Полупуть к Завету: История частичного членства в пуританских церквях Новой Англии

Введение

Историческая форма церковного членства в американском христианстве

«Полупутный завет» был формой частичного церковного членства, принятой конгрегациональными церквями колониальной Новой Англии в 1660-х годах. Конгрегациональные церкви, находившиеся под контролем пуритан, требовали доказательств личного опыта обращения, прежде чем предоставлять церковное членство и право крестить своих детей. Опыт обращения был менее распространен среди колонистов второго поколения, и это стало проблемой, когда у этих необращенных взрослых появлялись собственные дети, которые не могли быть крещены. «Полупутный завет» был предложен как решение этой проблемы. Он позволял крещеным, но необращенным родителям представлять своих детей для крещения; однако им отказывали в других привилегиях церковного членства. «Полупутный завет» был одобрен собранием священнослужителей в 1657 году и церковным синодом в 1662 году. Тем не менее, он вызвал большие споры среди конгрегационалистов, и многие консерваторы опасались, что это приведет к снижению стандартов в церкви. Ряд конгрегациональных церквей разделились из-за этого вопроса. Принятие «Полупутного завета» некоторые историки интерпретируют как сигнал о закате пуританства Новой Англии и идеала церкви как общины исключительно обращенных верующих. Другие историки рассматривают это как отход от сектантства. «Полупутный завет» также открыл путь к дальнейшим разногласиям среди конгрегационалистов относительно природы таинств и необходимости обращения. Либеральные конгрегациональные церкви расширили церковное членство на всех исповедующих христиан, и со временем многие из этих церквей стали унитарианскими. Религиозное возрождение, вызванное Первым великим пробуждением, было отчасти реакцией на «Полупутный завет».

Имя

Термин «Полусоглашение» был пренебрежительным прозвищем, данным практике её противниками. Сами сторонники в то время называли это «широким конгрегационализмом».

Предыстория

Начиная с 1620-х и 1630-х годов, колониальная Новая Англия была заселена пуританами, которые считали, что обязаны построить святое общество на основании завета с Богом. Завет был основой пуританских убеждений относительно личного спасения, церкви, социальной сплоченности и политической власти. Первые колонисты организовывали себя в конгрегациональные церкви посредством церковных заветов. Согласно пуританскому видению, каждый член церкви должен был быть "видимым святым" – человеком, который не только демонстрировал понимание христианского учения и был свободен от общественного порицания, но и мог засвидетельствовать личный опыт обращения. Этот опыт указывал пуританам на то, что человек был возрожден и, следовательно, является одним из избранных, предназначенных для спасения. Чтобы гарантировать, что в церковь вступают только возрожденные, от кандидатов требовалось предоставить свои личные истории обращения для оценки общины. В случае принятия они могли подтвердить церковный завет и получить привилегии членства, включая участие в Вечере Господней и крещение своих детей. Практика обмена историями обращения перед принятием впервые была применена в Первой церкви Бостона в 1634 году во время религиозного пробуждения, когда в церковь вступило необычно большое количество новообращенных. Прежде чем быть принятыми в церковь, новообращенные практиковали пуританский обычай мирянского проповедования или пророчества, рассказывая общине о процессе, посредством которого они убедились в своем избрании. Эта практика распространилась на другие церкви, и к 1640 году стала обязательной по всей Новой Англии. С этим новым правилом пуритане верили, что приблизились к тому, чтобы сделать видимую церковь более точным отражением невидимой церкви. Как кальвинисты, конгрегационалисты не верили, что таинства обладают силой вызвать обращение или определить духовное состояние человека. Таинства были печатью завета, предназначенной для утверждения избранного, что уже было предопределено Богом. Хотя нельзя было предполагать, что дети возрождены, считалось, что дети членов церкви уже включены в церковный завет на основании членства их родителей и имеют право на первоначальное таинство крещения. Когда эти крещеные дети достигали зрелости, ожидалось, что они также переживут обращение и будут приняты в полное общение с правом участвовать в Вечере Господней. К 1650-м и 1660-м годам крещеные дети этого первого поколения сами стали взрослыми и начали заводить детей; однако многие представители этого второго поколения не пережили обращения. В результате их детям было отказано в крещении младенцев и вступлении в завет. По мере роста этой группы конгрегационалисты стали опасаться, что влияние церкви на общество ослабнет, если эти необращенные взрослые и их дети не будут оставаться в церкви. Казалось, что пуританский идеал чистой церкви, состоящей из истинно обращенных, сталкивается с не менее важным идеалом общества, объединенного заветом с Богом.

