Битва при Байлене: Первое поражение Наполеона в Испании

Введение

1808 Битва в Пиренейской войне

Битва при Байлене произошла в 1808 году между испанской армией Андалусии под командованием генерала Франсиско Хавьера Кастаньоса и II корпусом наблюдения за Жирондой императорской французской армии под командованием генерала Пьера Дюпона де л’Этанга. Это сражение стало первым открытым поражением наполеоновской армии. Самые ожесточенные бои развернулись в окрестностях Байлена (иногда англицизированное Baylen), деревни на реке Гвадалквивир в провинции Хаэн на юге Испании. В июне 1808 года, после массовых восстаний против французской оккупации Испании, Наполеон организовал французские подразделения в мобильные колонны для подавления основных очагов сопротивления в Испании. Одна из них, под командованием генерала Дюпона, была направлена через Сьерра-Морена и на юг через Андалусию к порту Кадис, где французская военно-морская эскадра находилась в зависимости от испанцев. Император был уверен, что с 20 000 человек Дюпон подавит любое сопротивление на своем пути, несмотря на то, что большинство из них были неопытными новобранцами. Однако события сложились иначе, когда Дюпон и его войска захватили и разграбили Кордову в июле. Генерал Кастаньос, командующий испанской полевой армией в Сан-Роке, и генерал Теодор фон Рединг, губернатор Малаги, отправились в Севилью для переговоров с Севильской хунтой — патриотической ассамблеей, приверженной сопротивлению французской интервенции, — и для объединения сил провинции против французов. Узнав о приближении более крупных испанских сил, Дюпон отступил на север провинции. Больной и обремененный обозами с награбленным, он опрометчиво решил дождаться подкрепления из Мадрида. Однако его гонцы были перехвачены и убиты, а французская дивизия под командованием генерала Доминика Веделя, отправленная Дюпоном для расчистки дороги в Мадрид, отделилась от основного корпуса. С 16 по 19 июля испанские войска сосредоточились на французских позициях, растянутых вдоль деревень на Гвадалквивире, и атаковали с нескольких направлений, заставляя смущенных французских защитников перебрасывать свои дивизии то в одну, то в другую сторону. Кастаньос сковал Дюпона ниже по течению в Андухаре, а Рединг успешно форсировал реку в Менгибаре и захватил Байлен, заслонив путь между двумя крыльями французской армии. Оказавшись между Кастаньосом и Редингом, Дюпон безуспешно пытался прорваться через испанские позиции в Байлене тремя кровопролитными и отчаянными атаками, понеся потери в 2000 человек, включая ранение самого Дюпона. Его войска испытывали нехватку продовольствия и воды в изнуряющую жару, и Дюпон вступил в переговоры с испанцами. Ведель прибыл, наконец, но слишком поздно. В ходе переговоров Дюпон согласился сдать не только свои силы, но и войска Веделя, хотя последние находились вне испанского окружения и имели шанс на побег; в общей сложности было взято в плен 17 000 человек, что сделало Байлен самым крупным поражением французов во всей Пиренейской войне. По условиям капитуляции, пленные должны были быть репатриированы во Францию, но испанцы не выполнили условия и переправили их на остров Кабрера, где большинство умерло от голода. Когда известие о катастрофе достигло двора Жозефа Бонапарта в Мадриде, последовало общее отступление к Эбро, оставив большую часть Испании повстанцам. Враги Франции по всей Европе приветствовали это первое крупное поражение некогда непобедимой французской имперской армии. «Испания ликовала, Англия торжествовала, Франция была потрясена, а Наполеон пришел в ярость. Это было величайшее поражение, которое когда-либо терпела Наполеоновская империя, и, более того, оно было нанесено противником, к которому император испытывал лишь презрение». — Рассказы об испанском героизме вдохновили Австрию и продемонстрировали силу общенационального сопротивления Наполеону, положив начало формированию Пятой коалиции против Франции. Обеспокоенный этими событиями, Наполеон решил лично взять на себя командование испанским театром военных действий и вторгся в Испанию с Великой армией. Они нанесли сокрушительные удары по испанским войскам и их британским союзникам, отвоевав потерянные территории, включая Мадрид, в ноябре 1808 года, прежде чем переключить свое внимание на Австрию. Борьба в Испании продолжалась еще долгие годы. Французы направили огромные ресурсы на длительную войну на истощение против решительных испанских партизан, что в конечном итоге привело к изгнанию Армии Испании с Пиренейского полуострова и открыло южную Францию для вторжения в 1814 году объединенными испанскими, британскими и португальскими силами.

