Введение

Марвин Либман (21 июля 1923 – 31 марта 1997) — американский консервативный активист и фандрайзер, а позднее в жизни — сторонник прав геев.

Слева направо

Либман вырос в Бруклине, Нью-Йорк, в семье Бенджамина "Бэнни" Либмана и Роуз Шорр. Его родители были ашкеназскими евреями (говорящими на идише) из Галиции – региона, который в то время входил в состав Польши, а сегодня является частью Украины. Либман вспоминал свою юность как жизнь среди "пестрой смеси семей среднего класса". Он был бар-мицвой в сентябре 1936 года. Как и многие другие молодые люди, повзрослевшие во время Великой депрессии, Либман считал, что депрессия доказала несостоятельность капитализма, что побудило его увлечься коммунизмом как альтернативой. В старшей школе он заинтересовался левыми политическими идеями и вступил в Американский студенческий союз и Лигу молодых коммунистов. В то же время Либман осознал свою гомосексуальность, что вызывало у него глубокое стыд и заставляло скрывать ее. В 19 лет Либман был призван в армию и служил в Неаполе и Каире в последние годы Второй мировой войны в составе Армейского авиационного корпуса. По его собственным словам, он был некомпетентным солдатом, не справившимся с обязанностями повара, и никогда не участвовал в боевых действиях. Однако, как и многие другие американские геи во время Второй мировой войны, военная служба стала для него своего рода "национальным каминг-аутом", поскольку он впервые встретил других геев, что облегчило его чувство стыда и самоотвращения. В Италии гомосексуализм не был незаконным, хотя и считался постыдным, и Либман наслаждался участием в гей-субкультуре Неаполя, где он впервые вступил в половую связь. В Каире, на авиабазе, его командир обнаружил серию любовных писем, написанных Либманом, которые раскрывали его гомосексуальность. Офицер подверг Либмана неоднократным унижениям, как в частном порядке, так и публично, заставляя его предстать перед другими солдатами, при этом офицер называл его оскорбительными прозвищами. В 1944 году Либман был уволен из армии по причине гомосексуальности, получив "синий" выписной. Из-за этого выписного он был лишен права на получение льгот ветеранам. Вернувшись в Нью-Йорк, Либман познакомился и быстро женился на женщине по имени "Пэтси". Однако их отношения так и не были реализованы, и брак был аннулирован менее чем через шесть месяцев, в июне 1945 года. Либман вел скитающийся образ жизни, работая на различных случайных работах и оставаясь частью нью-йоркской гей-субкультуры, где, в отличие от Неаполя, он постоянно рисковал арестом во время полицейских рейдов. В течение следующих нескольких лет Либман все больше вовлекался в сионистское движение, работая на различных волонтерских и оплачиваемых должностях в Американской лиге за свободную Палестину, Объединенном еврейском апелляционном комитете, Agudath Israel и Американском фонде для израильских учреждений. В 1947 году он также сотрудничал с Иргуном – правой террористической организацией, которая пыталась добиться независимости Израиля от Великобритании путем проведения кампании бомбардировок против арабов и британцев. В этот период Либман начал придерживаться более консервативных политических взглядов, включая глубокую ненависть к Советскому Союзу, вызванную, по имеющимся сведениям, жестоким обращением коммунистического режима с еврейскими гражданами. В 1951 году Либман встретил Элинор Липпер, русскую женщину, которая недавно опубликовала свои мемуары "11 лет в советских тюремных лагерях", рассказывая о своем опыте в лагерях ГУЛАГа в Колыме. Рассказ Липпер о том, что значительная часть советской экономики была основана на рабском труде, заставил его потерять веру в социализм. Он вспоминал: "Ее история потрясла меня. Я почувствовал себя преданным. Хуже того, поскольку я верил в Советский Союз, я чувствовал себя лично ответственным за то, что с ней произошло. Изменение показалось быстрым, но на самом деле это была кульминация пяти лет внутреннего интеллектуального конфликта, который я скрывал от себя. Этот катарсис стал поворотным моментом в моей жизни".

