Права человека в Великобритании: исторический обзор и современное состояние.

Права человека в Великобритании: история, источники (Magna Carta, Bill of Rights, HRA 1998), Европейская конвенция. Защита прав и свобод в UK.

66 мин чтения

100%

Источник: Human rights in the United Kingdom — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Обзор соблюдения прав человека в Соединенном Королевстве

Права человека в Соединенном Королевстве касаются основных прав, гарантированных законом каждому лицу в Соединенном Королевстве. Являясь неотъемлемой частью конституции Великобритании, права человека берут начало в обычном праве, в таких законодательных актах, как Великая хартия вольностей, Билль о правах 1689 года и Закон о правах человека 1998 года, в членстве в Совете Европы и в международном праве. Кодификация прав человека – явление относительно недавнее, однако правовая система Великобритании обладает одной из самых продолжительных в мире традиций в области прав человека. В настоящее время основным источником правовой практики является Закон о правах человека 1998 года, который инкорпорировал Европейскую конвенцию о правах человека в национальное судопроизводство.

История

Кодификация прав человека – явление недавнее, но до Закона о правах человека 1998 года и Европейской конвенции о правах человека британское законодательство обладало одной из самых продолжительных в мире традиций в области прав человека. Великая хартия вольностей 1215 года обязывала короля получать согласие парламента перед взиманием любых налогов, уважать право на суд "по справедливому решению равных или по закону страны", утверждала, что "Мы не будем продавать никому, не откажем и не задержим никому правосудие или правосудие", гарантировала свободу передвижения и сохраняла общинные земли для всех. Она косвенно поддерживала то, что впоследствии стало судебным предписанием habeas corpus, защищая личную свободу от незаконного заключения с правом на обжалование. После первого представительного английского парламента в 1265 году появление петиций в XIII веке является одним из самых ранних свидетельств использования парламента в качестве форума для рассмотрения общих жалоб простых людей. В начале XVII века Петиция о правах 1628 года вновь подтвердила ценности Великой хартии вольностей в противовес королю Карлу I. Идея свободного обсуждения прав на политическое представительство оформилась в ходе дебатов в Путни в 1647 году. После Английской гражданской войны Билль о правах 1689 года в Англии и Уэльсе и Акт о правах 1689 года в Шотландии закрепили принципы представительной демократии, отсутствие налогов без согласия парламента, свободу слова в парламенте и запрет на "жестокие и необычные наказания". Философы стали рассматривать права не как привилегии, предоставляемые правительством или законом, а как фундаментальную часть человеческого достоинства. В XVIII веке знаковое дело Entick v Carrington, практически повторяя идеи Локка, установило, что государство и правительство не могут делать ничего, что прямо не предусмотрено законом, и что люди могут делать все, что не запрещено законом. В деле Somerset v Stewart лорд Мэнсфилд постановил, что рабство незаконно по общему праву, и человек, предположительно порабощенный в Бостоне, штат Массачусетс, должен быть освобожден в Англии. Это стало серьезной проблемой для южных колоний накануне Декларации независимости США. К 1789 году идеи неотъемлемых прав развились и вдохновили как Билль о правах США, так и Декларацию прав человека и гражданина после американской и французской революций. Хотя некоторые называли естественные права "бессмыслицей на ходулях", парламент и суды постепенно разрабатывали все больше юридических прав. В 1792 году Мэри Уолстонкрафт положила начало британскому движению за права женщин и равенство, а движения в поддержку мучеников Толпудла и чартистов способствовали реформам в области трудового законодательства и демократических свобод. После катастрофы Второй мировой войны и Холокоста новый международный правопорядок поставил во главу угла Всеобщую декларацию прав человека 1948 года, закрепив гражданские, политические, экономические, социальные и культурные права. Хотя эта Декларация является декларацией Генеральной Ассамблеи ООН, а не договором, закрепленные в ней права являются обязательными нормами jus cogens международного права, и Великобритания ратифицировала два дополнительных договора, которые переформулировали Всеобщую декларацию: Международный пакт о гражданских и политических правах и Международный пакт об экономических, социальных и культурных правах 1966 года. В 1950 году Великобритания стала одним из авторов Европейской конвенции о правах человека, предоставив людям возможность обращаться в Европейский суд по правам человека в Страсбурге даже против актов парламента: парламент всегда обязывался соблюдать основные принципы международного права. Поскольку этот процесс апелляции был длительным, парламент принял закон о "возвращении прав домой" – Закон о правах человека 1998 года, чтобы люди могли непосредственно обращаться в суды Великобритании с исками о нарушении прав человека на основе положений Конвенции. Конвенция содержит права на жизнь, защиту от пыток и принудительного труда, право на брак, на эффективные средства правовой защиты и право на отсутствие дискриминации в осуществлении этих прав. Большинство судебных дел касаются прав на свободу, неприкосновенность частной жизни, свободу совести и выражения мнений, а также на свободу объединений и собраний. Великобритания также закрепляет права на справедливые трудовые стандарты, социальное обеспечение и множество социальных и экономических прав в своем законодательстве. В мае 2019 года британское правительство объявило о назначении первого посла по правам человека. Министр иностранных дел Джереми Хант назначил Риту Френч, бывшего личного секретаря Ханта, для продвижения работы Великобритании в Совете ООН по правам человека и на международном уровне. В январе 2023 года правительство Сунака объявило о планах расширить сферу действия Закона об общественном порядке, который позволит полиции Великобритании легче привлекать к ответственности за мирные протесты, если правительство сочтет такие протесты "деструктивными", заставляя протестующих носить устройства слежения, даже если они не были привлечены к ответственности. Активисты в области прав человека обвинили законопроект в авторитарности.

Codification of human rights is recent, but before the Human Rights Act 1998 and the European Convention on Human Rights, UK law had one of the world's longest human rights traditions. The Magna Carta 1215 bound the King to require Parliament's consent before any tax, respect the right to a trial "by lawful judgment of his Peers, or by the Law of the Land", stated that "We will sell to no man, we will not deny or defer to any man either Justice or Right", guaranteed free movement for people, and preserved common land for everyone. It implicitly supported what became the writ of habeas corpus, safeguarding individual freedom against unlawful imprisonment with right to appeal. After the first representative English parliament in 1265, the emergence of petitioning in the 13th century is some of the earliest evidence of parliament being used as a forum to address the general grievances of ordinary people. During the early 17th century, the Petition of Right 1628 reasserted the values of the Magna Carta against King Charles I. The idea of freely debating rights to political representation took form during the Putney Debates of 1647. After the English Civil War the Bill of Rights 1689 in England and Wales, and the Claim of Rights Act 1689 in Scotland, enshrined principles of representative democracy, no tax without Parliament, freedom of speech in Parliament, and no "cruel and unusual punishment". Philosophers began to think of rights not as privileges to be granted by the government or the law, but as a fundamental part of what it means to be a person. During the 18th century, the landmark case of Entick v Carrington, following Locke almost exactly, established that the state and government could do nothing that is not expressly provided for by law, and that people could do anything but that which is prohibited by law. In Somerset v Stewart, Lord Mansfield held that slavery was unlawful at common law so that a person who had purportedly been enslaved in Boston, Massachusetts had to be freed in England. This was a severe grievance of southern colonies in the run up to the US Declaration of Independence. By 1789, ideas of inherent rights had evolved and inspired both the US Bill of Rights, and the Declaration of the Rights of Man and of the Citizen after the American and French Revolutions. Although some labelled natural rights as "nonsense upon stilts", more legal rights were slowly developed by Parliament and the courts. In 1792, Mary Wollstonecraft began the British movement for women's rights and equality, while movements behind the Tolpuddle martyrs and the Chartists drove reform for labour and democratic freedom. Upon the catastrophe of World War II and the Holocaust, the new international law order put the Universal Declaration of Human Rights 1948 at its centre, enshrining civil, political, economic, social and cultural rights. Though a UN General Assembly Declaration, not a treaty, the rights are binding jus cogens norms in international law, and the UK ratified two further treaties which recast the Universal Declaration: the International Covenant on Civil and Political Rights and the International Covenant on Economic, Social and Cultural Rights of 1966. In 1950, the UK co authored the European Convention on Human Rights, enabling people to appeal to the European Court of Human Rights in Strasbourg even against Acts of Parliament: Parliament has always undertaken to comply with basic principles of international law. Because this appeals process was long, Parliament legislated to "bring rights home" with the Human Rights Act 1998, so that people can raise human rights claims in UK courts based on the Convention directly. The Convention contains the rights to life, rights against torture, against forced labour, to marry, to an effective remedy, and the right to suffer no discrimination in those rights. Most case law concerns the rights to liberty, privacy, freedom of conscience and expression, and to freedom of association and assembly. The UK also enshrines rights to fair labour standards, social security, and a multitude of social and economic rights through its legislation. In May 2019, the British government announced to appoint its first human rights ambassador. Foreign Secretary Jeremy Hunt appointed Rita French, Hunt's former principal private secretary, to promote UK's work at the United Nations Human Rights Council and internationally. In January 2023 the Sunak government announced plans to broaden the scope of the Public Order Bill, which would allow the UK police to prosecute more easily against peaceful protest, if the government deems such protest to be "disruptive", forcing deemed protestors to wear tracking devices even if un prosecuted. Human Rights activists have accused the bill of being authoritarian.

