Введение

Афинский государственный деятель (умер в 404 г. до н.э.)

Афинский государственный деятель Теремен (/θ//ᵻ/'/r//æ//m//ᵻ//n//iː//z/; умер в 404/403 г. до н.э.) был афинским военачальником и государственным деятелем, проявившим себя в последнее десятилетие Пелопоннесской войны. Он принимал активное участие в двух периодах олигархического правления в Афинах – в 400 г. до н.э. и затем при Тридцати тиранах, а также в суде над генералами, командовавшими в битве при Аргинусах в 406 г. до н.э. Будучи умеренным олигархом, он часто оказывался втянутым в противостояние между демократами с одной стороны и радикальными олигархами с другой. Ему удалось заменить узкую олигархию более широкой в 411 г. до н.э., но в 404 г. до н.э. он не смог добиться аналогичного результата и был казнен радикалами, политике которых он противостоял.

Исторические данные

Не известно никаких древних биографий Теремена, но его жизнь и действия относительно хорошо документированы благодаря обширному освещению его личности в нескольких сохранившихся трудах. Аттический оратор Лисий подробно говорит о нем в ряде своих речей, хотя и крайне враждебно. Теремен также упоминается в нескольких древних исторических повествованиях: Фукидид включает в свой рассказ начало карьеры Теремена, а Ксенофонт, продолжая повествование Фукидида, дает подробное описание нескольких эпизодов из его карьеры, включая сочувственное и яркое описание его последних действий и слов; Диодор Сицилийский, вероятно, в большинстве случаев опираясь на Эфора, представляет другой рассказ, который в ряде моментов существенно отличается от версии Ксенофонта. Теремен также встречается в других источниках, которые, хотя и не содержат столь большого количества повествовательных деталей, были использованы для прояснения политических разногласий, окружавших его жизнь и память.

Семья

В исторических записях сохранились лишь самые общие очертания жизни Теремена за пределами общественной сферы. Его отец, Хагнон, играл важную роль в афинской общественной жизни в десятилетия, предшествовавшие появлению Теремена на политической арене. Он командовал группой греческих колонистов, основавших Амфиполь в 437–436 гг. до н.э., неоднократно служил стратегом до и во время Пелопоннесской войны и был одним из подписантов Никийского мира. Карьера Хагнона пересекалась с карьерой сына, когда он входил в число десяти комиссаров, назначенных правительством Четырёхсот для разработки новой конституции в 411 г. до н.э.

Свержение демократии

Первое упоминание о Теремене в исторических источниках связано с его участием в олигархическом перевороте 411 года до н.э. После поражения Афин на Сицилии восстания начали вспыхивать среди подвластных Афинам городов в Эгейском море, и Никийский мир рухнул; Пелопоннесская война возобновилась в полном объеме к 412 году до н.э. В этих условиях группа афинских аристократов во главе с Пейсандером, в которой Теремен занимал видное место, начала заговор с целью свержения демократического правительства города. Эта интрига была инициирована изгнанным аристократом Алкивиадом, который в то время служил помощником персидского сатрапа Тиссаферна. Утверждая, что обладает большим влиянием на Тиссаферна, Алкивиад обещал вернуться в Афины, принеся с собой персидскую поддержку, если демократия, изгнавшая его, будет заменена олигархией. В соответствии с этим, ряд триерархов и других военачальников афинской армии в Самосе приступили к планированию свержения демократии. В конечном итоге они отправили Пейсандра в Афины, где, пообещав, что возвращение Алкивиада и союз с Персией последуют, если афиняне заменят свою демократию олигархией, он убедил народное собрание (экклесию) отправить его в качестве посла к Алкивиаду, с полномочиями принимать любые необходимые меры. Однако Алкивиаду не удалось убедить сатрапа заключить союз с афинянами, и, чтобы скрыть этот факт, он требовал (от имени Тиссаферна) все более и более значительных уступок, пока афиняне не отказались их предоставить. Разочарованный Алкивиадом, но по-прежнему решивший свергнуть демократию, Пейсандер и его соратники вернулись в Самос, где заговорщики работали над укреплением своего контроля над армией и подстрекали группу местных самосских олигархов к планированию свержения демократии в своем городе. В Афинах, тем временем, группе молодых олигархических революционеров удалось добиться фактического контроля над правительством посредством убийств и запугивания. Устроив все необходимое в Самосе, лидеры заговора отплыли в Афины. Среди них был и Теремен; Фукидид называет его «одним из руководителей партии, свергнувшей демократию – талантливым оратором и человеком идей». Созвав собрание, заговорщики предложили ряд мер, посредством которых демократия была официально заменена правлением 400 избранных граждан, которые должны были впоследствии выбрать и созвать более крупный орган из 5000 человек. Вскоре после этого заговорщики, вооруженные, явились в здание совета и приказали демократическому совету разойтись после получения жалованья; совет выполнил приказ, и с этого момента механизм управления полностью перешел под контроль олигархических заговорщиков; они быстро изменили законы, чтобы они соответствовали новой форме правления, которую они установили.

