Форт-Маклеоде в звании специального констебля Северо-Западной конной полиции.