Китайское лобби

В январе 1952 года Либман основал группу «Помощь китайским интеллектуалам-беженцам» (ARCI), которая стремилась добиться разрешения на въезд в Соединенные Штаты 25 000 китайских интеллектуалов, находившихся в крайней нищете в лагерях беженцев в британской колонии Гонконг (в то время американское иммиграционное законодательство устанавливало строгие квоты на количество допускаемых в США азиатов). Иронично, учитывая его консервативные взгляды, план Либмана по приему 25 000 китайских интеллектуалов в Америку привел к конфликту с правыми националистическими политиками, которые выступали против любой иммиграции, особенно азиатской. После основания ARCI Либман обнаружил талант к политической организации, применяя принципы, основанные на его опыте и понимании того, «как организованы левые». Тактику, которую он использовал для ARCI, впоследствии применял во всех своих политических кампаниях, привлекая ряд известных людей для поддержки своей организации в качестве членов «консультативного» совета, используя бланки с их именами, привлекая богатого бизнесмена в качестве казначея и корпоративного сборщика средств, назначая известного человека президентом и, наконец, формируя комитет для «реальной работы или формального одобрения ваших действий». Таким образом, Либман создавал хорошо финансируемые организации с престижными сторонниками, привлекавшие внимание, при этом основную работу выполняли несколько преданных активистов. Для помощи ARCI Либман привлек Уолтера Джадда, конгрессмена-республиканца, ранее служившего протестантским миссионером в Китае, в качестве президента. Поскольку генералиссимус Чан Кайши принял методизм в 1927 году, чтобы жениться на своей третьей жене, Сун Мэйлин, евангелические протестанты были наиболее твердыми сторонниками «китайского лобби», считая Чана христианным спасителем Китая, который однажды обратит весь Китай в евангелический протестантизм. Будучи протестантским миссионером в 1930-х годах, Джадд был свидетелем китайской гражданской войны и видел зверства, совершенные китайскими коммунистами, что давало ему еще больше оснований поддерживать Гоминьдан, чем другим членам «китайского лобби». Благодаря Джадду, известному как сторонник расового равенства, проявлявший синофилию и антикоммунистические взгляды, ARCI вскоре привлек щедрые пожертвования от Фонда Форда и Фонда Рокфеллера. Вскоре Государственный департамент и Центральное разведывательное управление (ЦРУ) тайно финансировали ARCI, поскольку Либман обнаружил, что обе структуры хотели «расширить свою разведывательную сеть в Гонконге», городе, где действовали многие шпионы Великобритании, Соединенных Штатов, Советского Союза и обоих китайских режимов. В феврале 1952 года Либман отправился в Гонконг, чтобы открыть офис ARCI, который вскоре был осажден тысячами заявлений от китайских ученых, врачей, юристов, ученых и других интеллектуалов, проживавших в лагерях беженцев. Поскольку Либман вскоре обнаружил, что националистически настроенные члены Конгресса выступают против его планов по приему 25 000 китайских беженцев в Соединенные Штаты, утверждая, что Америке не нужны азиатские иммигранты, летом 1952 года он переключил внимание ARCI на поддержку режима Гоминьдана на Тайване. Одновременно Либман начал сотрудничать с Комитетом за Свободную Азию, спонсируемой ЦРУ организацией-прикрытием, которая действовала на обширной территории Азии от Японии до Пакистана. Стремясь работать на ЦРУ, в 1952 году он взял портфель с наличными в 25 000 долларов в Гонконг для оплаты антикоммунистических листовок, которые должны были быть переброшены через границу в Китайскую Народную Республику. В начале 1950-х годов он был одним из лидеров так называемого «китайского лобби», занимая должность секретаря Комитета одного миллиона против приема Красного Китая в Организацию Объединенных Наций. После 1949 года Китайская Республика, контролировавшая только Тайвань, продолжала занимать место Китая в Организации Объединенных Наций, и многие правительства во всем мире считали, что место Китая в ООН должно быть передано Китайской Народной Республике. Идеологической основой этой организации было убеждение, что поражение Гоминьдана в китайской гражданской войне было лишь временным, и что, базируясь на Тайване, генералиссимус Чан Кайши однажды триумфально вернется, чтобы вернуть материковый Китай и положить конец правлению «красных повстанцев», победивших его в 1949 году. Таким образом, организация утверждала, что Китайской Республике следует продолжать занимать место Китая в ООН, поскольку Китайская Народная Республика была лишь незаконным режимом, «временно» контролирующим материковый Китай. Основанный в 1953 году, Комитет одного миллиона просуществовал до 1971 года (года, когда Китай был наконец принят в ООН), а Ли Эдвардс сменил Либмана на посту секретаря в 1969 году. Комитет одного миллиона, получивший свое название от петиции, организованной Либманом и якобы подписанной одним миллионом американцев, стал ведущей организацией «китайского лобби». Большая часть литературы, производимой Комитетом одного миллиона, была направлена скорее против коммунистов, чем в поддержку Гоминьдана, поскольку Либману было легче осуждать Китайскую Народную Республику, чем прославлять Китайскую Республику. В 1957 году он основал Marvin Liebman Associates, Inc. В течение следующих 11 лет фирма Либмана разрабатывала программы прямого почтового сбора средств и предоставляла услуги по связям с общественностью антикоммунистическим и консервативным движениям в США и за рубежом. В число его многочисленных клиентов входили Комитет одного миллиона, «Помощь китайским интеллектуалам-беженцам», Американский чрезвычайный комитет помощи тибетским беженцам, Американская ассоциация азиатского образовательного обмена, Американская африканская ассоциация и Американский комитет помощи борцам за свободу Катанги. Кроме того, Либман был одним из первых сторонников и соучредителей «Молодых американцев за свободу» и Американского консервативного союза.