Предыстория

Испанская война регулярных войск началась с битв при Эль-Брухе. За месяцы до этого тысячи французских солдат вступили в Испанию, чтобы поддержать испанское вторжение в Португалию, организованное Наполеоном, который воспользовался случаем, чтобы начать интриги против испанской королевской семьи. Переворот, спровоцированный испанскими аристократами при французской поддержке, вынудил Карла IV отречься от престола в пользу его сына Фердинанда, а в апреле Наполеон перевёл обе королевские семьи в Байонну, чтобы добиться их отречения и заменить испанскую династию Бурбонов династией Бонапартов во главе с его братом Жозефом Бонапартом. Однако ни одна из этих мер не пришлась по душе испанскому народу, который выразил верность свергнутому Фердинанду и восстал против перспективы иностранного правителя. Восстание мадридцев вспыхнуло 2 мая, унеся жизни 150 французских солдат, и было жестоко подавлено элитной Императорской гвардией маршала Иоахима Мюрата и мамелюкской кавалерией. Вступление Жозефа в его предполагаемое королевство было задержано, поскольку партизаны хлынули из гор, захватывая или угрожая главным дорогам. 26 мая Жозеф Бонапарт, отсутствуя лично, был провозглашён королём Испании и Индий в Мадриде, его посланники получили одобрение испанской знати. Однако жители Мадрида были возмущены; испанские солдаты незаметно отступили в деревни и форпосты, удерживаемые повстанцами за пределами города, и лишь 20 000 штыков Мюрата поддерживали порядок в городе. За пределами столицы стратегическое положение французов быстро ухудшалось. Основные силы французской армии, насчитывавшие 80 000 человек, могли контролировать лишь узкую полосу центральной Испании, простиравшуюся от Памплоны и Сан-Себастьяна на севере до Мадрида и Толедо на юге. Мюрат, поражённый приступом ревматической колики, охватившей французский лагерь, оставил командование и вернулся во Францию на лечение: «испанские священники обрадовались бы, если бы рука Божья пала на того, кого они называли мясником 2 мая». Генерал Анн Жан Мари Рене Савари, человек, «более известный как министр полиции, чем как полевой командир», прибыл, чтобы принять командование над шатким французским гарнизоном в критический момент. Поскольку большая часть Испании была охвачена открытым восстанием, Наполеон разместил свою штаб-квартиру в Байонне, на испанской границе, чтобы реорганизовать свои окружённые войска и исправить ситуацию. Не испытывая уважения к своим испанским противникам, император решил, что быстрое проявление силы подавит повстанцев и быстро укрепит его контроль над Испанией. С этой целью Наполеон направил ряд мобильных колонн для подавления восстания путём захвата и усмирения крупных городов Испании: из Мадрида маршал Жан Батист Бессьер двинулся на северо-запад в Старую Кастилию с 25 000 человек и отправил отряд на восток в Арагон, стремясь захватить Сантандер одной рукой и Сарагосу другой; маршал Бон Адриен Жанно де Монси двинулся к Валенсии с 29 350 солдатами; а генерал Гийом Филибер Дюэме собрал 12 710 войск в Каталонии и осадил Жирону. Наконец, генерал Пьер Дюпон де л’Этан, выдающийся командир дивизии, должен был возглавить 13 000 человек на юг, к Севилье, а затем к порту Кадис, который защищал флот адмирала Франсуа Розилли от британского Королевского флота.

Война достигает Андалусии

Корпус Дюпона состоял преимущественно из войск второй линии, не отличавшихся впечатляющими качествами. Эти войска второй линии, первоначально сформированные как временные или резервные части, предназначались либо для внутренних полицейских служб, либо для гарнизонной службы в Пруссии – свидетельство того, что Наполеон планировал испанскую кампанию как “простую прогулку”. Этот корпус приблизился к Кордове в начале июня и в своем первом серьезном сражении на андалузской земле захватил мост при Алколее, обойдя испанские войска под командованием полковника Педро де Эчаварри, пытавшиеся остановить их продвижение. Французы вошли в Кордову в тот же день и в течение четырех дней грабили город. Однако, столкнувшись с растущей угрозой массовых восстаний по всей Андалусии, Дюпон решил отступить в Сьерра-Морена, рассчитывая на подкрепление из Мадрида. Французы отступали в изнуряющую жару, обремененные около 500 вагонами с добычей и 1200 больными. Один французский хирург заметил: “Наша небольшая армия везла багаж, достаточный для 150 000 человек. Даже простым капитанам требовались повозки, запряженные четырьмя мулами. Мы насчитали более 50 вагонов на батальон – результат разграбления Кордовы. Все наши передвижения были затруднены. Мы потерпели поражение из-за жадности наших генералов”. “Рécиt du Docteur Treille” в Larchey, p. 1: “Notre petite armée avait plus de bagages qu'une armée de 150 000 hommes. De simples capitaines et des civils assimilés à ce grade avaient des carrosses à quatre mules. On comptait au moins cinquante chariots par bataillon ; c'étaient les dépouilles de la ville de Cordova. Nos mouvements en étaient gênés. Nous dûmes notre perte à la cupidité des chefs.” Дивизия генерала Жака Николя Гоберта выступила из Мадрида 2 июля, чтобы усилить экспедицию Дюпона. Однако к Дюпону в конечном итоге добралась лишь одна бригада его дивизии, остальные были необходимы для удержания дороги на север от партизан.