Европейская конвенция о правах человека

Великобритания сыграла важную роль в разработке Конвенции, и такие фигуры, как Артур Гудхарт, Джон Фостер и Герш Лаутерпахт, работавшие в Великобритании, стали движущей силой создания Совета Европы в 1949 году как средства защиты от возрождения новых диктатур и предоставления гражданам стран, находившихся под советской оккупацией, луча надежды. Инициатива по разработке юридически обязывающего соглашения о правах человека уже была предпринята Международным советом Европейского движения, организацией, чью идею поддерживали Уинстон Черчилль и Гарольд Макмиллан, а ее международно-правовой секцией (в которую входили Лаутерпахт и Максвелл Файф) был подготовлен проект конвенции. Под председательством Максвелла Файфа и бывшего лидера французского Сопротивления Пьера Анри Тейтгена Юридический комитет Консультативной ассамблеи Совета Европы предложил Комитету министров Совета разработать конвенцию, которая бы включала и обеспечивала эффективное осуществление прав, провозглашенных во Всеобщей декларации прав человека Организации Объединенных Наций от 10 декабря 1948 года, а также учредила Европейский суд и Комиссию по правам человека. Комитет согласился, и текст будущей Европейской конвенции о правах человека был в основном разработан сэром Оскаром Даусоном, отставным старшим юридическим советником Министерства внутренних дел.

Ратификация

В Великобритании, где лейбористское правительство Атли находилось у власти, Конвенция встретила сдержанную поддержку. Лорд-канцлер Джоуитт, министр колоний Гриффитс и канцлер сэр Стаффорд Криппс выступали против ратификации, опасаясь потери суверенитета. Джоуитт также видел угрозу для внутренней системы общего права и риск в принятии решений неизвестным иностранным судом. Тем не менее, он считал ратификацию необходимой с политической точки зрения, полагая, что отказ от нее было бы трудно обосновать как внутри страны, так и на международной арене. Помимо политического давления, общее мнение в правительстве заключалось в том, что Конвенция была направлена исключительно на предотвращение тоталитарного переворота, а не на защиту прав человека в рамках функционирующей демократии. Фактически, считалось, что Великобритании нечего терять от ратификации, в то время как отказ мог бы нанести ущерб ее репутации в Европе. Конвенция пользовалась большей поддержкой среди политиков Консервативной партии, особенно Уинстона Черчилля, который верил, что она может способствовать объединению Европы на основе верховенства права. Великобритания стала первым государством, депонировавшим свой ратификационный документ 8 марта 1951 года, а Конвенция вступила в силу 3 сентября 1953 года после депонирования десятой ратификации. До принятия Закона о правах человека 1998 года никакое законодательство не было принято и не предпринималось никаких мер для имплементации прав, закрепленных в Конвенции, в национальное законодательство.

Право на петицию

Два аспекта Конвенции вызывали обеспокоенность у представителей Соединенного Королевства в Совете Европы: учреждение Европейского суда по правам человека и право на индивидуальное обращение в Суд. Считалось, что возможность подачи жалоб может быть злоупотреблена и использована в политических целях, в частности, членами Коммунистической партии, а не для разрешения реальных проблем. Кроме того, опасались, что принятие права на индивидуальную петицию может дестабилизировать британские колонии, поскольку авторитет Великобритании мог быть подорван. Попытки Великобритании исключить положения, касающиеся этих двух вопросов, не увенчались успехом, но ей удалось добиться, чтобы они носили необязательный характер. Консервативное правительство, избранное в 1951 году, ратифицировало Первый протокол к ЕКПЧ в 1953 году, касающийся прав на собственность, образование и свободные выборы, но противилось праву на петицию, поскольку считало, что общее право будет подвергнуто проверке международным судом. Победа лейбористов на выборах в 1964 году привела к пересмотру этого вопроса, и на этот раз единственным серьезным противником был министр внутренних дел Фрэнк Соскис. Хотя он и был готов принять право на петицию, он возражал против обязательной юрисдикции Суда, полагая, что это лишит Соединенное Королевство определенной гибкости в рассмотрении петиций и может привести к политическому конфузу. К 1965 году большинство министров правительства считали, что Суд не представляет собой большей угрозы национальному суверенитету или политической стабильности, чем Комиссия по правам человека, которой подчинялась Великобритания. Дополнительное давление в пользу принятия оказывали британский судья и президент Суда, Арнольд Мак-Нейр, 1-й барон Мак-Нейр, генеральный секретарь Совета Европы Питер Смитерс, член парламента Теренс Хиггинс и различные неправительственные организации. Как и в случае с ратификацией в 1950 году, лейбористское правительство пришло к выводу в 1965 году, что уступка давлению и признание Суда и права на петицию не несет значительных рисков. В декабре 1965 года Уилсон сообщил Палате общин, что право на петицию будет признано на первоначальный срок в три года. В то время правительство опасалось, что нефтяная компания Burmah Oil Company воспользуется новым правом, чтобы оспорить законность Закона о военном ущербе 1965 года, лишив компанию права на компенсацию за ущерб, причиненный во время Второй мировой войны. Как было признано решением Палаты лордов, принятие было запланировано таким образом, чтобы оно не подпадало под шестимесячный срок исковой давности для оспаривания Закона, и в заявлении о принятии Соединенного Королевства четко указывалось, что оно распространяется только на требования, возникшие после даты его вступления в силу. Декларации о принятии были переданы Робертом Бутби, членом парламента, генеральному секретарю Совета Европы 14 января 1966 года.