Beginning in the 1620s and 1630s, colonial New England was settled by Puritans who believed that they were obligated to build a holy society in covenant with God. The covenant was the foundation for Puritan convictions concerning personal salvation, the church, social cohesion and political authority. The first colonists organized themselves into Congregational churches by means of church covenants. According to the Puritan vision, every church member should be a "visible saint", someone who not only demonstrated an understanding of Christian doctrine and was free of social scandal but who also could claim a conscious conversion experience. This experience indicated to Puritans that a person had been regenerated and was, therefore, one of the elect destined for salvation. To ensure only regenerated persons entered the church, prospective members were required to provide their personal conversion narratives to be judged by the congregation. If accepted, they could affirm the church covenant and receive the privileges of membership, which included participating in the Lord's Supper and having their children baptized. The sharing of conversion narratives prior to admission was first practiced at the First Church in Boston in 1634 during a religious revival in which an unusually large number of converts joined the church. Before being admitted into the church, the converts engaged in a Puritan practice of lay sermonizing or prophesying in which they recounted to the congregation the process by which they became convinced of their election. This practice spread to other churches and by 1640 had become a requirement throughout New England. With this new rule, the Puritans believed they had come closer to making the visible church a more accurate reflection of the invisible church. As Calvinists, Congregationalists did not believe the sacraments had any power to produce conversion or determine one's spiritual state. The sacraments were seals of the covenant meant to confirm one in their election, which was already predestined by God. While children could not be presumed to be regenerated, it was believed that children of church members were already included in the church covenant on the basis of their parent's membership and had the right to receive the initial sacrament of baptism. When these baptized children became adults, it was expected that they too would experience conversion and be admitted into full communion with the right to participate in the Lord's Supper. By the 1650s and 1660s, the baptized children of this first generation had become adults themselves and were beginning to have children; however, many within this second generation had not experienced conversion. As a result, their children were denied infant baptism and entry into the covenant. As this group increased, Congregationalists grew concerned that the church's influence over society would weaken unless these unconverted adults and their children were kept in the church. It seemed that the Puritan ideal of a pure church of authentic converts was clashing with the equally important ideal of a society united in covenant with God.