Конфликт внутри движения

В этот момент начались несколько конфликтов, которые угрожали будущему нового правительства в Афинах. Во-первых, запланированный переворот на Самосе был сорван усилиями самосских демократов и группы афинян, которым они доверили оказать помощь. Когда армия на Самосе узнала о перевороте в Афинах – известие сопровождалось преувеличенными сообщениями о злодеяниях нового правительства – она заявила о своей верности демократии и враждебности к новому режиму. В Афинах, тем временем, возник раскол между умеренными и радикальными олигархами, где Теремен и Аристократ, сын Сцелия, стали лидерами умеренной фракции. Радикальная фракция во главе с Фринихом, включавшая видных лидеров переворота, таких как Пейсандр и Антифон, и доминировавшая в совете 400, выступала против расширения олигархии и была готова заключить мир со Спартой практически на любых условиях. Умеренные же, хотя и были готовы к переговорам со Спартой на условиях, сохраняющих силу Афин, не желали жертвовать империей и флотом и стремились расширить олигархию, включив в нее так называемые 5000 человек, предположительно всех граждан, имевших статус гоплитов или выше. Вскоре после захвата власти радикальные лидеры революции начали возводить укрепления на Ээтюнее – стратегически важной точке при входе в гавань Пирея, формально для защиты гавани от возможного нападения флота с Самоса. С ростом внутреннего недовольства они соединили новые укрепления с существующими стенами, создав редут, оборонявшийся от атак с суши и моря, и разместили в нем большой склад, куда переместили большую часть городских запасов зерна. Теремен решительно протестовал против строительства этого укрепления, утверждая, что его цель – не защита от демократов, а передача его спартанцам. Фукидид подтверждает, что его подозрения были небезосновательны, поскольку радикалы действительно обдумывали такой шаг. Первоначально осторожный (ввиду того, что враги режима ранее были казнены), Теремен и его сторонники воспрянули духом и были подтолкнуты к действиям несколькими событиями. Во-первых, пелопоннесский флот, формально направленный для поддержки антиафинских сил на Эвбее, медленно продвигался вдоль побережья Пелопоннеса. Теремен заявил, что этот флот планирует захватить укрепления на Ээтюнее в сговоре с радикалами. Во-вторых, афинский милиционер, по-видимому, по приказу заговорщиков из высших эшелонов власти, убил Фриниха, лидера радикальной фракции. Ему удалось бежать, но его сообщник, аргиец, был схвачен. Заключенный, под пытками, отказался назвать имя своего покровителя. Не имея возможности предпринять эффективные действия в этой ситуации, и в то время как пелопоннесский флот захватил Эгину (удобную промежуточную остановку на пути к Пирею), Теремен и его сторонники решили действовать. Аристократ, командовавший полком гоплитов в Пирее, арестовал радикального генерала Алексикла. Разъяренные радикальные лидеры совета 400 потребовали немедленных действий и пригрозили Теремену и его сторонникам. К их удивлению, Теремен вызвался возглавить отряд для спасения Алексикла. Радикальные лидеры согласились, и Теремен отправился в Пирей, разделив командование с другим умеренным и одним радикалом, Аристархом. Когда Теремен и его отряд прибыли в Пирей, Аристарх в ярости призвал людей напасть на гоплитов, захвативших Алексикла. Теремен сделал вид, что разделяет его гнев, но когда гоплиты спросили его, считает ли он, что укрепление на Ээтюнее – хорошая идея, он ответил, что если они хотят его снести, то он не возражает. Призвав всех, кто выступал за правление 5000 вместо 400, гоплиты приступили к разрушению укреплений. Дональд Каган предположил, что этот призыв, вероятно, был инициирован сторонниками Теремена, которые хотели, чтобы к власти пришли 5000. Гоплиты, разрушавшие укрепления, вполне могли предпочесть возвращение к демократии. Через несколько дней пелопоннесский флот приблизился к Пирею, но, обнаружив разрушенные укрепления и хорошо защищенный порт, продолжил путь к Эвбее. Вскоре после этого совет 400 был официально свергнут и заменен правительством 5000. Самые радикальные олигархи бежали из города.