Международный холодный воин

В мае 1957 года Либман посетил третий саммит Азиатской народной антикоммунистической лиги в Сайгоне. Хотя формально представлявшая себя как низовую организацию, Азиатская народная антикоммунистическая лига на деле была создана и контролировалась разведывательными службами Южной Кореи, Тайваня, Филиппин и Южного Вьетнама. Целью Лиги, согласно ее учредительному документу, было ведение "политической и психологической войны" против коммунизма в Азии. Предпочтительными методами Лиги, как описывалось в ее памфлетах, были: "инфильтрация, провокации, экономические манипуляции, публичные демонстрации, терроризм, подрыв, партизанская война и убийства". Председатель Лиги, доктор Ку Чэнь Кан, являлся членом Верховного национального совета обороны Гоминьдана и советником Чан Кайши. Поскольку Лига выступала против концепции неприсоединения, продвигаемой рядом азиатских лидеров, таких как Джавахарлал Неру из Индии и Сукарно из Индонезии, согласно которой страны Третьего мира должны были сохранять нейтралитет в Холодной войне, а вместо этого выступала за создание союза азиатских государств с Соединенными Штатами, Лига была одобрена правительством США. Однако некоторые действия Лиги, такие как попытки спровоцировать партизанскую войну в Китае, выходили за рамки того, на что было готово американское правительство. В попытке найти новых союзников Лига обратилась к Антибольшевистскому блоку наций, альянсу антикоммунистических эмигрантов из Восточной Европы, основанному нацистской Германией в 1943 году и продолжавшему свою деятельность после войны. Лидером Блока был Ярослав Стецько, один из лидеров Организации украинских националистов (ОУН), антисемитской украинской националистической группировки, сотрудничавшей с Германией во время Второй мировой войны, чьи члены убили сотни тысяч украинских евреев. Блок был привержен развязыванию партизанской войны в Советском Союзе, идея, которая некоторое время пользовалась поддержкой ЦРУ и МИ-6, но к середине 1950-х годов обе американские и британские разведки признали Блок несостоятельным, поскольку все попытки десантировать агентов на территорию Советского Союза заканчивались неудачей. Поскольку Азиатская народная антикоммунистическая лига финансировалась правительствами Тайваня, Южной Кореи, Филиппин и Южного Вьетнама, Стецько надеялся, что азиатские правительства также будут финансировать Блок. Одновременно существовала и третья группа – Межамериканская конфедерация в защиту континента, основанная мексиканским политиком Хорхе Прието Лоуренсом для борьбы с коммунизмом в Латинской Америке. Наиболее заметным членом Конфедерации был бразильский адмирал Карлос Пенна Ботто, который был вынужден уйти в отставку во время Второй мировой войны из-за своих проосевых взглядов и который считал, что по причинам, понятным лишь ему одному, Советский Союз взял под контроль Бразилию. Либман активизировался как эмиссар, надеясь объединить Комитет одного миллиона, Лигу, Блок и Конфедерацию для формирования всемирной антикоммунистической группы. В 1958 году Либман также стал генеральным секретарем руководящего комитета, объявленного в Мехико для изучения возможности объединения Азиатской народной антикоммунистической лиги с ее латиноамериканским ответвлением для формирования того, что в конечном итоге стало Всемирной антикоммунистической лигой. В марте 1958 года на конференции в Мехико Лига, Блок, Конфедерация и Комитет одного миллиона объединились, чтобы сформировать Всемирный антикоммунистический конгресс за освобождение и свободу. Конгресс обещал объединить людей "всех рас, национальностей, стран и вероисповеданий" для того, чтобы "объединить наши программы, координировать нашу работу и предпринимать прогрессивные действия против нашего коммунистического врага". Конгресс отличался антиимпериалистическим тоном, утверждая, что европейские страны начали завоевательные войны, начиная с XVI века, и описывая Советский Союз как лишь самый жестокий и империалистический из всех европейских государств. В то же время Конгресс также враждебно относился к левым националистам в Третьем мире, утверждая, что