Предложение

Еще в 1634 году церковь в Дорчестере, штат Массачусетс, обратилась за советом к Первой церкви Бостона относительно просьбы члена церкви о крещении его внука, хотя ни один из родителей не являлся полноправным членом. Первая церковь рекомендовала разрешить это. Этот вопрос поднимался и в других случаях время от времени. Томас Хукер, основатель Коннектикута, и Джон Давенпорт, видный священнослужитель и основатель колонии Нью-Хейвен, полагали, что крестить следует только детей полноправных членов церкви. Однако Джордж Филлипс из Уотертауна, штат Массачусетс, считал, что все потомки обращенных должны принадлежать церкви. В 1640-х годах протестное движение во главе с Робертом Чайлдом, вызванное жалобами на то, что детям отказывают в “печатях завета”, привело к Кембриджскому синоду 1646 года, который разработал Кембриджскую платформу, определяющую церковную дисциплину конгрегациональных церквей. Первоначально в Платформе содержалось положение о том, что крещение доступно всем потомкам обращенных членов церкви, которые “не отвергли завета Божьего, упорно и бесстыдно продолжая во грехе”. Тем не менее, это положение не вошло в окончательную версию Платформы из-за возражений влиятельных лиц, таких как Чарльз Чонси, который впоследствии стал президентом Гарвардского колледжа. Сэмюэл Стоун и Джон Коттон поддерживали более инклюзивную точку зрения. В 1650 году Сэмюэл Стоун из Хартфорда, Коннектикут, призвал созвать синод для урегулирования этого вопроса и предупредил, что в противном случае церкви Коннектикута начнут применять принципы наполовину завета. В период с 1654 по 1656 год церкви в Салеме, Дорчестере и Ипсвиче приняли систему наполовину завета. Положения наполовину завета были изложены и одобрены на встрече священнослужителей, инициированной законодательными собраниями Коннектикута и Массачусетса. Это собрание священнослужителей состоялось в Бостоне 4 июня 1657 года. Колония Плимут не направила делегатов, а Нью-Хейвен отказался участвовать, настаивая на соблюдении старой практики. На собрании было рекомендовано крестить детей необращенных крещеных взрослых, если их родители публично согласны с христианским учением и подтверждают церковный завет в церемонии, известной как “признание крестильного завета”, в которой “они отдают себя и своих детей Господу и подчиняют себя власти Христа в Церкви”. Эти крещеные, но необращенные члены не должны были допускаться к Вечере Господней или голосовать по церковным вопросам (например, при выборе священнослужителей или дисциплинировании других членов) до тех пор, пока они не исповедают свое обращение. Эти рекомендации вызвали споры и встретили сильное сопротивление, побудив Генеральный суд штата Массачусетс созвать синод священнослужителей и мирян для дальнейшего обсуждения вопроса о том, кого следует крестить. Как и собрание 1657 года, Синод 1662 года одобрил наполовину завет. Среди 70 членов Синода наиболее активным сторонником наполовину завета был Джонатан Митчелл, пастор Первого прихода в Кембридже, и лидер консервативной партии, президент Чонси. В соответствии с конгрегационалистским устройством, решение о принятии или отклонении наполовину завета принадлежало каждой общине. Некоторые церкви отвергли его и сохранили первоначальный стандарт вплоть до 1700-х годов. Другие церкви пошли дальше наполовину завета, открыв крещение для всех младенцев, независимо от того, были ли крещены их родители или дедушки и бабушки.

As early as 1634, the church in Dorchester, Massachusetts, asked the advice of Boston's First Church concerning a church member's desire to have his grandchild baptized even though neither of his parents were full members. First Church recommended that this be allowed. The issue was brought up on other occasions from time to time. Thomas Hooker, founder of Connecticut, and John Davenport, a prominent minister and founder of New Haven Colony, believed that only children of full members should be baptized. George Phillips of Watertown, Massachusetts, however, believed that all descendants of converts belonged within the church. In the 1640s, a protest movement led by Robert Child over complaints that children were being "debarred from the seals of the covenant" led to the Cambridge Synod of 1646, which created the Cambridge Platform outlining Congregational church discipline. Initially, the Platform included language declaring that baptism was open to all descendants of converted church members who "cast not off the covenant of God by some scandalous and obstinate going on in sin". Nevertheless, this statement was not included in the final version of the Platform due to the opposition of important figures, such as Charles Chauncy who would later become president of Harvard College. Samuel Stone and John Cotton supported the more inclusive view. In 1650, Samuel Stone of Hartford, Connecticut, called for a synod to settle the issue, and he warned that if this did not occur the Connecticut churches would proceed to implement halfway covenant principles. Between 1654 and 1656, the churches at Salem, Dorchester and Ipswich adopted the halfway system. The provisions of the Half Way Covenant were outlined and endorsed by a meeting of ministers initiated by the legislatures of Connecticut and Massachusetts. This ministerial assembly met in Boston on June 4, 1657. Plymouth Colony sent no delegates, and New Haven declined to take part, insisting on adhering to the older practice. The assembly recommended that the children of unconverted baptized adults receive baptism if their parents publicly agreed with Christian doctrine and affirmed the church covenant in a ceremony known as "owning the baptismal covenant" in which "they give up themselves and their children to the Lord, and subject themselves to the Government of Christ in the Church". These baptized but unconverted members were not to be admitted to the Lord's Supper or vote on church business (such as choosing ministers or disciplining other members) until they had professed conversion. These recommendations were controversial and met with strong opposition, inducing the Massachusetts General Court to call a synod of ministers and lay delegates to deliberate further on the question of who should be baptized. Like the 1657 assembly, the Synod of 1662 endorsed the Half Way Covenant. Among the 70 members of the synod, the strongest advocate for the Half Way Covenant was Jonathan Mitchell, pastor of Cambridge's First Parish, and the leader of the conservative party, President Chauncey. Under congregationalist polity, the decision to accept or reject the Half Way Covenant belonged to each congregation. Some churches rejected it and maintained the original standard into the 1700s. Other churches went beyond the Half Way Covenant, opening baptism to all infants whether or not their parents or grandparents had been baptized.

