Древний курган Джуллиберри: История и археология Кента

Введение

Могила Джулиберри, также известная как Могила Великана или просто Могила, – это длинный курган без камер, расположенный недалеко от деревни Чилхэм в юго-восточном английском графстве Кент. Вероятно, построенный в четвертом тысячелетии до нашей эры, в период раннего неолита в Британии, сегодня он сохранился лишь в руинах. Археологи установили, что памятник был возведен общинными пастухами вскоре после распространения земледелия из континентальной Европы в Британию. Хотя он и является частью архитектурной традиции строительства длинных курганов, распространенной по всей неолитической Европе, Могила Джулиберри относится к локальному региональному варианту курганов, характерному для окрестностей реки Стоур. Он расположен на восточном берегу реки, рядом с длинным курганом в Шрубс-Вуд, в то время как третий известный пример из этой группы курганов – длинный курган в поле Джекета – находится на западном берегу. Могила Джулиберри имеет длину, высоту и максимальную ширину. Изначально она была больше, но северная часть была разрушена. В отличие от многих других длинных курганов, на этом месте не обнаружено никаких ранненеолитических человеческих останков; возможно, строители никогда не помещали туда человеческие останки, или же захоронения были сделаны в северной части кургана (которая впоследствии была утрачена). В центре памятника был найден сломанный отполированный каменный топор, который, по мнению археологов, был помещен туда в рамках ритуального акта подношения. Вскоре после завершения строительства в западной части кургана была вырыта прямоугольная яма, вероятно, для ритуального захоронения органических материалов, после чего она была засыпана. В железном веке в рве, окружающем курган, был устроен очаг, а в римско-британский период вокруг его периметра были захоронены человеческие останки и клад монет. В последующие тысячелетия вокруг этого места сложился местный фольклор, связывающий его с захоронением либо великана, либо армии и их коней. Руины привлекли внимание антикваров в XVII веке, хотя и были сильно повреждены выработкой мела в XVIII веке. В XVIII и XIX веках антиквары как минимум дважды проводили раскопки в кургане, а в 1930-х годах были проведены осторожные археологические исследования. Памятник имеет статус охраняемого объекта и открыт для посещения круглый год.

Long barrow in Kent, England

Julliberrie's Grave, also known as The Giant's Grave or The Grave, is an unchambered long barrow located near to the village of Chilham in the south eastern English county of Kent. Probably constructed in the fourth millennium BCE, during Britain's Early Neolithic period, today it survives only in a state of ruin. Archaeologists have established that the monument was built by pastoralist communities shortly after the introduction of agriculture to Britain from continental Europe. Although representing part of an architectural tradition of long barrow building that was widespread across Neolithic Europe, Julliberrie's Grave belongs to a localised regional variant of barrows produced in the vicinity of the River Stour. Of these, it lies on the eastern side of the river, alongside the Shrub's Wood Long Barrow, while the third known example in this barrow group, Jacket's Field Long Barrow, is located on the western side. Julliberrie's Grave is long, high, and at its widest. It was originally larger, with the northern end having been destroyed. Unlike many other long barrows, no evidence for any Early Neolithic human remains have been found at the site; it is possible that its builders never placed human remains within it, or that such burials were included in the barrow's (since lost) northern end. A broken polished stone axe was included in the centre of the monument, which archaeologists believe was likely placed there as part of a ritual act of deposition. A rectangular pit was dug into the western side of the barrow shortly after its completion, likely containing a ritual deposit of organic material, before being refilled. In the Iron Age, a hearth was established in the ditch circling the barrow; in the Romano British period, human remains and a coin hoard were buried around its perimeter. Ensuing millennia witnessed local folklore grow up around the site, associating it with the burial of either a giant or an army and their horses. The ruin attracted the interest of antiquarians in the 17th century, although was heavily damaged by chalk quarrying around the 18th. During the 18th and 19th century, antiquarians dug into the barrow at least twice, while cautious archaeological excavation took place in the 1930s. A Scheduled Ancient Monument, it is accessible to visitors all year around.

Местонахождение и статус

Могила Джульберри расположена на отроге меловых холмов, примыкающих к восточному берегу реки Стоур. Она находится чуть более чем в полумиле к юго-востоку от церкви Святой Марии в Чилхэме и доступна для осмотра с близлежащей общественной тропы. Она признана охраняемым памятником древности в соответствии с британским законодательством.

