Введение

Английский магнат и дворянин

Джон Моубрей, 3-й герцог Норфолкский, граф-маршал (12 сентября 1415 – 6 ноября 1461) был английским магнатом XV века, который, несмотря на относительно короткую политическую карьеру, сыграл значительную роль в первые годы Войны Алой и Белой розы. Моубрей родился в 1415 году, единственным сыном и наследником Джона де Моубрея, 2-го герцога Норфолкского, и Кэтрин Невилл. Он унаследовал свои титулы после смерти отца в 1432 году. Будучи несовершеннолетним, он стал подопечным короля Генриха VI и был помещен под опеку Хамфри, герцога Глостерского, вместе с которым Моубрей впоследствии участвовал в кампании во Франции. Похоже, его юность была буйной и мятежной. Хотя подробности его проступков неизвестны, они были достаточно серьезными, чтобы король наложил на него ограничения и отделил от его сторонников. Ранняя карьера Моубрея была связана с военной службой, где он занимал должность графа-маршала во время войны. Позже он возглавил оборону английских владений в Нормандии во время Столетней войны. Он сражался в Кале в 1436 году, а в 1437–1438 годах служил наместником Восточной Марки на англо-шотландской границе, прежде чем вернуться в Кале. Брак Моубрея с Элеонорой Буркье в начале 1430-х годов втянул его в крайне партийную и сложную политику Восточной Англии, и он стал непримиримым соперником Уильяма де ла Поля, графа (позже герцога) Саффолка. Моубрей энергично преследовал свои вражды, часто прибегая к самосуду. Этот зачастую насильственный подход вызвал неодобрение короны, и он был вынужден выплатить огромные штрафы и дважды заключен в Лондонский Тауэр. Его враги, особенно де ла Поль, также прибегали к насильственным действиям. В результате местное дворянство искало у Моубрея руководства, но часто безуспешно; де ла Поль был влиятельной местной фигурой и любимцем короля, в то время как Моубрей не обладал ни тем, ни другим. По мере того как закон и порядок рушились в восточной Англии, национальная политика становилась все более фракционной, с народными восстаниями против королевских советников. Ричард, герцог Йоркский, который к 1450-м годам чувствовал себя исключенным из правительства, становился все более воинственным. Он дважды поднимал восстание, и оба раза Моубрей защищал короля Генриха. В конечном итоге Моубрей сблизился с Йорком, с которым он разделял вражду к де ла Полю. На протяжении большей части десятилетия Моубрей избегал прямого участия в напряженной политической обстановке и присоединился к Йорку в начале 1460 года, до смерти Йорка позднее в том же году. В марте 1461 года Моубрей сыграл ключевую роль в победе Эдуарда в битве при Таутоне, приведя подкрепления в конце сражения. Новый режим вознаградил его, но он не дожил до этого. Он умер в ноябре 1461 года, и его единственный сын, Джон, унаследовал титул герцога Норфолкского.

История и молодость

Джон Моубрей был единственным сыном Джона де Моубрея, 2-го герцога Норфолка, и его жены Кэтрин Невилл, дочери Ральфа Невилла, 1-го графа Вестморленда, влиятельного магната в северной Англии. Младший Моубрей родился 12 сентября 1415 года, когда его отец находился во Франции, участвуя в кампании вместе с Генрихом V. К моменту смерти отца Моубрею было семнадцать лет, и он юридически оставался несовершеннолетним. На время его несовершеннолетия Генрих VI передал его владения Хамфри, герцогу Глостерскому, в обмен на 2000 марок (примерно 1667 фунтов стерлингов). До достижения совершеннолетия земли Моубрея управлялись английской казначейством в пользу короны, в период, когда правительство остро нуждалось в средствах из-за Столетней войны. Опекунство над Моубреем и право распоряжаться его браком были проданы Анне Глостерской, графине Стаффордской, за 2000 фунтов стерлингов. К марту 1434 года Анна организовала брак Моубрея со своей дочерью Элеонорой Буркье. В юности Моубрей, по всей видимости, отличался буйным нравом и вызывал беспокойство, окружая себя столь же непокорными соратниками. Это, по-видимому, привлекло внимание короля: Моубрей, вместе с другими лордами, совсем недавно принес клятву в парламенте не привлекать в свой круг и не поддерживать злоумышленников и негодяев. Его вызвали к королю и королевскому совету. Моубрею было указано, как ему следует вести себя в дальнейшем, и ему был установлен строгий распорядок. Точно неизвестно, какие именно черты поведения Моубрея вызывали опасения, но поскольку это привело к беспрецедентным ограничениям, наложенным советом, его поведение должно было считаться ненормальным. В этих постановлениях указывалось не только время, когда ему следует ложиться спать и вставать, но и регулировалось его поведение. Его непокорные соратники были уволены и заменены лицами, признанными подходящими Генрихом VI. Их задачей было направить Моубрея на путь "доброго правления и благоразумного управления", и они должны были не только руководить Моубреем, но и докладывать совету о любом неповиновении его инструкциям.

