Введение
Эра добрых чувств ознаменовала период в политической истории Соединенных Штатов, отражавший чувство национального призвания и стремление к единству среди американцев после войны 1812 года. Эта эпоха характеризовалась крахом Федералистской партии и завершением ожесточенных партийных разногласий между ней и доминирующей Демократическо-республиканской партией в период существования Первой партийной системы. Президент Джеймс Монро стремился смягчить партийную принадлежность при назначении кандидатов, преследуя конечную цель – национальное единство и полное устранение политических партий из национальной политики. Этот период настолько тесно связан с президентством Монро (1817–1825) и его административными задачами, что его имя и эта эпоха практически стали синонимами. Во время и после президентских выборов 1824 года Демократическо-республиканская партия разделилась на сторонников и противников джексоновской демократии, что привело к формированию Второй партийной системы. Историческое определение этого периода как «эры добрых чувств» часто сопровождается иронией или скептицизмом, поскольку история эпохи была отмечена напряженной и разобщающей политической атмосферой, особенно среди группировок внутри администрации Монро и Демократическо-республиканской партии. Фраза «Эра добрых чувств» была впервые использована Бенджамином Расселом в бостонской федералистской газете Columbian Centinel 12 июля 1817 года, после визита Монро в Бостон, штат Массачусетс, в рамках его поездки по Соединенным Штатам с целью укрепления доброжелательных отношений.
The Era of Good Feelings marked a period in the political history of the United States that reflected a sense of national purpose and a desire for unity among Americans in the aftermath of the War of 1812. The era saw the collapse of the Federalist Party and an end to the bitter partisan disputes between it and the dominant Democratic Republican Party during the First Party System. President James Monroe strove to downplay partisan affiliation in making his nominations, with the ultimate goal of national unity and eliminating political parties altogether from national politics. The period is so closely associated with Monroe's presidency (1817–1825) and his administrative goals that his name and the era are virtually synonymous. During and after the 1824 presidential election, the Democratic Republican Party split between supporters and opponents of Jacksonian Democracy, leading to the Second Party System. The designation of the period by historians as one of good feelings is often conveyed with irony or skepticism, as the history of the era was one in which the political atmosphere was strained and divisive, especially among factions within the Monroe administration and the Democratic Republican Party. The phrase Era of Good Feelings was coined by Benjamin Russell in the Boston Federalist newspaper Columbian Centinel on July 12, 1817, following Monroe's visit to Boston, Massachusetts, as part of his good will tour of the United States.
Послевоенный национализм
Эра хороших чувств началась в 1815 году, по окончании войны 1812 года. Федералисты как партия «распались как национальная политическая сила». Демократическо-республиканская партия была номинально доминирующей, но фактически оставалась неактивной на национальном уровне и в большинстве штатов. Эта эпоха ознаменовалась тенденцией к созданию национальных институтов, которые предусматривали «постоянную федеральную роль в важнейшей сфере национального развития и национального процветания». Преемник Монро, президент Джеймс Мэдисон, и Республиканская партия осознали – благодаря суровому испытанию войной – целесообразность федералистских институтов и проектов и готовились законодательно утвердить их под эгидой американской системы Джона Кэлхуна и Генри Клея. Мэдисон объявил об этом изменении политики в своем Седьмом ежегодном послании Конгрессу в декабре 1815 года, впоследствии санкционировав меры по созданию национального банка и введению защитного тарифа на промышленные товары. Наложив вето на законопроект о премиях, опираясь на принципы строгого толкования Конституции, Мэдисон, тем не менее, как и его предшественник Томас Джефферсон, был полон решимости добиться реализации программ по внутренним улучшениям посредством поправки к Конституции США. В письме к Монро в 1817 году Мэдисон заявил, что «никогда не было момента, когда подобное предложение штатам имело бы больше шансов на одобрение». Появление «новых республиканцев», не обеспокоенных умеренной националистической политикой, предвосхитило «эру хороших чувств» Монро, и в целом возникло оптимистичное настроение, связанное с надеждами на политическое примирение. Ошеломляющая победа Монро над федералистом Руфусом Кингом на президентских выборах 1816 года была настолько ожидаемой, что явка избирателей оказалась низкой. Дух примирения между республиканцами и федералистами уже вовсю набирал силу, когда Монро вступил в должность в марте 1817 года.
