Введение

Иоанна 20:17 — это 17-й стих 20-й главы Евангелия от Иоанна в Новом Завете. Он содержит ответ Иисуса Марии Магдалине сразу после встречи с ней у Его гроба после воскресения. Согласно расширенному окончанию Евангелия от Марка, Мария Магдалина — первый человек, которому Иисус явился живым после воскресения.

Ноли ме танжере

В тексте не указано, как Мария касается Его. По мнению Х. К. Муля, она, вероятно, схватила Его за руку или руку, чтобы попытаться удостовериться в Его физическом существовании. Важный вопрос заключается в том, почему Иисус не позволяет Марии касаться Его или держаться за Него. На латыни эта фраза переводится как *noli me tangere*. Неясно, почему Иисус налагает это ограничение, особенно поскольку в Иоанна 20:27 Он позволяет Фоме ощупать Его раны. Также это кажется несколько противоречивым другим Евангелиям: в Матфея 28:9 говорится, что женщины, нашедшие Иисуса, «пришли и ухватились за ноги Его и поклонились Ему», и там нет упоминания о том, что Иисус выразил недовольство. Библеист Рэймонд Браун перечислил множество объяснений этому запрету: раны Иисуса еще болели, и Ему не нравилось, когда к Нему прикасались. Крафт предполагает, что запрет был связан с ритуальным запретом касаться мертвого тела. Хризостом и Феофилакт утверждают, что Иисус просил, чтобы к Нему относились с большим почтением. Эта теория иногда связывается с представлением о том, что женщине было неуместно касаться Иисуса, в то время как мужчине, такому как Фома, это было позволено. К. Спик рассматривает воскресшего Иисуса как эквивалент одного из иудейских первосвященников, которого нельзя осквернять физическим прикосновением. Кастнер, полагающий, что Христос вернулся обнаженным, считает, что запрет был дан, чтобы Мария не была искушена телом Иисуса. Мария не должна касаться Иисуса, поскольку ей не нужны физические доказательства воскресения, а следует полагаться на свою веру. Рудольф Бультман рассматривает эту фразу как косвенный способ сказать, что воскресший Иисус неосязаем. Муль считает, что вмешательство Иисуса – это не запрет на прикосновение, а заверение в том, что прикосновение не требуется, поскольку Он еще не восшел к Отцу и все еще твердо находится на земле. Считается, что использование Им настоящего времени означает, что Его нельзя касаться сейчас, но в будущем это будет возможно. Некоторые связывают это со следующим стихом и утверждают, что их следует читать вместе, как: «Не касайся Меня, но иди и возвести ученикам весть». В комментарии Иоанна Кальвина утверждается, что Иисус не запрещал простое прикосновение, а скорее, что у Иисуса не было возражений, пока женщины не начали цепляться за Него, как будто пытаясь удержать Его в телесном мире, после чего Иисус велел им отпустить. Некоторые переводы используют слово «касаться» для действий, которые, по-видимому, разрешены в Марке, и «цепляться» для действия, за которое Иисус упрекает Марию в этом стихе. К. К. Барретт предполагает, что между этим стихом и Иоанна 20:22 Иисус полностью вознесся на небо. Р. Хепберн утверждает, что, хотя в Матфея 28:9 записано, что Мария Магдалина и другая Мария ухватились за ноги Иисуса и поклонились Ему после Его воскресения, встреча, описанная в Иоанна 20:17, является другой (вероятно, более ранней) встречей, когда Мария Магдалина осталась одна с воскресшим Христом. Ей не разрешается касаться Его, что предотвращает любую возможность появления нескромности при наличии других свидетелей. Есть также ряд ученых, которые предложили альтернативные переводы. Они не основаны на прямых лингвистических доказательствах, а скорее являются попытками согласовать эту фразу с другими частями Библии. Есть также некоторые свидетельства того, что текст мог быть искажен. Некоторые ученые исключают отрицание, оставляя фразу «каснись Меня» и предполагая, что Иисус просит Марию проверить Его физическую природу. В. Э. П. Коттер и другие утверждают, что текст следует понимать как «не бойся Меня». У. Д. Моррис считает, что следует читать «не бойся коснуться Меня». Также неясно, какое отношение запрет на прикосновение имеет к вознесению. Барретт утверждает, что фраза, по-видимому, имеет парадоксальное значение, что Иисуса можно свободно касаться после Его вознесения. Или, скорее, это может означать, что ее прикосновение может каким-то образом помешать Его вознесению на Небеса. Иисус упоминает, что Его окончательная судьба – вернуться к Отцу, что понимается как указание на то, что Его воскресение не сделало Его царем земли, а царем небес, и Его возвращение в физической форме лишь временное.