Наследие

После смерти отца в 1432 году Моубрей унаследовал должность графа-маршала, но не земли и титулы отца. Отец Моубрея не обладал полным контролем над своими владениями, поскольку они были обременены двумя вдовами Моубрея: матерью старшего Моубрея, Элизабет Фицталан (до её смерти в 1425 году), и его невесткой, Констанцией Холланд. Каждая из них владела третью наследства в качестве вдовьего удела, и эта ситуация повторилась после смерти старшего Моубрея в 1432 году, оставив Констанцию и Кэтрин двумя вдовами. Констанция умерла в 1437 году, но мать Моубрея прожила до примерно 1483 года. В связи с этим историк Ровена Арчер, автор одного из немногих полных исследований семьи Моубрей, описала Моубрея как унаследовавшего «безнадёжное» и «обременительное» наследие. Это также имело политические последствия в будущем. Поскольку он никогда не владел значительной собственностью в тех округах, где находилось его наследство (например, лишь семью из двадцати шести поместий Моубреев в Норфолке и Саффолке), его влияние там было ограничено. Сразу после смерти отца Моубрей предъявил претензии на графство Арундел, вступив в конфликт с Джоном, лордом Малтраверсом, который также заявил о своих правах. Это был давний спор. Отец и дед Моубрея также добивались этого графства, препятствуя претензиям отца Малтраверса. Моубрей основывал свои права на своей бабушке, Элизабет Фицталан, герцогине Норфолк, а Малтраверс – на своём прадеде, Ричарде Фицталан, 11-м графе Арунделе. В июле 1433 года Моубрей представил петицию в парламент (получив особое разрешение присутствовать как несовершеннолетний). Моубрей, – как отмечает Арчер, – «в весьма примечательном решении» проиграл дело. Однако Малтраверс умер в мае 1435 года и поэтому так и не был вызван в парламент под своим новым титулом. Предки Моубрея в основном были магнатами Мидлендса, владевшими землями в Линкольншире. Даже его отец, после того как стал герцогом Норфолка и унаследовал материнские земли в Восточной Англии, часто был отсутствующим лордом. Таким образом, отец Моубрея так и не смог создать там значительного (или «особенно сплочённого») регионального сторонничества, и именно эту ситуацию унаследовал Моубрей.

Королевская служба

В августе 1436 года Моубрей сопровождал герцога Глостера в походе для снятия осады с Кале, находившегося тогда в осаде у Филиппа Доброго, герцога Бургундии. Экспедиция, в которой Моубрей предоставил отряд, была "одной из крупнейших английских армий, собранных в течение пятнадцатого века". Кампания увенчалась успехом, и Бургундия была вынуждена отступить. 13 сентября того же года Моубрей получил права на свое наследство и немедленно приступил к периоду активной службы на королевской службе. В 1437 году, возможно, благодаря покровительству Глостера, Моубрей был назначен хранителем Восточной Марки на один год. У него было мало опыта в северной Англии, однако ему выплачивали военное жалованье в размере 5000 фунтов стерлингов за кампанию против шотландцев. Моубрей вернулся в Кале и Гинь в 1438 году, возглавив экспедицию для укрепления их обороны, поскольку Бургундия по-прежнему представляла угрозу. Хотя вскоре после этого он вернулся в Англию, в июне 1439 года он вновь оказался в Кале, в Ое, сопровождая дипломатическую миссию архиепископа Джона Кемпа на мирную конференцию. Возможно, Моубрей не одобрял внешнюю политику короля, направленную на заключение мира с Францией.

