Джон Уорк Гарретт: Банкир, железнодорожный магнат и филантроп.

Введение

Американский банкир и железнодорожный деятель, его внук – дипломат США.

Джон Уорк Гарретт (31 июля 1820 года – 26 сентября 1884 года) был американским купцом, ставшим банкиром, который в 1858 году занял пост президента Балтиморской и Огайоской железной дороги (B&O) и руководил ею почти три десятилетия. К моменту смерти Гарретта B&O стала одной из важнейших железных дорог Америки, а сам Гарретт прославился как известный филантроп. Он оказал значительную поддержку делу Союза во время Гражданской войны, расширил железнодорожную сеть до Чикаго, штат Иллинойс, и соперничал с Пенсильванской железной дорогой за выход к Нью-Йорку.

Ранняя коммерческая карьера

В возрасте 19 лет (в 1839 году) Гарретт начал работать клерком и учеником в фирме своего отца, занимавшейся коммерцией, банковским делом и финансовыми услугами, основанной в 1819 году, Robert Garrett and Company (позже Robert Garrett and Sons). Он и его брат Генри, как и их отец, освоили бизнес с нуля, включая способы выделки кожи, обученные у извозчика Александра Шарпа, засолку свинины и упаковку марены и испанского белила в бочки. Пока Генри оставался в Балтиморе, Джон Гарретт отправился на запад, стремясь расширить торговлю за горы. Его путешествия через Вирджинию в Огайо, Кентукки, Индиану и дальше показали ему, что ключ к коммерции Балтимора лежит в западных штатах, торговля которых направлялась в восточные порты, включая Балтимор. Первоначальный флот компании Гарретт, состоящий из повозок Conestoga, перевозил продукты питания и припасы на запад по старой Национальной дороге, от Балтимора до Камберленда (Мэриленд), и далее в Огайо и территориальную столицу Вандалию (Иллинойс), либо по реке Огайо к реке Миссисипи, либо по Камберлендской тропе в Кентукки и Теннесси. Из своего магазина на улице Говард, Robert Garrett and Company снабжали западные универсальные магазины различными товарами, такими как кремни, шоколад и мел, а взамен получали женьшень, корень змеиного корня и виски. Приняв управление бизнесом от отца, братья спонсировали новые проекты, строя склады и гостиницы, такие как Howard House и Eutaw House на западной стороне Балтимора. С окончанием Мексикано-американской войны 1846–1848 годов они расширили свою деятельность на новый американский Юго-Запад и Калифорнию, что привело к постройке в Балтиморе крупнейшего на тот момент парохода "Монументальный город", который вскоре начал совершать регулярные рейсы по Чесапикскому заливу в Новый Орлеан и Сан-Франциско. Компания пополнила свой флот и расширила свой торговый и финансовый бизнес в Южную Америку и Европу.

Интерес к B&O Railroad

Гаррет начал приобретать акции B&O Railroad в начале, когда железная дорога конкурировала с недавно завершенным каналом Чесапик и Огайо, который проходил параллельно реке Потомак от Джорджтауна, расположенного недалеко от Вашингтона, до Камберленда и Национальной дороги. Вирджиния также субсидировала каналы и железные дороги, которые должны были соединиться с Национальной дорогой далее, в Уилинге. В первые годы своего существования B&O имела смешанную частно-государственную форму собственности, поскольку нуждалась в государственных грантах и займах как для приобретения права проезда, так и для строительства железной дороги, однако это также приводило к конфликтам внутри совета директоров. Из 30 членов совета директоров B&O 18 были избраны штатом Мэриленд и городом Балтимор, которые оказывали финансовую поддержку строительству. В 1854 году городской совет Балтимора выделил чрезвычайный заем в размере пяти миллионов долларов для покрытия растущего долга железной дороги, поскольку линия продвигалась на запад через Аппалачские горы. Во время паники 1857 года финансовые ресурсы стали крайне ограниченными. Брат Генри Гарретт уже некоторое время был членом совета директоров B&O, а в 1847 году к нему присоединился Джон Уорк Гарретт. Местная газета The Sun от 17 ноября 1858 года сообщила о широких дебатах и разногласиях между директорами, стремившимися сохранить железную дорогу в частной собственности, и теми, кто представлял интересы правительства штата и города. На встрече состоялись выборы, и Гарретт был избран, обойдя действующего исполнительного директора Чонси Брукса (1794–1880) из поместья "Кловердейл", представлявшего интересы штата, 16 голосами против 14. После предложения члена совета директоров Джонса Хопкинса (1795–1873), крупнейшего акционера с 1847 года и председателя финансового комитета, Гарретт стал новым президентом B&O. Хопкинс, уроженец Мэриленда, стал оптовым торговцем хозяйственными товарами на Южной Чарльз-стрит и сделал значительное состояние в Балтиморе. Компания Гарретта, а также B&O поддерживали тесные связи с лондонской компанией George Peabody & Company и, через свои деловые интересы, с финансистом Джорджем Пибоди (1795–1869).