Усыновление

Хотя консерваторы были пересилены на синоде, они продолжали публично протестовать, и обе стороны вступили в полемическую перепалку посредством памфлетов. Чонси, Давенпорт и Инкрийс Мэтер писали против синода, тогда как Митчелл, Джон Аллен и Ричард Мэтер его защищали. В конечном итоге, Инкрийс Мэтер изменил свою позицию и поддержал «Соглашение о полупути». Критики утверждали, что это соглашение подорвет пуританский идеал регенерированного членства в церкви, либо окончательно разделив членов на два класса (имеющих доступ к Вечере Господней и только к крещению), либо открыв скользкий путь к допуску невоцерковленных к Вечере Господней. Сторонники утверждали, что отказ внукам членов первого поколения в крещении и включении в завет фактически означал бы признание того, что родители второго поколения утратили свое членство и «вышли из завета», несмотря на то, что большинство из них были катехизированными прихожанами. Они считали «Соглашение о полупути» «золотой серединой» между крайностями – принятием нечестивых в церковь или лишением невоцерковленных взрослых членства в завете о крещении. По их мнению, таким образом, большее число людей подлежало бы церковной дисциплине и власти. К 1660-м годам церкви в Коннектикуте разделились на тех, кто использовал «Соглашение о полупути», тех, кто полностью его отвергал, и тех, кто допускал любого к полноправному членству. Поскольку духовенство колонии было разделено по этому вопросу, законодательное собрание Коннектикута в 1669 году решило допустить как инклюзивную, так и эксклюзивную практику крещения. Оно также разрешило церквям, разделенным по этому вопросу, расколоться. Несколько церквей раскололись из-за принятия «Соглашения о полупути», в том числе церкви в Хартфорде, Виндзоре и Стратфорде. Один священник, Авраам Пирсон из Бранфорда, возглавил свою общину в Нью-Джерси, чтобы избежать его влияния. Церквям Массачусетса потребовалось больше времени, чтобы принять инклюзивную политику крещения. Миряне разделились: одни поддерживали новые меры, а другие решительно выступали против них. Это привело к расколу общин при обсуждении реализации рекомендаций синода. Ярким примером является разделение Первой Бостонской церкви после смерти ее пастора Джона Уилсона, сторонника «Соглашения о полупути», в 1667 году. Давенпорт был призван общиной в качестве нового пастора, после чего 28 недовольных членов вышли из состава и образовали Третью церковь (более известную как Старая Южная церковь). В течение 14 лет между двумя церквями не было общения, и конфликт затронул остальные конгрегациональные церкви Массачусетса. Противники «Соглашения о полупути» поддерживали Первую церковь, а его сторонники – Третью. До 1676 года противникам соглашения в Массачусетсе удавалось предотвратить его принятие во всех крупных церквях. В этом году началась продолжительная серия кризисов в Массачусетсе, начиная с войны короля Филиппа (1675–1678) и заканчивая Салемским процессом над ведьмами (1693). Многие пуритане верили, что Бог наказывает колонию за то, что она не смогла привлечь больше людей к завету. Генеральный суд штата Массачусетс созвал Реформирующий синод (1679–1680) для рассмотрения причин упадка. К концу XVII века четыре из каждых пяти конгрегациональных церквей в Массачусетсе приняли «Соглашение о полупути», а некоторые также расширили доступ к Вечере Господней. По мере того как «Соглашение о полупути» широко распространялось, в общинах Новой Англии стало обычным явлением наличие группы регулярных прихожан, которые по своему поведению считались христианами, но никогда не исповедовали свою веру. Часто таких «получленов» было больше, чем полноправных членов. По оценкам из Массачусетса 1708 года, соотношение составляло четыре «получлена» на каждого полноправного члена.

