Введение

Гао Ган (; 1905 – август 1954) – китайский политик, лидер Коммунистической партии Китая (КПК) во время гражданской войны в Китае и в первые годы Китайской Народной Республики (КНР), до того как стал жертвой первой крупной чистки в партии после 1949 года. Обстоятельства чистки Гао, известной как «Дело Гао Ган», до сих пор вызывают споры: тема малоизучена, отчасти из-за ограниченного доступа к информации. Родился в 1905 году в сельской провинции Шэньси, вступил в партию в 1926 году и руководил революционной партизанской базой во время гражданской войны. Происходил из крестьянской семьи и имел невысокий уровень образования: по слухам, плохо владел грамотой. В партии он пользовался репутацией уверенного в себе и амбициозного человека, а также любителя женщин. Его попытки не увенчались успехом, и он покончил жизнь самоубийством в августе 1954 года.

Партизанская деятельность в Шэньси

Когда его друг со средней школы Лю Чжидан возглавил неудавшееся восстание в 1928 году, Гао присоединился к нему в отдаленном Северо-Западном Шэньси, где вместе они создали партизанскую базу. Смерть местных партизанских лидеров в Северо-Западном регионе выдвинула Гао на роль символа революционной базы. Гао встретился с Мао Цзэдуном в 1935 году, когда Длинный марш завершился в Шэньси. Между ними сложились тесные отношения, основанные на личной дружбе и общности взглядов на идеологические вопросы марксизма-ленинизма. Гао провел много лет во время гражданской войны в Китае, координируя партийную деятельность, и стал одним из главных командиров в регионе. Затем он был переведен вместе с Линь Бяо на северо-восток Китая (Дунбэй), где возглавил местную партийную организацию (Северо-Восточное бюро), а также государственные и военные структуры. К 1947 году Гао был самым влиятельным партийным работником в регионе. После основания КНР в 1949 году Гао был назначен одним из шести председателей Государственного совета при Мао Цзэдуне. Под влиянием соседнего Советского Союза советские идеи организации промышленности и экономического планирования получили широкое распространение, и Гао активно поддерживал эти методы, поскольку этот район стал центром тяжелой промышленности Китая. Благодаря своему экономическому развитию северо-восточный регион часто использовался для апробации новой коммунистической политики, что повышало как престиж региона, так и авторитет самого Гао. В июле 1950 года, вскоре после начала Корейской войны, Гао был назначен командующим 260-тысячным корпусом "Северных пограничных стражей", дислоцированным вдоль границы с Северной Кореей. На Гао была возложена ответственность за подготовку сил к возможному участию Китая в войне. Когда Китай вступил в Корейскую войну в ноябре 1950 года, китайскими войсками командовал Пэн Дэхуай.

Пекинская

Гао Ган был переведен в Пекин в 1952 году, чтобы занять пост председателя Государственной комиссии по планированию Китая (SPC), что сделало его главным образом ответственным за реализацию Первого пятилетнего плана – национальной политики, которая внедрила советское экономическое планирование в Китайскую Народную Республику. Гао также был утвержден в качестве члена Политбюро, вице-председателя Центрального совета народного правительства и вице-председателя Народно-революционного военного совета. Это были ключевые посты, особенно его контроль над СКП в период, когда китайско-советские отношения имели большое значение, и Гао как Мао, так и другие высокопоставленные члены партии считали очень способным членом Политбюро. Однако есть свидетельства, указывающие на то, что Гао не желал покидать свою базу влияния на Северо-Востоке и переезжать в Пекин. Хотя перевод Гао в Пекин сделал его более контролируемым партийным центром, он мотивировал его к дальнейшему продвижению в партийной иерархии. Гао считал себя вторым по значимости лидером в Китае, уступая лишь Мао. После назначения в Пекин он открыто выражал несогласие с назначением на высокие правительственные должности партийных, а не военных руководителей. В 1952 и 1953 годах произошли несколько крупных изменений в центральной административной структуре. Пэн Дэхуая отозвали из Кореи и назначили главой Центральной военной комиссии, должность, которую ранее занимал Чжоу Эньлай. Передав свои военные обязанности Пэну, Чжоу сосредоточил свои усилия на разработке первого пятилетнего плана Китая при участии Советского Союза. Мао выразил недовольство работой Чжоу и в конце 1952 и конце 1953 годов инициировал масштабную перестановку в иерархии центрального правительства. Несколько региональных командиров, включая Гао Ган, Дэн Сяопина и Рао Шуши, также были переведены в Пекин, чтобы взять на себя часть обязанностей Чжоу. Хотя Чжоу формально сохранил позицию третьего по значимости человека в официальной иерархии (после Мао Цзэдуна и Лю Шаоци), его положение значительно ослабло.

"Дело с Гао Ганг"

Так называемое "Дело Гао Ганга" представляло собой попытку Гао Ганга отстранить Лю Шаоци и Чжоу Эная от занимаемых ключевых постов в правительстве и укрепить собственные позиции в партии. Гао полагал, что получил одобрение Мао Цзэдуна на подобные действия, и летом 1953 года начал обращаться к высокопоставленным кадрам за поддержкой. О деятельности Гао Мао Цзэдуну сообщили Чэнь Юнь и Дэн Сяопин, после чего председатель заявил Гао, что его действия недопустимы. Затем были предприняты усилия по нейтрализации угрозы единству партии, вызванной попытками Гао. Под сильным давлением Гао покончил жизнь самоубийством в августе 1954 года.

