Введение
Центральная Азия на протяжении долгого времени являлась геостратегическим регионом в силу близости к интересам ряда великих и региональных держав.
Стратегическая география
Центральная Азия имела как преимущество, так и недостаток, заключаясь в её центральном положении между четырьмя историческими центрами силы. Благодаря этому расположению она имела доступ к торговым путям и направлениям для военных походов всех региональных держав. С другой стороны, на протяжении всей своей истории она постоянно подвергалась нападениям со всех сторон, что приводило к политической раздробленности или полному вакууму власти, поскольку регион последовательно оказывался под чьим-либо господством. На севере степи обеспечивали быструю мобильность, сначала для кочевых конных воинов, таких как гунны и монголы, а затем для русских торговцев, которые в конечном итоге получили поддержку железных дорог. По мере расширения Российской империи на восток, она также продвигалась на юг в Центральную Азию к морю в поисках тёплых портов. СССР укрепил своё господство с севера и попытался проецировать свою власть на юг, вплоть до Афганистана. На востоке демографический и культурный вес китайских империй постоянно расширялся в сторону Центральной Азии. Династии Хань, Тан и Мин завоевали части Ферганской долины и Таримского бассейна, а более поздняя династия Цин укрепила китайский контроль над этим регионом. Китай проецировал свою мощь в Центральную Азию, особенно в отношении Афганистана, чтобы противостоять российскому доминированию в регионе. На юго-востоке демографическое и культурное влияние Южной Азии ощущается в Центральной Азии, особенно в Тибете, Гиндукуше и прилегающих районах. Несколько исторических династий и держав Южной Азии, особенно расположенных вдоль реки Инд, расширялись в сторону Центральной Азии. Постсоветская эпоха характеризовалась расширением интересов Индии и Пакистана в Южной Азии в этом регионе. Способность Индии проецировать свою власть в Центральную Азию была ограничена географической удалённостью от региона из-за Пакистана, а также культурными различиями между светской Индией и преимущественно мусульманской Центральной Азией. На юго-западе державы Ближнего Востока расширили своё влияние на южные районы Центральной Азии. Несколько персидских империй завоевывали и вновь завоевывали части Центральной Азии; эллинистическая империя Александра Македонского распространилась на Центральную Азию; две арабские исламские империи оказывали значительное влияние на весь регион; и современный Иран также проецирует своё влияние в регионе. Турция, благодаря общей тюркской этнической идентичности, постепенно укрепляет свои связи и влияние в регионе. Кроме того, все тюркоязычные государства Центральной Азии вместе с Турцией входят в состав Тюркского совета.
Стратегические места
С точки зрения стратегической географии, Центральная Азия располагает рядом важных путей, проходящих через Евразию, которые завоеватели стремились покорять и использовать.
Великая игра
С 1813 по 1907 год Российская империя и Соединенное Королевство вели стратегическое соперничество за господство в Центральной Азии, известное в Великобритании как «Великая игра», а в России как «Турнир теней». Британское морское могущество и база на Индийском субконтиненте служили плацдармом для продвижения на северо-запад в Центральную Азию, в то время как Российская империя расширялась в регион с севера. Соперничество развернулось в Афганистане, где интересы держав пересеклись, однако прямого военного столкновения между ними не произошло (см. Линия Дюрана). Британцы опасались, что контроль России над Центральной Азией создаст удобный плацдарм для вторжения в британские владения на субконтиненте (Британскую Индию) и особенно беспокоились о возможности получения Россией порта, не замерзающего зимой. Для установления контроля над регионом и сдерживания постепенного расширения России британцы вели Первую и Вторую англо-афганские войны. В 1907 году британцы и Россияне заключили Англо-русское соглашение, разделившее сферы влияния в Афганистане и заложившее основу для всех будущих дипломатических отношений.