Монро и политические партии
Как президент, Монро широко ожидали, что он будет способствовать сближению политических партий, чтобы объединить страну вокруг общих национальных интересов, а не партийных. Обе партии настоятельно просили его включить федералиста в свой кабинет, чтобы символизировать новую эру "единства", охватившую нацию. Он заявил, что назначение федералиста лишь затянет их неизбежный упадок, и что его администрация не допустит, чтобы она была запятнана федералистской идеологией. Монро утверждал, что его стремление к ликвидации федералистов является частью его кампании по полному искоренению партийных объединений из национальной политики, включая его собственную Республиканскую партию. Он писал, что все политические партии по своей сути несовместимы со свободным правительством. Он работал над ослаблением Федералистской партии, игнорируя её. Федералистам отказывали в политической поддержке, административных должностях и федеральном финансировании. Монро дал понять, что стремится устранить федералистов с позиций политической власти как на федеральном, так и на уровне штатов, особенно в их оплотах в Новой Англии. Он считал, что любое проявление официального одобрения лишь воодушевит надежды на возрождение федерализма, что он не мог допустить. Некоторые историки полагают, что Монро ослабил партийную политику, что подтверждается его бесспорным выдвижением на президентских выборах 1820 года. Федералисты не выставили против него кандидата, выдвинув лишь кандидата в вице-президенты, Ричарда Стоктона. Монро и его вице-президент Дэниел Д. Томпкинс могли бы быть переизбраны единогласно коллегией выборщиков, если бы не горстка отступников; один выборщик отдал свой голос за Джона Квинси Адамса, а несколько выборщиков (в основном бывшие федералисты) отдали голоса за ряд кандидатов-федералистов на пост вице-президента. Эти выборы остаются последними, на которых кандидат баллотировался практически без оппозиции.
"Великий тур доброй воли" и объединение национального республиканства
Самым ярким проявлением Эры Добрых Чувств стало турне Монро по стране в 1817 и 1819 годах. Особенно значимыми были его визиты в Новую Англию и в федералистскую крепость Бостон, штат Массачусетс. Именно здесь местный федералистский журнал впервые использовал описательное выражение "Эра Добрых Чувств". Внешность, одежда и личные качества президента сыграли решающую роль в создании благоприятной атмосферы во время турне. Он надел форму офицера Войны за Независимость и завязал свои длинные, напудренные волосы в хвост, как было принято в старомодном стиле XVIII века. "Высокий, жилистый, внушающий почтение", он производил "приятное" впечатление, обладал большим обаянием, и "большинство людей сразу же испытывали к нему симпатию. В манерах он был довольно сдержан, обладая врожденным чувством собственного достоинства, которое не позволяло никому фамильярничать. Однако, несмотря на свою сдержанность, он умел располагать к себе людей своей вежливостью, отсутствием снисходительности, откровенностью и той добротой и душевной теплотой, которую, по мнению его современников, он всегда излучал". Визит Монро в Бостон вызвал огромный всплеск националистической гордости и стремление к примирению. Федералисты Новой Англии особенно рьяно стремились продемонстрировать свою лояльность после провала Хартфордской конвенции. В ходе празднеств – банкетов, парадов, приемов – многие воспользовались возможностью сделать самые "явные и торжественные заявления" о том, чтобы развеять, как писал позже Монро, "существующие у них представления, и вернуться в большую семью союза". Эбигейл Адамс назвала это очищением. Осознавая опасность внутрипартийной борьбы, Монро попытался привлечь к работе в своей администрации потенциальных кандидатов в президенты и ведущих политических деятелей. Его кабинет состоял из трех политических соперников, которые в 1824 году боролись бы за пост президента: Джона Куинси Адамса, Джона К. Калхуна и Уильяма Х. Кроуфорда. Четвертый, Эндрю Джексон, занимал высокие военные должности. Монро считал, что таким образом он сможет урегулировать фракционные споры и достичь компромисса по вопросам национальной политики в рамках административных принципов. Исчезло всеобщее следование принципам джефферсонизма: государственному суверенитету, строгому толкованию конституции и стабильности южных институтов. Старые республиканские критики нового национализма, среди которых был Джон Рэндольф из Роанока, штат Вирджиния, предупреждали, что отказ от джефферсоновской схемы превосходства Юга спровоцирует межрегиональный конфликт между Севером и Югом, который угрожает союзу. Миссурийский кризис 1820 года сделал открытым и явным взрывоопасный политический конфликт между сторонниками рабства и свободного труда. Лишь благодаря умелому ведению законодательства спикером Палаты представителей Генри Клэем удалось достичь соглашения и избежать распада страны. С ослаблением политического консенсуса возникла необходимость возродить джефферсоновские принципы на основе исключительности Юга. Аграрный альянс Севера и Юга был возрожден для формирования джексоновского национализма и возникновения современной Демократической партии. Эра Добрых Чувств подошла к концу.