Предварительные обсуждения с партийными лидерами

Мао провел серию частных бесед с Гао в конце 1952 или начале 1953 года, в ходе которых, как считается, он выразил определенное недовольство Лю и Чжоу, предположительно отметив, что они проявляют излишнюю осторожность в отношении темпов социалистической трансформации в Китае. Детали того, что Мао на самом деле говорил Гао, остаются неясными: одобрял ли он какие-либо действия против Лю и Чжоу или просто делился своим разочарованием с другом наедине. Важно, что Гао воспринял слова Мао как согласие на действия против этих двух высокопоставленных партийных деятелей. После этого Гао обратился к влиятельным членам партии, изложил свои взгляды на Лю и Чжоу и особо подчеркнул, что располагает одобрением Мао. Рао Шуши, военный деятель, контролировавший Восточный Китай и занимавший должность начальника Организационного отдела Коммунистической партии Китая, поддержал Гао. Сразу после встречи с Рао Гао отправился в турне по южным и восточным провинциям, чтобы обсудить свои взгляды с другими военными лидерами, в первую очередь с Линь Бяо, Пэн Дэхуаем и Чжу Дэ. Линь Бяо не оказал никакой практической помощи, но его согласие с позицией Гао, возможно, побудило Гао продолжать поиски поддержки. Пэн Дэхуай, который испытывал некоторую неприязнь к основной мишени Гао – Лю Шаоци, также выразил определенную поддержку, но, как и Линь, не предпринял конкретных шагов для помощи Гао. Когда Гао обратился к Луо Жунхуану, тот потребовал узнать точные мысли Мао. Он усомнился, что Мао действительно одобрил подобные предложения, и сказал Гао, что обсуждение вопроса такой важности было неуместным.

Негативные реакции и смерть

Когда Гао изложил свои мысли Ли Сяньняню, Чэн Юню и Дэн Сяопину, все они выразили обеспокоенность тем, что его действия представляли собой явную угрозу единству партии. Чэнь и Ли первыми проинформировали Чжоу Эная о деятельности Гао, а затем поговорили с Мао. Дэн напрямую обсудил с Мао подход Гао. На заседании Политбюро 24 декабря 1953 года Мао противостоял Гао и дал ему серьезное предупреждение, что его действия представляют собой серьезную угрозу единству партии. На этом совещании позиция Мао была ясна: он осудил Гао за формирование «антипартийного альянса». Реакция Мао могла быть воспринята как сигнал о нетерпимости Мао к тем, кто угрожает целостности партии, и как публичное одобрение Лю. На февральских партийных собраниях Чжоу Энай выдвинул ряд обвинений против Гао Ганга. Чжоу обвинил Гао, во-первых, в создании «независимого царства», имея в виду базу власти Гао на северо-востоке; во-вторых, в «смешении правильного и неправильного в советско-китайских отношениях», намекая на предполагаемые тесные связи Гао с советской стороной; и, в-третьих, в «искажении слов товарища Мао Цзэдуна», поскольку Гао говорил другим, что его планы поддерживаются Мао. Чжоу публично опроверг убеждение Гао о том, что военные должны играть ведущую роль в политике Китая, осудил попытки Гао распространять «слухи» о Лю и других руководителях и заключил, что намерение Гао состояло в том, чтобы посеять раздор и узурпировать власть в партии и государстве. Чжоу также осудил распущенный образ жизни Гао. Очевидно, в отчаянии, Гао несколько раз пытался поговорить с Мао, но ему было отказано в аудиенции у Председателя. Возможно, Мао избегал встречи с Гао из-за секретных бесед между ними, которые побудили Гао попытаться продвинуть свою позицию. Гао пытался покончить с собой во время февральских собраний и успешно отравился в августе 1954 года. После самоубийства Гао в 1955 году был официально исключен из партии. Союзник Гао, Рао, также был исключен из КПК и заключен в тюрьму до своей смерти в 1975 году. Другим часто исследуемым фактором, который, вероятно, имел большое значение в то время, была советская связь. Попытка Гао захватить власть, конечно, не рассматривалась как советская операция против китайских коммунистов, но, безусловно, связи Гао с советской стороной вызывали подозрения. Хотя китайско-советские отношения были тесными, но напряженными, поскольку партия поддерживала советские методы экономического планирования, но хотела убедиться, что Советы не получат усиленного влияния на Китай, любое (даже незначительное) впечатление о том, что попытки Гао захватить власть могут быть связаны с его дружбой с советскими руководителями, вызывало бы тревогу. Это видно по публичным заявлениям Чжоу Эная против Гао на февральских партийных собраниях 1954 года, где он обвинил его в «смешении правильного и неправильного в советско-китайских отношениях». Согласно мемуарам Никиты Хрущева, Гао был основным источником информации советского руководства о «настроениях в китайской партии», и Сталин, очевидно, стремясь завоевать доверие Мао, передал Мао некоторые дипломатические депеши советского посла Александра Панюшкина. По мнению Хрущева, «предательство» Сталина стало ключевым фактором в дальнейшей судьбе Гао Ганга. Возможно, еще более значимым является то, как этот случай демонстрирует доминирующую власть и манипуляции Мао Цзэдуна в период, когда, как часто предполагается, приверженность Мао демократическому централизму была на пике. Именно комментарии Мао повлияли на Гао и заставили его поверить, что, несмотря на то, что он действует против партии и старших кадров, его действия оправданы, поскольку он имеет поддержку Председателя. Старшие кадры, такие как Линь Бяо и Пэн Дэхуай, выразили свою (признанно ограниченную) поддержку только потому, что считали, что Гао получил одобрение Мао. Весь заговор (если его вообще можно так назвать) был прекращен одним ударом Мао, которому нужно было лишь выразить свои истинные мысли на одном заседании Политбюро, чтобы остановить действия Гао и заставить других кадров признать свои ошибки. Роль Мао в этом деле действительно очень важна.