Two aspects of the Convention gave the United Kingdom's representatives to the Council of Europe cause for concern: the establishment of a European Court of Human Rights and the right of individual petition to the Court. It was thought that the possibility to submit complaints was open to abuse and could be used for political purposes, notably by members of the Communist Party, rather than for genuine grievances. In addition, it was feared that the consequences of accepting individual petition would cause instability in the British colonies as Britain's authority could be undermined. Britain's attempts to exclude the provisions relating to these two issues were unsuccessful but it managed to ensure that they were optional. The Conservative government elected in 1951 ratified the First Protocol to the ECHR in 1953 relating to the rights to property, education and free elections, but resisted the right of petition on the grounds that the common law would come under scrutiny by an international court. Labour's election in 1964 led to reconsideration of the issue and this time the only senior dissenting voice was that of the Home Secretary, Frank Soskice. Although willing to accept the right of petition, he objected to the compulsory jurisdiction of the Court on the basis that it would deprive the United Kingdom of a degree of flexibility in dealing with petitions and could lead to political embarrassment. By 1965 a majority of government ministers believed that the Court would not pose a significantly greater threat to national sovereignty or to political survival than the Commission of Human Rights to which the United Kingdom was subject. Further pressure for acceptance came from the British judge and President of the Court, Arnold McNair, 1st Baron McNair, the Secretary General of the Council of Europe Peter Smithers, Terence Higgins MP and various non governmental organisations. As had been the case for ratification in 1950, the Labour government concluded in 1965 that there was little to be lost from giving in to the pressure to recognise the Court and the right of petition. In December 1965, Wilson informed the House of Commons that the right of petition would be recognised for an initial period of three years. At the time the government were concerned that the Burmah Oil Company would take advantage of the new right to contest the legality of the War Damage Act 1965, depriving the company of the right to compensation for damage caused during World War II. As recognised by a House of Lords' decision, the acceptance was timed to fall outside the six month limitation period for challenges to the Act, and the United Kingdom's acceptance explicitly stated that it applied only to claims arising after its effective date. The declarations of acceptance were deposited by Robert Boothby MP with the Secretary General of the Council of Europe on 14 January 1966.

Кампания по включению

Первый публичный призыв к включению Конвенции в национальное законодательство был сделан в 1968 году Энтони Лестером, опубликовавшим брошюру под названием «Демократия и права личности». Затем в 1974 году лорд Скарман призвал к созданию закрепленного инструмента, чтобы оспорить суверенитет Парламента и защитить основные права человека. В следующем году Национальный исполнительный комитет Лейбористской партии обнародовал Хартию прав человека, однако некоторые консервативные политики, включая Леона Бриттана, Джеффри Хоу и Роя Дженкинса, сочли ее недостаточной, полагая, что закрепленный Билль о правах был бы более эффективным в предотвращении злоупотреблений исполнительной властью в отношении прав человека. В 1976 году лорд Уэйд представил в Палату лордов проект Билля о правах, а в 1978 году специальный комитет Палаты лордов опубликовал доклад, рекомендовавший включение, которое было обсуждено в Палате лордов, что привело к внесению поправки с просьбой к правительству принять законодательство по этому вопросу. Лорду Уэйду удалось добиться одобрения лордов законопроекта, но он не продвинулся в Палате общин, где неудачная попытка Алана Бейта обеспечить второе чтение была малопосещаемой. В то время вызывало обеспокоенность то, что судьи, принимающие решения по делам, связанным с правами человека, могли отклониться от своей традиционно беспристрастной роли и перейти к политическим вопросам. В 1986 году лорд Броксборн добился одобрения лордов для своего законопроекта об инкорпорации, но потерпел неудачу в Палате общин, хотя второе чтение и было получено. Законопроект Эдварда Гарднера 1989 года о включении Конвенции также провалился во втором чтении. В то время официальная политика Консервативной партии заключалась в сохранении существующих конституционных механизмов, которые, по ее мнению, обеспечивали высокий уровень защиты прав человека. К 1991 году импульс к включению возрос, получив поддержку таких организаций, как Charter88, Liberty и Институт исследований государственной политики, – последние две опубликовали предложения о британском Билле о правах, включающем права. Инкорпорация также была поддержана высокопоставленными членами судебной власти, как в прошлом, так и в настоящем, включая лорда Гардинера, лорда Хейлшема, лорда Тейлора и лорда Бингема, Юридическим обществом и Советом адвокатов. После избрания Джона Смита лидером Лейбористской партии в 1992 году политика лейбористов в отношении Конвенции, которая была против нее до и во время всеобщих выборов 1992 года, начала меняться в пользу включения. Смит выступил с речью 1 марта 1993 года под названием «Гражданская демократия», в которой призвал к «новому конституционному соглашению, новой сделке между народом и государством, которая ставит гражданина в центр внимания». За этим последовала конференция Лейбористской партии в октябре 1993 года, на которой была достигнута договоренность о двухэтапной политике, согласно которой Конвенция должна быть включена в закон, за которой последует принятие Билля о правах. Планировалось закрепить права Конвенции с использованием «оговорки о превалировании», аналогичной той, что содержится в разделе тридцать третьем Канадской хартии прав и свобод, что привело бы к преобладанию Конвенции над законодательством, принятым Парламентом, если иное не предусмотрено. Также планировалось создать комиссию по правам человека для мониторинга и продвижения прав человека. В ноябре 1994 года лорд Лестер представил в Палате лордов законопроект, основанный на новозеландском Билле о правах, который придал бы Конвенции аналогичный статус в британском праве, как и праву Европейского сообщества, позволяя судам не применять будущие и существующие акты Парламента, которые были несовместимы с ней, возлагая обязанность на государственные органы соблюдать ее и предусматривая эффективные средства правовой защиты, включая возмещение ущерба за нарушения. Внесенный в период обеспокоенности по поводу влияния законодательства Европейского сообщества на парламентский суверенитет, законопроект не получил поддержки от консервативного правительства и не был принят в Палате общин из-за нехватки времени. 18 декабря 1996 года теневой министр внутренних дел Лейбористской партии Джек Стро и Пол Боатенг опубликовали Консультационный документ под названием «Возвращение прав домой», в котором излагались планы Лейбористской партии по включению Конвенции в случае победы на следующих выборах. В документе основное внимание уделялось первому этапу политики Лейбористской партии в области прав человека и тому, как должна быть включена Конвенция, в частности, в отношении ее способности отменять законы, принятые Парламентом. 5 марта 1997 года Совместный консультативный комитет Лейбористской и Либерально-демократической партий по конституционной реформе под председательством Робина Кука и Роберта Макленнана опубликовал доклад, в котором предлагалось создать «Уполномоченного по правам человека» для надзора за функционированием законодательства и представления дел от имени тех, кто ищет защиты своих прав.