While the conservatives were outvoted in the synod, they continued to publicly protest, and both sides engaged in a pamphlet war. Chauncey, Davenport and Increase Mather wrote against the synod, while Mitchell, John Allen and Richard Mather defended it. Eventually, Increase Mather changed his position and supported the Half Way Covenant. Critics argued that the Half Way Covenant would end commitment to the Puritan ideal of a regenerate church membership, either by permanently dividing members into two classes (those with access to the Lord's Supper and those with only baptism) or by starting the slippery slope to giving the unconverted access to the Lord's Supper. Supporters argued that to deny baptism and inclusion in the covenant to the grandchildren of first generation members was in essence claiming that second generation parents had forfeited their membership and "discovenanted themselves", despite for the most part being catechized churchgoers. Supporters believed the Half Way Covenant was a "middle way" between the extremes of either admitting the ungodly into the church or stripping unconverted adults of their membership in the baptismal covenant. At least in this way, they argued, a larger number of people would be subject to the church's discipline and authority. By the 1660s, churches in Connecticut were divided between those who utilized the Half Way Covenant, those who completely rejected it and those who allowed anyone to be a full member. With the colony's clergy divided over the issue, the Connecticut legislature decided in 1669 that it would tolerate both inclusive and exclusive baptism practices. It also permitted churches divided over the issue to split. Several churches split over the Half Way Covenant's adoption, including churches at Hartford, Windsor and Stratford. One minister, Abraham Pierson of Branford, led his congregation to New Jersey to escape its influence. The churches of Massachusetts were slower to accept inclusive baptism policies. Lay church members were divided with some supporting the new measures and others strongly opposing. The result was schism as congregations divided over implementing the synod's recommendations. A prominent example was the division of Boston's First Church after the death of its pastor John Wilson, a Half Way supporter, in 1667. Davenport was called by the congregation as its new pastor, and this was followed by the withdrawal of 28 disgruntled members who formed Third Church (better known as Old South Church). For 14 years, there was no communion between the two churches, and the conflict affected the rest of Massachusetts' Congregational churches. Those who were against the Half Way Covenant favored First Church and those who approved favored Third Church. Until 1676, opponents of the Half Way Covenant in Massachusetts were successful at preventing its adoption in all major churches. That year marked the beginning of a long series of crises in Massachusetts, beginning with King Phillip's War (1675–1678) and ending with the Salem Witch Trials (1693). Many Puritans believed God was punishing the colony for failing to bring more people into the covenant. The Massachusetts General Court called the Reforming Synod (1679 1680) to consider the causes for decline. By the end of the 17th century, four out of every five Congregational churches in Massachusetts had adopted the Half Way Covenant, with some also extending access to the Lord's Supper. As the Half Way Covenant became widely adopted, it became typical for a New England congregation to have a group of regular churchgoers who were considered Christians by their behavior but who never professed conversion. Often, these half way members outnumbered full members. One Massachusetts estimate from 1708 stated the ratio was four half way members to each full member.