Вражда с Вильгельмом де ла Полом

В течение большей части 1430-х годов у Моубрея были проблемы в Восточной Англии, где сейчас находилась основная часть его владений. Уильям де ла Поль становился все более могущественным как при дворе, так и в регионе, и был главным соперником Моубрея. Моубрей обладал достаточным политическим влиянием в 1430-х годах, чтобы контролировать парламентское представительство в Саффолке, но местное значение герцога ослабило его власть. Моубрей вступил в конфликт с де ла Полем и совершил множество незаконных действий, включая повреждение имущества соперников, нападения, ложные обвинения в объявлении вне закона (с конфискацией имущества) и даже убийство. Восточная Англия как центр его земельных владений была навязана Моубрею, поскольку именно там находилась большая часть его поместий: значительная часть его наследства в Линкольншире принадлежала его матери как вдовье уделание. Он был новичком в политической жизни региона и должен был разделять влияние с другими. К моменту достижения совершеннолетия де ла Поль, благодаря своим связям с центральным правительством и королем, уже был устоявшейся силой в регионе. Он препятствовал попыткам Моубрея установить региональное господство более десяти лет, что привело к вражде, которая продолжалась с момента, когда Моубрей стал герцогом Норфолкским, до убийства де ла Поля в 1450 году. Вражда часто была жестокой и приводила к столкновениям между их сторонниками. В 1435 году Роберт Уингфилд, управляющий Моубрея в Фрэмлингхэме, возглавил группу вассалов Моубрея, убивших Джеймса Эндрю, одного из людей де ла Поля. Когда местные олдермены попытались арестовать партию Уингфилда, тот обстрелял их из луков, но Моубрей добился королевского помилования для виновных. К 1440 году де ла Поль был королевским фаворитом. Он инициировал заключение Моубрея в тюрьму как минимум дважды: в 1440 и 1448 годах. При первом заключении Моубрей был обязан выплатить крупную сумму в 10 000 фунтов стерлингов и жить в королевской резиденции, что не позволяло ему вернуться в Восточную Англию, чтобы отомстить. Кроме того, за исключением назначения в комиссию по делам о преступлениях и проступках в Норвиче в 1443 году (после подавления восстания Гладмана), он не получил других значимых должностей или покровительства от короны. Недавний биограф Моубрея, историк Колин Ричмонд, описал это как "затмение" Моубрея. Ричмонд предполагает, что вскоре после последнего заключения в тюрьму в 1449 году Моубрей совершил паломничество в Рим, разрешение на которое было выдано ему три года назад. Де ла Поль отвечал на это тем, что один современник назвал "сильным давлением и толканием". И он добился успеха. Через пару лет Моубрей больше не мог защищать своих вассалов так, как раньше. В одном из писем Пастона рассказывается, как Роберт Уингфилд, вовлеченный в ожесточенный спор с Робертом Листоном, "заручился поддержкой могущественного герцога Норфолька, чтобы выгнать Сеида Роберта Листона" из поместий последнего в Саффолке. Листон, при поддержке де ла Поля, неоднократно подавал иски против Уингфилда, пока в 1441 году Уингфилд не был заключен в Лондонский Тауэр. В 1440 году Моубрей смог повлиять на казначейство, чтобы отменить штрафы Уингфилда, но успех Моубрея был недолгим. Моубрей был более успешен в поддержке Джона Фастольфа – в одном из многочисленных судебных процессов последнего в 1441 году, и смог добиться выгодного решения (для Фастольфа) в Канцелярии. Однако, как говорит Хелен Кастор, в целом влияние Моубрея "оказалось досадливо недостаточным" для защиты и поддержки его вассалов и арендаторов в той мере, в какой они могли разумно ожидать от своего господина. К несчастью его сторонников, как сказал один историк, "власть Норфолка никогда не соответствовала приписываемому ему статусу". Личное и политическое положение Моубрея не улучшилось в течение следующего десятилетия. Между 1440 и 1441 годами он был заключен в Тауэр после спора с Джоном Хейдоном, который был близок к де ла Полю. Моубрей был обязан 2 июля 1440 года выплатить "огромную" сумму в 10 000 марок, должен был проживать в королевской резиденции, поклявшись больше не причинять вреда Хейдону.