Сердце страны
Хэлфорд Дж. Маккиндер, британский географ и геополитик, описал этот регион мира как Heartland в своей речи 1904 года «Географическая ось истории», представленной в Королевском географическом обществе. Эта идея стала основой его вклада в геостратегию. Географически, Heartland охватывает всю Центральную Азию, а также значительные части Ирана и России. «Кто правит Heartland, тот правит Мировым островом; кто правит Мировым островом, тот правит миром». Географическая ось – это территория на континенте Евразия, которая либо не имеет выхода к морю, либо чьи реки и прибрежные зоны впадают во внутренние моря или в замерзающий Северный Ледовитый океан. Волга, Аму-Дарья и Сыр-Дарья впадают в озера, а Обь, Енисей и Лена – в Арктику. Реки Тарим и Гельманд также не впадают в океан. Большая часть территории, определяемой Маккиндером, – это степь, изрезанная участками пустынь или гор. Благодаря высокой мобильности, обеспечиваемой степями, Маккиндер указывает на историческую тенденцию вторжений кочевых всадников на лошадях или верблюдах с востока на запад. Проекция Heartland в Центральную Азию ограничена с одной стороны Каспийским морем и Кавказом, а с другой – горным хребтом, тянущимся от Пакистана на северо-восток до Монголии и южной России. Эта треугольная проекция на юг в Центральную Азию являлась частью территории, недоступной для морских держав (прежде всего Великобритании, США, Японии и Франции). Таким образом, это был стратегически важный регион, откуда сухопутные силы могли проецироваться на остальную часть евразийского континента, практически не встречая сопротивления со стороны морских держав.
Распад СССР
Распад Советского Союза в 1991 году вновь создал ситуацию политического вакуума в Центральной Азии. В результате авторитарные, но слабые бывшие советские республики-сателлиты все еще считались частью сферы влияния России, но теперь Россия была лишь одним из многих конкурентов за влияние в новых государствах Центральной Азии. К 1996 году Монголия также заявила о своей независимости от влияния России. Кроме того, российская республика Чечня на Северном Кавказе провозгласила независимость, что привело к Первой и Второй чеченским войнам, в которых Россия одержала победу во второй. Геостратег и бывший советник президента США по национальной безопасности Збигнев Бжезинский проанализировал Центральную Азию в своей книге 1997 года «Великая шахматная доска», назвав постсоветский регион «черной дырой», а постсоветскую Центральную Азию (Кавказ, бывшие ССР и Афганистан) – «Евразийскими Балканами». Этот регион – этнический котел, склонный к нестабильности и конфликтам, лишенный чувства национальной идентичности, представляющий собой скорее смесь исторических и культурных влияний, племенных и клановых связей, а также религиозного рвения. Страны, стремящиеся к влиянию в регионе, больше не ограничиваются Россией, но включают также Турцию, Иран, Китай, Пакистан, Индию и Соединенные Штаты. Россия продолжает оказывать влияние на принятие политических решений на Кавказе, в Центральной Азии и в бывших ССР в целом. По мере того как некоторые из этих стран отказываются от своих постсоветских авторитарных систем и интегрируются с западными организациями, такими как ЕС и НАТО, влияние России в этих странах уменьшается. Тем не менее, Россия остается главной державой как на Кавказе, так и в Центральной Азии, особенно в свете победы России над Грузией и, косвенно, над западными державами в августе 2008 года, а также многочисленных соглашений об углеводородах, заключенных между Москвой и государствами Центральной Азии. С 2007 года Казахстан получил 78% от общего объема прямых иностранных инвестиций в Центральную Азию, а с 1991 года – подавляющее большинство. Турция оказывает определенное влияние благодаря этническим и языковым связям с тюркскими народами Центральной Азии, а также служит маршрутом для нефтепровода Баку – Тбилиси – Джейхан к Средиземному морю и для газопроводов (Южнокавказский газопровод; газопровод «Набукко»). Иран, наследник исторических империй, контролировавших части Центральной Азии, имеет исторические и культурные связи с регионом и стремится к строительству нефтепровода от Каспийского моря до Персидского залива. Китай проецирует значительную силу в регионе посредством Шанхайской организации сотрудничества, инвестиций в энергетику и торговлю. В силу геополитического стремления к стратегической глубине и значительного притока афганских беженцев и моджахедов в Пакистан, начиная с советского вторжения в Афганистан, Пакистан установил значительное влияние в регионах Афганистана, населенных пуштунами, через такие организации, как «Талибан». Во время холодной войны выгодное положение Пакистана – бывшая северо-западная граница Британской Индии во время «Большой игры» – использовалось США для поддержания стратегического паритета с Советским Союзом, например, для осуществления миссий U-2, базировавшихся в Пешаваре, и для поддержки афганского джихада. Флагманский проект инициативы «Один пояс – один путь» – Китайско-пакистанский экономический коридор (CPEC) – начинается с Каракорамского шоссе между Синьцзяном (Китай) и Гилгит-Балтистаном (Пакистан) и завершается в порту Гвадар (Белуджистан), предоставляя Китаю альтернативный наземный маршрут к Аравийскому морю в случае закрытия Малаккского пролива, а также предлагаемые трубопроводы и транзитные маршруты, связывающие страны Центральной Азии, такие как Узбекистан, Туркменистан и Афганистан, с торговлей в Индийском океане. Индия, обладающая ядерным оружием и являющаяся сильной развивающейся державой, оказывает значительное влияние в регионе, особенно в Тибете, с которым ее связывают культурные связи. Индия также рассматривается как потенциальный противовес региональной мощи Китая. Авиабаза Фархор в Таджикистане обеспечивает индийским вооруженным силам необходимую глубину и дальность для расширения своей роли в Южной Азии и является ощутимым проявлением стремления Индии проецировать свою силу в Центральной Азии – политическая цель, официально провозглашенная в 2003–2004 годах. Соединенные Штаты, участвуя в регионе в военном отношении, также значительно вовлечены в политику региона, но в меньшей степени, чем Китай или Россия, чьи отношения с государствами Центральной Азии более всеобъемлющи и лишены фактора демократизации, который продвигает Вашингтон.