Контекст

Ранний неолит был революционным периодом в истории Британии. В период с 4500 по 3800 год до н.э. произошли повсеместные изменения в образе жизни, поскольку общины, проживавшие на Британских островах, перешли к сельскому хозяйству как основному способу обеспечения существования, отказавшись от образа жизни охотников и собирателей, характерного для предшествующего мезолита. Это произошло в результате контактов с континентальными обществами, хотя степень влияния притока мигрантов или освоения местными мезолитическими жителями Британии сельскохозяйственных технологий с континента остается неясной. Район современного Кента был ключевым пунктом прибытия континентальных европейских поселенцев и гостей благодаря своему расположению в устье реки Темзы и близости к континенту. В этот период Британия была преимущественно покрыта лесами; масштабная вырубка лесов в Кенте началась лишь в позднем бронзовом веке (около 1000–700 гг. до н.э.). На большей части Британии сохранилось мало свидетельств выращивания зерновых культур или существования постоянных жилищ этого периода, что заставляет археологов полагать, что экономика раннего неолита на острове была преимущественно пастушеской, основанной на разведении скота, при кочевом или полукочевом образе жизни населения. Очевидно, что, несмотря на общую материальную культуру, распространенную на большей части Британских островов в этот период, существовали значительные региональные различия в характере и распределении поселений, архитектурных стилях и использовании природных ресурсов.

Длинные туши

В Западной Европе ранний неолит ознаменовал первый период, когда люди возводили монументальные сооружения в ландшафте. Это были гробницы, в которых находились останки умерших, и хотя некоторые из них строились из дерева, многие возводились из крупных камней, ныне известных как «мегалиты». В раннем неолите людей редко хоронили в одиночку, вместо этого их предавали коллективным захоронениям вместе с другими членами их общины. Строительство этих коллективных монументальных гробниц, как деревянных, так и мегалитических, началось в континентальной Европе, прежде чем эта практика была перенята в Британии в первой половине четвертого тысячелетия до нашей эры. Жители Британии раннего неолита придавали гораздо большее значение ритуализированному погребению умерших, чем их мезолитические предки. Многие археологи предполагают, что это связано с тем, что люди раннего неолита придерживались культа предков, почитавших духов умерших, веря, что те могли ходатайствовать перед силами природы ради блага своих живых потомков. Учитывая, что вокруг этих памятников могли проводиться и другие обряды, историк Рональд Хаттон назвал их «гробными святилищами», чтобы отразить их двойное назначение. В Британии эти гробницы обычно располагались на видных холмах и склонах с видом на окружающий ландшафт, возможно, на стыке различных территорий. Археолог Кэролайн Малоун отметила, что гробницы могли служить одним из множества ориентиров в ландшафте, передающих информацию о «территории, политической принадлежности, собственности и предках». Многие археологи придерживаются мнения, что эти гробные святилища служили территориальными маркерами между различными племенными группами, хотя другие утверждают, что такие маркеры были бы малополезны кочевому скотоводческому обществу. Вместо этого было предположено, что они обозначают маршруты выпаса скота. Многие археологи полагают, что возведение таких памятников отражает попытку утвердить контроль и владение землей, тем самым представляя собой изменение мышления, вызванное неолитизацией. Другие предполагают, что эти памятники были построены на местах, которые уже считались священными мезолитическими охотниками-собирателями. Археологи разделили эти гробницы раннего неолита на различные архитектурные стили, каждый из которых обычно связан с определенным регионом Британских островов. Проходные гробницы, характеризующиеся узким проходом, сложенным из крупных камней, и одной или несколькими погребальными камерами, покрытыми землей или камнем, преобладали в северной Великобритании и южной и центральной Ирландии. В северной Ирландии и центральной Британии преобладали длинные камерные курганы, в то время как на востоке и юго-востоке Британии доминирующей архитектурной тенденцией были длинные земляные курганы. Эти длинные земляные курганы обычно строились из дерева, поскольку строительный камень был дефицитным в южной Британии; археолог Обри Берл утверждал, что эти деревянные гробницы могли быть «еще более впечатляющими», чем их каменные аналоги, возможно, состоящие из «высоких резных столбов, ярко раскрашенных», но доказательств таких скульптур не сохранилось. Археологам известно около двенадцати длинных курганов эпохи неолита, расположенных в Кенте. Самыми известными из них являются Мегалиты Медуэя, все из которых находятся в окрестностях реки Медуэй и каждый из которых содержит каменную погребальную камеру. Использование камня в качестве строительного материала отличает Мегалиты Медуэя от могилы Джулиберри и длинных курганов Стоура. Решение строителей длинных курганов Стоура не использовать камень, вероятно, было сознательным, поскольку в местности естественным образом встречаются сарсены, и их можно было бы добыть, если бы они захотели. Археологи признают длинные курганы Стоура как отдельную региональную группу этого типа памятников. Археолог Пол Эшби полагал, что существует типологическая связь между могилой Джулиберри и длинными курганами на меловых низинах Сассекса, несмотря на то, что они находятся на расстоянии более пятидесяти миль друг от друга. Три кургана расположены в пределах восьми километров друг от друга, высоко на Северных холмах между Кентербери и Эшфордом. По состоянию на 1998 год могила Джулиберри является единственной из трио, которая была археологически раскопана.