Преступность и беспорядки в Восточной Англии

В 1443 году Моубрей и Уингфилд поссорились из-за поместья Ху. Уингфилд получил Ху от отца Моубрея, но Моубрей требовал его возврата. Спор вылился в насилие; Р. Л. Стори описал "методы ведения споров" Моубрея как исключительно воинственные. По словам Стори, герцог "привел отряд людей с пушками и другими осадными машинами, разгромил дом Уингфилда в Летэрингеме, ворвался внутрь, разграбил здание и вынес ценности на сумму почти в 5000 фунтов стерлингов". Уингфилд отвернулся от Моубрея из-за продолжающихся нападений на Ху и объявил награду в 500 марок за голову одного из вассалов Моубрея. В ноябре 1443 года Моубрей был обязан внести залог в 2000 фунтов стерлингов за поддержание мира с Уингфильдом и получил предписание явиться перед королевским советом в апреле следующего года. Совет приказал им обратиться к арбитражу. Решение арбитра было не в пользу Моубрея, который должен был выплатить Уингфильду 3500 марок в качестве компенсации за ущерб, нанесенный Летэрингему. Он также должен был возместить Уингфильду стоимость Ху, прежде чем вернуть его себе. Вероятно, в рамках этой процедуры Моубрей вторично был заключен в Тауэр, что произошло 28 августа 1444 года; он был освобожден через шесть дней. В июне 1446 года был убит Генри Говард, один из вассалов отца Моубрея. В момент убийства он навещал свою невестку (и тетю Моубрея) Маргарет Моубрей, поскольку ее дом находился всего в пяти милях (8,0 км). Убийцами Говарда, по всей видимости, были вассалы Джона, барона Скропа из Машама, который, возможно, активно поощрял убийство. 18 июня 1446 года Моубрей наблюдал за представлением присяжных из Ипсвича для расследования убийства, но дело зашло в тупик. Скроп обратился к королю с тем, что действия Моубрея были "неточными и изначально злонамеренными", и в результате король приказал прекратить преследование людей Скропа. По крайней мере пять из тринадцати присяжных были вассалами Моубрея. Возможно, это был единственный случай, когда Моубрей лично участвовал в местной комиссии Королевской скамьи в качестве слушателя. Арбитраж не разрешил их вражду, и в 1447 году Уингфилд возобновил нападения. Вместе с другим бывшим вассалом Моубрея, Уильямом Брэндоном, он напал на слуг Моубрея, ограбил их и угрожал им. Моубрей, как мировой судья Саффолка, приказал ему соблюдать королевский мир, но приказ был проигнорирован. Уингфилд был заключен в тюрьму Мелтон, но через три часа Брэндон освободил его. Моубрей успешно обратился в Канцелярию с просьбой выдать патентные письма, запрещающие Брэндону и Уингфильду приближаться к Моубрею на расстояние менее 7 миль (11 км). Этот приказ также был проигнорирован, и они остались в Летэрингеме (всего в пяти милях от замка Моубрея в Фрамлингхеме) и начали врываться в дома вассалов Моубрея в этом районе. Моубрей запросил организацию комиссии по оеру и терминару для расследования действий Уингфилда и Брэндона, которая была выдана в конце декабря 1447 года. К началу 1450-х годов Моубрей считал, что Восточная Англия находится под его властью, и называл себя "главным правителем и управителем всей этой области" (то есть, что его власть была "главной властью и управлением во всем этом графстве"). В конце 1440-х годов Джон де Вер, граф Оксфордский, другой враг де ла Поля, искал "благосклонности" Моубрея. В 1451 году Моубрей и де Вер сотрудничали в графстве Саффолк, расследуя подозреваемых участников восстания Джека Кейда, вспыхнувшего в предыдущем году. В регионе продолжались беспорядки, и люди Моубрея были в значительной степени ответственны за них. Беспорядки включали разрушение имущества Элис Чосер, герцогини Саффолкской. Сам герцог Саффолк лишился власти и был убит в апреле 1450 года. В последующие годы, по словам Ричмонда, сторонники Моубрея совершали "одно злодеяние за другим, и герцог либо не мог их контролировать, либо не желал этого делать". Моубрей использовал любые средства для победы над своими противниками, включая обвинение их в преступлении в другом графстве без их ведома, а затем конфискацию их имущества. Моубрей также заставил тюремщика из Бьюри-Сент-Эдмундса отпустить человека, обвиненного в убийстве, под стражу Моубрея. Согласно последующему отчету тюремщика, он сделал это, но только из "страха и ужаса" перед герцогом Норфолкским. Моубрей большую часть начала 1450-х годов посвятил преследованию сторонников де ла Поля. Устранение де ла Поля не укрепило власть Моубрея в Восточной Англии. У него все еще были соперники в регионе, обладавшие богатством и связями при дворе. Граф Оксфордский, в частности, стремился расширить свои владения из Эссекса в Саффолк, а лорд Скейлс получил остатки сторонников де ла Поля от королевы Маргариты. Именно отсутствие политических связей (в частности, исключение из королевского совета) привело к его поражению от де ла Поля. Моубрей не смог повлиять на местные комиссии и назначить кандидатов на выборах в парламент от графства. В любом случае, графство Норфолк уже обладало сильным и относительно независимым слоем богатых джентри, включая Пастонов, Говардов и окружение Джона Фастольфа. Они стремились укрепить свое положение за счет соседа, даже если он был лордом.