Garrett began purchasing B&O Railroad stock early, when the railroad was competing with the newly completed Chesapeake and Ohio Canal, which paralleled the Potomac River from Georgetown near Washington, D. C., to Cumberland and the National Road. Virginia also subsidized canals and railroads which would connect with the National Road further along, in Wheeling. In its early years the B&O had a combination of private and public ownership, because it needed public grants and loans to both acquire right of way and build the railroad, but this also led to conflicts within the board. Of the 30 members of the B&O's board of directors, 18 were selected by the State of Maryland and the City of Baltimore, who helped fund the construction. In 1854, the Baltimore City Council extended a five million dollars emergency loan to the struggling railroad's growing construction debt as the line pushed westward over the Appalachian Mountains. During the Panic of 1857, money became extremely tight. Brother Henry Garrett had been serving as a B&O director for some time and in 1847, John Work Garrett joined him. The local newspaper The Sun on November 17, 1858, reported on the extensive debate and controversy between those directors wishing to keep the line in private hands, and those representing the interests of the state and city governments. The meeting included an election, and by a vote of 16 to 14, Garrett was elected over incumbent executive Chauncy Brooks (1794 1880) of "Cloverdale", who represented the state interests. Following a motion by board member Johns Hopkins, (1795 1873), the largest stockholder since 1847 as well as chairman of the financial committee, Garrett became the B&O's new president. Hopkins, a Maryland native, had become a hardware wholesale merchant on South Charles Street and made his substantial fortune in Baltimore. The Garrett Company as well as the B&O also had strong ties to the London based George Peabody & Company, and through their business interests, financier George Peabody (1795–1869).

Гражданская война

B&O впервые ощутила приближение Гражданской войны во время набега аболициониста Джона Брауна на федеральный арсенал в Харперс-Ферри, Западная Вирджиния (в то время еще часть Вирджинии). Гарретт узнал, что налетчики остановили поезд в Харперс-Ферри, и отправил телеграмму секретарю военного ведомства США. Гарретт стал доверенным лицом президента Линкольна и часто сопровождал его во время посещений полей сражений в Мэриленде. В 1865 году Гарретт организовал похоронный поезд, который доставил тело убитого президента из Вашингтона в Спрингфилд, штат Иллинойс. Несколько недель длившийся траурный кортеж включал остановки и церемонии в Балтиморе, Харрисбурге (штат Пенсильвания), Филадельфии, Нью-Йорке, Олбани (штат Нью-Йорк), Буффало (штат Нью-Йорк), Кливленде, Колумбусе, Индианаполисе и Чикаго.

Послевоенная деятельность

После войны Гарретт приобрел три канонерские лодки, использовавшиеся в блокадной службе, и переоборудовал их в пакетные суда, организовав первую регулярную линию сообщения от Балтимора до Ливерпуля (штат Пенсильвания). Он также был связан с деятельностью нескольких телеграфных компаний.

Железнодорожные забастовки 1877 года

Гарретт был президентом B&O во время Великой железнодорожной забастовки 1877 года, которая стала следствием его сокращения заработной платы в ответ на широко распространенный экономический спад, вызванный паникой 1873 года, а также его потребностью в капитале для расширения железной дороги. 20 июля 1877 года он обратился к губернатору Мэриленда Джону Ли Кэрроллу с просьбой перебросить войска из Балтимора в Камберленд, штат Мэриленд, где у объекта B&O собрались большие толпы и ситуация накалялась. Переброска войск спровоцировала беспорядки в Балтиморе, которые затем распространились по всей стране. Президент Рутерфорд Б. Хейс в конечном итоге использовал федеральные войска для подавления забастовки (которая охватила и другие железные дороги) силой. После этих событий, в 1880 году, Гарретт помог организовать Ассоциацию помощи сотрудникам B&O. С ростом университета Гарретт столкнулся с разногласиями с другими попечителями по двум ключевым вопросам. Первоначальный эндаумент университета в размере 3,5 миллиона долларов был предоставлен Хопкинсом в виде акций железной дороги B&O, и Хопкинс рекомендовал удерживать эти акции, а не продавать их. В 1880-х годах железная дорога прекратила выплату дивидендов по своим акциям, и попечители посчитали, что у них нет иного выбора, кроме как продать их. Гарретт возражал против этого, считая это нарушением воли основателя и утверждая, что железная дорога оставалась финансово устойчивой. Остальные одиннадцать попечителей, опасаясь банкротства нового университета, настояли на своем, и акции были проданы. Помимо эндаумента в виде акций B&O, Хопкинс передал свою летнюю резиденцию, Клифтон, с условием, что в будущем она станет постоянным кампусом, после накопления капитала для начала строительной программы. Однако, вместе с продажей акций B&O, попечители сочли необходимым продать и Клифтон, несмотря на решительное возражение Гарретта. Он считал это еще одним предательством воли основателя, хотя Хопкинс и не оставил письменных указаний о необходимости сохранения Клифтона или превращения его в кампус университета. Гарретт был настолько обеспокоен этими двумя вопросами, что почувствовал необходимость "публично осудить совет директоров и выйти из его состава". В конечном итоге, Клифтон был продан городу Балтимору после смерти Гарретта. После основания Университета Джона Хопкинса в 1876 году, больница Джона Хопкинса открылась в 1889 году, а Медицинская школа Джона Хопкинса – в 1893 году.