Командующий

В период правления пятитысячников и демократии, сменившей его в 410 году до н. э., Теремен в течение нескольких лет служил военачальником, командуя флотами в Эгейском море и Геллеспонте. Вскоре после установления власти пятитысячников Теремен отплыл в Геллеспонт, чтобы присоединиться к Трасибулу и генералам, избранным армией на Самосе. После афинской победы при Абидосе он взял тридцать трирем, чтобы атаковать повстанцев на Эвбее, строивших насыпь в Беотию для обеспечения сухопутного доступа к своему острову. Не сумев остановить строительство, он разграбил территории нескольких мятежных городов, затем совершал плавания по Эгейскому морю, подавляя олигархии и собирая средства с различных городов Афинской империи. Затем он направил свой флот в Македонию, где оказал помощь македонскому царю Архелаю в осаде Пидны, но, поскольку осада затягивалась, отплыл, чтобы соединиться с Трасибулом в Фракии. Вскоре флот двинулся оттуда, чтобы бросить вызов флоту Миндара, захватившему город Кизик. В последовавшем сражении при Кизике, в котором Афины одержали решающую победу, Теремен командовал одним крылом афинского флота. В этой битве Алкивиад (который был отозван из изгнания флотом на Самосе вскоре после переворота) возглавил отвлекающий маневр, выманив спартанский флот в открытое море, в то время как Трасибул и Теремен, каждый командуя независимым отрядом, отрезали спартанцам путь к отступлению. Миндару был вынужден бежать на ближайший берег, и на суше разгорелась ожесточенная битва, когда афиняне попытались отбуксировать спартанские корабли. Трасибул и Алкивиад удерживали спартанцев в напряжении, пока Теремен соединился с близлежащими афинскими сухопутными силами и поспешил на помощь; его прибытие обеспечило полную афинскую победу, в результате которой все спартанские корабли были захвачены. После этой победы афиняне захватили Кизик и построили крепость в Хрисополе, откуда взимали таможенную пошлину в размере одной десятой со всех судов, проходящих через Босфор. Теремен и другой военачальник остались в этой крепости с гарнизоном из тридцати кораблей для контроля за сбором пошлины. В Афинах тем временем правительство пятитысячников было заменено восстановленной демократией в течение нескольких месяцев после этой битвы; Дональд Каган предположил, что отсутствие Теремена, "лучшего представителя умеренных сил", подготовило почву для этого восстановления. Согласно Диодору и Плутарху, Теремен участвовал под командованием Алкивиада в осаде Византия (408 г. до н. э.), одержав победу в битве против пелопоннесской армии, предназначенной для обороны этого города: Алкивиад командовал правым крылом, а Теремен – левым.