The first public call for the incorporation of the Convention into national law was made in 1968 by Anthony Lester who published a pamphlet entitled Democracy and Individual Rights. Then in 1974 Lord Scarman called for an entrenched instrument to challenge the sovereignty of Parliament and protect basic human rights. The following year a Charter of Human Rights was unveiled by the Labour Party National Executive Committee, although this was regarded as insufficient by certain Conservative politicians including Leon Brittan, Geoffrey Howe and Roy Jenkins who saw an entrenched Bill of Rights as more effective in preventing abuses by the executive of individual rights. In 1976, a draft Bill of Rights was moved in the House of Lords by Lord Wade and in 1978 a House of Lords Select committee published a report recommending incorporation which was debated in the Lords leading to an amendment being moved which was requesting that the government introduce legislation on the matter. Lord Wade succeeded in securing the Lords' approval for a draft bill but it did not make any progress in the Commons where Alan Beith's unsuccessful attempt to secure a second reading was poorly attended. There was concern at the time about judges deciding cases involving human rights which could lead them from their traditionally impartial role to political issues

In 1986 Lord Broxbourne secured the Lords' approval for his incorporation bill, but was unsuccessful in the Commons, even though a second reading had been obtained. Edward Gardner's 1989 bill to incorporate the Convention also failed on its second reading. At the time, official Conservative party policy was in favour of maintaining the existing constitutional arrangements which it saw as ensuring a high standard of protection of individual rights. By 1991 the momentum for incorporation had grown, garnering support from organisations such as Charter88, Liberty and the Institute for Public Policy Research – the latter two having published proposals for a British Bill of Rights incorporating the rights. Incorporation was also advocated by senior members of the judiciary, both past and present, including Lord Gardiner, Lord Hailsham, Lord Taylor and Lord Bingham, by the Law Society and the Bar Council. Following the election of John Smith as Labour Party leader in 1992, Labour policy towards the Convention – which had been against it before and during the 1992 General Election – began to change in favour of incorporation. Smith gave a speech on 1 March 1993 entitled "A Citizen's Democracy" in which he called for a "new constitutional settlement, a new deal between the people and the state that puts the citizen centre stage". This was followed by the Labour Party Conference in October 1993 which agreed in a two stage policy whereby the Convention would be incorporated into law followed by the enactment of a Bill of Rights. It was planned to entrench Convention rights using a "notwithstanding clause" similar to that in Section Thirty three of the Canadian Charter of Rights and Freedoms, which would have led to the Convention prevailing over legislation passed by Parliament unless stated otherwise. A human rights commission would also be set up to monitor and promote human rights. In November 1994 Lord Lester introduced a bill in the Lords which was based on the New Zealand Bill of Rights which would give the Convention a similar status in UK law as that accorded to European Community law by allowing courts to disapply future and existing Acts of Parliament which were incompatible with it, imposing a duty on public authorities to comply and making provision for effective remedies including damages for breaches. Introduced during a period of concern over the impact of European Community law on the Parliamentary sovereignty, the bill did not receive support from the Conservative government and failed in the Commons due to lack of time. On 18 December 1996, the shadow Labour Home Secretary Jack Straw and Paul Boateng published a Consultation Paper headed "Bringing Rights Home" which set out Labour's plans to incorporate the Convention if it won the next election. The paper focused on the first stage of Labour's human rights policy and how the Convention should be incorporated, notably as regards its ability to override statutory law. On 5 March 1997 a Labour and Liberal Democrat Consultative Committee on Constitutional Reform chaired by Robin Cook and Robert Maclennan published a report calling for the creation of a "Human Rights Commissioner" to oversee the operation of the legislation and to bring cases on behalf of those seeking protection of their rights.

Прохождение через парламент

Избрание Лейбористской партии в мае 1997 года привело к публикации "Белой книги" о законопроекте – "Права, возвращенные домой: Закон о правах человека". Законопроект был представлен лордом Ирвином в Палату лордов 3 ноября 1997 года. В ответ на вопрос лорда Саймона лорд Ирвин подтвердил, что законопроект фактически не инкорпорирует Конвенцию, а скорее обеспечивает "дальнейшее действие в Соединенном Королевстве в отношении прав, предусмотренных Конвенцией". Лорд Ирвин также отклонил предложенную поправку консерватора лорда Кингсленда, которая обязывала бы национальные суды применять прецедентное право Европейского суда по правам человека, заявив, что достаточно обязательства учитывать его. Либеральные демократы поддержали законопроект, как и несколько независимых членов Палаты лордов, включая лорда Бингема, лорда Скармана, лорда Уилберфорса, лорда Акнера, лорда Кука и лорда Дональдсона. Консервативная партия выступила против законопроекта, хотя некоторые члены партии проголосовали против партийной линии, в частности лорд Рентон и лорд Виндлешем. Второе чтение в Палате общин состоялось 16 февраля 1998 года, когда законопроект представил Джек Строу, который заявил, что это был "первый крупный законопроект о правах человека более чем за 300 лет". Помимо инкорпорации Конвенции в национальное законодательство, Джек Строу отметил, что законопроект должен был иметь два других важных последствия: модернизацию и демократизацию политической системы путем достижения "лучшего баланса между правами и обязанностями, между властью государства и свободой личности", а также ограничение обязанности толковать законодательство в соответствии с правами, предусмотренными Конвенцией, только в тех случаях, когда это было бы "обоснованно". Успешная поправка была предложена лейбористским депутатом Кевином Макнамарой, в результате чего в законопроект были включены статьи 1 и 2 Протокола № 6 к Конвенции об отмене смертной казни в мирное время. Законопроект успешно прошел обе палаты парламента и вступил в силу 2 октября 2000 года под названием Закон о правах человека 1998 года.

The election of Labour in May 1997 led to the publication of a white paper on the bill – "Rights Brought Home: The Human Rights Bill". The bill was introduced by Lord Irvine to the House of Lords on 3 November 1997. In response to a question from Lord Simon, Lord Irvine confirmed that the bill did not in fact incorporate the Convention, but rather gave "further effect in the United Kingdom to convention rights". Lord Irvine also rejected a proposed amendment by the Conservative Lord Kingsland which would have had the effect of obliging the domestic courts to apply the case law of the European Court of Human Rights, stating that the obligation to take it into account was sufficient. The Liberal Democrats supported the bill, as did several crossbenchers including Lord Bingham, Lord Scarman, Lord Wilberforce, Lord Ackner, Lord Cooke and Lord Donaldson. The bill was opposed by the Conservative Party, although some backbenchers rebelled against the party line, most notably Lord Renton and Lord Windlesham. The second reading in the House of Commons took place on 16 February 1998 where the bill was introduced by Jack Straw who stated that it was "the first major Bill on human rights for more than 300 years". In addition to the incorporation of the Convention in domestic law, Jack Straw indicated that the bill was intended to have two other significant effects: the modernisation and democratisation of the political system by bringing about "a better balance between rights and responsibilities, between the powers of the state and the freedom of the individual" as well as limiting the obligation to interpret legislation compatibly with Convention rights only when it was 'reasonable' to do so. A successful amendment was tabled by Labour backbencher Kevin McNamara which had the effect of incorporating into the bill Articles 1 and 2 of Protocol 6 of the Convention abolishing the death penalty in peacetime. The bill successfully negotiated the Commons and the Lords and entered into force on 2 October 2000 as the Human Rights Act 1998.

Закон о правах человека 1998 года

Закон о правах человека 1998 года направлен на то, чтобы придать прямое действие Европейской конвенции о правах человека в национальном законодательстве, позволяя заявителям обращаться в национальные суды вместо обращения в Европейский суд по правам человека, как это было принято ранее. Закон запрещает органам государственной власти действовать способом, противоречащим определенным правам, закрепленным в Конвенции, и позволяет судам Соединенного Королевства присудить возмещение в случае нарушения. По сути, закон имеет вертикальное действие, то есть распространяется только на государственные органы, а не на частных лиц. Однако существуют определенные ситуации, когда закон может быть косвенно применен к частному лицу. Раздел 3 Закона требует, чтобы первичное и вторичное законодательство применялось таким образом, чтобы это соответствовало Конвенции, насколько это возможно. Если законодательство не может быть истолковано в соответствии с Конвенцией, это не влияет на его действительность, дальнейшее применение или исполнение. В такой ситуации раздел 4 Закона позволяет суду вынести заключение о несовместимости, которое не имеет прямого действия на законодательство и не влечет за собой каких-либо практических последствий для рассматриваемого дела; он позволяет Парламенту принять меры по исправлению ситуации, не обязывая его к этому. Правовые нормы в области прав человека в Шотландии получили юридическую силу в соответствии с Законом о Шотландии 1998 года. Раздел 57(2) Закона гласит: "Член шотландского правительства не имеет права принимать какие-либо подзаконные нормативные акты или совершать какие-либо другие действия, если эти нормативные акты или действия несовместимы с каким-либо из прав, закрепленных в Конвенции".