Подкрепления через Сьерру

Наполеон и французские стратеги, обеспокоенные поддержанием связи с Байонной и опасаясь высадки британцев на побережье Бискайи, охваченном восстанием, первоначально сосредоточили усилия на севере Испании. В середине июня победа генерала Антуана Шарля Луи Лассаля при Кабесоне значительно упростила ситуацию: испанские ополченцы в районе Вальядолида были разгромлены, и большая часть Старой Кастилии была захвачена. Савари перенес свой взор на юг и решил восстановить связь с Дюпоном в Андалусии. Помимо угрозы на севере, Наполеон больше всего стремился обеспечить контроль над Андалусийскими провинциями, где традиционное сельское население, как ожидалось, будет оказывать сопротивление правлению Иосифа. 19 июня Ведель с 2-й пехотной дивизией Дюпона был отправлен на юг из Толедо, чтобы прорваться через Сьерра-Морена, удержать горы от партизан и соединиться с Дюпоном, усмиряя Кастилию-Ла-Манча по пути. Ведель выступил с 6000 человек, 700 кавалеристов и 12 орудиями, к которым во время марша присоединились небольшие отряды под командованием генералов Клода Руаза и Луи Лигера Беляра. Колонна быстро двигалась по равнине, не встречая сопротивления, хотя отстающие были схвачены и убиты местными жителями. 26 июня, достигнув гор, колонна обнаружила отряд испанских регулярных войск, контрабандистов и партизан под командованием подполковника Вальдеканьоса, блокировавший перевал Пуэрта-дель-Рей, с шестью орудиями. Напьер оценивает численность испанцев в 3000 человек, но утверждает, что их полковник перешел на сторону Веделя. Войска Веделя штурмом взяли хребет и захватили вражеские пушки, потеряв 17 убитыми и ранеными. Затем они двинулись на юг через горы в направлении Ла-Каролины. На следующий день они встретили отряд войск Дюпона, готовящийся атаковать те же переходы с южной стороны. С этой встречей связь между Дюпоном и Мадридом была восстановлена после месяца перерыва.

Спутанные заказы

Ведель получил новые приказы из Мадрида и Байонны: Дюпону было приказано остановить марш на Кадис и отступить на северо-восток в горы (это было решено), наблюдая за испанскими передвижениями в Андалусии и ожидая подкреплений, которые должны были быть отправлены после капитуляции Сарагосы и Валенсии. Эти капитуляции так и не состоялись. Маршала Монси некоторое время не удавалось обнаружить; в конце концов стало известно о его поражении у ворот Валенсии: около 17 000 испанцев под командованием графа де Сервелона одержали победу и окружили город, а Монси сдался в отчаянии, потеряв 1 000 человек в безуспешной попытке штурма стен. Внезапно рухнули все надежды на то, что корпус Монси повернет на запад от Валенсии к Гранаде и соединится с Дюпоном для двухстороннего вторжения в Андалусию. Подкреплений из Арагона также не поступило, поскольку Сарагоса отразила неоднократные французские атаки и поклялась сражаться до последнего. Тем временем Савари приступил к подготовке к прибытию Жозефа в новую столицу. Многие разрозненные французские соединения были отведены к Мадриду для обеспечения безопасности; Дюпон должен был оставаться поблизости, чтобы прийти на помощь столице, если кампания Бессьера на севере пойдет не по плану и на горизонте появятся испанские армии. Однако экспедиция Дюпона в Андалусию не была окончательно отменена. Савари продолжал издавать расплывчатые приказы, обещая подкрепления в неопределенный срок, в то время как Наполеон негодовал из-за перспективы даже уступить Андухар испанцам. В обстановке неопределенности Дюпон решил удержать свои позиции вдоль Гвадалквивира, разграбив и оккупировав город Байлен и провинциальную столицу Хаэн, вместо того чтобы завершить отступление к укрепленным позициям в горных ущельях. Наполеон небрежно заметил: "Даже если он потерпит неудачу, ему просто придется вернуться через Сьерру".

Испания готовится

Узнав о вторжении французов в южные провинции, генерал Франсиско Хавьер Кастаньос, предвидя намерения Дюпона, приготовился закрепить свою армию в укрепленном лагере напротив важного пункта Кадис, но отступление Дюпона сделало эти меры предосторожности излишними. Разместив свой штаб в Утрере, Кастаньос организовал армию Андалусии в четыре дивизии под командованием генералов Теодора фон Рединга, Антонио Малета, маркиза Купиньи (в штабе которого служил молодой Сан-Мартин, тогда капитан испанской армии), Феликса Джонса и четвертую (резервную) под командованием Мануэля Лапеньи, в состав дивизии которого входила колонния полковника Хуана де ла Круса Муржона, состоящая примерно из 1000 стрелков, вооруженных крестьян и другой легкой пехоты.