Russia continues to influence political decision making throughout the Caucasus, Central Asia, and former SSRs in general. As some of these countries shed their post Soviet authoritarian systems and integrate with Western organizations such as the EU and NATO, Russia's influence has decreased in those nations. Yet, Russia continues to be the primary power in both the Caucasus and Central Asia, especially in light of the Russian victory over Georgia and by proxy Western powers in August 2008, and the many hydrocarbon deals signed between Moscow and the Central Asian states. Kazakhstan has received 78% of total Foreign Direct Investment inflows into Central Asia since 2007, and a vast majority of inflows since 1991. Turkey has some influence because of the ethnic and linguistic ties with the Turkic peoples of Central Asia, as well as serving as the Baku–Tbilisi–Ceyhan oil pipeline route to the Mediterranean and a route for natural gas pipelines (South Caucasus Pipeline; Nabucco Pipeline). Iran, the seat of historical empires which controlled parts of Central Asia, has historical and cultural links to the region, and is vying to construct an oil pipeline from the Caspian Sea to the Persian Gulf. China, projects significant power in the region through the Shanghai Cooperation Organisation, energy/oil investment, and trading. Due to a geopolitical desire for strategic depth and a large influx of Afghan refugees and mujahideen into Pakistan beginning with the Soviet invasion of Afghanistan, Pakistan has established considerable influence in Pashtun dominated regions of Afghanistan through organizations like the Afghan Taliban. During the Cold War, the opportune location of Pakistan—formerly the northwest frontier of the British Raj during the Great Game—was utilized by the US to maintain strategic parity with the Soviet Union, such as U 2 missions based in Peshawar and support for the Afghan Jihad. The flagship arm of the Belt and Road Initiative China Pakistan Economic Corridor (CPEC) begins with the Karakoram Highway between Xinjiang, China and Gilgit Baltistan, Pakistan, and culminates in Gwadar Port, Balochistan, providing China with an alternative land route to the Arabian Sea in case of closure of the Straits of Malacca as well as proposed pipelines and transit routes linking Central Asian nations like Uzbekistan, Turkmenistan and Afghanistan with Indian Ocean trade. India, as a nuclear armed and strong rising power, exercises much influence in the region, especially in Tibet with which it has cultural affinities. India is also perceived as challenging a potential counterweight to China's regional power. The Farkhor Air Base in Tajikistan gives the Indian military the required depth and range in seeking a larger role in South Asia and is a tangible manifestation of India's move to project its power in Central Asia, a policy goal formally enunciated in 2003–2004. The United States with its military involvement in the region is also significantly involved in the region's politics but on a lower level than either China or Russia whose relations with the Central Asian states are more comprehensive, and lack the democratization factor which Washington espouses.
Война с терроризмом
В контексте войны США с терроризмом Центральная Азия вновь стала центром геостратегических расчетов. Статус Пакистана был повышен до статуса "основного союзника вне НАТО" в связи с его ключевой ролью в качестве плацдарма для войны в Афганистане и предоставления разведывательной информации об операциях "Аль-Каиды" в регионе. Афганистан, служивший убежищем и источником поддержки для "Аль-Каиды" под защитой муллы Омара и движения "Талибан", стал целью вторжения США в 2001 году, а также подвергался продолжающимся усилиям по восстановлению и ликвидации наркотиков. Американские военные базы также были развернуты в Узбекистане и Кыргызстане (узбекское присутствие было впоследствии прекращено), что вызвало обеспокоенность России и Китая по поводу постоянного военного присутствия США в регионе, в то время как отказ от взаимодействия с Центральной Азией рассматривался как вредный для долгосрочных интересов безопасности США. Одновременно высказывались призывы к более сдержанному американскому стратегическому мышлению, чтобы избежать восприятия США как покровителя определенных режимов. Это также осуществлялось посредством постепенного усиления авторитаризма, оправдываемого борьбой с терроризмом.