Аргинуса

Террамен оставался военачальником до 407 года до н.э., но в том году, когда поражение афинян при Нотии привело к падению Алкивиада и его политических союзников, Террамен не был переизбран. Однако в следующем году он все же вышел в море в качестве триерарха в составе собранного афинского флота, отправленного на помощь Конону, который был заблокирован 40 триремами в Митилене Калликратидом. Этот отряд одержал неожиданную победу над более опытными спартанскими силами в битве при Аргинусах, но после этой битвы Террамен оказался в центре огромных разногласий. В конце сражения командующие флотом генералы совещались, чтобы определить дальнейшие действия. Возникло несколько неотложных вопросов: 50 пелопоннесских кораблей под командованием Этеоника оставались в Митилене, блокируя Конона, и решительные действия афинян могли привести к уничтожению этого соединения, но в то же время необходимо было отправить корабли для спасения моряков с двадцати пяти афинских трирем, затонувших или поврежденных в бою. Соответственно, все восемь генералов с основной частью флота направились в Митилену, а спасательный отряд под командованием Трасибула и Террамена, оба из которых были триерархами в этом сражении, но ранее служили генералами, остались для сбора выживших и извлечения тел погибших для погребения. Однако в этот момент разразился сильный шторм, и оба соединения были отброшены к берегу. Этеонику удалось уйти, а большое количество афинских моряков – по разным оценкам от 1000 до 5000 человек – утонуло. Вскоре после того, как известие об этой общественной трагедии достигло Афин, разгорелся ожесточенный спор о распределении вины за неудачную спасательную операцию. Общественность была возмущена гибелью стольких моряков и невозможностью вернуть тела погибших для погребения, и генералы заподозрили, что Трасибул и Террамен, уже вернувшиеся в Афины, могли подстрекать народное собрание против них, и написали письма с обвинениями в адрес двух триерархов, считая их ответственными за провал спасательной операции. Трасибула и Террамена вызвали в народное собрание для защиты своих действий; в свою защиту Террамен представил письмо от генералов, в котором виной за произошедшее назывался исключительно шторм; триерархи были оправданы, и общественное негодование теперь обратилось против генералов. Все восемь были отстранены от должностей и вызваны обратно в Афины для суда. Двое бежали, но шестеро вернулись, чтобы предстать перед обвинениями. Диодор отмечает, что генералы совершили серьезную ошибку, попытавшись переложить вину на Террамена. "Ибо, – пишет он, – хотя они могли рассчитывать на помощь Террамена и его сторонников в суде, людей, которые были умелыми ораторами, имели много друзей и, что самое главное, участвовали в событиях, связанных с битвой, они, напротив, сделали их своими противниками и яростными обвинителями". Когда дело дошло до суда, многочисленные политические союзники Террамена возглавили фракцию, добивавшуюся осуждения генералов. Последовала череда ожесточенных дебатов и юридических маневров, поскольку народное собрание спорило о том, что делать с генералами. Поначалу казалось, что к ним могут отнестись снисходительно, но в конечном итоге публичные проявления скорби семей погибших и агрессивная позиция политика по имени Каликсений изменили мнение собрания; шесть генералов были судимы как группа и казнены. Афинская общественность, когда горе и гнев, вызванные катастрофой, утихли, стала сожалеть о своем поступке, и на протяжении тысячелетий историки и комментаторы указывают на этот инцидент как на, возможно, величайшую судебную ошибку, когда-либо совершенную городским правительством.