Застрял на Гвадалквивре

В то время как Дюпон задержался в Андужаре с двумя дивизиями (генералами Габриэлем Барбу де Курьерами и Морисом Игнасом Фресией), пытаясь овладеть стратегическим шоссе Мадрид-Севилья и широкими равнинами, которые оно пересекало, четыре дивизии Кастаньоса неуклонно продвигались с юга, а партизаны из Гранады маршировали, чтобы перекрыть дорогу к Сьерре и Ла-Манче. Дивизия Веделя была направлена на восток в Байлен с целью охраны этих близлежащих горных перевалов, и 1 июля Ведель был вынужден отправить бригаду под командованием генерала Луи Викторина Кассаня, чтобы сдержать наступление партизан на Хаэн и Ла-Каролину, еще больше растянув французскую линию на восток. Тем временем генерал Лигер Белер с 1500 человек занял передовую позицию в Менгибаре, деревне на южном берегу Гвадалквивира. В Андужаре была укреплена башня у реки и построены небольшие полевые укрепления на южном берегу, чтобы предотвратить переправу противника, но, поскольку Гвадалквивир был преодолим во многих местах и открыт для огня с окружающих холмов, оборона Дюпона не внушала особого доверия. Кассан, после того как обратил партизан в бегство, вернулся в Байлен 5 июля с 200 убитыми или ранеными и не добившись никаких результатов – испанцы разграбили города, забрав все запасы продовольствия. Наконец появились признаки долгожданного подкрепления: генералы Гобер и Жак Лефран прошли через Пуэрта-дель-Рей 15 июля, оставив сильный гарнизон в Морене, и спустились в Андалусию с оставшейся пехотой и кирасирами. Теперь у Дюпона было более 20 000 человек, бездействующих вдоль Гвадалквивира, в то время как испанцы сосредотачивались и приближались. Но запасов не хватало, и испанские крестьяне покинули свои поля, вынуждая измученных людей Дюпона собирать урожай, молоть зерно и печь собственные пайки; 600 человек заболели во время двухнедельного пребывания, выпив гнилую воду Гвадалквивира. Согласно французским свидетельствам, «Ситуация была ужасной. Каждую ночь мы слышали, как вооруженные крестьяне бродят вокруг нас, привлеченные надеждой на добычу, и каждую ночь мы ожидали убийства».

Ранние бои

9 июля, Непьер указывает дату 1 июля, – дивизия генерала Лапеньи заняла позицию от Эль-Карпио до Поркуны, и армия Андалусии начала серию демонстраций против французов. С запада на восток вдоль Гвадалкивира Кастаньос с 14 000 человек в двух дивизиях (Лапенья и Джонс) приблизился к Дюпону в Андужаре, Купиньи выдвинул свою дивизию к Вилья-Нуэва, а Рединг готовился форсировать Гвадалкивир в Менгибаре и повернуться на север к Байлену, обходя французов и перекрывая Дюпону путь к отступлению в горы. Маршируя на восток к Хаэну, Рединг 2 и 3 июля предпринял сильную атаку на французский правый фланг, направив 3-й швейцарский полк в самое пекло бригады Кассанье. Испанцы были вынуждены отступить (потеряв, по словам Максимилиана Себастьяна Фуа, 1500 человек), но изолированная французская бригада почувствовала опасность, и 4 июля Кассанье отступил через Гвадалкивир к Байлену, оставив лишь несколько рот для охраны переправы в Менгибаре. 13 июля Рединг вновь атаковал Менгибар и после упорного боя выбил Лижье Беляра из деревни; однако, с появлением дивизии Веделя, испанская колонна незаметно отступила, и французская пехота вернула себе город. На следующий день Купиньи разведал местность у Вилья-Нуэвы и вступил в ожесточенную перестрелку с французскими пикетами. 15 июля Кастаньос достиг высот Архонильи и, разместив батарею на гребне, с которого открывался вид на Андужар, открыл огонь по Дюпону. Одновременно 1600–4000 стрелков и нерегулярных войск под командованием полковника Круса Муржона переправились через реку у Мармолехо и атаковали тылы Дюпона, но были с легкостью отбиты французским батальоном и рассеяны по холмам. Обеспокоенный этой демонстрацией силы, Дюпон попросил Веделя выделить ему на помощь батальон или даже бригаду, и Ведель, полагая, что Менгибару не угрожает серьезная опасность, ночью выступил со всей своей дивизией. Прибытие Веделя с этим значительным подкреплением положило конец угрозе в Андужаре, но серьезно ослабило французский левый фланг (Менгибар – Байлен – Ла-Каролина), оставив Лижье Беляра с недостаточным количеством войск в его сражении с Редингом.