они были лишь пешками, используемыми Советским Союзом для продвижения собственного империализма. Целью Конгресса было оказание "моральной и материальной поддержки силам за железным занавесом в Европе и Азии" и "достижение конечной цели освобождения и восстановления национальной независимости, свободы и вольности всем порабощенным народам на их этнических территориях". В то время Либман заявил, что это был первый случай, когда "независимые антикоммунистические организации совместно одобрили и, более того, спонсировали осуществимый план, ведущий к скоординированным международным действиям". К июлю 1958 года Конгресс распался, и Либман вывел Комитет одного миллиона, заявив, что не желает больше ассоциироваться со Стецько или Прието Лоуренсом. Либман был потрясен, узнав, что Стецько, как один из командиров ОУН, был причастен к Холокосту, организуя погромы против евреев в Галиции в 1941 году. Помимо Стецько, у Либмана возникли серьезные разногласия с Лоуренсом, поскольку он вспоминал: "Как только Лоуренс получал деньги, он начинал захватывать власть. Я также обнаружил, что его интернациональные антикоммунистические связи были с самыми крайними правыми организациями, многие из которых были антисемитскими". Либман узнал, что другие группы были заинтересованы только в использовании связей Комитета одного миллиона для лоббирования американских политиков, и он сожалел, что "потерял контроль над кучкой идиотов". После того, как он вывел Комитет одного миллиона из Конгресса, он начал получать угрозы смерти от членов ОУН, называвших его "еврейским большевиком". В 1960-х годах интересы Либмана начали смещаться с Азии на Африку. Он был основателем Американского комитета помощи борцам за свободу Катанги (ACAKFF), который объявил о своем существовании 14 декабря 1961 года с помощью полностраничной рекламы в The New York Times, провозгласившей: "Катанга – это Венгрия 1961 года". В рекламе говорилось: "Сопротивляясь агрессии ООН, народ Катанги является истинными борцами за свободу не только за свои свободы, но и за дело мировой свободы". До 1960 года американские консерваторы не проявляли особого интереса к Конго, и дело Катанги привлекло страстную поддержку американских правых скорее из-за того, кто были враги Катанги, чем из-за самой Катанги. В своей колонке Джеймс Бернхэм написал, что африканские националисты на самом деле хотят "уничтожить власть и привилегии белых людей; забрать их собственность, или большую ее часть; и позволить белым людям оставаться только слугами и прислугой", что заставило его встать на сторону Катанги, где белые оставались доминирующим элементом. Чтобы нейтрализовать обвинения в расизме, поскольку многие считали, что отколовшееся государство Катанга является лишь прикрытием для бельгийских горнодобывающих компаний, Либман назначил чернокожего Макса Йергана президентом ACAKFF. В 1965 году самоуправляемая британская колония Южная Родезия под руководством Яна Смита незаконно провозгласила независимость, поскольку правительство Смита выступало против планов Великобритании предоставить независимость на основе бескомпромиссной избирательной системы, которая позволила бы чернокожему большинству голосовать. В поддержку Родезии Либман основал в 1966 году Американскую ассоциацию африканских дел (AAAA). AAAA была практически той же организацией, что и ACAKFF, обе группы имели Йергана в качестве президента, практически идентичные бланки, одни и те же списки рассылки и один и тот же адрес в Нью-Йорке, 79 Madison, который также был штаб-квартирой Marvin Liebman Associates. Одновременно стало известно, что правительство Родезии наняло фирму Marvin Liebman Associates для улучшения своего имиджа в Соединенных Штатах. Начиная с 1966 года Либман организовывал туры по Родезии для консервативных журналистов, которые писали статьи, утверждающие, что чернокожее большинство является довольным и счастливым народом, живущим под белым верховным правительством, которое установило твердый, но отцовский режим. В ноябре 1966 года AAAA опубликовала карту в The New York Herald Tribune под названием "Суверенитет и борьба", на которой перечислены все...