Законодательство Великобритании в области прав человека подверглось критике со стороны некоторых за то, что, по их мнению, чрезмерное внимание уделяется правам правонарушителей в ущерб правам жертв; громкие дела, такие как дела Лерко Чиндамо и афганских угонщиков самолета в 2006 году, вызвали споры и призывы к пересмотру Закона о правах человека 1998 года и другого законодательства. Дэвид Кэмерон во время своего второго срока на посту премьер-министра объявил о планах заменить Закон о правах человека "Британским биллем о правах". 9 мая 2022 года более 50 организаций предупредили правительство Великобритании, что отмена Закона о правах человека будет иметь "тяжелые последствия", включая отказ от обязательств по надлежащему решению проблемы насилия в отношении женщин и девочек и дестабилизацию ситуации в Северной Ирландии.

Права в национальном праве

Как общее право, так и Закон о правах человека 1998 года являются внутренними источниками прав. С 1998 года, в результате судебной практики, они все больше сближаются, поскольку преобладающая точка зрения заключается в том, что обычные нормы деликтного права, справедливости, договорного права или вещного права способны обеспечить защиту прав человека. Как выразился лорд Бингем в 2008 году, современное право контрастирует со старым подходом, представленным А. В. Дайси, согласно которому "в Англии никогда не провозглашалось право на свободу мысли или свободу слова, [ ] и вряд ли можно утверждать, что наша конституция признает какое-либо конкретное право на проведение публичных собраний".

Жизнь

Общепринятое право обеспечивает защиту права на жизнь и гарантирует, что ни один человек не будет лишен жизни намеренно. Это достигается главным образом посредством уголовного права, в частности, составов убийства и непредумышленного убийства. Дополнительную защиту предоставляет гражданское право, где, например, Закон о несчастных случаях со смертельным исходом 1976 года позволяет родственникам погибших вследствие неправомерных действий других лиц взыскивать компенсацию. К 1998 году смертная казнь была отменена в отношении всех преступлений. В соответствии с Законом о коронерах 1988 года, в определенных обстоятельствах смерть подлежит расследованию коронером. Законодательство также придает большое значение сохранению жизни: оказание помощи в совершении самоубийства является уголовным преступлением согласно Закону о самоубийстве 1961 года, а эвтаназия запрещена (см. дело Бланд). Более того, медицинские работники обязаны поддерживать жизнь пациентов, если это не противоречит наилучшим интересам пациента, основанным на профессиональном медицинском заключении (тест Болама), с учетом качества их жизни в случае продолжения лечения. Закон об абортах 1967 года допускает прерывание беременности при определенных условиях, а Закон об оплодотворении человека и эмбриологии 1990 года требует лицензирования хранения эмбрионов. Также на государство возложена обязанность предотвращать крайнюю нищету и заброшенность путем оказания помощи лицам, которые в противном случае могут умереть от голода.

Никакого принудительного труда

Рабство было отменено на большей части Британской империи Законом об отмене рабства 1833 года, но уже в 1706 году общее право признало, что как только раб прибывал в Англию, он становился свободным. Суды не признавали договоры, эквивалентные рабству или крепостному праву. Суды неохотно принуждают людей к работе и отказываются приводить в исполнение трудовые договоры. Однако принудительный труд допускается в определенных ограниченных случаях: корона теоретически может принуждать людей к несению военно-морской службы, а заключенных могут принуждать к работе во время отбывания наказания. Верховный суд Соединенного Королевства рассматривал запрет на принудительный труд в деле Кэтлин Рейли и Джеймисона Уилсона против Государственного секретаря по вопросам труда и пенсий, где он постановил, что политика Департамента по труду и пенсиям, согласно которой безработные выполняют работу в обмен на выплату пособий, не являлась принудительным трудом, но тем не менее имела юридические недостатки.