Битва

16 июля Дюпон и Ведель, ожидавшие ожесточенного сражения за Андухар, обнаружили, что Кастаньос и Купиньи лишь повторяют шумные демонстрации предыдущего дня, не предпринимая серьезных попыток прорыва. Однако Рединг пришел в движение: совершив демонстративный бросок в сторону переправы Менгибар со своими стрелками, швейцарцы форсировали реку выше по течению у Ринкона и, окружив Менгибар, разгромили французские батальоны под командованием Лижье Беляра. Генерал Гобер, спешно прибывший из Байлена, чтобы закрыть брешь, был застрелен в голову и впоследствии скончался от ранения, а его контратака, возглавляемая бригадным генералом Франсуа Бертраном Дюфором, не выдержала натиска испанцев. Дюфур, отвлекая Рединга повторными атаками кирасиров, вывел свои войска и отступил к Байлену. Получив известие о потере Менгибара, Дюпон вновь заколебался. Не желая использовать присутствие Веделя для вступления в силовое столкновение с Кастаньосом – успешная атака на Архонилья могла бы перевернуть испанский строй и позволить Дюпону обойти Купиньи и Рединга с тыла – Дюпон закрепился в Андухаре и приказал измотанной дивизии Веделя вернуться в Байлен, чтобы предотвратить обрушение правого фланга.

Правые крылья отключаются.

Бои вокруг Менгибара приняли неожиданный оборот: Рединг, наконец захватив северный берег и обойдя французский фланг, внезапно отступил обратно за реку, возможно, опасаясь оказаться в изоляции с одной лишь дивизией. Одновременно партизаны под командованием полковника Вальдеканоса внезапно появились на фланге Дюфора, рассеяв его аванпосты и угрожая дороге к Пуэрта-дель-Рей. Осознавая опасность для горных перевалов, Дюфур выступил навстречу испанским фланговым отрядам у Гварромана и Ла-Каролины. В результате, когда Ведель, совершив еще один изнурительный ночной марш, вернулся в Байлен, он обнаружил, что позиция странным образом покинута и своими, и чужими. Поскольку его разведывательные группы не смогли установить контакт с противником на Гуадалквивире, Ведель заключил, что Рединг перебросил свою дивизию на другой участок фронта. Дюфур прислал встревоженные донесения из Гварромана, убедив Веделя в том, что 10 000 испанцев – возможно, дивизия Рединга, как он предупреждал – движутся в горы, чтобы обойти их с тыла. Это было невыносимо. Собрав свою обессиленную дивизию, Ведель 17 июля поспешил на помощь Дюфору, прибыв в Санта-Каролину на следующий день. Роковая ошибка Дюфора вскоре стала очевидной. Ведель выяснил, что небольшие группы нерегулярных войск, бродящие по окрестностям, вовсе не представляли той угрозы, о которой говорил Дюфур; в третий раз испанцы опередили его, а Рединг по-прежнему скрывался где-то в районе Менгибара, оставаясь незамеченным. К тому же, между Дюпоном и Веделем образовался огромный разрыв, и ни одного батальона не осталось, чтобы помешать Редингу занять ключевую позицию в Байлене.