Переговоры о мире

В 405 году до н.э. афинский флот был разбит и уничтожен пелопоннесским флотом под командованием Лисандра в битве при Эгоспотамах в Геллеспонте. Не имея достаточных средств для постройки нового флота, афиняне могли лишь ждать, пока Лисандр двинется на запад через Эгейское море к их городу. Заблокированные с суши и моря и испытывая нехватку продовольствия, афиняне послали послов к спартанскому царю Агису, чья армия стояла лагерем у их стен, предложив присоединиться к спартанскому союзу при условии сохранения стен и порта; Агис, заявив, что не уполномочен вести переговоры, направил послов в Спарту, где им ответили, что если они действительно стремятся к миру, то должны представить спартанцам более выгодные условия. Афиняне поначалу были непреклонны, до такой степени, что заключили в тюрьму человека, предложившего снести часть длинных стен, как настаивали спартанцы, но суровая реальность их положения вскоре вынудила их рассмотреть возможность компромисса. В этой ситуации Теремен, выступив перед народным собранием, попросил отправить его послом к Лисандру (который в то время осаждал Самос), чтобы выяснить намерения спартанцев в отношении Афин; он также заявил, что располагает информацией, которая может улучшить положение афинян, но отказался делиться ею с гражданами. Его просьба была удовлетворена, и Теремен отплыл на Самос для встречи с Лисандром, а затем, возможно, с заездом в Афины, был отправлен в Спарту. В Спарте, в присутствии представителей всех союзников Спарты, Теремен и его коллеги согласовали условия мира, положившего конец Пелопоннесской войне: длинные стены и стены Пирея были разрушены, размер афинского флота значительно сокращен, а внешняя политика Афин подчинена политике Спарты; договор также предусматривал, что афиняне должны руководствоваться "конституцией своих предков". Теремен вернулся в Афины и доложил о результатах переговоров народному собранию; хотя некоторые все еще выступали за продолжение сопротивления, большинство проголосовало за принятие условий. Таким образом, после 28 лет Пелопоннесская война завершилась.