Послание ученикам

Затем Иисус посылает Марию сообщить его братьям весть. В других местах Нового Завета слово "братья" использовалось исключительно для обозначения семьи Иисуса, например, в Иоанна 2:12: "Он спустился в Капернаум, и Мать Его, и братья Его, и ученики Его": поэтому эта фраза весьма необычна. Она также встречается в Матфея 28:10: Джон Нолланд предполагает, что оба евангелиста могли использовать общий источник. Иероним передает наставление Иисуса ученикам: "Скажите братьям Моим (nuntiate fratribus meis), чтобы встретили Меня в Галилее", что соотносится с Псалмом 22:22 (22): "Я буду возвещать (Adnuntiabo) имя Твое братьям Моим (fratribus meis)". Мария передает послание ученикам, и большинство ученых согласны, что именно их Иисус подразумевал под словом "братья". По словам Генри Альфорда, это указывает на то, что после воскресения между Иисусом и Его последователями установилась новая близость, и подтверждает, что даже после воскресения Иисус остается полноценно человеком и братом для всех людей. Сообщение, которое Иисус передает Марии, стало предметом детального анализа. Утверждение о том, что Бог является одновременно Отцом и Богом для Иисуса, лежит в основе споров между монофизитами и диофизитами. Диофизиты рассматривают это как доказательство того, что Иисус, будучи Богом, оставался человеком, подчиненным Богу. Этот отрывок часто связывают с тем, что Иисус теперь называет Своих учеников братьями. Поскольку они все теперь братья, у них один Отец – Бог. После воскресения Иисус стал прочным звеном, соединяющим человечество и Бога. В послании, которое Иисус передает Марии, не упоминается о воскресении, лишь о том, что Иисус вскоре вернется к Своему Отцу. Считается, что это показывает, что главная радость воскресения заключается не в возвращении к жизни, а в единении с Богом, поскольку именно об этом Иисус посчитал необходимым немедленно сообщить Своим ученикам. Таким образом, некоторые интерпретируют этот отрывок как свидетельство того, что для Иисуса вознесение важнее воскресения. Рассматривая этот стих изолированно или игнорируя другие представления, некоторые даже полагают, что воскресения как такового не было, а было лишь вознесение.

Божественность

В Иоанна 20:17 уже давно используется для оспаривания доктрины Троицы, которая обсуждалась еще до 200 года н.э. Этот стих, кажется, указывает на то, что у Иисуса также есть Бог выше него, или, по крайней мере, другой Бог, помимо него. Текст гласит: «Я восхожу к Отцу Моему и Отцу вашему, и к Богу Моему и Богу вашему» (Иоанна 20:17). Тертуллиан, один из ранних отцов Католической церкви, был решительно против доктрины Троицы. Вера Тертуллиана заключалась в том, что «Сын, согласно этой теории, не есть Сам Бог и не божествен в том же смысле, что и Отец. Скорее, Сын "божествен" в том смысле, что он сотворен из части той субстанции, из которой состоит Отец. Это делает их "единой субстанцией" или не различающимися по своей сущности. Но Сын – не тот же Бог, что и Отец».