В ловушке

Весть о необдуманных действиях Веделя достигла Дюпона в полдень 18 июля и убедила его отступить к Байлену и отозвать туда же Веделя, перегруппировав свою теперь опасно рассредоточенную армию: «Мне незачем занимать Андухар. Этот пункт не имеет значения». С настороженным взглядом на колонны Кастаньоса за рекой и нуждаясь во времени для подготовки повозок и экипажей (отягощенных добычей из разграбления Кордобы), Дюпон отложил отступление до наступления темноты, надеясь скрыть свой уход от испанцев. Тем временем Рединг, вызвав дивизию Купиньи из Вилья-Нуэва, переправился через Менгибар 17 июля и захватил заброшенный Байлен, заночевав там и готовясь утром двинуться на запад к Дюпону и, как он полагал, к Веделю (не обращая внимания на недавнее перемещение последнего на восток). Ведель покинул Ла-Каролину в 5 утра 18 июля и устремился на изнуренное французское правое крыло к юго-западу в сторону Байлена, невольно обрушившись на тыл Рединга. Обе армии теперь находились к северу от Гвадалквивира и оказались в странном положении: Дюпон – между Кастаньосом и Редингом; Рединг – между Дюпоном и Веделем. В Гварромане, в двух лигах от Байлена, Ведель дал своим измученным войскам несколько часов отдыха – «он не мог отказать себе в этом», – говорит генерал Фой, – «после трех дней и трех ночей непрерывного марша», – в то время как патрули спешили на запад в Линарес, чтобы обеспечить свой тыл. Не зная, что Дюпон готовится двинуться в его направлении, и что Ведель теперь фактически подтягивается к нему, Рединг, оставив несколько батальонов удерживать Байлен от возможных французских соединений, оставшихся на востоке, 18 июля отправился со своими двумя дивизиями на запад, намереваясь окружить Андухар с тыла и разгромить Дюпона в союзе с Кастаньосом. Дюпон незамеченно покинул Андухар, и на рассвете 19 июля его авангард под командованием бригадного генерала Теодора Шабера столкнулся с передовыми отрядами Рединга (ветеранами Валлонской гвардии) недалеко от Байлена. Хотя Рединг был застигнут врасплох, он отреагировал «с быстротой и умением», рассыпав свои колонны и выстроив оборонительную линию с 20 орудиями в оливковой роще, пересеченной глубокими оврагами, примерно в двух милях от основного корпуса Дюпона. Недооценив силы противника, Шабер бросил в атаку 3000 человек на две дивизии Рединга, но был окружен и отброшен с большими потерями. Дюпон, последовав за авангардом с основным корпусом конвоя на расстоянии двух лиг, остановил окровавленный авангард, отправил генерала Барбу защищать тыл от возможного преследования Кастаньоса и приказал всем остальным соединениям выдвинуться вперед в попытке прорвать линию Рединга. Ожидая, что колонны Кастаньоса в любой момент настигнут и разгромят его – одна дивизия под командованием Лапеньи уже перешла к Андухару в преследовании и неуклонно приближалась, – Дюпон вводил свои войска по частям, не создавая резерва. Как заметил один историк, его войска были «и измотаны, и растянуты, и бросать их в бой небольшими группами было крайне безрассудно». Бригадиры Шабер и Клод Франсуа Дюпре возглавили пехотную бригаду и конных егерей против левого фланга, удерживаемого валлонскими гвардейцами, но успеха достичь не удалось, и Дюпре пал смертельно раненным во главе своих войск. Рассеянные орудия Дюпона с трудом были сформированы в батареи для поддержки атаки, но были уничтожены более мощной испанской артиллерией, как только началась стрельба. Справа, напротив ополченцев Рединга и швейцарских регулярных войск, яростная и отчаянная атака отбросила испанскую линию. Курассиры растоптали испанский пехотный полк, достигли артиллерии и пересабливали артиллеристов, но защитники, расширяя свою линию и ведя непрерывный огонь, заставили французов оставить захваченные орудия и отступить. В 10:00 утра подошли свежие войска, и Дюпон немедленно начал третью атаку, с бригадой генерала Клода Мари Жозефа Паннетье во главе. К ним присоединилось еще одно подразделение: морские пехотинцы Императорской гвардии д’Ожье, теоретически лучшие из присутствующих войск: «Их было всего триста человек, – замечает Фой, – но это было триста, которых никакой страх не мог поколебать». Дюпон, сам раненый в бедро, сгруппировал свои измученные и изнуренные полки вокруг батальона гвардии в последней попытке прорваться к Байлену. В этот момент резервы могли бы прорвать сильно пошатнувшуюся испанскую линию: у Дюпона их не было, и французские колонны, беспощадно обстреливаемые испанской артиллерией, были в третий раз отброшены вниз по склону. Швейцарские полки Дюпона, первоначально состоявшие на испанской службе, дезертировали, вместе с оружием и багажом, к своим прежним хозяевам, и, наконец, силы Кастаньоса наконец прибыли, настигнув Барбу вдоль Румблара (небольшого притока, впадающего из Сьерра-Морена в Гвадалквивир), а дивизия Лапеньи подавала сигналы своими орудиями и готовилась штурмовать французский тыл. День был проигран.

Закрытие движений

Неожиданное испанское подкрепление внезапно появилось в последние минуты битвы, выскользнув на юг из предгорья вдоль Румблара и заняв позиции среди скал на левом фланге французов: полковник де ла Крус. Отброшенный в горы в ходе атаки 16 июля, де ла Крус перегруппировал 2000 стрелков в Пенас-дель-Морале и вернулся к месту сражения, ориентируясь по звукам стрельбы. Дюпон был теперь безнадежно окружен с трех сторон. К полудню, когда орудия Дюпона замолчали, Ведель продолжил путь из Гварромана в Байлен и увидел отдыхающие войска, которые он принял за авангард Дюпона, возвращающийся из Андухара, – на самом деле это были испанцы Рединга. Ведель и Рединг готовились к битве: Ведель подтянул курасиров Легранжа, легион Кассаня и бригаду Дюфора для атаки. Со стороны испанцев Рединг развернул дивизию Купиньи для отражения угрозы, выставив ирландский батальон и две пушки на холме, ведущем к горам; полк регулярных войск, Ордены военных, – в монастыре Сан-Кристобаль; ополчение – на поддержку; остальные батальоны были построены в центре, позади. Два испанских офицера под белым флагом подошли к Веделю и объявили, что Дюпон потерпел серьезное поражение и предлагает прекратить огонь. Француз ответил: «Передайте вашему генералу, что мне все равно, и я собираюсь атаковать». Ведель направил легион Кассаня, поддержанный драгунами Андре Жозефа Буссара, против ирландской позиции на холме. Пока Кассанье сражался с ирландцами, Буссар обошел вражеский фланг и тыл, смял часть полка ополченцев Куссиньи и окружил холм. Ирландский батальон, потеряв артиллерию, сдался, и войска Веделя захватили холм и 1500 пленных. Тем временем колонна полковника Роша атаковала испанский опорный пункт в Сан-Кристобале, взятие которого было необходимо, чтобы Ведель мог обойти Купиньи и проложить себе путь к Дюпону. Но здесь испанские регулярные войска под командованием полковника Франсиско Солера упорно держали оборону, и все атаки были отбиты.

