Исратин: Перспективы и противоречия единого израильско-палестинского государства.

Введение

Предлагаемое решение израильско-палестинского конфликта

Исратин или Исратин (, ; إسراطين, ), также известное как бинациональное государство (, ), – это предлагаемое унитарное, федеральное или конфедеративное израильско-палестинское государство, включающее в себя территорию нынешнего Израиля, Западного берега реки Иордан и сектора Газа. В зависимости от различных точек зрения, такой сценарий представляется как желаемое решение в форме единого государства для разрешения израильско-палестинского конфликта, или как катастрофа, в которой Израиль предположительно утратит свой характер еврейского государства, а палестинцы не смогут добиться национальной независимости в рамках решения о двух государствах. Все чаще Исратин обсуждается не как преднамеренное политическое решение – желаемое или нежелательное – а как вероятный и неизбежный исход непрерывного расширения еврейских поселений на Западном берегу и, по-видимому, необратимого закрепления израильской оккупации там с 1967 года.

Поддержка населения

И сторонники, и противники сценария Исратина считают, что единое государство в Израиле, на Западном берегу и в секторе Газа, предоставит гражданство и равные права в объединенном образовании для всех его жителей, независимо от этнической принадлежности или религии. Именно по этой причине большинство израильтян и палестинцев считают такой сценарий немыслимым. Израильское политическое левое крыло, как еврейское, так и арабское, утверждает, что продолжение еврейского расселения на Западном берегу создает ситуацию, при которой Израиль и Западный берег могут стать либо государством апартеида с полными гражданскими правами для израильских евреев и израильских арабов и ограниченной автономией для палестинцев, как это практикуется в настоящее время Палестинской администрацией, либо двунациональным государством, в котором сионистский Израиль перестанет существовать как родина еврейского народа. Подобные аргументы выдвигают палестинские лидеры, которые часто предупреждают израильтян и международное сообщество о том, что время для реализации решения о двух государствах стремительно истекает, поскольку еврейские поселения на Западном берегу продолжают расширяться. Несмотря на поддержку палестинского дела в духе диаспоры, подавляющее большинство израильских арабов решительно выступают против любого политического решения, которое снизит их статус исключительно как граждан Израиля, включая любое решение о создании единого государства, которое фактически объединит их с палестинцами Западного берега, от которых они развивались отдельно – как экономически, так и политически – более 70 лет. Израильские арабы экономически значительно превосходят своих палестинских соотечественников. В позитивном ключе, в то время как некоторые выступают за Исратин как за решение в одном государстве по идеологическим соображениям, другие считают, что в силу реальной обстановки это единственное практически осуществимое решение. Согласно опросам, проведенным Иерусалимским центром средств массовой информации и коммуникаций, решение о двух национальных государствах пользуется поддержкой примерно четверти палестинского электората. Опрос, проведенный Near East Consulting (NEC) в ноябре 2007 года, показал, что двунациональное государство менее популярно, чем варианты "два государства для двух народов" или "палестинское государство на всей исторической Палестине". Однако в феврале 2007 года NEC обнаружил, что около 70% палестинских респондентов поддержали эту идею, когда им был предложен прямой выбор – поддержать или отвергнуть "решение в одном государстве на исторической Палестине, где мусульмане, христиане и евреи обладают равными правами и обязанностями". Среди палестинцев противники этой идеи включают исламистов, которые утверждают, что она противоречит цели создания Исламского государства, и некоторых арабских националистов, которые критикуют ее за то, что она идет вразрез с идеей панарабизма. Израильские противники утверждают, что единое государство подорвет концепцию Израиля как еврейского государства. Главным препятствием является тот факт, что демографические тенденции указывают на высокую вероятность того, что в ближайшем будущем арабское население станет преобладающим к западу от реки Иордан (включая земли в пределах международно признанных границ государства Израиль, Западного берега и сектора Газа). Вероятность того, что палестинцы составят электоральное большинство в двунациональном государстве, многими израильскими евреями рассматривается как угроза самой основе Израиля, который был явно создан как еврейское государство после Холокоста. Опрос, проведенный в 2000 году вскоре после начала второй интифады, показал, что 18% израильских евреев поддерживают двунациональное решение.