Выходим

В июле 1990 года Либман освободился от жизни в тайне, написав письмо Уильяму Ф. Бакли-младшему, который в то время был главным редактором National Review. "Мне почти 67 лет", – написал он Бакли. "Более половины своей жизни я был вовлечен, и даже помогал организовывать и поддерживать, консервативное и антикоммунистическое движение – Консервативную партию Нью-Йорка, кампании Голдуотера и Рейгана. Все время, пока я трудился в консервативном "винограднике", я был геем". Либман утверждал, что его усилия по смягчению американского консерватизма не увенчались полным успехом, поскольку, по его словам, "политическая травля геев, расизм и антисемитизм" продолжались "даже в этот золотой век великих триумфов консерватизма". Личное письмо Либмана Бакли было дополнено интервью, опубликованным в The Advocate, где он выразил свое возмущение растущим влиянием религиозных правых внутри Республиканской партии по мере завершения холодной войны. Он считал, что гомофобия становится новой основой для организации консервативных групп в США, теперь, когда антикоммунистические настроения теряют свою актуальность. Его автобиография "Coming Out Conservative" была опубликована в 1992 году. В книге он написал, что в Республиканской партии он начал "чувствовать себя как еврей в Германии в 1934 году, который решил молчать, надеясь остаться незамеченным, наблюдая за началом Холокоста". В течение следующих пяти лет он стал активным защитником прав геев и лесбиянок в США, писал многочисленные статьи и ездил по стране с выступлениями на различных собраниях и митингах. Хотя он изначально называл себя умеренным республиканцем и работал над поддержкой консервативных групп, дружественных к геям, включая Log Cabin Republicans, он в конечном итоге пришел к выводу, что больше не может идентифицировать себя как сборщик средств или сторонник какой-либо консервативной группы из-за все более агрессивной анти-ЛГБТ риторики политических правых. Либман заявил в 1992 году: "Быть геем, консерватором и республиканцем – это не противоречие. Я горжусь тем, что являюсь всеми тремя. Один из важнейших лозунгов гей- и лесбийского сообщества – "Мы повсюду". Мы повсюду – за исключением открытого и признанного присутствия в Республиканской партии. Насколько это касается некоторых республиканцев, мы существуем не как люди, а скорее как символы невыразимого зла и объекты ненависти, предрассудков и страха". В колонке, опубликованной в 1995 году, Либман написал: "Я не могу ассоциировать себя ни с Рашем Лимбо и другими новыми "консервативными" лидерами, ни с Пэтом Робертсоном и его "христианскими" отрядами, ни с Джесси Хелмсом и его новым "республиканским" большинством. Единственная идентичность, в которой я абсолютно уверен, – это то, что я гомосексуалист в стране, которая мало терпима к нам, геям. В прошлом, иногда к удивлению моих афроамериканских друзей, я сравнивал движение за права геев с движением за гражданские права чернокожих 60-х годов. Я по-прежнему считаю, что они сопоставимы, и нам есть чему поучиться из истории этого великого стремления, как из его неудач, так и из его побед. Однако теперь я считаю еще более важным провести параллель между нашим сообществом и евреями и гомосексуалистами Европы в 30-х и 40-х годах. Тогда, как и сейчас, большинство кричало, что те, кто предсказывал смерть и страдания, были сумасшедшими, что такие вещи, как массовое уничтожение, не могут произойти, что истерия опасна. До самого последнего момента, пока они не задохнулись от смертельного газа в "душевых" уничтожения, они не признавали тот факт, что нацистское государство презирало их до такой степени, что стремилось искоренить их с лица земли". Он умер от сердечной недостаточности 31 марта 1997 года. Его архивные материалы хранятся в Нью-Йоркской публичной библиотеке.