Across Western Europe, the Early Neolithic marked the first period in which humans built monumental structures in the landscape. These were tombs that held the physical remains of the dead, and though sometimes constructed out of timber, many were built using large stones, now known as "megaliths". Individuals were rarely buried alone in the Early Neolithic, instead being interred in collective burials with other members of their community. The construction of these collective burial monumental tombs, both wooden and megalithic, began in continental Europe before being adopted in Britain in the first half of the fourth millennium BCE. The Early Neolithic people of Britain placed far greater emphasis on the ritualised burial of the dead than their Mesolithic forebears had done. Many archaeologists have suggested that this is because Early Neolithic people adhered to an ancestor cult that venerated the spirits of the dead, believing that they could intercede with the forces of nature for the benefit of their living descendants. Given that other rites may have taken place around these monuments, historian Ronald Hutton termed them "tomb shrines" to reflect their dual purpose. In Britain, these tombs were typically located on prominent hills and slopes overlooking the surrounding landscape, perhaps at the junction between different territories. Archaeologist Caroline Malone noted that the tombs would have served as one of a variety of markers in the landscape that conveyed information on "territory, political allegiance, ownership, and ancestors." Many archaeologists have subscribed to the idea that these tomb shrines served as territorial markers between different tribal groups, although others have argued that such markers would be of little use to a nomadic herding society. Instead it has been suggested that they represent markers along herding pathways. Many archaeologists have suggested that the construction of such monuments reflects an attempt to stamp control and ownership over the land, thus representing a change in mindset brought about by Neolithicisation. Others have suggested that these monuments were built on sites already deemed sacred by Mesolithic hunter gatherers. Archaeologists have differentiated these Early Neolithic tombs into a variety of different architectural styles, each typically associated with a different region within the British Isles. Passage graves, characterised by their narrow passage made of large stones and one or multiple burial chambers covered in earth or stone, were predominantly located in northern Britain and southern and central Ireland. Alternately, across northern Ireland and central Britain long chambered mounds predominated, while in the east and south east of Britain, earthen long barrows represented the dominant architectural trend. These earthen long barrows were typically constructed of timber because building stone was scarce in southern Britain; archaeologist Aubrey Burl argued that these timber tombs might have been "even more eye catching" than their stone counterparts, perhaps consisting of "towering carved poles, flamboyantly painted", but that evidence of such sculptures has not survived. Archaeologists are aware of around twelve Neolithic long barrows that are located in Kent. The best known of these are the Medway Megaliths, all of which are found in the vicinity of the River Medway and each of which contains a stone burial chamber. This use of stone as a building material sets these Medway Megaliths apart from Julliberrie's Grave and the Stour long barrows. The decision by the builders of the Stour long barrows to not use stone was likely deliberate, for sarsens are naturally present in the local area and could have been obtained had they wanted them. Archaeologists recognise the Stour long barrows as a distinct regional grouping of this form of monument. The archaeologist Paul Ashbee thought that there was a typological link between Julliberrie's Grave and the long barrows on the chalk downlands of Sussex, despite the fact that they are over fifty miles apart from each other. The three tumuli are located within eight kilometres of each other, high up on the North Downs between Canterbury and Ashford. As of 1998, Julliberrie's Grave is the only one of the trio to have been archaeologically excavated.

Дизайн и строительство

Имея трапециевидную форму, могила Джульберри ориентирована с северо-запада на юго-восток. По состоянию на середину 1930-х годов, курган имел длину 43,9 метра (144 фута), ширину 14,6 метра (48 футов) в северной части и 12,8 метра (42 фута) в южной части. Высота кургана в самой высокой точке составляла 2,1 метра (7 футов). Ранее курган был больше: письмо антиквара 1703 года сообщает, что его длина превышала 54,8 метра (180 футов), а ширина в самой широкой части – 12,1 метра (40 футов). Канава опоясывала южную часть и бока кургана, не имея никаких переходов или насыпей. Из-за повреждений северной части памятника, неизвестно, окружала ли эта канава также и северный конец кургана. Наличие опоясывающей канавы без разрывов также наблюдается в некоторых длинных курганах, расположенных вдоль южного побережья Британии, в графствах Гэмпшир и Дорсет. В кургане не обнаружено первичных захоронений человеческих останков. Таким образом, этот тумул мог быть примером длинного кургана, не использовавшегося для захоронений; известно несколько подобных пустых курганов. В то же время, возможно, человеческие останки находились в северной части кургана, которая впоследствии была разрушена – вероятно, в результате добычи мелового камня – до начала археологических раскопок. Не исключено, что назначение кургана было не погребальным, а, например, служило территориальным маркером. Могила Джульберри не имеет точной датировки, и понимание ее возраста основано на косвенных данных. Однако, как U-образный план, так и отсутствие захоронений характерны для более поздней формы в европейской традиции длинных курганов. На основании типологического анализа отполированного топора, найденного в кургане, археолог Стюарт Пиггот предположил, что памятник был возведен в поздний период раннего неолита.

