Забастовка угольщиков в Пенсильвании 1902 года

Введение

Пенсильванская угольная забастовка

Угольная забастовка 1902 года (также известная как забастовка антрацитовых шахтёров) была забастовкой Объединённых шахтёров Америки в антрацитовых угольных районах восточной Пенсильвании. Шахтёры бастовали, требуя повышения заработной платы, сокращения рабочего дня и признания их профсоюза. Забастовка угрожала остановить поставки топлива на зиму в крупные американские города. В то время жилые дома обычно отапливались антрацитом, или "твёрдым" углем, который давал более высокую теплоотдачу и меньше дыма, чем "мягкий" или битуминозный уголь. Забастовка не была возобновлена, поскольку шахтёры добились повышения заработной платы на 10 процентов и сокращения рабочего дня с десяти до девяти часов; владельцы получили более высокую цену на уголь, но не признали профсоюз в качестве переговорного представителя. Это был первый трудовой конфликт, в котором федеральное правительство США и президент Теодор Рузвельт вмешались в качестве нейтрального арбитра.

Стачки 1899 и 1900 годов

Объединенные шахтеры Америки (UMWA) одержали крупную победу в забастовке шахтеров мягкого угля (битуминозного угля) на Среднем Западе в 1897 году, добившись значительного повышения заработной платы. Численность членов профсоюза выросла с 10 000 до 115 000. С 1899 по 1901 год в антрацитовом районе произошло несколько небольших забастовок, в ходе которых профсоюз приобрел опыт и вовлек в свои ряды больше рабочих. Забастовка 1899 года в Нантикоке, штат Пенсильвания, показала, что профсоюзы могут выиграть забастовку, направленную против дочерней компании одной из крупных железных дорог. Профсоюз надеялся добиться аналогичных успехов в 1900 году, но обнаружил, что владельцы шахт, установившие олигополию путем концентрации собственности после резких колебаний на рынке антрацита, оказались гораздо более упорными противниками, чем ожидалось. Владельцы отказались встречаться или вступать в переговоры с профсоюзом. 17 сентября 1900 года профсоюз объявил забастовку, результаты которой удивили даже его членов, поскольку шахтеры самых разных национальностей и этнических групп поддержали забастовку. Сенатор от Республиканской партии Марк Ханна из Огайо, сам владелец битуминозных угольных шахт (не участвовавший в забастовке), стремился урегулировать конфликт, поскольку до президентских выборов оставалось менее двух месяцев. Он действовал через Национальную гражданскую федерацию, которая объединяла представителей рабочих и предпринимателей. Рассчитывая на то, что Дж. П. Морган донесет до руководителей отрасли информацию о том, что забастовка нанесет ущерб переизбранию республиканца Уильяма Маккинли, Ханна убедил владельцев шахт уступить требованиям забастовщиков о повышении заработной платы и установлении процедуры рассмотрения жалоб. Однако промышленность отказалась официально признать UMWA представителем рабочих. Профсоюз объявил о победе и отказался от требования о признании профсоюза.

Антрацитовая угольная забастовка

Вопросы, которые привели к забастовке 1900 года, оставались столь же острыми и в 1902 году: профсоюз добивался признания и определенной степени контроля над отраслью. Отрасль, все еще болезненно переживавшая уступки, сделанные в 1900 году, выступала против какого-либо вмешательства федерального правительства. 150 000 шахтеров нуждались в своей еженедельной зарплате. Десятки миллионов горожан зависели от угля для отопления домов. Джон Митчелл, президент UMWA, предложил посредничество через Национальную гражданскую федерацию – организацию, состоявшую из относительно прогрессивных работодателей, приверженных коллективным переговорам как способу разрешения трудовых споров. В качестве альтернативы Митчелл предложил, чтобы комиссия из видных священнослужителей подготовила отчет об условиях труда на угольных шахтах. Джордж Бэр, президент Филадельфийской и Редингской железной дороги, одного из крупнейших работодателей в отрасли, надменно отверг оба предложения:

Добыча антрацита – это бизнес, а не вопрос религии, сентиментальности или академических изысканий. Я не стал бы, и не могу, делегировать управление этим бизнесом даже столь уважаемой организации, как Гражданская федерация, и тем более призывать на помощь названных вами высокопоставленных церковных деятелей. 12 мая 1902 года шахтеры, проголосовавшие в Скрантоне, штат Пенсильвания, начали забастовку. Работники обслуживающего персонала, имевшие более стабильную работу и не сталкивавшиеся с особыми опасностями подземных работ, присоединились к забастовке 2 июня. Профсоюз пользовался поддержкой примерно восьмидесяти процентов рабочих в этом регионе, то есть более 100 000 бастующих. Около 30 000 человек покинули регион, многие направились на битумные шахты Среднего Запада. 10 000 человек вернулись в Европу. Вскоре забастовка привела к угрозам насилия между бастующими с одной стороны и штрейкбрехерами, Национальной гвардией Пенсильвании, местной полицией и нанятыми детективными агентствами – с другой.

Федеральное вмешательство

8 июня президент Теодор Рузвельт попросил своего комиссара по труду Кэрролла Д. Райта расследовать забастовку. Райт провел расследование и предложил реформы, учитывающие позиции обеих сторон, рекомендовав девятичасовой рабочий день в качестве эксперимента и ограниченные коллективные переговоры. Рузвельт решил не публиковать отчет, опасаясь выглядеть поддерживающим профсоюз. Владельцы отказались вести переговоры с профсоюзом. Как писал Джордж Бэр, когда его уговаривали пойти на уступки забастовщикам и их профсоюзу, "права и интересы рабочего человека будут защищены и обеспечены – не рабочими агитаторами, а христианскими людьми, которым Бог в Своей бесконечной мудрости даровал контроль над имущественными интересами страны". Профсоюз использовал это письмо, чтобы повлиять на общественное мнение в пользу забастовки. Рузвельт хотел вмешаться, но его генеральный прокурор Филандер Нокс сообщил ему, что у него нет на это полномочий. Ханна и многие другие в Республиканской партии также опасались политических последствий, если забастовка затянется до зимы, когда потребность в антраците будет наибольшей. Как сказал Рузвельт Ханне: "Угольный голод зимой – это ужасно, и я боюсь, что мы увидим страшные страдания и серьезную катастрофу". 3 октября 1902 года Рузвельт созвал конференцию представителей правительства, рабочих и администрации предприятий. Профсоюз рассматривал само проведение встречи как равносильное признанию профсоюза и занял примирительную позицию. Владельцы заявили Рузвельту, что забастовщики убили более 20 человек и что он должен использовать власть правительства "для защиты человека, который хочет работать, и его жены и детей, когда они работают". Экономика угольной промышленности основывалась на двух факторах: большая часть затрат на производство приходилась на заработную плату шахтеров, и если предложение сокращалось, цена резко возрастала. В эпоху до использования нефти и электричества не было хороших заменителей. Прибыль в 1902 году была низкой из-за избыточного предложения, поэтому владельцы приветствовали умеренно продолжительную забастовку. У них были огромные запасы, которые ежедневно росли в цене. Владельцам было незаконно сговариваться с целью прекращения добычи, но это не касалось случаев, когда шахтеры бастовали. Владельцы приветствовали забастовку, но категорически отказывались признавать профсоюз, опасаясь, что он получит контроль над угольной промышленностью, манипулируя забастовками. Рузвельт продолжал пытаться заручиться поддержкой компромиссного решения, убедив бывшего президента Гровера Кливленда войти в состав создаваемой им комиссии. Он также рассматривал возможность национализации шахт под руководством Джона М. Скофилда. Это позволило бы армии США взять под контроль угольные месторождения, чтобы "управлять шахтами как ликвидатор", – писал Рузвельт.