Свобода

Право на личную свободу, на освобождение от господства или подчинения другим, и утрата этой свободы только «по законному судебному решению равных или по закону страны» является основополагающим для британского и английского права со времен Великой хартии вольностей. Однако рабство и крепостничество в Англии просуществовали до XVI века, а в Британской империи – по крайней мере до 1833 года, прежде чем была принята полная отмена принудительного труда и расширено действие habeas corpus (права на личное присутствие в суде) на всех граждан. Предполагаемая мудрость Бенджамина Франклина о том, что люди, жертвующие свободой ради безопасности, потеряют и то, и другое и не заслуживают ни того, ни другого, отражена в международном праве о правах человека. Как и в международном праве, статья 5 Европейской конвенции о правах человека гласит, что «никто не должен быть лишен свободы», если только закон прямо не разрешает содержание этого лица под стражей после вынесения приговора, законного ареста или задержания по подозрению в совершении преступления, задержания несовершеннолетнего в образовательных целях, задержания по соображениям здоровья или для предотвращения распространения инфекционных заболеваний, либо для законной депортации или экстрадиции. Людям должны быть сообщены причины задержания, они должны предстать перед судом в разумные сроки или быть немедленно освобождены с выплатой компенсации в случае незаконного задержания. На практике любая власть полиции или государства по поддержанию порядка и безопасности «неизбежно означает соответствующее ограничение свободы личности», и Великобритания имеет одни из самых высоких расходов на полицию в мире. По этой причине Закон о полиции и уголовном судопроизводстве 1984 года и ограничения полномочий полиции являются ключевым законодательным гарантом свободы в Великобритании. Три основных вопроса, связанных с полномочиями полиции и свободой, следующие: (1) полномочия по аресту, задержанию и допросу, (2) полномочия по входу, обыску или изъятию имущества и (3) ответственность полиции за злоупотребление властью. Во-первых, статья 1 Закона о полиции и уголовном судопроизводстве 1984 года позволяет полицейскому останавливать и обыскивать людей, если у него есть «обоснованные основания подозревать», что он «найдет украденные или запрещенные предметы», изымать эти предметы и применять разумную силу. Полицейский должен сообщить свое имя, адрес полицейского участка и основания для обыска. Нельзя заставлять людей раздеваться на публике, за исключением верхней одежды, куртки или перчаток. В связи с широко распространенной проблемой расовой дискриминации при остановке и обыске, Кодекс А Министерства внутренних дел гласит, что «обоснованные подозрения не могут основываться на обобщениях или стереотипных представлениях» о причастности людей к преступлениям. Ранее обыск с целью установления оснований для ареста считался «противоречащим конституционным принципам». Однако с 1994 года полиция не обязана демонстрировать обоснованные подозрения для обыска с целью предотвращения насилия или ношения оружия. В 2015 году Верховный суд признал обыски без подозрений совместимыми со статьей 5 ЕКПЧ. В соответствии со статьей 24 полицейский может арестовать человека без ордера, если он совершает преступление или если есть обоснованные основания подозревать, что он совершит преступление. Понятие «обоснованные основания» не является строгим, но полицейский не должен арестовывать человека по злому умыслу, иррационально или если подозреваемый сотрудничает, и арест, следовательно, не является необходимым. В противном случае магистрат может выдать ордер на арест, требуя явки в суд в письменной форме, который может быть исполнен полицейским. С ордером полицейский может войти и обыскать помещение для совершения ареста или войти и обыскать после ареста. Кроме того, любое лицо может произвести «гражданский арест» другого лица, совершающего уголовно наказуемое преступление. Любому арестованному должно быть сообщено о факте ареста и его причинах, либо как можно скорее, в противном случае арест является незаконным. Арестованные должны быть доставлены в полицейский участок как можно скорее, где они должны быть либо освобождены, либо обвинены, либо задержаны для допроса. Задержание без предъявления обвинения может продолжаться только 24 часа, но может быть продлено до 36 часов в случае совершения преступления, влекущего за собой уголовное преследование, или еще на 36 часов (то есть в общей сложности 72 часа), но только с одобрения магистратского суда, где задержанный имеет право на юридическую помощь. В полицейском участке задержанные могут быть обысканы с разрешения инспектора, но интимный обыск полостей тела может быть произведен только при наличии обоснованных оснований полагать, что там находится наркотик класса А или предмет, который может причинить вред. Задержанный имеет право уведомить друга или родственника и проконсультироваться с адвокатом, но это право может быть отложено на 36 часов в случае ареста за уголовно наказуемое преступление или на 48 часов в случае терроризма. Допросы должны быть записаны, людей можно фотографировать и тестировать на наркотики без их согласия. «Интимные» образцы биологических жидкостей, крови и мазков не могут быть взяты без согласия, но суды могут делать неблагоприятные выводы. При допросе полицией признается, что право на молчание является «сердцем» справедливого судебного разбирательства, и «требуется особая осторожность, прежде чем суд может использовать молчание обвиняемого против него». Никакое заявление или признание не может быть принято в качестве доказательства, если оно не было дано добровольно. Однако четким исключением является то, что владелец транспортного средства может быть обязан раскрыть личность водителя, что не нарушает статью 6 ЕКПЧ. Во-вторых, полицейские не имеют права вторгаться на частную территорию без законного ордера, поскольку лорд Кэмпден заявил в деле Entick v Carrington, что «по английскому праву любое посягательство на частную собственность, каким бы незначительным оно ни было, является нарушением закона». В этом деле шериф провел обыск и изъял имущество в доме журналиста Джона Энтика, но «ордер», использованный шерифом, не имел законных оснований. Суд постановил, что шериф должен выплатить компенсацию. В настоящее время статья 8 Закона о полиции и уголовном судопроизводстве 1984 года позволяет сотрудникам входить и проводить обыск на территории, но только на основании ордера, выданного магистратом. Нет права обыскивать переписку между адвокатом и клиентом или конфиденциальные личные записи, некоторые медицинские материалы и конфиденциальные журналистские материалы, если только нет постановления судьи. Правовой обычай входить на территорию для предотвращения нарушения общественного порядка в деле McLeod v UK был признан необоснованным нарушением права на частную жизнь в соответствии со статьей 8 ЕКПЧ, поскольку полиция использовала его для помощи бывшему мужу в возврате имущества, когда бывшая жена отсутствовала дома. В соответствии со статьей 19 сотрудник может изъять материалы, если у него есть обоснованные основания полагать, что они были получены путем совершения преступления или если они являются доказательством, но не если они защищены юридической привилегией. В-третьих, хотя «закон не поощряет» кого-либо «сопротивляться власти сотрудника закона», существует неотъемлемое право сопротивляться незаконному аресту, но сопротивление законному аресту является правонарушением. Напротив, до официального ареста, в деле R v Iqbal мужчина, обвиненный в наркотических преступлениях, был задержан и закован в наручники полицией во время посещения судебного заседания своего друга, но до ареста он вырвался и сбежал. Его снова поймали и признали виновным в побеге из-под стражи, но лорд-главный судья отменил приговор, поскольку законного ареста не было, и состав преступления не мог быть расширен «путем применения его к тем, чей арест был намеренно отложен». Любой может подать иск против полиции за незаконные действия, главный констебль несет субсидиарную ответственность за действия констеблей, и компенсационные убытки доступны за «угнетающие, произвольные или неконституционные действия». Незаконно полученные доказательства, такие как признание, и, безусловно, все, полученное с помощью «пыток, бесчеловечного или унижающего достоинство обращения и применения или угрозы насилия», должны быть исключены, и суд может отклонить доказательства, если они окажут негативное влияние на справедливость разбирательства. С 2011 года комиссары полиции и преступности избираются напрямую в Англии и Уэльсе (при низкой явке избирателей) и обязаны «обеспечивать эффективность и результативность работы полиции». Государственный секретарь должен издавать «стратегическую политику...».