Позднейшая карьера и политический кризис

В течение 1450-х годов английская политика становилась все более партийной и фракционной, с периодическими вспышками насилия и местными беспорядками. Восстание Джека Кейда в 1450 году, направленное против королевских фаворитов, таких как де ла Поль, прямо назвало Моубрея одним из "естественных советников" короля, необходимых для реформирования королевства. Тем не менее, Моубрей входил в состав крупной королевской армии, которая в конечном итоге подавила восстание. Во время следующего кризиса – почти восстания Ричарда Йоркского осенью 1450 года – Моубрей встал на сторону Йорка против нового королевского фаворита, Эдмунда Бофорта, герцога Сомерсета. Йорк искал поддержки у Моубрея, поскольку тот был одним из немногих дворян, открыто критиковавших двор. Для Йорка это был логичный союз, так как Моубрей был столь же ярым врагом Сомерсета, как и он сам. Моубрей собрал свои силы в Ипсуиче 8 ноября (приказав Джону Пастону встретиться с ним там "с как можно большим количеством приличных людей"), и, возможно, отправился в Лондон вместе с Йорком, который также набирал людей на местах. Таким образом, когда он прибыл в парламент, то прибыл с крупным, хорошо вооруженным войском. Моубрей был назначен вместе с герцогом Йоркским и графом Девоном поддерживать закон и порядок в Лондоне на время парламентских заседаний, хотя его свита вызывала не меньше проблем, чем предотвращала. 1 декабря они объединились с силами Йорка и напали на дом Сомерсета в Блэкфриарсе. В результате битвы осажденный герцог укрылся в Лондонском Тауэре для собственной защиты. Через два дня король и его магнаты проехали через Лондон с войском численностью до 10 000 человек; Моубрей ехал впереди с отрядом в 3000 человек. Это было тщательно спланировано, чтобы подавить любые остатки поддержки повстанцев Кейда. Союз Моубрея с Йорком был непостоянным. Йорк снова восстал в 1452 году, столкнувшись с королевской армией в Дартфорде, когда Моубрей находился при короле. За свою службу он получил 200 фунтов стерлингов и золотой кубок. Йорк, возможно, отказался от союза из-за несогласия с жестоким поведением Моубрея в Восточной Англии, в то время как Йорк позиционировал себя как кандидата закона и порядка. Тем временем кампания Моубрея против Сомерсета продолжалась без перерыва. В 1453 году, когда король был недееспособен, а Йорк исполнял обязанности регента, Моубрей выдвинул обвинения против Сомерсета в парламенте, раскритиковав его за то, что он не смог предотвратить потерю "двух столь благородных герцогств Нормандии и Гиени" во Франции. Сомерсет был заключен в Тауэр на следующий год. В апреле 1454 года Моубрея попросили присоединиться к регентскому совету Йорка, и хотя он присягнул на верность правительству Йорка, заявил, что слишком болен, чтобы присутствовать. Король восстановил здоровье в начале 1455 года, и регентство подошло к концу. Сомерсет был освобожден из Тауэра, и, как полагает историк Ральф Гриффитс, Моубрей, возможно, ("вполне справедливо", по его словам), опасался за свою безопасность.