Депозиты

Внутри первоначального ядра южной части кургана был обнаружен сломанный полированный каменный топор, найденный во время раскопок 1937 года. Учитывая высокий статус и престиж подобного предмета, а также его расположение глубоко внутри кургана, ряд археологов полагают, что он был намеренно помещен туда в рамках ритуального действа. Включение топора в структуру памятника не является уникальным для могилы Джулиберри; в других частях Великобритании топоры были найдены в других памятниках раннего неолита, включая длинные курганы и огражденные поселения. Пигготт отметил, что подобные полированные топоры также находили в длинных курганах Нидерландов, и подчеркнул, что стиль топора из могилы Джулиберри схож со стилем, обнаруженным в Нидерландах, Северной Германии и Скандинавии, что указывает на связь между этой частью Кента и этими регионами в эпоху раннего неолита. Эшби предположил, что местоположение топора отражает существование культа топора, распространенного как в Кенте, так и в других регионах в этот период. На западной стороне кургана была вырыта прямоугольная яма размерами 4,7 метра (15,5 футов) с востока на запад и 2,3 метра (7,75 футов) с севера на юг, глубиной не менее 1,5 метра (5 футов) ниже поверхности насыпи. Ее устройство свидетельствует о тщательности при рытье и засыпке; на дне находился слой комковатого мела вместе с органическим материалом, который археологи 1930-х годов не смогли идентифицировать, но который, вероятно, представлял собой предмет, первоначально помещенный в яму. Хотя в этой яме не было обнаружено материалов для датировки, анализ раковин наземных моллюсков, найденных как сверху, так и снизу ямы, показал, что она была создана примерно в то же время, что и сам курган. Археолог, руководивший раскопками ямы, Рональд Джессап, поэтому предположил, что "погребальная яма" "вероятно, была вырыта вскоре после возведения насыпи". Он считал, что она могла содержать "ритуальное приношение, сделанное по завершении строительства кургана".

Located well into the original turf core of the southern end of the barrow was a broken polished stone axe, discovered during the 1937 excavation of the site. Given both the high status prestige of such an item and its location deep inside the barrow, various archaeologists have deemed it likely that it had been deliberately deposited into the barrow as part of a ritual act. The inclusion of an axe within the monument is not unique to Julliberrie's Grave; elsewhere in Britain, axes have been found deposited inside other Early Neolithic monuments, including both long barrows and causewayed enclosures. Piggott highlighted that such polished axes have also been found in the long barrows of the Netherlands, furthermore highlighting that the style of the axe found within Julliberrie's Grave was akin to that found in the Netherlands, northern Germany, and Scandinavia, thereby suggesting a link between this part of Kent and those regions during the Early Neolithic. Ashbee suggested that the location of this axe reflects the existence of an axe cult that was present in both Kent and elsewhere during this period. On the western side of the barrow, a rectangular pit had been dug which measured 4.7 metres (15.5 feet) from east to west and 2.3 metres (7.75) feet from north to south, as well as to a depth of at least 1.5 metres (5 feet) below the mound's surface. Its appearance suggested that care had been taken when both digging and filling it in; at its bottom was a deposit of lumpy chalk along with organic material that archaeologists in the 1930s could not identify, but which likely represented the item originally placed within the pit. Although no datable material was found within this pit, analysis of land mollusc shells recovered from both the top and the bottom of the pit suggested that it was broadly contemporary in date with the construction of the barrow itself. The archaeologist responsible for excavating this pit, Ronald Jessup, therefore suggested that the "burial pit" was "likely to postdate the mound only by a short period". He thought that it may have contained "a ritual offering made at the completion of the barrow".