The belief of both proponents and detractors of the Isratin scenario is that a single state in Israel, the West Bank and Gaza Strip, would provide citizenship and equal rights in the combined entity for all its inhabitants, without regard to ethnicity or religion. It is precisely for such reason that such a scenario is regarded by the majority of Israelis and Palestinians as unthinkable. The Israeli political left wing, both Jewish and Arab, argues that continuing Jewish West Bank settlement is creating a situation whereby Israel and the West Bank would become either an apartheid state with full civil rights for Israeli Jews and Israeli Arabs and limited autonomy for Palestiniansas currently practiced under the Palestinian Authorityor a bi national state in which Zionist Israel would cease to exist as a homeland of the Jewish people. Similar arguments are raised by Palestinian leaders, who frequently warn Israelis and the international community that time is rapidly running out for the implementation of the two state solution as the Jewish West Bank settlements continue to expand. Despite their diaspora style support of the Palestinian cause, a large majority of Israeli Arabs fiercely oppose any political solution which would reduce their status as purely Israeli citizens, including any one state solution which would effectively merge them with the West Bank Palestinians from which they have developed separatelyboth economically and politicallyfor over 70 years. Israeli Arabs are economically much better off than their Palestinian cousins. In a positive sense, while some advocate Isratin as a one state solution for ideological reasons, others feel that due to the reality on the ground, it is the only practicable solution. A bi national solution enjoys the support of about a quarter of the Palestinian electorate, according to polls conducted by the Jerusalem Media and Communications Center. A multi option poll by Near East Consulting (NEC) in November 2007 found the bi national state to be less popular than either "two states for two people" or "a Palestinian state on all historic Palestine". However, in February 2007 NEC found that around 70% of Palestinian respondents backed the idea when given a straight choice of either supporting or opposing "a one state solution in historic Palestine where Muslims, Christians and Jews have equal rights and responsibilities". Among Palestinians, opponents of the idea include Islamists, who argue that it would run contrary to the goal of an Islamic State and some Arab nationalists, who criticize it for going against the idea of Pan Arabism. Israeli opponents argue that one state would erode the notion of Israel as a Jewish state. The main obstacle is the fact that demographic trends show the likelihood of a near term majority Arab population west of the Jordan River (including the land within the internationally recognized borders of the state of Israel, the West Bank, and Gaza). The probability that Palestinians would constitute an electoral majority in a bi national state is seen by many Israeli Jews as a threat to the very premise of Israel, explicitly created as a Jewish state in the aftermath of the Holocaust. A 2000 poll soon after the outbreak of the second intifada found 18% of Israeli Jews supported a binational solution.