Оставление

Соглашение о полупути продолжало практиковаться тремя четвертями церквей Новой Англии вплоть до 1700-х годов, но сопротивление сохранялось как со стороны тех, кто стремился к возвращению к строгим критериям приема в церковь, так и со стороны тех, кто хотел устранить все препятствия для членства. Пастор из Нортгемптона, Соломон Стоддард (1643–1729), критиковал как практику полупути, так и более эксклюзивную политику приема, утверждая, что доктрина о местных церковных заветах «совершенно не соответствует Писанию и является причиной того, что многие из нас исключены из церкви, хотя имеют право на церковные привилегии». Стоддард по-прежнему верил, что Новая Англия – христианская нация, связанная с Богом национальным заветом. Однако существование такого завета, по его мнению, требовало от всех граждан участия в Вечере Господней. Открытое причастие он оправдывал тем, что считал таинство «обращающим обрядом», подготавливающим людей к обращению. Стоддардианство было попыткой более эффективно донести до людей Евангелие, но, по мнению историка Марка Нолла, это произошло «ценой отказа от завета как объединяющего принципа». Историк Сидни Э. Ахлстром пишет, что во время Первого Великого Пробуждения (1734–1745) «возродился идеал церкви, состоящей из перерожденных членов, в то время как стоддардианство и Соглашение о полупути подверглись критике». Джонатан Эдвардс, внук Стоддарда, сыграл важную роль в дискредитации как стоддардианства, так и Соглашения о полупути, но также выступил против самой идеи национального завета. Эдвардс верил, что между Богом и человеком существует лишь один завет – завет благодати. Этот завет был внутренним, происходящим в сердце. Крещение младенцев и Вечеря Господня были привилегиями, доступными только «видимым и исповедующим святым». Противники Пробуждения рассматривали взгляды Эдвардса как угрозу благополучию семьи и общественному порядку, которые, по их мнению, поддерживались системой полупути. Великое Пробуждение оставило после себя множество религиозных течений в Новой Англии, каждое из которых по-своему интерпретировало понятие завета. В этой обстановке система полупути утратила свою функцию источника религиозного и социального единства. Последователи Эдвардса, придерживавшиеся принципов «Нового Света», продолжали настаивать на том, что церковь должна состоять из тела перерожденных святых. Либеральные арминианские конгрегационалисты, доминировавшие в церквях Бостона и на Восточном побережье, отвергали необходимость какого-либо конкретного опыта обращения и пришли к убеждению, что Вечеря Господня является скорее памятным актом, чем средством благодати или обрядом обращения. В результате они считали различие между полноправными и членами по соглашению о полупути «недемократичным, нелиберальным и устаревшим». Эти либеральные тенденции в конечном итоге привели к возникновению верований в унитаризм и всеобщее спасение, а также к созданию отдельной американской унитарной деноминации в XIX веке.

The Half Way Covenant continued to be practiced by three fourths of New England's churches into the 1700s, but opposition continued from those wanting a return to the strict admission standards as well as those who wanted the removal of all barriers to church membership. Northampton pastor Solomon Stoddard (1643–1729) attacked both the Half Way practice and the more exclusive admission policy, writing that the doctrine of local church covenants "is wholly unscriptural, [it] is the reason that many among us are shut out of the church, to whom church privileges do belong." Stoddard still believed that New England was a Christian nation and that it had a national covenant with God. The existence of such a covenant, however, required all citizens to partake of the Lord's Supper. Open communion was justified because Stoddard believed the sacrament was a "converting ordinance" that prepared people for conversion. Stoddardeanism was an attempt to reach people with the gospel more effectively, but it did so, according to historian Mark Noll, by "abandoning the covenant as a unifying rationale". Historian Sydney E. Ahlstrom writes that during the First Great Awakening (1734–1745), "The ideal of a regenerate [church] membership was renewed, while Stoddardeanism and the Half Way Covenant were called into question." Jonathan Edwards, Stoddard's grandson, was influential in undermining both Stoddardeanism and the Half Way Covenant, but he also attacked the very idea of a national covenant. Edwards believed there was only one covenant between God and man—the covenant of grace. This covenant was an internal covenant, taking place in the heart. Infant baptism and the Lord's Supper were covenant privileges available only to "visible and professing saints". Opponents of the Awakening saw Edwards' views as a threat to family well being and the social order, which they believed were promoted by the Half Way system. The Great Awakening left behind several religious factions in New England, and all of them had different views on the covenant. In this environment, the Half Way system ceased to function as a source of religious and social cohesion. The New Light followers of Edwards would continue to insist that the church be a body of regenerate saints. The liberal, Arminian Congregationalists who dominated the churches in Boston and on the East Coast rejected the necessity of any specific conversion experience and would come to believe that the Lord's Supper was a memorial rather than a means of grace or a converting ordinance. As a result, they believed that distinguishing between full members and half way members was "undemocratic, illiberal, and anachronistic". These liberal currents would eventually lead to beliefs in Unitarianism and universal salvation and the creation of a distinct American Unitarian denomination in the 19th century.