Значение и цель

Британские общины раннего неолита уделяли больше внимания ритуальному погребению умерших, чем их предшественники из мезолита. Археологи предполагают, что это связано с тем, что жители раннего неолита в Британии придерживались культа предков, почитавшего духов умерших, полагая, что те могли ходатайствовать перед силами природы ради блага своих живых потомков. Археолог Робин Холгейт подчеркнул, что мегалиты Медуэя – это не просто гробницы, а «общественные памятники, выполняющие социальную функцию для общин, которые их строили и использовали». Таким образом, было высказано предположение, что люди раннего неолита входили в гробницы, которые служили храмами или святилищами, чтобы совершать ритуалы в честь умерших и просить их о помощи. По этой причине историк Рональд Хаттон назвал эти памятники «гробничными святилищами», чтобы отразить их двойное назначение. В Британии эти гробницы обычно располагались на заметных холмах и склонах с видом на ландшафт, возможно, на стыке различных территорий. Археолог Кэролайн Малоун отметила, что гробницы могли служить одним из множества ориентиров в ландшафте, передающих информацию о «территории, политической принадлежности, собственности и предках». Многие археологи разделяют мнение, что эти гробничные святилища были территориальными маркерами между разными племенами; другие утверждают, что такие маркеры были бы малополезны кочевому скотоводческому обществу. Вместо этого было предложено, что они обозначали маршруты кочевий скота. Археолог Ричард Брэдли предположил, что строительство этих памятников отражает попытку заявить контроль и владение землей, тем самым отражая изменение мировоззрения, вызванное переходом от охотников-собирателей мезолита к пастухам раннего неолита. Другие предполагают, что эти памятники были возведены на местах, которые уже считались священными мезолитическими охотниками-собирателями.

Железный век и романско-британская история

Археологи обнаружили свидетельства деятельности на этом участке в британский железный век. В этот период в западном рву кургана был устроен очаг. Рядом с очагом были найдены остатки двух горшков: один изготовлен из "хрупкой красновато-коричневой керамики с крупными кремневыми включениями", а другой – из "песчаной коричневой ткани, отшлифованной изнутри и с мелким кремневым заполнителем". Находки, связанные с римско-британским периодом, обычно встречаются в и вокруг ранненеолитических памятников, и на кургане Джульберри есть свидетельства того, что, по мнению археолога Пола Эшби, представлял собой "нечто большее, чем случайный интерес римско-британцев". Археологи обнаружили несколько римско-британских захоронений – как ингумаций, так и кремаций – к югу от длинного кургана. "Римское захоронение I" представляло собой захоронение ребенка в возрасте от 5 до 7 лет, лежащего на спине, ногами к северо-востоку. Ребенок был погребен с бронзовой фибулой, использовавшейся для закрепления погребальной пелены, а также с бронзовым браслетом на правой руке и керамической чашей и кубком у головы – все артефакты датируются серединой I века н.э. "Римское захоронение II" содержало скелет женщины, которой на момент смерти было около 17 лет. Она лежала на спине, ногами к западу. В могиле были найдены блюдо и кубок, оба также датируются серединой I века н.э. Между захоронениями I и II находился участок "жирного желтого мела", который раскопщики сочли свидетельством захоронения младенца. "Римское захоронение III" содержало шесть керамических сосудов: флакон, кубок в форме бочки, две небольшие чашки, блюдо и чашу с широким горлом, содержащую кремированные останки человеческого черепа, а также части грудной клетки и длинные кости молодого взрослого человека. Чаша была помещена на шесть сочлененных шейных позвонков и отрубленную руку. Раскопщики полагали, что это ранний пример захоронения с ингумацией в римской Британии, практика, которая стала широко распространенной только в III веке н.э. Вблизи кургана был закопан горшок с кладом римских монет, датируемых эпохой императора Константина; он был вновь обнаружен в XIX веке. Во время раскопок 1930-х годов под дерном на южном конце кургана было найдено восемь римских монет конца IV века – возможно, выпавших из клада при его обнаружении, – а в пахотной земле обнаружена римская монета, датируемая правлением императора Максима. На юго-восточной стороне памятника находился римско-британский очаг, который впоследствии использовался для сброса костей животных, раковин устриц, фрагмента стеклянного кубка и обломков керамики, включая фрагмент самской посуды, большинство из которых датируется I веком н.э. Все это было покрыто несколькими крупными кремневыми булыжниками. Раскопщики интерпретировали это как "свалку", причем камни, возможно, происходили из разрушенного мемориального каменного навала, связанного с близлежащими захоронениями. Раскопки в северо-западном углу участка также выявили изношенные обломки римско-британской керамики, в том числе фрагмент кубка из самской посуды II века н.э., обнаруженный на глубине 15,2 см (шесть дюймов) ниже поверхности дерна. Обломки римско-британской керамики также были найдены в верхнем уровне рва вокруг кургана. Захоронение римско-британцев вокруг доисторических курганов не является уникальным для кургана Джульберри и встречается на других участках; например, примерно в то же время были совершены кремационные захоронения вокруг круглого кургана возле Пакенхема в Саффолке, Восточная Англия. Археолог Говард Уильямс отметил, что использование римско-британцами таких доисторических памятников могло быть связано с тем, что в то время они считались "воплощением местных божеств, предков и групповой идентичности". Он добавил, что они "могли играть важную роль в формировании и согласовании социальной идентичности и властных отношений в римско-британском обществе, в качестве альтернативы ресурсам и идеологиям, предоставляемым римским государством".