Современный фон

Захват Израилем Западного берега у Иордании и сектора Газа у Египта в Шестидневной войне 1967 года возобновил дискуссию, существовавшую до 1948 года, относительно сценария одного государства, одновременно предоставив решению двух государств, возможно, единственное окно возможностей для реализации. Победа Израиля над соседями была встречена эйфорией внутри страны, но некоторые критически настроенные израильские и зарубежные наблюдатели быстро осознали, что новые территории могут представлять собой серьезную долгосрочную проблему, после чего последовала обширная дискуссия о дальнейших действиях. Одним из вариантов было решение об одном государстве: аннексировать вновь приобретенные территории (распространить израильское законодательство и суверенитет на новые территории) и предоставить палестинцам, проживающим на этих территориях, израильское гражданство, подобно израильским арабам, которые были интегрированы в Израиль в результате войны 1948 года. Однако подавляющее большинство израильтян, как левых, так и правых, включая политические партии, поддерживающие движение за поселения на Западном берегу, опасались, что такое решение значительно размыло бы еврейское большинство в Израиле. В начале 1980-х годов премьер-министр Ликуда, сторонник поселений, Менахем Бегин поддержал палестинскую автономию под окончательным израильским суверенитетом. Партия труда выступала за территориальный компромисс с иорданским палестинским государством под властью хашимитов. Сокрушительное поражение арабских армий в 1967 году привело к первоначальному отрицанию в некоторых арабских кругах, наиболее заметно выраженному в Хартумской резолюции, принятой через несколько месяцев после войны, в которой говорилось, что не будет "ни мира, ни признания, ни переговоров" с Израилем. Однако эта позиция со временем смягчилась, в конечном итоге приведя к почти догматическому палестинскому принятию концепции решения двух государств, которое сохранялось до подъема ХАМАС в 2000-х годах. Исход войны Судного дня 1973 года побудил палестинское руководство к фундаментальному пересмотру своей политики. Стало ясно, что военная мощь Израиля и, что крайне важно, его союз с Соединенными Штатами делали маловероятным его военное поражение. В декабре 1974 года Организация освобождения Палестины (ООП) Ясира Арафата, которую израильское правительство тогда считало террористической группировкой, заявила, что двунациональное государство является единственным жизнеспособным решением израильско-палестинского конфликта. Это изменение политики вызвало значительную путаницу, поскольку официальной политикой ООП была замена Израиля светским и демократическим государством с полным правом на возвращение для всех перемещенных палестинцев, включая евреев, живших в Палестине до 1948 года. Это фактически положило бы конец еврейскому большинству в Израиле и, секуляризировав государство, ослабило бы его исключительный еврейский характер. Коротко говоря, двунациональное государство на условиях ООП означало бы совершенно иной Израиль или его отсутствие. Эта перспектива всегда вызывала решительное неприятие со стороны всех политических сил в Израиле. Но пока арабская сторона пересматривала свою позицию, решение о двух государствах получило серьезный удар, поскольку Израиль (в 1980-х годах), а затем и мощное, полуавтономное движение поселенцев (в 1990-х годах и позже) реализовали спорную политику еврейских поселений на территориях, создавая "факты на местах", сохраняя при этом открытым вопрос о долгосрочной судьбе палестинцев. Еще в 1973 году перспектива двунационального государства использовалась видными деятелями израильской левой стороны для предостережения от удержания территорий. Например, генеральный секретарь Гистадрута И. Бен Аарон предупредил в статье для The Jerusalem Post в марте 1973 года, что Израиль не может иметь реального контроля над двунациональным государством и что израильтянам следует довольствоваться государством, уже содержащим значительное арабское меньшинство в самом Израиле. С началом мирного процесса в Осло в 1990-х годах решение двух государств казалось единственным вариантом на столе, общее понимание заключалось в том, что его реализация потребует эвакуации несвязных и изолированных еврейских поселений. Идея разрешения