Войны роз

После распада протектората 1454–55 годов йоркисты отступили в свои поместья, а Моубрей дистанцировался от партийной политики. Неустойчивый мир сохранялся между двором и йоркистами до апреля 1455 года, когда король созвал Великий совет, назначенный на следующий месяц в Лестере. Герцог Йорк опасался, что цель этого совета – его уничтожение; несколько хронистов того времени предполагают, что Сомерсет отравлял разум короля против Йорка. Герцог и его союзники из рода Невиллей начали собирать армию из своих северных владений. Король и небольшой отряд покинули Лондон 20 мая; йоркисты приблизились с севера с расчётной скоростью, чтобы застать врасплох. В превентивном ударе Йорк и его союзники перехватили короля в первой битве при Сент-Олбансе. Моубрей сумел избежать участия в сражении, хотя, как граф-маршал, его геральды использовались во время переговоров между двумя сторонами. Неизвестно, когда именно Моубрей присоединился к битве или даже достиг ли он короля вовремя, чтобы принять участие. Бой длился недолго, и хотя среди рядовых потерь было немного, Генри Перси, 2-й граф Нортумберленд (отец 3-го графа Нортумберленда), герцог Сомерсет и лорд Клиффорд были убиты. Они были не только тремя из самых верных сторонников короля, но Перси и Сомерсет, по крайней мере, были ярыми врагами Невиллей и Йорков. После битвы Моубрей пригрозил повесить королевского знаменосца, сэра Филиппа Вентворта, узнав, что тот "бросил знамя и бежал" с поля боя. Какую бы роль Моубрей ни сыграл в сражении, современники стали считать его симпатизирующим Йорку. Вероятно, Моубрей намеренно колебался. Он не посетил победный парламент Йорка в 1455 году и, возможно, отправился в паломничество: известно, что он посетил Уолсингем в 1456 году, а в течение следующих двух лет мог побывать в Амьене, Риме или даже Иерусалиме. После четырех лет мира гражданская война возобновилась в сентябре 1459 года, когда йоркский граф Солсбери отразил королевскую засаду в битве при Блор-Хите. Солсбери выиграл эту битву, но вскоре после этого потерпел поражение вместе с герцогом Йорком в битве при Ладфорде. Йоркцы бежали в изгнание. Моубрей не занял ничью сторону, но с йоркцами, находящимися в изгнании, он посетил парламент, созванный в Ковентри. Там йоркцы были объявлены вне закона, и 11 декабря 1459 года Моубрей принес присягу верности Генриху VI и сохранению его на троне. Он получил несколько королевских поручений в последние месяцы правления Ланкастеров. Невиллы и граф Марш провели изгнание в Кале, в то время как Йорк и его другой сын, Эдмунд, граф Ратленд, ушли в Дублин. Невиллы вернулись в Англию в июне 1460 года. Их приняли в Лондоне, где они могли спланировать нападение на армию короля, базировавшуюся в Нортгемптоне. 10 июля армия Йорка под командованием Уорвика и Марша победила королевскую армию в битве при Нортгемптоне, и король вновь попал в плен. Колин Ричмонд описывает Моубрея как человека, который "скорее наблюдал с безопасного расстояния, чем принимал участие" в битве. Йорк вернулся из изгнания в октябре 1460 года и, к большому разочарованию своих союзников, заявил о своих претензиях на престол. Реакция Моубрея неясна, поскольку хронисты не упоминают его, но некоторые историки отмечают, что Моубрей встал на их сторону во время возвращения йоркцев из изгнания. Точная причина его смены лояльности неизвестна. Колин Ричмонд утверждает, что поражение Ланкастеров при Нортгемптоне в июне 1460 года было решающим, и Моубрей потерял друзей и коллег. Возможно, захват короля Генриха там побудил его покинуть короля. Кристин Карпентер объясняет это почти исключительно неспособностью Моубрея улучшить свое положение в Норфолке при Генрихе, в то время как Кастор указывает на октябрьский парламент Йорков как поворотный момент для Моубрея: возможно, он считал, что попытка урегулирования, содержащаяся в Акте согласия, была наилучшим возможным исходом. Король и королева все еще пользовались поддержкой большей части знати и отступили на север, чтобы начать кампанию по разорению владений Йорков и Невиллей. Это вынудило Йорка, Солсбери и Ратленда 9 декабря двинуться на север, чтобы подавить ланкастеров. Моубрей остался в Лондоне с сыновьями Солсбери и Йорка, графами Уорвиком и Маршем. Экспедиция Йорка и Солсбери закончилась катастрофой. Выбрав сражение с армией Ланкастеров за пределами замка герцога в Сандале, йоркцы были разгромлены в битве при Уэйкфилде 30 декабря. Йорк, Ратленд и Солсбери погибли в битве или вскоре после нее. Армия королевы двинулась на юг, к Лондону. Моубрей, Уорвик и его брат Джон Невилл, лорд Монтегю, двинулись на север, чтобы перехватить приближающихся ланкастеров. Моубрей взял с собой короля Генриха. Армии столкнулись 17 февраля 1461 года за пределами Сент-Олбанса, где йоркцы потерпели поражение. Моубрей и Уорвик оставили короля жене и ее сторонникам и отступили в Лондон, прежде чем победительная армия Ланкастеров смогла достичь города.