The right to liberty of the person, to be free from the domination or servitude of others, and only to lose one's liberty 'by lawful judgment of his Peers, or by the Law of the Land' has been fundamental to UK and English law since the Magna Carta. This said, slavery and serfdom took until the 16th century to break down in England, and was maintained at least until 1833 within the British Empire, before full abolition of forced labour was passed, extending the writ of habeas corpus (the right to one's own body) to everyone. Benjamin Franklin's alleged adage, that people who sacrifice liberty for security will lose both and deserve neither, is reflected in human rights law. Like international law, the European Convention on Human Rights article 5 states no 'one shall be deprived of [their] liberty' unless law expressly allows that person's detention after conviction, a lawful arrest or detention on suspicion of an offence, detention of a minor for education, detention for health or stopping infectious diseases spreading, or for lawful deportation or extradition. People must be told reasons for any detention, be put on trial in a reasonable time, or released immediately with compensation if detention was unlawful. In practice, every power of the police or the state to maintain order and security 'inevitably means a corresponding reduction in the liberty of the individual', and the UK has among the highest spending on policing in the world. For this reason the Police and Criminal Evidence Act 1984, and the limits to police powers, is a key legislative guardian of liberty in the UK today. Three main issues of police power and liberty are (1) powers of arrest, detention and questioning, (2) powers to enter, search or seize property, and (3) the accountability of the police for abuse of power. First, the Police and Criminal Evidence Act 1984 section 1 allows a constable to stop and search people if a constable 'has reasonable grounds for suspecting' that they will 'find stolen or prohibited articles', they may seize the articles, and they may use reasonable force. The constable must give their name, police station, and grounds for the search. People cannot be made to remove clothing in public, except an outer coat, jacket or gloves. Because of the widespread problem of race discrimination in stop and search, the Home Office Code A says that 'reasonable suspicion cannot be based on generalisations or stereotypical images' of people being involved in crime. It was formerly seen as 'contrary to constitutional principle' to search someone to find whether or not there are grounds for arrest. But since 1994, there is no need for police to show reasonable suspicion to search someone to prevent violence or the carrying of offensive weapons. In 2015 the Supreme Court held suspicionless searches were held to be compatible with ECHR article 5. Under section 24, constables can arrest people without a warrant if they are committing an offence, or if there are reasonable grounds for suspecting they will. The meaning of 'reasonable grounds' is not exacting, but a police officer must not arrest someone in bad faith, or irrationally, or if a suspect is cooperating and arrest is therefore unnecessary. Otherwise, a justice of the peace may issue a warrant for arrest, require attendance at court, in writing, and it can be executed by a constable. With a warrant, a constable can enter and search premises to make an arrest, or enter and search after an arrest. In addition, any person can make a 'citizens' arrest of another person who is in the act of committing an indictable offence. Anyone being arrested must be told the fact of arrest, and the reasons, or be told as soon as practicable, and if they are not the arrest is unlawful. People who are arrested must be brought to a police station as soon as practicable, and there must either be released, charged or detained for questioning. People can only be detained without charge for 24 hours, but this can be extended to 36 hours for an indictable offence, or another 36 hours (i. e. 72 hours in total) but only with approval of a magistrate's court where the detainee has a right to legal representation. People can be searched at a police station with an inspector's authority, but can only do intimate searches of orifices if there are reasonable grounds for thinking there is a class A drug or article that could cause injury. A detainee has the right to inform a friend or relative, and consult a solicitor, but this right can be delayed by 36 hours if arrested for an indictable offence or 48 hours for terrorism. Interviews should be recorded, people can be photographed and drug tested without their consent. 'Intimate' samples of bodily fluids, blood and swabs cannot be taken without consent, but courts may draw adverse inferences. When being questioned by police, it is acknowledged that the right to silence is ultimately 'at the heart' of a fair trial, and 'particular caution [is] required before a domestic court [should] invoke an accused's silence against him.' No statement or confession is admissible unless it is voluntarily given. A clear exception, however, is that a vehicle owner can be required to reveal the identity of a driver, and this does not breach ECHR article 6. Second, police officers have no right to trespass upon property without a lawful warrant, because as Lord Camden said in Entick v Carrington by 'the law of England every invasion of private property, be it ever so minute, is a trespass.' Here a sheriff searched and seized property at the home of a journalist, John Entick, but the 'warrant' used by the sheriff had no legal basis. The Court held that the sheriff had to pay damages. Today, under the Police and Criminal Evidence Act 1984 section 8 enables officers to enter premises and search but only based on a warrant granted by a justice of the peace. There is no right to search communications between lawyer and a client, or confidential personal records, some medical materials, and confidential journalistic material, unless there is an order of a judge. A common law power to enter premises to stop a breach of peace was held in McLeod v UK to have unjustifiably violated the right to privacy under ECHR article 8, because the police used it to help an ex husband recover property when an ex wife was absent from a home. Under section 19, an officer can seize material if they have reasonable grounds to believe it was obtained by committing an offence, or if it is evidence, but not if it is subject to legal privilege. Third, although 'the law does not encourage' someone to 'resist the authority of an officer of the law', there is an inherent right to resist an unlawful arrest, but it is an offence to resist a lawful arrest. By contrast, before being formally arrested, in R v Iqbal a man accused of drug offences was detained and handcuffed by police while attending a friend's trial, but before being arrested he broke free and escaped. He was caught again, and convicted for escaping lawful custody, but the Lord Chief Justice overturned the conviction because there was no lawful arrest, and the offence could not be widened 'by making it apply to those whose arrest has been deliberately postponed.' Anyone can bring a claim against police for unlawful conduct, the chief constable is vicariously liable for constables' conduct, and exemplary damages are available for 'oppressive, arbitrary or unconstitutional actions'. Evidence illegally obtained, such as a confession, and certainly anything through 'torture, inhuman or degrading treatment and the use or threat of violence' must be excluded, and a court can refuse evidence if it would have an adverse effect on the fairness of proceedings. Since 2011, Police and Crime Commissioners are directly elected in England and Wales (on low turnouts) and have a duty to 'secure that the police force is efficient and effective'. The Home Secretary is meant to issue a 'strategic policing document' that chief constables pay regard to, but can intervene and require 'special measures' if there is mismanagement. This means the Home Secretary is ultimately politically responsible, but administration is largely local. Commissioners have a duty to enforce the law, but decisions about how to allocate scarce resources mean that police forces can choose to prioritise tackling some kinds of crime (e. g. violence) over others (e. g. drugs). Generally police forces will not be liable in tort for failing to stop criminal acts, but positive duties do exist to take preventative measures or properly investigate allegations. Other persons who may be detained include those in need of care and attention under the National Assistance Act 1948, and children in the care of a local authority in secure accommodation, those suffering from infectious diseases under the Public Health Act of 1984 and those detained by the British Armed Forces abroad. The courts have powers to sentence offenders and deprive them of their liberty, as well as detain mental patients under the provisions of the Mental Health Act 1983. They may also order the payment of compensation to persons who have been unlawfully detained and the Home Secretary may award payments to victims of miscarriages of justice.

Справедливый суд

Статья 6 Конвенции требует справедливого судебного разбирательства, с презумпцией невиновности и предоставлением юридической помощи, если этого требует отправление правосудия, в соответствии с принципами естественной справедливости. Статья 7 запрещает применение уголовных законов ретроактивно к действиям, совершенным до момента их криминализации. Это восходит к принципу, закрепленному в Великой хартии вольностей, согласно которому каждый имеет право на "суд равных" или на закон. Ряд принципов в совокупности гарантируют каждому человеку определенный уровень правовой защиты. Эти принципы обычно известны как принципы естественной справедливости и включают в себя принципы *nemo iudex in causa sua* и *audi alteram partem*. Справедливое разбирательство предполагает, что каждая сторона имеет возможность представить свою позицию беспристрастному трибуналу. Суды, как правило, должны осуществлять правосудие публично, и решения могут быть оспорены на основании фактической или очевидной предвзятости. Хотя судьи в силу общего права обязаны обосновывать свои решения, подобного правила не существует для лиц, принимающих решения вне рамок судебного процесса. В уголовных делах действуют определенные специальные права. Лица, содержащиеся под стражей, имеют право на консультацию с адвокатом в соответствии с Законом о полиции и уголовном судопроизводстве 1984 года, а Закон о доступе к правосудию 1999 года позволяет любому лицу запросить конфиденциальную и бесплатную юридическую консультацию. Обвинение обязано раскрыть все имеющиеся доказательства, включая те, которые могут помочь обвиняемому. Обвиняемый также пользуется ограниченным правом не свидетельствовать против себя и правом не подвергаться самообвинению. Признания могут быть приняты в качестве доказательств при соблюдении определенных условий, установленных Законом о полиции и уголовном судопроизводстве 1984 года. Обвиняемый также пользуется презумпцией невиновности. При доказывании вины бремя доказывания лежит на обвинении, как это было установлено в деле *Woolmington v DPP*. Например, в деле *R v Wang* было установлено, что судья не имеет права давать указания присяжным вынести обвинительный приговор. Существует также право на суд присяжных, обвиняемый должен иметь возможность следить за ходом процесса и имеет право присутствовать на судебном заседании. Применение принципа недопустимости повторного привлечения к ответственности (double jeopardy) было ограничено Законом об уголовном правосудии 2003 года. Суды имеют право пресекать злоупотребления процессуальными правами, если судебное разбирательство в отношении обвиняемого будет несправедливым или если справедливый суд не будет возможен.

Article 6 of the Convention requires a fair trial, with a presumption of innocence, and legal aid if justice requires it, according to principles of natural justice. Article 7 prohibits criminal offences applying retroactively to acts done before something was made criminal. This follows the law since Magna Carta that everyone has the right to "trial by one's Peers, or the law of the land". Several principles also combine to guarantee an individual a certain level of protection by law. These are often known as the rules of natural justice and comprise the principles nemo iudex in causa sua and audi alteram partem. A fair hearing implies that each party has the opportunity to present their own case to an impartial tribunal. Courts must generally sit in public and decisions may be challenged on the grounds of actual or apparent bias. Although judges are under a common law duty to give reasons for their decisions, there is no such rule for non judicial decision makers. Certain specific rights apply in criminal cases. Persons in custody have the right to consult a solicitor by virtue of the Police and Criminal Evidence Act 1984 and the Access to Justice Act 1999 allows an individual to request confidential and free legal advice. The prosecution is under a common law duty to disclose all relevant evidence including that which may assist the defendant. The accused also benefits from a limited right to silence and the privilege against self incrimination. Confessions are admissible as evidence under certain conditions laid down in the Police and Criminal Evidence Act 1984. The accused additionally benefits from a presumption of innocence. In discharging the burden of proof, the onus is on the prosecution as established in Woolmington v DPP. For example, in R v Wang it was held that it was never permissible for a judge to direct a jury to find a defendant guilty. There is also a right to jury trial, the accused should be able to follow proceedings and they have a right to be present during proceedings. The application of the double jeopardy rule was limited by the Criminal Justice Act 2003. Courts have jurisdiction to prevent abuses of process if it would be unfair to try a defendant or a fair trial would not be possible.