первоначального конфликта путем создания палестинского государства на Западном берегу и в секторе Газа в обмен на мир, сохраняя при этом крупные поселенческие блоки, прилегающие к Израилю до 1967 года, казалась представляющей собой некоторую степень справедливости. Хотя первоначальная реакция палестинцев и соседних арабских государств не была ободряющей, после 1993 года дипломатическое давление со стороны Соединенных Штатов, России, европейских стран и Организации Объединенных Наций способствовало институционализации концепции решения двух государств как единственного разумного подхода к проблеме. Решение двух государств стало практически догмой в официальных израильско-палестинских дискуссиях: оно легло в основу Мадридской конференции (1991 г.), Ословских соглашений (1993 г.), Рамочного соглашения (1995 г.), Хевронского протокола (1997 г.), Меморандума Уай-Ривер (1998 г.) и так называемой "Дорожной карты" (2002 г.). Однако эти соглашения отвергаются различными фракциями на палестинской стороне, в первую очередь ХАМАС, "Палестинским исламским джихадом" и "Народным фронтом освобождения Палестины". Ословские соглашения так и не были полностью приняты и реализованы обеими сторонами. После Второй интифады в 2000 году многие считают, что решение двух государств все больше теряет свою осуществимость. На израильской стороне Ликуд и "Авода" выступали против отвода войск к границам 1967 года или создания палестинского государства и поддерживали строительство новых еврейских поселений на территориях и поддержание исключительного израильского контроля над Иерусалимом. Однако "Авода" выступала за строительство стратегических поселений только в тех районах, которые Израиль намеревался сохранить, таких как долина реки Иордан и окрестности Восточного Иерусалима, передавая остальное Иордании, утверждая, что альтернативой будет двунациональное государство и, следовательно, "конец сионистского предприятия". Многие представители левых сил в израильской политике уже предупреждали, что без четкого разделения с палестинцами результатом будет либо двунациональное государство по умолчанию (что приведет к прекращению существования еврейского характера Израиля), либо "бантустан" в южноафриканском стиле, где еврейское меньшинство будет силой управлять лишенным прав арабским большинством (что подорвет претензии Израиля на демократию). Несмотря на это, оппозиция бинационализму не была абсолютной. Некоторые представители израильской правой стороны, связанные с движением поселенцев, были готовы рассмотреть возможность двунационального государства, если оно будет создано на сионистских принципах. Первоначально члены правительства Менахема Бегина в конце 1970-х годов были готовы поддержать эту идею, если она обеспечит формальный израильский суверенитет на Западном берегу и в секторе Газа. Начальник штаба Бегина Элияху Бен Элиссар заявил The Washington Post в ноябре 1979 года: "Мы можем жить с ними, и они могут жить с нами. Я бы предпочел, чтобы они были гражданами Израиля, но я не боюсь двунационального государства. В любом случае, это всегда будет еврейское государство с большим арабским меньшинством". Строительство израильского барьера на Западном берегу после 2003 года, которое резко критиковалось идеологической частью еврейского движения поселенцев на Западном берегу, широко рассматривалось как попытка не только пресечь палестинские теракты-самоубийства, но и определить, где может пройти будущая международная граница и в конечном итоге вывести Израиль из большей части Западного берега. Это впечатление усилилось благодаря плану одностороннего выхода Израиля, реализованному премьер-министром Ариэлем Шароном в секторе Газа и на севере Западного берега в 2005 году, который тогда широко рассматривался как смертный приговор поселениям за барьером безопасности. Однако с тех пор эти поселения значительно выросли, не в результате политики израильского правительства (которое часто выступало против такого роста), а скорее благодаря организационным и экономическим возможностям мощного и высокомотивированного движения поселенцев. Большинство израильтян не пересекают барьер безопасности в районы, населенные палестинцами, и мало или ничего не знают об этих событиях на местах, которые могут оказать судьбоносное влияние на будущее.