Archaeologists found evidence for activity at the site during the British Iron Age. In this period, a hearth was established in the barrow's western ditch. The remains of two pots were found alongside this hearth; one was made from "friable reddish brown ware with large flint grits" and the other from "sandy, brown fabric, smoothed on the inside and with a fine flint tempering". Romano British finds are commonly located in and around Early Neolithic monuments, and at Julliberries' Grave there is evidence for what the archaeologist Paul Ashbee called "more than [a] casual Romano British interest". Archaeologists found several Romano British burials—both inhumations and cremations—just to the south of the long barrow. "Roman Burial I" was an inhumation of a child aged between 5 and 7, lain on its back with its feet to the northeast. It had been buried with a bronze brooch used to pin a shroud, as well as a bronze bracelet on its right arm and both a pottery dish and a cup by its head, all artefacts dated to the middle of the first century CE. "Roman Burial II" contained a female skeleton aged around 17 at the time of death. She was positioned on her back with her feet facing westward. Interred with the grave were a dish and a cup, both also dated to the middle of the first century CE. Between Burial I and II was an area of "greasy yellow chalk", which the excavators believed represented evidence for the burial of an infant. "Roman Burial III" contained six pottery vessels: a flagon, a butt shaped beaker, two small cups, a dish, and a wide mouthed bowl containing the cremated remains of a human cranium, as well as parts of the thorax and the long bones of a young adult. The bowl was placed atop six contiguous cervical vertebrae and a severed hand. The excavators believed that this was an early example of inhumation burial in Roman Britain, a practice that only became widespread in the third century CE. A pot containing a hoard of Roman coins dating to the era of the Emperor Constantine was buried in the vicinity of the barrow; it was rediscovered in the nineteenth century. During the 1930s excavations, eight Roman coins of late fourth century date were found below the turf at the southern end of the barrow – perhaps having been dropped from the hoard when it was discovered – while a Roman coin dating from the reign of the Emperor Magnus Maximus was found in ploughsoil. On the monument's south eastern side had been a Romano British hearth, which subsequently was used to deposit animal bones, oyster shells, a fragment of a glass cup, and pieces of pottery—including a piece of Samian ware—most of which dated to the first century CE. This had been topped by several large chalk flints. Excavators interpreted this as "a rubbish dump", with the stones perhaps having come from a collapsed memorial cairn associated with the nearby burials. Excavation on the site's northwest corner also revealed worn sherds of Romano British pottery, including a piece from a second century Samian ware cup, located 15.2 cm (six inches) below the surface of the turf. Romano British pottery sherds were also found in the upper level of the ditch around the barrow. The Romano British burial of individuals around prehistoric barrows is not unique to Julliberrie's Grave and can be seen at other sites; for example, broadly contemporary with these burials were the cremation interments placed around a round barrow near Pakenham in Suffolk, Eastern England. The archaeologist Howard Williams noted that the Romano British use of such prehistoric monuments could have been because, at the time, they were regarded "as the embodiment of local deities, ancestors and group identity". He added that they "could have provided an important role in the construction and negotiation of social identities and power relations in Romano British society, alternative to those resources and ideologies provided by the Roman state."

Повреждения и разрушения

Джессап полагал, что на каком-то этапе истории кургана, надвигающийся меловый карьер разрушил его северную оконечность; к середине 1930-х годов сообщалось, что этот карьер "не разрабатывался в течение последнего столетия" и был стабилизирован разрастанием растительности, которая препятствовала дальнейшей эрозии. В противоположность этому, Эшби предположил, что это повреждение могло быть вызвано изгибом реки, постепенно подмывающим эту часть. Северная оконечность кургана также пострадала от вымывания, вызванного многократным стеканием дождевой воды с нависающих деревьев. Вдоль части западного склона кургана, вспашка нанесла повреждения.