Garrett was president of the B&O during the Great Railroad Strike of 1877, which was a result of his wage cutting response to the widespread depression caused by the Panic of 1873, as well as his need for capital to expand the railroad. On July 20, 1877 he asked Maryland Governor John Lee Carroll to move troops from Baltimore, Maryland to Cumberland, Maryland, where large crowds had gathered at a B&O facility and the situation deteriorated. This troop movement erupted into riots in Baltimore, which continued to spread throughout much the country. President Rutherford B. Hayes ultimately used federal troops to end the strike (which had spread to other railroads) by force. Following the strife, in 1880, Garrett helped organize the B&O Employees' Relief Association. As the University grew, Garrett found himself at odds with his fellow trustees on two major issues. The original $3.5 million University endowment had been given by Hopkins in the form of B&O Railroad stock, and Hopkins recommended that the stock be held, not sold. In the 1880s, the railroad stopped paying dividends on its stock, and the trustees felt they had no choice but to sell the stock. Garrett objected to this as a violation of the founder's wishes, arguing that the railroad remained financially sound. The other eleven trustees, fearing that the new University might collapse in bankruptcy, prevailed and the stock was sold. Along with the B&O stock endowment, Hopkins had given his summer estate, Clifton, with the understanding that it would eventually become a permanent campus, once capital had been accumulated to commence a building program. But, along with selling the B&O stock, the trustees felt they had no choice but to sell Clifton, over Garrett's strenuous objections. He felt it was another betrayal of the founder's wishes, even though Hopkins left no written instructions stating that Clifton had to be retained or become the Hopkins campus. Garrett felt so strongly about these two issues that he felt he had to "denounce the board publicly and withdraw from its counsels." Ultimately, Clifton was sold to the City of Baltimore after Garrett's death. Following the founding of the Johns Hopkins University in 1876, the Johns Hopkins Hospital opened in 1889, and the Johns Hopkins School of Medicine in 1893.

Жилье и личные дела

В 1870 году Гарретт приобрел 1400 акров земли в северо-восточной части Балтимора и построил летнюю резиденцию, которую назвал "Монтебелло". Этот особняк в викторианском стиле, построенный из дерева с башенками, располагавшийся в районе, ныне известном как Coldstream Homestead Montebello, был снесен в начале 1900-х годов. Когда многие состоятельные семьи переехали в более просторные и роскошные дома, они приобретали полуотдельные особняки в районе, тогда известном как "Гаррет Парк", недалеко от площади Франклина, на западной стороне города. Позже, во время пожара в доме, произошло драматическое спасение двух сыновей Гарретта, которых доставили в внушительную резиденцию генерала Джорджа Х. Стюарта (генерала ополчения), находившуюся поблизости. Гарретт купил и подарил своему сыну Роберту II (1847–1887) значительный таунхаус на Западной площади Маунт-Вернон, который впоследствии стал известен как особняк Гарретта Джейкобса. В 1878 году Гарретт приобрел и подарил своему сыну Т. Харрисону особняк "Эвергрин", расположенный на Северной Чарльз-стрит, выше Колд-Спринг-Лейн. Особняк был пожертвован потомком семьи Гарретт Университету Джона Хопкинса в 1942 году. В настоящее время в "Эвергрин" находится редкая книжная коллекция Университета Джона Хопкинса. Дочь Гарретта, Мэри Элизабет Гарретт (1854–1915), общественный деятель, филантроп и сторонница избирательного права для женщин, помогла основать школу Брин-Мор, Балтиморский музей искусств (1914) и добилась приема женщин в Медицинскую школу Джона Хопкинса в качестве условия своего завещания, которое должно было дополнить пожертвования, сделанные Университету двадцать лет назад. Таким образом, новый медицинский колледж Хопкинса в 1893 году стал одним из первых в стране учебных заведений, где обучались как мужчины, так и женщины.