Israel's capture of the West Bank from Jordan and the Gaza Strip from Egypt in the Six Day War of 1967 recommenced the pre 1948 discourse concerning the one state scenario, while at the same time giving the two state solution arguably the only window of opportunity to become a reality. Israel's victory over its neighbours was greeted by euphoria within Israel, but some critical Israeli and foreign observers quickly recognised the new territories could pose a major long term problem, and a considerable debate followed about what to do next. One option was the one state solution: to annex the newly acquired territories (extend Israeli law and sovereignty to the new territories) and give the Palestinians living in these territories Israeli citizenship, similar to the Israeli Arabs who were absorbed into Israel as a result of the 1948 war. However, the vast majority of Israelis, left and right, including political parties supporting the West Bank settlement movement, feared that such a solution would significantly dilute Israel's Jewish majority. In the early 1980s, the pro settlements Likud Prime Minister Menachem Begin, supported Palestinian autonomy under eventual Israeli sovereignty. The Labour Party supported territorial compromise with a Jordanian Palestinian state under Hashemite rule. The abject defeat of Arab armies in 1967 led to an initial rejectionist attitude in some Arab circles, most notably the Khartoum Resolution a few months after the war, which stated there would be “no peace, recognition of, or negotiations” with Israel. However, this position eased over time, ultimately leading to an almost dogmatic Palestinian acceptance of the notion of a two state solution which persisted until the rise of Hamas in the 2000s. The outcome of the 1973 Yom Kippur War prompted a fundamental political rethink among the Palestinian leadership. It was realised that Israel's military strength and, crucially, its alliance with the United States made it unlikely that it could be defeated militarily. In December 1974, Yasser Arafat's Palestine Liberation Organization (PLO), then regarded as a terrorist group by the Israeli government, declared that a bi national state was the only viable solution to the Israeli Palestinian conflict. The change in policy was met with considerable confusion, as it was official PLO policy to replace Israel with a secular and democratic state with a full right of return for all displaced Palestinians, including the Jews who were living in Palestine before 1948. This would effectively have ended Israel's Jewish majority and, by secularising the state, would have weakened its exclusive Jewish character. In short, a bi national state on the PLO's terms would mean a very different kind of Israel or no Israel at all. This prospect was always strongly opposed by all sides in Israeli politics. But while the Arab side was re adjusting its position, the two state solution was dealt a heavy blow as Israel (in the 1980s) and subsequently the powerful, semi autonomous settlement movement (in the 1990s and thereafter), implemented the controversial policy of Jewish settlements in the territories, establishing "facts on the ground" while keeping open the question of the Palestinians' long term fate. As early as 1973, the prospect of a bi national state was being used by prominent figures on the Israel left to warn against holding on to the territories. For example, Histadrut Secretary General I. Ben Aharon warned in a March 1973 article for The Jerusalem Post that Israel could not have any real control over a bi national state and that Israelis should be satisfied with a state already containing a sizable Arab minority in Israel proper. With the advent of the Oslo peace process in the 1990s, the two state solution appeared to be the sole option on the table, the general understanding being that its implementation would require evacuation of the non contiguous and isolated Jewish settlements. The idea of resolving the original conflict by establishing a Palestinian state in the West Bank and Gaza Strip in return for peace, while retaining the large settlement blocs contiguous to pre 1967 Israel, seemed to present a modicum of fairness. Although the initial reaction of the Palestinians and of the neighboring Arab states was not encouraging, after 1993 diplomatic pressure from the United States, Russia, European countries, and the United Nations served to begin the process of almost institutionalizing the concept of the two state solution as the only decent approach to the problem. The two state solution has become a virtual dogma in Israeli–Palestinian official discussions: it was the basis of the Madrid Conference (1991), the Oslo Accords (1993), the Interim agreement (1995), the Hebron Protocol (1997), the Wye River Memorandum (1998), and so called "Road Map" (2002). However, these agreements are rejected by various factions on the Palestinian side, most notably Hamas, Palestinian Islamic Jihad and the Popular Front for the Liberation of Palestine. The Oslo Accords were never fully adopted and implemented by both sides. After the Second Intifada in 2000, many believe that the two state solution is increasingly losing its feasibility. On the Israeli side, Likud and Labour both opposed withdrawal to the pre 