Битва при Таутоне

Ланкастерская армия выступила к Лондону, но ей было отказано во въезде. 3 марта 1461 года Моубрей присутствовал на большом совете в замке Бейнарда, организовал небольшую группу йоркистских лоялистов и согласился предложить трон Эдуарду, графу Маршу. На следующий день – что свидетельствовало о крайней настойчивости йоркистов к тому моменту – Моубрей был отправлен в Восточную Англию, чтобы "подготовиться к войне с сторонниками короля Эдуарда". Армия Ланкастеров вернулась на север, где 29 марта 1461 года йоркисты и ланкастерцы сошлись в битве при Таутоне. Это должна была стать одной из самых долгих и кровопролитных битв, разыгравшихся на британской земле, и, по словам историка Чарльза Росса, "сражение велось в суровых йоркширских погодных условиях и не менее суровом духе". По совету Моубрея Эдуард последовал за армией Ланкастеров на север с новым войском. Похоже, Моубрей успешно набирал рекрутов; в одном из писем Пастона упоминается, что "каждый город выставил и отправил своих людей". Он покинул Восточную Англию через Кембридж 17 марта 1461 года, где к Моубрею присоединился сэр Джон Говард, его двоюродный брат и вассал, со своими силами. Армия Моубрея, возможно, составляла часть йоркистского арьергарда и не входила в состав основной армии, намереваясь присоединиться к ней позднее. Он все еще не присутствовал на военном совете Уорвика и Марша в Донкастере в конце марта. Существуют различные объяснения задержки. Ему, возможно, было трудно собрать войска; армия, недавно набранная для битвы при Сент-Олбансе, была распущена, и требовалось повторное формирование. Вероятно, поскольку он умер всего через несколько месяцев, Моубрей был слишком болен, чтобы идти в ногу с основными силами йоркистов. В Понтефракте Моубрей передал командование Говарду, понимая, что время для йоркистов было критическим, и что пока он с ними, его солдаты могли маршировать только так быстро, как он сам. Если Моубрей был болен, то вряд ли он участвовал в сражении лично; Бордман заметил, что "больной человек вряд ли пережил бы такое изнурительное испытание, особенно дворянин в полном доспехе". Если его отряду было поручено доставить йоркистскую артиллерию, это еще больше замедлило бы их, и они могли оставить часть вооружения по пути, чтобы увеличить скорость. Моубрей прибыл поздно, но в решающий момент битвы. Его длительное отсутствие после дня ожесточенных боев должно было вызывать беспокойство у йоркистов, особенно если они полагали, что он находится в расстоянии дневного перехода. Отсутствие Моубрея представляло для них серьезную проблему; Филипп А. Хейг описывает их к четырем часам дня как обреченных без него. На протяжении дня, должно быть, происходила активная переписка между Эдуардом и Моубреем, но к тому времени, когда войска Моубрея прибыли на восточный край поля боя, с обеих сторон, вероятно, наступила усталость от сражения. Современный летописец описал ситуацию следующим образом: Моубрей обрушил решающую атаку на фланг ланкастерцев, обратив их в бегство. Его прибытие воодушевило армию йоркистов и подорвало моральный дух ланкастерцев внезапной атакой, что быстро привело к их разгрому и принесло победу Эдуарду IV.

Под властью йоркистов

Граф-маршалы играли важную роль в коронациях. Как и его предшественники, граф-маршал Моубрей проводил коронацию Эдуарда IV 28 июня 1461 года. В течение двух месяцев он получил несколько выгодных должностей. Поддержание общественного порядка было проблемой с самого начала правления короля, и Восточная Англия не была исключением. В течение того года происходили беспорядки во время парламентских выборов. Норфолк, возможно, поощрял их; он, безусловно, является одним из подозреваемых в организации убийства коронера Томаса Дениса в августе того же года. Несмотря на поддержку Моубрея йоркскому режиму, в первый год правления он столкнулся с сильным сопротивлением со стороны дворянства Восточной Англии. Это произошло, несмотря на поддержку короля и Джона Говарда в графствах. Говард к тому времени был одним из старших вассалов Моубрея – его описывали как "очень любимого кузена и слугу" – и шерифом Норфолка. Однако к ноябрю он был арестован новым йоркским режимом.

Смерть

Моубрей не дожил до того, чтобы воспользоваться победой йоркистов. Он умер 6 ноября 1461 года в возрасте 45 лет и был похоронен в Тетфордском приорате. Его преемником стал его единственный сын, Джон. Его мать, Кэтрин, герцогиня Норфолкская, прожила до 1483 года. Она уже успела выйти замуж еще дважды при жизни Моубрея, а после его смерти – за четвертого мужа, значительно более молодого Джона Вудвилла, младшего брата королевы Елизаветы Вудвилл.