On June 8, President Theodore Roosevelt asked his Commissioner of Labor, Carroll D. Wright, to investigate the strike. Wright investigated and proposed reforms that acknowledged each side's position, recommending a nine hour day on an experimental basis and limited collective bargaining. Roosevelt chose not to release the report, for fear of appearing to side with the union. The owners refused to negotiate with the union. As George Baer wrote when urged to make concessions to the strikers and their union, the "rights and interests of the laboring man will be protected and cared for—not by the labor agitators, but by the Christian men to whom God in His infinite wisdom has given the control of the property interests of the country." The union used this letter to sway public opinion in favor of the strike. Roosevelt wanted to intervene, but he was told by his Attorney General, Philander Knox, that he had no authority to do so. Hanna and many others in the Republican Party were likewise concerned about the political implications if the strike dragged on into winter, when the need for anthracite was greatest. As Roosevelt told Hanna, "A coal famine in the winter is an ugly thing and I fear we shall see terrible suffering and grave disaster." Roosevelt convened a conference of representatives of government, labor, and management on October 3, 1902. The union considered the mere holding of a meeting to be tantamount to union recognition and took a conciliatory tone. The owners told Roosevelt that strikers had killed over 20 men and that he should use the power of government "to protect the man who wants to work, and his wife and children when at work." The economics of coal revolved around two factors: most of the cost of production was wages for miners, and if the supply fell, the price would shoot up. In an age before the use of oil and electricity, there were no good substitutes. Profits were low in 1902 because of an over supply; therefore the owners welcomed a moderately long strike. They had huge stockpiles which increased daily in value. It was illegal for the owners to conspire to shut down production, but not so if the miners went on strike. The owners welcomed the strike, but they adamantly refused to recognize the union, because they feared the union would control the coal industry by manipulating strikes. Roosevelt continued to try to build support for a mediated solution, persuading former president Grover Cleveland to join the commission he was creating. He also considered nationalizing the mines under the leadership of John M. Schofield. This would put the U. S. Army in control of the coalfields to "run the mines as a receiver", Roosevelt wrote.

Вмешался Дж.П. Морган.

Дж. П. Морган, доминирующая фигура в американских финансах, сыграл роль в разрешении забастовки 1900 года. Он также был глубоко вовлечен и в эту забастовку: его интересы включали железную дорогу Рединг, одного из крупнейших работодателей шахтеров. Он назначил Джорджа Беера, который представлял интересы отрасли на протяжении всей забастовки, главой железной дороги. По настоянию военного министра Элиху Рута, Морган предложил еще один компромиссный вариант, предусматривающий арбитраж, при этом предоставляя отрасли право отрицать ведение переговоров с профсоюзом, указав, что каждый работодатель и его работники должны общаться с комиссией напрямую. Работодатели согласились при условии, что комиссия будет состоять из пяти членов: военного инженера, горного инженера, судьи, эксперта в угольной промышленности и "видного социолога". Работодатели были готовы принять лидера профсоюза на должность "видного социолога", поэтому Рузвельт назначил Э. Э. Кларка, главу профсоюза железнодорожных кондукторов, "видным социологом". Под давлением католических лидеров он добавил шестого члена – католического епископа Джона Ланкастера Спэлдинга, а также комиссара Райта в качестве седьмого члена.