1967 borders or setting up a Palestinian state, and both supported building more Jewish settlements in the territories and maintaining exclusive Israeli control over Jerusalem. However, Labour argued for building strategic settlements only in areas Israel intended to keep, such as the Jordan Valley and the surroundings of East Jerusalem, while handing the rest back to Jordan, claiming that the alternative would result in a bi national state and so "the end of the Zionist endeavour". Many on the left of Israeli politics were already warning that without a clean separation from the Palestinians, the outcome would be either a bi national state by default (thus ending Israel's Jewish character) or a South African style "Bantustan" with a Jewish minority forcibly ruling a disenfranchised Arab majority (thus ending Israel's claims to be a democracy). Despite this, opposition to bi nationalism was not absolute. Some of those on the Israel right associated with the settler movement were willing to contemplate a bi national state as long as it was established on Zionist terms. Originally, members of Menachem Begin's Likud government in the late 1970s were willing to support the idea if it would ensure formal Israeli sovereignty in the West Bank and Gaza. Begin's chief of staff, Eliahu Ben Elissar, told The Washington Post in November 1979 that "we can live with them and they can live with us. I would prefer they were Israeli citizens, but I am not afraid of a bi national state. In any case, it will always be a Jewish state with a large Arab minority." The construction of the Israeli West Bank barrier after 2003, strongly opposed by the ideological part of the West Bank Jewish settler movement, was widely deemed as an attempt to not only curtail Palestinian suicide bombings but also to define where a future international border might run and eventually extricate Israel from most of the West Bank. This impression was reinforced by the Israel's unilateral disengagement plan implemented by Prime Minister Ariel Sharon in the Gaza Strip and the northern West Bank in 2005, which was then widely regarded as the death knell of the trans security barrier settlements. However, since such time, these settlements have continued to grow considerably, not as a result of Israeli government policy (which often opposed such growth) but rather as a result of the organizational and economic abilities of the powerful and highly motivated settlement movement. The majority of Israelis do not cross the security barrier into Palestinian populated areas, and know little or nothing of these developments on the ground which could have a fateful influence on the future of Israel. Among Palestinians, Israel's opposition to a bi national state led to another change of position which evolved gradually from the late 1970s onwards. The PLO retained its original option of a single secular bi national state west of Jordan, but began to take the position that it was prepared to accept a separate Palestinian state in the West Bank and Gaza in land from which Israel had withdrawn under Security Council Resolution 242. Israeli settlements would need to be dismantled and Palestinian refugees allowed to return (to Israel as well as the new Palestine). This new position, formally adopted in December 1988, was overwhelmingly rejected by Israeli public and the main political parties but was later used as the basis of peace discussions in the 1990s. Various Israelis and Palestinians who oppose a one state solution have come to believe that it may come to pass. Israeli Prime Minister Olmert argued, in a 2007 interview with the Israeli daily Haaretz, that without a two state agreement Israel would face "a South African style struggle for equal voting rights" in which case "Israel [would be] finished". This echoes comments made in 2004 by Palestinian Prime Minister Ahmed Qurei, who said that if Israel failed to conclude an agreement with the Palestinians, that the Palestinians would pursue a single, bi national state. Several other high level Fatah Palestinian Authority officials have voiced similar opinions, including Hani Al Masri. In 2004, Yasser Arafat said “time is running out for a two state solution” in an interview with Britain's The Guardian newspaper. Many political analysts, including Omar Barghouti, believe that the death of Arafat harbingers the bankruptcy of the Oslo Accords and the two state solution. The prominent proponents for the one state solution include Muammar al Gaddafi of Libya (see also Saif Islam Qaddafi Isratin proposal), Palestinian author Ali Abunimah, Palestinian American producer Jamal Dajani, Palestinian lawyer Michael Tarazi, Jeff Halper, Israeli writer Dan Gavron, Israeli historian Ilan Pappé, Palestinian American law professor George Bisharat, Lebanese American academic Saree Makdisi, and American academic Virginia Tilley. They cite the expansion of the Israeli Settler movement, especially in the West Bank, as a compelling rationale for bi nationalism and the increased unfeasibility of the two state alternative. They advocate a secular and democratic state while still maintaining a Jewish presence and culture in the region. They concede that this alternative will erode the dream of Jewish supremacy in terms of governance in the long run.