Брак и дети

Моубрей женился на Элеоноре Буркье, дочери Вильгельма Буркье, графа Эу, и Анны Глостерской, графини Букингемской. Элеонора была сестрой его преемника на должности королевского судьи в округах, Генри Буркье. Супруги, по-видимому, были очень близки: во время путешествия в 1451 году Моубрей, как сообщается, распустил свою свиту, чтобы, по словам Колина Ричмонда, провести "тайную встречу" со своей женой. У них был один сын, также Джон, который в 1448 году женился на Элизабет, дочери Джона Талбота, графа Шрусбери. Сыну было семнадцать лет, когда его отец умер в 1461 году, и он вступил во владение имением четыре года спустя.

Характер и наследие

Ральф Гриффитс предположил, что смерть архиепископа Джона Кемпа в 1453 году могла быть отчасти вызвана травлей и угрозами, которым он подвергался, особенно со стороны самого Норфолка. Один современный историк объясняет значительный успех Саффолка в регионе, вызвавший недовольство Моубрея, "вопиющей некомпетентностью" Моубрея и его "неспособностью" эффективно защищать тех, кто рассчитывал на покровительство лорда его положения. Дж. Р. Ландер описывает Моубрея как "беспринципного головореза", а Ричмонд заключает, что он "легкомысленно относился к правам других на безопасную жизнь и надежное существование". Ричмонд пишет, что хотя "многие средневековые аристократы были безответственными, Моубрея отличала исключительная степень безответственности". В отличие от него, Майкл Хикс полагает, что честь, безусловно, имела значение для Моубрея, что демонстрирует его преследование Сомерсета за ничтожные результаты последнего во Франции. Кроме того, как граф-маршал, он, несомненно, должен был обладать глубоким пониманием рыцарства и принципов его применения, поскольку это было основополагающим для этой должности.

Культурные изображения

Моубрей, как «герцог Норфолкский», является второстепенным персонажем в пьесе Уильяма Шекспира «Король Генрих VI, часть 3». Он появляется в акте I, сцене I, и акте II, сцене II в качестве сторонника герцога Йоркского; впервые сразу после битвы при Сент-Олбансе, и изображается «явно связанным с оппозицией». Это противоречит историческим фактам, поскольку Моубрей в это время оставался верен королю Генриху. Его второе появление в пьесе происходит во время битвы при Таутоне. Пьеса неоднократно адаптировалась для экрана. В телевизионном сериале BBC 1960 года «Эпоха королей» персонаж появляется в эпизоде «Генрих VI: Утренний бой», где его роль исполнил Джеффри Уикхэм. В 1965 году BBC вновь экранизировала исторические пьесы, на этот раз на основе театральной постановки 1963 года «Война роз». Моубрей появляется в эпизоде «Эдуард IV», сыгранный Дэвидом Харгривзом. В елизаветинской пьесе «Веселый дьявол Эдмонтона» Моубрей не появляется на сцене, но комический персонаж Блэг неоднократно заявляет: «Я служу доброму герцогу Норфолку». Точная эпоха, в которой разворачиваются события пьесы, является предметом дискуссий среди исследователей. Предположения варьируются от правления короля Генриха VI (1421–1471) до 1580-х годов (во время правления королевы Елизаветы I). Шекспировед XX века В. В. Грег относит пьесу ко времени правления Генриха VI, основываясь в том числе на посмертно опубликованной «Истории достойных Англии» (1662) Томаса Фуллера. Если это так, то «герцог Норфолкский», упоминаемый в пьесе, – это Моубрей. По мнению Дж. М. Бромли, пьеса проводит параллели «между браконьерством и изменой», и анонимный автор намеренно связывает этого герцога Норфолка с обоими этими явлениями. Рудольф Филер отметил, что служение Блэга герцогу во многом основано на неприглядных чертах характера, таких как «трусость, браконьерство и воровство». Также было предположено, что его комический рефрен был намеренно призван вызвать в памяти сэра Джона Фальстаффа, одного из самых известных персонажей Шекспира, для зрителей. В «Генрихе IV, части 2» Шекспира судья Шалоу упоминает, что Фальстафф когда-то был пажом «Томаса Моубрея, герцога Норфолкского», деда Моубрея. Фальстафф обычно считается вымышленным образом либо сэра Джона Олдкасла, либо сэра Джона Фастлоффа, или, возможно, их комбинацией, оба из которых в разное время связывались с Моубреем.