Капитуляция

По прибытии Кастаньоса Дюпон решил призвать к перемирию, в течение нескольких дней ведя переговоры с испанскими офицерами. Узнав об этом, Ведель отошел на некоторое расстояние по дороге. Испанские командиры угрожали устроить резню французским солдатам, если это соединение не сдастся, и Дюпон вынудил Веделя вернуться и сложить оружие. Передавая свой меч Кастаньосу, Дюпон воскликнул: "Вы можете, генерал, гордиться этим днем; это примечательно, поскольку я никогда не проигрывал генерального сражения до сих пор, хотя участвовал в более чем двадцати". Колючий ответ испанца: "Это еще более примечательно, потому что я никогда в жизни не участвовал в подобном".

Последствия

Известие о победе сплотило значительную часть колеблющейся испанской элиты с повстанческими движениями, охватившими страну: внезапно изгнание французов силой казалось возможным, если не неизбежным. Одновременно испанская победа в малоизвестной андалузской деревне дала сигнал армиям Европы о том, что французы, долгое время считавшиеся непобедимыми, могут быть разбиты – факт, убедивший Австрийскую империю начать Войну Пятой коалиции против Наполеона.

В память о победе, столь богатой символическим и пропагандистским значением, Севильская хунта учредила медаль де Байлен. Поражение повергло Наполеона в негодование. Император расценил капитуляцию Дюпона как личное оскорбление и пятно на имперском достоинстве, обрушив беспощадную вендетту на всех причастных.

Дюпон и Ведель вернулись в Париж в опале и были преданы военному суду, лишены звания и титула и заключены в Форт де Жу за свою роль в катастрофе. (Дюпон был освобожден лишь после реставрации Людовика XVIII; более того, ходили слухи, что он был тайно убит в плену.) Ни один из командующих офицеров, даже с самой незначительной долей ответственности, не избежал возмездия: Наполеон считал, что его армией в Испании командовали почтовые инспекторы, а не генералы. В январе 1809 года император прервал парад в Вальядолиде, узнав начальника штаба Дюпона среди командиров, публично отчитав несчастного офицера и приказав ему покинуть площадь. По словам генерала Фоя, Наполеон начал свою тираду: «Что, генерал! Не усохла ли твоя рука, когда ты подписывал эту злосчастную капитуляцию?» Годы спустя Наполеон инициировал расследование по делу об Андухарском соглашении под эгидой Императорского высшего суда, за закрытыми дверями, что привело к еще одному обвинительному заключению против Дюпона. Императорский указ от 1 мая 1812 года запретил любому полевому командиру вести переговоры о капитуляции и объявил любую несанкционированную сдачу преступлением, наказуемым смертью.

Французский полет и восстановление

Помимо удара по престижу Франции, поражение при Байлене повергло французские войска вторжения – уже испытывавшие трудности после неудачных попыток захватить Герону, Сарагосу, Валенсию, Барселону и Сантандер, и в условиях, когда страна стремительно вооружалась и мобилизовалась против них – в панику и хаос. Внезапная потеря 20 000 человек привела к внезапному развалу военной машины Наполеона. По совету Савари, Иосиф бежал из враждебно настроенной столицы; к нему на дороге присоединились Бессьер и Монси, которые отвели французский корпус на север от Мадрида и продолжили путь мимо Бургоса, начав общее отступление. Французы не остановились, пока не переправились через Эбро, где смогли занять укрепленные оборонительные позиции на северном берегу и дождаться развития событий. Из своей временной штаб-квартиры в Витории Иосиф мрачно написал брату: «Я повторяю, у нас нет ни одного испанского союзника. Вся нация в гневе и полна решимости сражаться». Наполеон, в ярости и разочаровании, заметил, что переправа через Эбро «равносильна эвакуации из Испании». В ноябре Наполеон перебросил основную часть Великой Армии через Пиренеи и нанес серию сокрушительных ударов по нерешительным испанским войскам, приняв капитуляцию Мадрида менее чем через месяц. Судьба оказалась особенно жестокой к победителям при Байлене: Кастаньос сам потерпел поражение от маршала Ланна в битве при Туделе в ноябре 1808 года, а Рединг был сбит с лошади и затоптан французской кавалерией в битве при Вальсе в 1809 году, скончавшись от ран. Маршал Сульт на следующий год захватил большую часть Андалусии, и 21 января 1810 года его солдаты вернули утраченные штандарты из собора Байлена. Вскоре только Кадис оставался в руках испанцев, и впереди лежала тяжелая война за изгнание захватчиков из Испании.