Демография

Население Израиля составляло 9,6 миллиона человек, из которых 7,1 миллиона, или 73,7 процента, исповедовали иудаизм. Численность населения Государства Палестина оценивается чуть более чем в половину населения Израиля – примерно 5,3 миллиона человек. Таким образом, суммарное население Израиля и Палестины составляет 14,8 миллиона человек. Доля еврейского населения в этой совокупности составляет 48%, что соответствует примерно 7,1 миллиона человек, то есть меньшинство. Доля мусульманского населения составляет 50%, или 7,4 миллиона человек, доля христиан – 1,5%, или 222 000 человек, а доля других (включая друзов и атеистов) – 78 000 человек, что составляет 0,5% населения по оценкам на 2022 год.

Критика

Сценарий Исратина обычно подвергается критике со стороны большинства как израильтян, так и палестинцев. Критики с обеих сторон израильско-палестинского конфликта утверждают, что подобное образование лишит оба общества права на самоопределение. Израильские евреи в целом полагают, что сценарий единого государства упразднит статус Израиля как родины еврейского народа. Когда это политическое решение предлагается не израильтянами (в отличие от постепенного перехода к ситуации Исратина в результате непрерывного еврейского расселения на Западном берегу), то естественным образом предполагается, что эта идея, скорее всего, выдвигается теми, кто политически заинтересован в нанесении вреда Израилю. Большинство израильтян, включая израильских евреев, израильских друзов, большинство израильских бедуинов, многие израильские арабские христиане и некоторые израильские мусульманские арабы, опасаются последствий объединения с населением, которое может иметь иную культуру, уровень секуляризма и уровень демократии. (Израильские друзы и бедуины служат в ЦАХАЛе, и иногда между этими группами и палестинцами возникают разногласия.) Критики заявляют, что существующий уровень прав и равенства для всех граждан Израиля окажется под угрозой. Более того, жители крупных израильских арабских населенных пунктов в Вади-Ара и Треугольнике, граничащих с Западным берегом, выразили резкое несогласие с присоединением их территорий к палестинскому государству в рамках обмена землями в соглашении об окончательном статусе и, вероятно, отреагируют аналогичным образом на предложение Исратина, в соответствии с которым они по умолчанию будут считаться скорее палестинцами, чем израильтянами. Исследователи Ближнего Востока, включая бывшего критика Израиля Бенни Морриса, утверждают, что решение об одном государстве нежизнеспособно из-за нежелания арабов признавать еврейское национальное присутствие на Ближнем Востоке. В опросе 2007 года среди 580 израильтян 70% израильских евреев заявили о своей поддержке решения о двух государствах. Опрос 2005 года среди 1319 палестинцев показал, что небольшое большинство жителей Западного берега и сектора Газа поддерживают решение о двух государствах на основе границ 1967 года.

The Isratin scenario is generally criticized by a majority of both Israelis and Palestinians. Critics on both sides of the Israeli Palestinian dispute argue that such an entity would destroy the rights of both societies to self determination. Israeli Jews generally assume that a one state scenario would negate Israel's status as a homeland for the Jewish people. When proposed as a political solution by non Israelis (as distinct from gradually sliding into an Isratin situation by virtue of continuous Jewish West Bank settlement) the natural assumption is that the idea is most probably being put forward by those who are politically motivated to harm Israel. Most Israelis, including Israeli Jews, Israeli Druze, the majority of Israeli Bedouin, many Israeli Christian Arabs and some Israeli Muslim Arabs, fear the consequences of amalgamation with a population that may carry a different culture, level of secularism and level of democracy. (Israeli Druze and Bedouin serve in the IDF and there are sometimes rifts between these groups and Palestinians.) Critics state that the existing level of rights and equality for all Israeli citizens would be put in jeopardy. Furthermore, residents of the large Israeli Arab population centers in Wadi Ara and the Triangle, contiguous with the West Bank, have expressed fierce opposition to their areas being annexed to the Palestinian state within a land swap in the final status agreement and assumedly would respond similarly to an Isratin proposition under which they would by default be deemed to be more Palestinian than Israeli. Students of the Middle East, including erstwhile critic of Israel Benny Morris, have argued that the one state solution is not viable because of Arab unwillingness to accept a Jewish national presence in the Middle East. In a 2007 poll of 580 Israelis, 70% of Israeli Jews stated that they support the two state solution. A 2005 poll of 1,319 Palestinians indicated that a small majority of those in the West Bank and Gaza Strip support the two state solution based on the 1967 borders.