Этимология, фольклор и литература

К началу XX века археологический объект стал известен местным жителям как "Джулиберри", "Гробница" и "Гробница великана". Элемент "берри" в названии объекта, возможно, происходит от древнеанглийского слова *beorg* или *beorge*, означающего искусственный холм или курган. Элемент "Джулли" мог происходить от имени человека или быть отсылкой к драгоценностям, которые местные жители могли предполагать, находившимися внутри кургана. В своем исследовании топонимов Кента, этимолог Дж. К. Валленберг предположил, что название "Гробница Джулиберри" могло возникнуть в результате антикварных спекуляций. В 1930-х годах среди местного населения все еще бытовало представление о том, что курган является могилой великана. Другая зафиксированная в то время легенда гласила, что в этом кургане были захоронены сто лошадей и сто человек, погибших в битве, но не поместившихся на кладбище церкви Чилхэм. В этот же период местный житель, мистер Рид, проживавший в соседней мельнице, рассказывал, что его отец запретил ему взбираться на курган, считая неуважительным стоять на могиле. "Гробница Джулиберри" также упоминается в романе Р. Остина Фримана "Тайна Пенроуза", опубликованном в 1936 году.

Антиквариатские описания и исследования

В отличие от двух других длинных курганов Стоура, о существовании могилы Джулиберри известно уже много веков. В трудах антиквара Уильяма Кэмдена, Могила Джулиберри представлена как место захоронения Юлия Лаберия, одного из трибунов римского генерала Юлия Цезаря, который, по утверждению Кэмдена, погиб в битве с британцами железного века в 54 году до н.э. во время второго вторжения Цезаря в Британию. Согласно Кэмдену:

Ниже этого города [Чилхэм] находится зеленый курган, который, как говорят, является местом захоронения одного Жюля Лабера много веков назад; некоторые утверждают, что это был великан, другие – ведьма. Лично я, полагая, что под этим именем может скрываться что-то подлинно древнее, почти убежден, что здесь был похоронен Лаберий Дур, трибун, убитый британцами, и что от него курган получил название Джул Лабер. Идеи Кэмдена в значительной степени были приняты более поздними антикварами, изучавшими это место, среди них Уильям Ламбард в его «Perambulation of Kent» 1576 года, Ричард Килберн в его «A Topography of Kent» 1650 года и Томас Филиппот в его «Villare Cantianum» 1659 года. Это описание также повлияло на Уильяма Гостлинга, который в различных изданиях своей книги «Прогулка по городу Кентербери» (Walk in and About the City of Canterbury), опубликованной между 1774 и 1825 годами, включил длинный курган на карту, обозначив его как «Jullaber или Могила Лаберия». Другие известные антиквары также посещали это место. Антиквар Джон Обри посетил его около 1671 года, останавливаясь в Хотфилде у своего друга и покровителя Николаса Тафтона, 3-го графа Танета. Обри затем упомянул об этом месте в своем неопубликованном труде по британской археологии «Monumenta Britannica». В октябре 1722 года это место посетил антиквар Уильям Стукли, который сделал зарисовку пейзажа вокруг длинного кургана; в октябре 1724 года он вернулся на место и сделал второй эскиз. В мае 1725 года он снова посетил Чилхэм и создал «Вид могилы Джулиберри из Чилхэма» – рисунок, выполненный с точки обзора гостиницы Woolpack Inn. Этот и другие рисунки были преобразованы в гравюры Элишей Киркаллом и опубликованы в трудах Стукли. В 1702 году по инициативе Томаса Тинна, 1-го виконта Веймута, оба из которых интересовались антиквариатом, лорд Веймут и Хеннидж Финч, впоследствии 5-й граф Винчелси, провели раскопки кургана. Финч выкопал шахту диаметром 1,5 метра (5 футов) в центре кургана, а затем расширил ее до траншеи шириной 4,8 метра (16 футов) вдоль всей длины кургана. Он обнаружил несколько костей, которые посчитал нечеловеческими, и описал меловую «шапку», покрывающую ядро темной земли внутри кургана. В письме, которое Финч написал Джону Баттли, архидьякону Кентерберийскому, вскоре после раскопок, он отметил: «Очевидно, что это место захоронения, но я не нахожу никаких признаков того, кто здесь похоронен или когда это произошло». Позже было отмечено, что это было одно из первых организованных «вскрытий курганов», проведенных в Англии. Последующие раскопки в 1930-х годах обнаружили следы перекрестной траншеи в центре кургана; это может свидетельствовать о других, не задокументированных раскопках, возможно, проведенных членом семьи Уайлдман, владевшей поместьем Чилхэм-Касл между 1792 и 1861 годами. В начале XIX века владелец участка установил забор вокруг кургана, чтобы предотвратить несанкционированный доступ; к середине 1930-х годов забор был убран. Во время копания ямы для столба забора был обнаружен клад римских монет. Хотя это место давно признавалось курганом, только в 1868 году археолог Джон Турнам впервые определил его как длинный курган. В 1880 году археолог Флиндерс Петри зафиксировал это место в списке земляных сооружений Кента, назвав его «Гробницей Джулибера». Затем он был изучен и задокументирован археологом О. Г. С. Кроуфордом в его «Ordnance Survey, Professional Papers» 1924 года.