Комиссия по забастовке в антрацитной угольной промышленности

Антрацитовая забастовка закончилась 23 октября 1902 года, после 163 дней. Комиссия начала свою работу на следующий день, а затем в течение недели совершала поездки по угольным районам. Райт использовал сотрудников Министерства труда для сбора данных о стоимости жизни в угольных бассейнах. В течение последующих трех месяцев комиссия проводила слушания в Скрантоне, заслушивая показания 558 свидетелей, в том числе 240 от бастующих шахтеров, 153 от нечленов профсоюза, 154 от владельцев шахт и одиннадцать, вызванных самой комиссией. Баер выступил с заключительной речью от имени владельцев шахт, а адвокат Кларенс Дарроу – от имени рабочих. Хотя комиссия услышала некоторые свидетельства об ужасных условиях, она пришла к выводу, что "потрясающее зрелище ужасов" представляло лишь небольшое количество случаев. В целом, социальные условия в шахтерских поселках были признаны удовлетворительными, и шахтеры были признаны лишь частично правыми в своем утверждении, что годовой заработок недостаточен для "поддержания американского уровня жизни". Баер заявил в своей заключительной речи: "Эти люди не страдают. Да что там, половина из них даже не говорит по-английски". Дарроу, со своей стороны, подвел итог страницам свидетельств о жестоком обращении, которые он собрал, в возвышенной риторике, которой он был знаменит: "Мы работаем ради демократии, ради человечества, ради будущего, ибо день придет слишком поздно для нас, чтобы увидеть его, узнать о нем или воспользоваться его благами, но он придет и запомнит нашу борьбу, наши триумфы, наши поражения и слова, которые мы произнесли". В конечном итоге, риторика обеих сторон мало повлияла на комиссию, которая нашла компромисс между шахтерами и владельцами шахт. Шахтеры просили повысить заработную плату на 20%, и большинству было предоставлено повышение на 10%. Шахтеры требовали восьмичасовой рабочий день и вместо стандартных десяти часов получили девятичасовой. Хотя владельцы шахт отказались признать Объединенный профсоюз горняков, они были обязаны согласиться на шестичленную арбитражную комиссию, состоящую из равного числа представителей рабочих и администрации, наделенную полномочиями разрешать трудовые споры. Митчелл расценил это как фактическое признание и назвал это победой.

The anthracite strike ended, after 163 days, on October 23, 1902. The commissioners began work the next day, then spent a week touring the coal regions. Wright used the staff of the Department of Labor to collect data about the cost of living in the coalfields. The commissioners held hearings in Scranton over the next three months, taking testimony from 558 witnesses, including 240 for the striking miners, 153 for nonunion mineworkers, 154 for the operators, and eleven called by the Commission itself. Baer made the closing arguments for the coal operators, while lawyer Clarence Darrow closed for the workers. Although the commissioners heard some evidence of terrible conditions, they concluded that the "moving spectacle of horrors" represented only a small number of cases. By and large, social conditions in mine communities were found to be good, and miners were judged as only partly justified in their claim that annual earnings were not sufficient "to maintain an American standard of living." Baer said in his closing arguments, "These men don't suffer. Why, hell, half of them don't even speak English". Darrow, for his part, summed up the pages of testimony of mistreatment he had obtained in the soaring rhetoric for which he was famous: "We are working for democracy, for humanity, for the future, for the day will come too late for us to see it or know it or receive its benefits, but which will come, and will remember our struggles, our triumphs, our defeats, and the words which we spake." In the end, the rhetoric of both sides made little difference to the commission, which split the difference between mineworkers and mine owners. The miners asked for 20% wage increases, and most were given a 10% increase. The miners had asked for an eight hour day and were awarded a nine hour day instead of the standard ten hours then prevailing. While the operators refused to recognize the United Mine Workers, they were required to agree to a six man arbitration board, made up of equal numbers of labor and management representatives, with the power to settle labor disputes. Mitchell considered that de facto recognition and called it a victory.