Тридцать тиранов

После капитуляции Афин длинные стены были разрушены, а осаждавшие город войска вернулись домой; спартанский гарнизон, вероятно, остался в Афинах для надзора за разборкой стен; Лисандр отплыл на Самос, чтобы завершить осаду этого города. Еще одно положение договора, положившего конец войне, разрешало всем изгнанникам вернуться в Афины, и эти люди, многие из которых были олигархическими подстрекателями, изгнанными демократией, активно действовали в месяцы после заключения договора. В июле 404 г. до н.э. они вызвали Лисандра обратно в Афины, где он руководил сменой власти; олигархический политик Драконтид предложил в совете передать управление тридцати избранным лицам; Теремен поддержал это предложение, и, при угрозе Лисандра наказать афинян за медленное разрушение стен, если они не согласятся, оно было принято народным собранием. Было выбрано тридцать человек: десять назначены «кураторами», десять избраны Теременом (включая его самого), и десять – Лисандром. Это правительство, вскоре получившее название «Тридцати тиранов» за свои злоупотребления и жестокости, быстро приступило к установлению контроля над городом. Олигархи, во главе с Критиасом, одним из «кураторов» и бывшим изгнанником, вызвали спартанский гарнизон для обеспечения своей безопасности, а затем развязали террор, казня всех, кого они считали способными проявить инициативу или обладающими достаточной поддержкой, чтобы эффективно им противостоять. Именно эта кампания впервые посеяла раздор между Теременом и лидерами Тридцати; изначально сторонник Крития, Теремен теперь утверждал, что нет необходимости казнить людей, не проявлявших враждебности к олигархии только потому, что они пользовались популярностью при демократии. Однако этот протест не замедлил темпов казней, поэтому Теремен далее заявил, что если олигархия намерена править силой, она должна хотя бы расширить свою базу поддержки; опасаясь, что Теремен может возглавить народное движение против них, Критий и лидеры Тридцати опубликовали список из 3000 человек, которые должны были стать соратниками в новом правительстве. Когда Теремен снова возразил, что этого числа все еще недостаточно, лидеры организовали военный смотр, после которого гражданам было приказано сложить оружие; при помощи спартанского гарнизона олигархи конфисковали все оружие, кроме принадлежащего 3000. Это, в свою очередь, положило начало еще большим злоупотреблениям; чтобы выплатить жалованье спартанскому гарнизону, Критий и лидеры приказали каждому из Тридцати арестовать и казнить метика, или иностранного жителя, и конфисковать его имущество. Теремен, протестуя, что это действие хуже, чем самые серьезные злоупотребления демократии, отказался выполнять приказ. В свете этих событий Критий и его соратники решили, что Теремен стал невыносимой угрозой их правлению; соответственно, выступая перед собранием из 3000 человек, Критий обличил Теремена как врожденного предателя, всегда готового менять свои политические убеждения в зависимости от обстоятельств. Он прозвал его «котурном» – названием сапога, который носили на сцене и который подходил к любой ноге; Теремен, как он заявил, готов служить как демократическому, так и олигархическому делу, стремясь лишь к личной выгоде. В пылкой речи Теремен отверг обвинения в непоследовательности своей политики. Он всегда, как он утверждал, выступал за умеренную политику, избегая крайностей демократии и олигархии, и оставался верен идеалу правительства, состоящего из людей, имеющих статус гоплитов или выше, способных эффективно служить государству. Эта речь оказала значительное влияние на аудиторию, и Критий понял, что если вопрос будет поставлен на голосование, Теремен будет оправдан. Поэтому, посоветовавшись с Тридцатью, Критий приказал вооруженным людям с кинжалами выстроиться на сцене перед аудиторией, а затем вычеркнул имя Теремена из списка 3000, лишив его права на суд. Теремен, бросившись к близлежащему алтарю в поисках убежища, призвал собравшихся не допустить его убийства, но его мольбы остались без внимания; Одиннадцать, стражи тюрьмы, вошли, схватили его и заставили выпить чашу с цикутой. Теремен, подражая популярной игре в выпивку, в которой пьющий, допив чашу, поднимал тост за любимого человека, выпил яд и затем вылил остатки на пол, воскликнув: «За здоровье моего любимого Крития!»