Судьба заключенных

Дюпон и его штабные офицеры были перевезены на кораблях Королевского флота в гавань Рошфор после того, как Севильская хунта отказалась выполнять условия пакта, согласно которому французы должны были быть репатриированы через Кадис. Французские военнопленные содержались в гавани Кадиса на плавучих тюрьмах – старых военных кораблях, с которых были сняты мачты и такелаж. На переполненных судах их кормили нерегулярно. Начало осады Кадиса в 1810 году привело к тому, что французские войска заняли сухопутные подходы к городу. С 6 по 9 марта 1810 года разразился шторм с юго-запада, который выбросил на берег один португальский и три испанских линейных корабля, где они были уничтожены французским артиллерийским огнем. В тот же шторм также затонуло или выбросило на берег тридцать торговых судов, в том числе одно с 300 солдатами британского 4-го пехотного полка, которые стали военнопленными. Французские офицеры, находившиеся в изоляции на борту «Кастильи», отметили, что корабли, потерявшие якоря, во время шторма унесло на противоположный берег. Во время следующего шторма с юго-запада, в ночь с 15 на 16 марта, офицеры одолели испанских охранников и перерезали канаты плавучей тюрьмы. Французы отбили атаку экипажей двух канонерских лодок, пытавшихся вернуть корабль, и более 600 человек бежали, когда «Кастилия» села на мель на французской стороне залива. Десять дней спустя пленники на «Аргонауте» предприняли ту же попытку, но их ждала еще более печальная участь. Корабль застрял на отмели в гавани и подвергся обстрелу нескольких канонерских лодок. В конце концов корабль загорелся, и менее половины заключенных выжили и были спасены своими соотечественниками. Несколько моряков впоследствии выразили отвращение от необходимости стрелять в бегущих пленных. Немногочисленные оставшиеся офицеры были сначала перевезены на Майорку, а затем в Англию. Рядовой состав был отправлен на Канарские и Балеарские острова, где местные жители протестовали против близости такого большого числа врагов. В результате 7000 пленников были помещены на необитаемый остров Кабрера. Испанское правительство, которое едва могло снабжать свои армии в полевых условиях, не могло должным образом заботиться о пленниках. Поступали сообщения о случаях каннибализма, когда корабли с продовольствием не прибывали. 6 июля 1814 года оставшиеся в живых из Байлена вернулись во Францию: осталось менее половины, большинство из которых погибло в плену. Многие из выживших так и не восстановили здоровье после пережитого.

Анализ

Байлен стал триумфом регулярной армии испанского Бурбонского режима, преемницы славных терций, которые Наполеон пренебрежительно называл «худшими в Европе» (одновременно отвергая испанскую милицию как шайки «бандитов во главе с монахами»). Кастаньос признал, что большая часть его войск была «сырой и неопытной, но они были испанцами, а испанцы – герои». И действительно, эта оклеветанная армия, в значительной степени не затронутая французскими революционными новшествами – пережиток абсолютизма XVIII века – одержала победу над имперскими солдатами-новобранцами. Однако военная мощь старого режима в Испании вскоре померкла на фоне разрастающегося масштаба войны, ослабленная притоком необученных призывников и вовлеченная в противоречивые планы хунт. «Во время восстания мая 1808 года погибло множество офицеров, а авторитет армии был серьезно подорван, а автономия военного сословия нарушена беспрецедентным образом. После восстания новые и старые офицеры оказались в отчаянной войне против могущественного агрессора в самых неблагоприятных условиях. Войска, враждебно настроенные к военной дисциплине, были склонны к бунтам и дезертирству, как и население, которое делало все возможное, чтобы избежать призыва. Между тем, беспринципные и безответственные пропагандисты создавали иллюзорные ожидания победы, а столь же беспринципные и безответственные политики вмешивались в проведение военных операций, не обеспечивали армию необходимыми ресурсами, поощряли альтернативные структуры военной организации, которые тормозили военные усилия не меньше, чем способствовали им, и выставляли генерала за генералом виновниками бедствий, в которых они часто не были виноваты». Последующие попытки повторить успех при Байлене оказались особенно опасными для испанских подразделений, набранных и оснащенных в хаосе французской военной оккупации и борьбы с повстанцами: «Сырые наборы, составлявшие основную массу испанских сил, оказывались неспособны к маневрированию в бою, а многие из них едва умели обращаться с оружием, иногда получая мушкеты лишь накануне сражения». Эти необученные новобранцы обычно теряли строй при атаке французских регулярных войск, «обвиняя своих командиров в предательстве и оставляя немногих [испанских] регулярных солдат, участвовавших в сражении, полагаться только на собственные силы. Сбежав, новобранцы неизменно оказывались беззащитными перед французской кавалерией, которая обрушивалась на них с ужасающей жестокостью, беспощадно рубя их и беря сотни в плен». Веллингтон, как союзный главнокомандующий, унаследовал этот «синдром Байлена» и попытался обуздать пыл испанцев под своим командованием.

Битва при Байлене в литературе

Роман Ф. Л. Лукаса "Английский агент" – Повесть о Пиренейской войне (1969), рассказывающий о британском армейском офицере, собирающем разведданные перед первой высадкой британских войск, посвящен битве при Байлене и ее последствиям. Анхель де Сааведра, 3-й герцог Риваса, написал стихотворение о битве под названием "Байлен".