Последствия забастовки

Джон Митчелл писал, что за пять месяцев погибло восемь человек, «три или четыре» из которых были забастовщиками или выражали им сочувствие. В ходе обширных арбитражных слушаний, после того как владельцы компании заявили, что забастовщики убили 21 человека, Митчелл решительно не согласился и предложил уйти в отставку, если они смогут назвать имена погибших и представить доказательства. Первая жертва произошла 1 июля. Иммигрант-забастовщик по имени Энтони Джузеппе был найден застреленным мертвым возле угольной шахты компании Lehigh Valley Coal Company в Олд Фордж. Считалось, что полицейские Угольной и железной полиции, охранявшие объект, стреляли наугад через забор. 30 июля в Шенендоа, штат Пенсильвания, произошла уличная драка между толпой из 5000 бастующих шахтеров и полицией, в результате которой был смертельно избит Джозеф Беддалл, торговец и брат заместителя шерифа. В современных отчетах описываются еще три смерти и многочисленные огнестрельные ранения среди забастовщиков и полиции Шенендоа. 9 октября забастовщик по имени Уильям Дурхэм был застрелен и убит в Браунсвилле, штат Пенсильвания, недалеко от Шенендоа. Он слонялся возле частично разрушенного дома рабочего, не состоявшего в профсоюзе, и проигнорировал требование остановиться. Законность этого убийства при военном положении стала предметом судебного дела «Содружество против Шорталла», которое было передано в Верховный суд Пенсильвании. Поведение и закулисная роль Угольной и железной полиции во время забастовки привели к созданию государственной полиции Пенсильвании 2 мая 1905 года, когда губернатор Сэмюэль Пеннипакер подписал законопроект № 278. Обе эти структуры работали параллельно до 1931 года. Организованные профсоюзы восприняли исход событий как победу для UMWA и Американской федерации труда в целом. Членство в других профсоюзах резко возросло, поскольку умеренные утверждали, что они могут принести ощутимые выгоды рабочим гораздо быстрее, чем радикальные социалисты, планировавшие свергнуть капитализм в будущем. Митчелл продемонстрировал свои лидерские качества и умение решать проблемы, связанные с этническими, профессиональными и региональными разногласиями, которые долгое время терзали профсоюз в антрацитовом регионе. В отличие от этого, забастовки радикальной Западной федерации шахтеров на Западе часто перерастали в полномасштабную войну между забастовщиками и работодателями, а также гражданскими и военными властями. Эта забастовка была успешно разрешена благодаря вмешательству федерального правительства, которое стремилось обеспечить обе стороны «Справедливой сделкой» — девизом, который Рузвельт взял для своей администрации. Соглашение стало важным шагом в реформах прогрессивной эпохи последующего десятилетия. До 1920-х годов крупных угольных забастовок больше не было.

John Mitchell wrote that eight men died during the five months, "three or four" of them strikers or sympathizers. During the extensive arbitration testimony, after company owners made claims that the strikers had killed 21 men, Mitchell disagreed strongly and offered to resign his position if they could name the men and show proof. The first casualty occurred July 1. An immigrant striker named Anthony Giuseppe was found fatally shot near a Lehigh Valley Coal Company colliery in Old Forge. It was thought the Coal and Iron Police guarding the site shot blindly through a fence. Street fighting in Shenandoah, Pennsylvania on July 30 between a mob of 5,000 striking miners versus police resulted in the beating death of Joseph Beddall, a merchant and the brother of the deputy sheriff. Contemporary reporting describes three other deaths and widespread shooting injuries among strikers and Shenandoah police. On October 9, a striker named William Durham was shot and killed in Brownsville, Pennsylvania, near Shenandoah. He'd been loitering near the half dynamited house of a non union worker and disobeyed an order to halt. The legality of that killing under martial law became a case, Commonwealth v. Shortall, that was taken to the Supreme Court of Pennsylvania. The behavior and private role of the Coal and Iron Police during the strike led to the formation of the Pennsylvania State Police, on May 2, 1905, as Senate Bill 278 was signed into law by Governor Samuel W. Pennypacker. The two forces operated in parallel until 1931. Organized labor celebrated the outcome as a victory for the UMWA and American Federation of Labor unions generally. Membership in other unions soared, as moderates argued they could produce concrete benefits for workers much sooner than radical Socialists who planned to overthrow capitalism in the future. Mitchell proved his leadership skills and mastery of the problems of ethnic, skill, and regional divisions that had long plagued the union in the anthracite region. By contrast, the strikes of the radical Western Federation of Miners in the West often turned into full scale warfare between strikers and both employers and the civil and military authorities. This strike was successfully mediated through the intervention of the federal government, which strove to provide a "Square Deal"—which Roosevelt took as the motto for his administration—to both sides. The settlement was an important step in the Progressive era reforms of the decade that followed. There were no more major coal strikes until the 1920s.

Музыка

Берн, Джерри, и Джордж Гершон Корсон. На поезде Джонни Митчелла. Библиотека Конгресса, 1947. Аудиозапись. https://www.loc.gov/item/ihas.200197134/.