Below this town [Chilham], is a green barrow, said to be the burying place of one Jul Laber many ages since; who, some will tell you, was a Giant, others a Witch. For my own part, imagining all along that there might be something of real Antiquity couch'd under that name, I am almost perswaded [sic] that Laberius Durus the Tribune, slain by the Britains [sic] was buried here; and that from him the Barrow was call'd Jul Laber. Camden's ideas were largely accepted by later antiquarian commentators on the site, among them William Lambarde in his 1576 Perambulation of Kent, Richard Kilburne in his 1650 A Topographie of Kent, and Thomas Philipott in this 1659 Villare Cantianum. The account would also influence William Gostling, who in various editions of his Walk in and About the City of Canterbury—published between 1774 and 1825—included the long barrow on a map, where he labelled it "Jullaber or Tomb of Laberius". Other prominent antiquarians also made visits to the site. The antiquarian John Aubrey visited in about 1671 when staying at Hothfield with his friend and patron, Nicholas Tufton, 3rd Earl of Thanet. Aubrey then made reference to the site in his unpublished document on British archaeology, Monumenta Britannica. In October 1722, the site was visited by the antiquarian William Stukeley, who made a drawing of the landscape around the long barrow; in October 1724, he returned to the site and produced a second sketch. In May 1725 he again visited Chilham and on this occasion produced Prospect of Julaber's Grave from Chilham, a drawing from the vantage point of the Woolpack Inn. This and other drawings were converted into engravings by Elisha Kirkall and featured in Stukeley's publications. An excavation of the barrow was carried out by Lord Weymouth and Heneage Finch—later the 5th Earl of Winchelsea—in 1702 at the instigation of Thomas Thynne, 1st Viscount Weymouth, both of whom had antiquarian interests. Finch dug a shaft 1.5 metres (5 feet) in diameter through the middle of the mound and then expanded it into a 4.8 metre (16 foot) trench along the barrow's length. He found a few bones he regarded as non human and described a chalk cap covering core of dark earth within the barrow. In a letter Finch wrote to John Battely, the Archdeacon of Canterbury, shortly after the excavation, he noted that: "that it has been a burial place is manifest, but of what people or time I find no marks." It was later noted that this was one of the earliest organised "barrow openings" to take place in England. Later excavation in the 1930s found surface evidence of a cross trench in the heart of a barrow; this may be evidence for another, un documented excavation that had taken place, perhaps conducted by a member of the Wildman family who owned the Chilham Castle estate between 1792 and 1861. In the early nineteenth century, the site's owner set up a fence around the barrow to prevent trespassers walking onto it; this was gone by the mid 1930s. It was during the digging of a post hole for the fence that the hoard of Roman coins was discovered. Although the site had long been recognised as a tumulus, it was only in 1868 that it was first recognised as a long barrow, by the archaeologist John Thurnam. In 1880, the archaeologist Flinders Petrie recorded the site among a list of Kentish earthworks, referring to it as "Julaber's Grave". It was then examined and recorded by the archaeologist O. G. S. Crawford in his 1924 Ordnance Survey, Professional Papers.

Раскопки Джессапа

В июле 1936 года под руководством археолога Рональда Джессапа были проведены раскопки кургана. Раскопки были инициированы и профинансированы землевладельцем, сэром Эдмундом Дэвисом, после публикации романа доктора Р. Остина Фримана «Тайна Пенроуза» (Лондон: Ходер и Стоутон, 1936), в котором курган играет центральную роль. После проведения этих раскопок команда Джессапа провела работы по консервации, засыпав кроличьи норы и удалив терновник, повреждавший курган. В 1937 году Дэвис оплатил Джессапу проведение второй раскопки на этом месте. На этот раз, продолжавшаяся восемь недель, «основной целью» раскопок было получение надежных данных для датировки создания кургана, чего не удалось достичь в ходе раскопок 1936 года. Обнаруженные на месте каменные орудия были проанализированы археологом Грэмом Кларком, а керамика – его коллегой Стюартом Пигготтом. Исследование Джессапа подтвердило точку зрения Турнама о том, что курган является неолитическим длинным курганом, установило, что северная часть была разрушена, и позволило обнаружить полированный каменный топор и захоронения римско-британского периода. Характеризуя раскопки Джессапа как «тщательные и всесторонние», Эшби позже отметил, что они были одними из «небольшой серии раскопок длинных курганов», проведенных в 1930-х годах, которые «служили ценными прецедентами» для последующих раскопок после Второй мировой войны.