Торговля наркотиками
Шелковый путь, который когда-то принес процветание Центральной Азии в торговле шелком, теперь стал трассой для наркотиков из Афганистана в Россию, что способствовало экономическим, политическим и социальным проблемам в регионе. Торговля наркотиками в Центральной Азии процветает из-за слабости национальных государств и ее ключевого геостратегического положения. Низкий объем изъятий наркотиков (около 4 процентов от предполагаемого общего объема потока опиатов) указывает на неспособность государств регулировать границы Центральной Азии, а также на коррумпированность должностных лиц. Распространение торговли наркотиками увековечивает слабость центральноазиатских государств, дестабилизируя регион посредством финансирования кампаний радикальных исламских группировок, увеличения наркомании и распространения ВИЧ/СПИДа. Важным фактором развития торговли наркотиками в Центральной Азии является также география региона. Три южных государства Центральной Азии – Таджикистан, Узбекистан и Туркменистан – имеют общую границу протяженностью около 3000 км с Афганистаном, который производит около 70 процентов мирового героина. По оценкам, 99 процентов опиатов в Центральной Азии происходят из Афганистана. Советский Союз создал государства Центральной Азии, часто без учета этнических или топографических особенностей, что обусловило их известную слабость. С распадом Советского Союза, нерешенными вопросами делимитации границ, переходом к капиталистической экономике и отсутствием исторической государственности экономики Центральной Азии пришли в упадок, а политическая ситуация стала хаотичной. Оказавшиеся в неблагоприятном положении люди в регионе обратились к торговле наркотиками ради прибыли и воспользовались отсутствием пограничного контроля. Наркотики стали и остаются основным источником финансирования для исламских радикальных группировок и полевых командиров, пытающихся установить контроль в регионе. Эти радикальные группировки, которые международное сообщество часто квалифицирует как террористические, используют наркотики для финансирования своей деятельности. Как заявил в 2000 году заместитель министра внутренних дел Таджикистана Абдурахим Кахаров, "терроризм, организованная преступность и незаконная торговля наркотиками – это взаимосвязанная проблема". ИДУ имела связи с правительством Талибана и «Аль-Каидой» в Афганистане, а также с членами таджикского правительства, которые вместе воевали в таджикской гражданской войне. Это позволило ИДУ легко перевозить наркотики из Афганистана и Таджикистана. До того, как американские военные ликвидировали ее в 2001 году, ИДУ часто совершала небольшие вторжения в Кыргызстан и Узбекистан примерно в августе, после сбора урожая героина. Можно утверждать, что ИДУ использовала вторжения для создания нестабильности в государствах и отвлечения внимания правоохранительных органов, чтобы облегчить транспортировку нового урожая героина. УНП ООН оценивает, что ИДУ обеспечивала 60 процентов трафика героина в регионе. Глубокая вовлеченность ИДУ в торговлю наркотиками указывает на то, что она, возможно, уделяла больше внимания преступной деятельности, чем политическим и религиозным целям. Помимо радикальных группировок, в незаконной торговле наркотиками в Центральной Азии замешаны правительственные чиновники всех уровней. Крах экономик после распада Советского Союза привел к коррупции среди многих низкооплачиваемых государственных служащих. Им часто дают взятки, чтобы они закрывали глаза на контрабанду наркотиков через границу. Страх перед местью со стороны наркобаронов также является фактором коррупции чиновников низкого уровня. Однако коррупция в регионе эволюционировала от пассивного взяточничества низкого уровня до прямого участия государственных институтов и высокопоставленных должностных лиц. В 2001 году секретарь Совета безопасности Таджикистана признал, что многие представители правительства страны замешаны в торговле наркотиками. Правительства центральноазиатских государств, как правило, демонстрируют низкий уровень изъятия наркотиков, поскольку чиновники используют аресты лишь для создания видимости борьбы с наркотиками и обеспечения государственной монополии на торговлю. Например, хотя трафик наркотиков увеличился с 2001 года, количество изъятых опиатов в Узбекистане сократилось с 3617 кг в 2001 году до 1298 кг в 2008 году, в то время как изъятия героина остаются на прежнем уровне. Незаконная торговля наркотиками привела к негативным социальным последствиям в Центральной Азии. Число зарегистрированных наркопотребителей в регионе резко возросло с 1990 года, поскольку торговля наркотиками сделала наркотики более доступными, что, в свою очередь, снизило их стоимость и способствовало наркомании.