Историография

Теремен жил противоречивой жизнью, и его смерть не положила конец спорам о том, как следует интерпретировать его действия. В годы, последовавшие за его смертью, его репутация стала предметом разногласий, поскольку бывшие соратники защищались от обвинений в условиях восстановленной демократии. (Режим Тридцати продлился лишь до 403 г. до н.э.) Похоже, что, защищаясь перед афинскими присяжными, симпатизирующими демократии, бывшие товарищи Теремена по олигархии пытались оправдать себя, связывая свои действия с действиями Теремена и представляя его как стойкого защитника афинской демократии; примеры таких свидетельств можно найти в «Истории» Диодора Сикула и в «Папирусе Теремена» – фрагментарном произведении, обнаруженном в 1960-х годах. Пример атаки, против которой был направлен этот портрет, можно найти в двух речах Лисия, «Против Эратосфена» и «Против Агората»; там Теремен изображен как предатель и корыстолюбец, причинивший огромный вред афинскому делу своими интригами. Ксенофонт придерживается аналогично враждебного отношения в ранних частях своего труда, но, по-видимому, изменил свое мнение во время хронологического разрыва в композиции, разделяющего вторую книгу «Эллинских историй»; его изображение Теремена во время правления Тридцати Тиранов в целом более благоприятно, чем в его ранние годы. Окончательную оценку предлагает Аристотель, который в своей «Конституции афинян» представляет Теремена как умеренного и образцового гражданина; историки спорят о происхождении этого свидетельства, некоторые рассматривают его как продукт пропаганды IV в. до н.э. умеренной «теременской» партии, в то время как другие, такие как Филипп Хардинг, не находят доказательств такой традиции и утверждают, что отношение Аристотеля к Теремену является полностью результатом его собственной переоценки личности. Диодор Сикул, историк, активный во времена Цезаря, представляет в целом благоприятный отчет о Теремене, который, по-видимому, заимствован у известного историка Эфора, который учился в Афинах у Исократа, ученика Теремена. Репутация Теремена претерпела значительные изменения с XIX века, когда неблагоприятные свидетельства Ксенофонта и Лисия были широко приняты, и Теремена осуждали как предателя и обвиняли в подстрекательстве к казни генералов после битвы при Аргинусах. Открытие «Конституции афинян» Аристотеля в 1890 году изменило эту тенденцию в общей оценке характера Теремена, а свидетельство Диодора о суде над Аргинусами стало предпочтительным для ученых после того, как Энтони Эндрюз опроверг рассказ Ксенофонта в 1970-х годах; более мелодраматичные отрывки Диодора, такие как его подробное описание последних моментов Теремена, все еще подвергаются сомнению, но он теперь предпочтителен по ряду вопросов, и особенно в отношении суда над Аргинусами. Аристофан в «Лягушках» высмеивает способность Теремена выходить сухим из воды, но не высказывает тех резких упреков, которые можно было бы ожидать в адрес политика, чья роль в шокирующих событиях после Аргинусы считалась особенно предосудительной, и современные ученые видят в этом более точное отражение того, как Теремен воспринимался при жизни; Лисий, тем временем, который безжалостно нападает на Теремена по многим пунктам, не высказывает ничего негативного о последствиях Аргинусы. В современных работах в целом принято представление о Теремене как об умеренном политике, приверженном идеалу широкой олигархии, основанной на гоплитах. Дональд Каган сказал о нем, что «вся его карьера показывает, что он патриот и истинный умеренный, искренне приверженный конституции, предоставляющей власть классу гоплитов, будь то в форме ограниченной демократии или широкомасштабной олигархии», в то время как Джон Файн отметил, что «как и многие, придерживающиеся умеренного курса, он был ненавидим обеими политическими крайностями». «Конституция 5000» признана его политическим шедевром; его попытка добиться аналогичного сдвига к умеренности в 404 г. до н.э. привела непосредственно к его смерти. Эта смерть, тем временем, стала известна своей драматичностью, и история последних моментов Теремена неоднократно повторялась на протяжении всей классической историографии. «Поскольку он встретил смерть, бросив вызов тирану, – отмечает Джон Файн, – его легко идеализировать». За тысячелетия, прошедшие после его смерти, Теремен был как идеализирован, так и осужден; его короткая семилетняя карьера в центре внимания, затронувшая все основные спорные вопросы последних лет Пелопоннесской войны, стала предметом множества различных интерпретаций. Из полемических современных работ, описывающих его карьеру, вырисовывается образ сложной личности, прокладывающей опасный путь в хаосе афинской политической сцены конца V века до н.э.; хотя историки с древних времен до наших дней предлагали более конкретные портреты, в той или иной форме, возможно, не более чем этот образ когда-либо будет известно с уверенностью.

Современные источники

Андреус, А. «Суд над Аргиносами», Феникс, т. 28, № 1 (весна 1974 г.) с. 112–122.
Файн, Джон В. А. Древние греки: критическая история (Harvard University Press, 1983).
Хардинг, Филипп. «Миф о Терамене», Феникс, т. 28, № 1 (весна 1974 г.) с. 101–111.
Хорнблауэр, Саймон. Греческий мир 479–323 до н.э. (Routledge, 1991).
Каган, Дональд. Пелопоннесская война (Penguin Books, 2003).
Кини, Джон Дж. «Источник/модель портрета Терамена Аристотеля». The Classical Journal, т. 75, № 1 (октябрь–ноябрь 1979 г.) с. 40–41.
Перрин, Бернадотт. «Реабилитация Терамена», The American Historical Review, т. 9, № 4 (июль 1904 г.) с. 649–669.