Пуританская теория декленции

В XIX веке конгрегационалисты Леонард Бэкон и Генри Мартин Декстер считали принятие «Союза на полпути» началом упадка церквей Новой Англии, который продолжался в 1800-х годах. Некоторые историки также связывают этот Завет с упадком пуританства. Историк Перри Миллер определяет его принятие как последний шаг в «преобразовании конгрегационализма из религиозной утопии в узаконенный порядок», в котором уверенность в спасении стала по существу личным делом, и «церкви, по сути, обязывались не вдаваться в подлинность религиозных чувств, а довольствоваться лишь благопристойными внешними проявлениями». Историк Сидни Ахлстром пишет, что сам по себе этот завет не являлся доказательством упадка, но он «зафиксировал исчезновение церквей, состоявших исключительно из возрожденных «святых»». Историк Фрэнсис Бремер отмечает, что он ослабил единство конгрегационных церквей, а ожесточенные споры между священнослужителями по поводу его принятия привели к потере уважения к пуританскому духовенству как к социальному классу. Историк Роберт Поуп подверг сомнению «миф об упадке», утверждая, что процесс, названный упадком, на самом деле был «созреванием» конгрегационных церквей и их отходом от сектантства. Поуп и Эдмунд Морган обнаружили, что многие члены церкви в Массачусетсе отличались большой принципиальностью. В то время как колонисты второго поколения переживали опыт обращения, схожий с опытом их родителей, второе поколение часто сомневалось в подлинности собственного опыта. Поуп и Морган предполагают, что именно принципиальность, а не нечестивость привела к сокращению числа членов церкви. Историк Марк Нолл пишет, что, сохраняя подрастающее поколение в церкви, «Союз на полпути» фактически сохранил пуританское общество Новой Англии, одновременно поддерживая обращение в качестве стандарта для полноценного членства в церкви. Благодаря широкому распространению, большинство жителей Новой Англии оставались связанными узами, объединявшими людей, церкви и общество, пока Первое Великое Пробуждение окончательно не положило конец пуританской эпохе.

Nineteenth century Congregationalist ministers Leonard Bacon and Henry Martyn Dexter saw the Half Way Covenant's adoption as the beginning of the decline of New England's churches that continued into the 1800s. Some historians also identify the Half Way Covenant with Puritan decline or declension. Historian Perry Miller identifies its adoption as the final step in "the transformation of Congregationalism from a religious Utopia to a legalized order" in which assurance of salvation became essentially a private matter and the "churches were pledged, in effect, not to pry into the genuineness of any religious emotions, but to be altogether satisfied with decorous semblances." Historian Sydney Ahlstrom writes that the covenant was "itself no proof of declension" but that it "documented the passing of churches composed solely of regenerate 'saints'." Historian Francis Bremer writes that it weakened the unity of the Congregational churches and that the bitter fighting between ministers over its adoption led to a loss of respect for the Puritan clergy as a social class. Historian Robert G. Pope questioned the "myth of declension", writing that the process labeled decline was, in reality, the "maturation" of the Congregational churches away from sectarianism. Pope and Edmund Morgan found that many church members were very scrupulous in Massachusetts. While second generation colonists were having conversion experiences similar to those of their parents, the second generation often doubted the validity of their own experiences. Pope and Morgan theorize that it was scrupulosity rather than impiety that led to the decline in church membership. Historian Mark Noll writes that by keeping the rising generation officially within the church the Half Way Covenant actually preserved New England's Puritan society, while also maintaining conversion as the standard for full church membership. Due to its widespread adoption, most New Englanders continued to be included within the covenant bonds linking individuals, churches and society until the First Great Awakening definitively marked the end of the Puritan era.

Первичные источники

Рекомендации Синода 1662 года начинаются на 17-й странице PDF-документа.