Конфиденциальность

Конституционное значение частной жизни, жилища, имущества и переписки было признано еще в 1604 году, когда сэр Эдвард Коук писал, что «дом каждого – его крепость». Сегодня очевидно, что общее право признает «деликт о нарушении неприкосновенности частной жизни». Хотя права на свободу и справедливое судебное разбирательство также защищают от необоснованных обысков и изъятий, статья 8 Европейской конвенции о правах человека закрепляет право на «частную и семейную жизнь», «жилище» и «переписку», если вмешательство «соответствует закону» и «необходимо в демократическом обществе» для обеспечения общественной безопасности, предотвращения преступлений, защиты здоровья, нравственности, экономических интересов или прав других лиц. Закон о незаконном проникновении, как в деле Entick v Carrington, традиционно защищал от необоснованного физического вторжения в жилище, но в связи с расширенными полномочиями по доступу и развитием современных информационных технологий, основная проблема конфиденциальности – это электронная слежка, осуществляемая как государством, так и частными корпорациями, стремящимися извлечь прибыль из данных или «капитализма слежки». Четыре основных области права, касающиеся конфиденциальности, охватывают (1) подслушивающие устройства и вмешательство в частную собственность, (2) перехват почты, электронной почты или веб-коммуникаций государственными органами, (3) массовое хранение и обработку данных корпорациями или государственными органами и (4) другие нарушения конфиденциальности и доверия, особенно со стороны прессы. Во-первых, статья 92 Закона о полиции 1997 года запрещает «вмешательство в имущество или беспроводную связь» без разрешения начальника полиции или других уполномоченных лиц. Такие прослушивающие устройства могут использоваться только «для предотвращения или раскрытия тяжких преступлений», за которые предусмотрено наказание в виде лишения свободы на срок свыше 3 лет. Для прослушивания в жилом помещении, спальне или офисе требуется одобрение судебного комиссара, и в случае отказа полиция может обжаловать решение комиссару по расследовательским полномочиям. Кроме того, Закон о регулировании расследовательских полномочий 2000 года в целом разрешает полиции, спецслужбам, налоговым органам и местным советам проводить наблюдение для получения частной информации («направленное») или наблюдение за жилым помещением или транспортным средством («вторженческое») в целях обеспечения национальной безопасности, предотвращения тяжких преступлений или защиты экономических интересов Великобритании. Только «вторженческое» наблюдение требует одобрения судебного комиссара. Это часто приводило к злоупотреблениям, например, в одном случае семья оказалась под наблюдением, чтобы выяснить, проживает ли она в зоне, обслуживаемой переполненной школой, а в другом – сотрудник спецслужб внедрился в протестную группу и завел ребенка, используя личность умершего. Наблюдение в общественных местах, согласно делу Kinloch v HM Advocate, не нарушает право на неприкосновенность частной жизни, поскольку доказательства отмывания денег подсудимого были собраны полицией путем слежки за подозреваемым в общественных местах. Во-вторых, статья 2 Закона о расследовательских полномочиях 2016 года обязывает учитывать, можно ли использовать менее инвазивные средства для защиты частной жизни, однако ордера могут быть выданы на целенаправленный или массовый перехват любых данных, в том числе для оказания помощи другим правительствам, но только для выявления тяжких преступлений, защиты национальной безопасности или экономических интересов Великобритании, и это должно быть соразмерно. Заявления подаются в Министерство внутренних дел или другим соответствующим министрам и должны быть одобрены судебным комиссаром с указанием письменных причин отказа. Ордер на арест может быть выдан в отношении членов парламента с согласия премьер-министра. Информация о перехвате не должна раскрываться в судебных разбирательствах. Местные советы могут осуществлять перехват, но с разрешения мирового судьи. Материалы журналистов могут быть перехвачены, но только с разрешения судебного комиссара. Правительство также может требовать от интернет-провайдеров хранить данные, включая большие объемы данных, в течение года. Судебные комиссары должны занимать высокие судебные должности, а комиссар по расследовательским полномочиям осуществляет аудит, проверки и расследования в отношении использования полномочий государственными органами. В 2015 году было выдано более 3059 ордеров, и MI5 утверждает, что массовые данные позволяют службам безопасности «устанавливать правильные связи между разрозненными фрагментами информации». Однако сам факт сбора массовых данных неизбежно означает, что люди, не имеющие отношения к тяжким преступлениям, остаются под наблюдением государства. В-третьих, признается, что «право на уединение, на то, чтобы говорить другим, что определенные вещи их не касаются, находится под угрозой» со стороны не только государства, но и частных корпораций. Через типовые договоры технологические корпорации регулярно присваивают себе частные данные пользователей для целевой рекламы, в частности Google (например, история поиска и просмотра, электронная почта, местоположение), Facebook (например, личное общение, хобби, сообщения), Microsoft (например, электронная почта или облачные документы) и другие. Поскольку у людей нет выбора, кроме как согласиться с условиями, согласие является дефектным, а условия договора часто несправедливы, поэтому законодательство становится все более строгим, чтобы отразить фундаментальное «право на защиту персональных данных» в Европейском Союзе. Общий регламент по защите данных 2016 года требует, чтобы все данные обрабатывались законно, справедливо и прозрачно, на основе «согласия» или договора. Понятие «согласия» требует большего, чем основные правила для коммерческих договоров, и должно быть четко определено, различимо и отзываемо в любое время. Условия договора могут подлежать более защитным правам, содержащимся в законодательстве Великобритании. Каждый раз, когда «субъект данных» обрабатывает или хранит персональные данные, он имеет право на получение прозрачной информации о хранящихся данных, включая случаи, когда он не предоставлял эту информацию, на доступ к данным и исправление неточностей, а также на требование об удалении данных, когда они больше не нужны для цели, для которой они были первоначально предоставлены. Существует также право на переносимость данных «другому контролеру без препятствий», например, при переносе телефонных контактов. Данные могут быть раскрыты по законным основаниям, поэтому в деле Rugby Football Union v Consolidated Information Services Ltd Верховный суд постановил, что агент по продаже билетов не имеет права на защиту данных при раскрытии информации Регбийному союзу о людях, перепродающих билеты в нарушение его правил, поскольку законный интерес к предотвращению кражи был сильнее. Статья 32 гласит, что контролер данных должен обеспечивать безопасность данных людей и уведомлять надзорные органы о любых нарушениях, включая передачу в «третьи страны», где верховенство закона нарушено. Однако во время референдума о Brexit 2016 года комитет Палаты общин по фейковым новостям обнаружил, что Facebook допустил массовые нарушения данных пользователей, которые были проданы третьим сторонам, включая Cambridge Analytica, которые психологически воздействовали на избирателей с помощью политической рекламы, и эти данные распространились в Россию. Штрафы за нарушение правил GDPR, вступивших в силу в мае 2018 года, могут составлять до 4% от глобального оборота компании или 20 миллионов евро, в зависимости от того, что больше. Существуют также базы данных, хранящиеся государственными органами Великобритании, включая Национальную базу данных по домашнему экстремизму, базу данных ДНК и Полицейский национальный компьютер. В связи с этим Верховный суд постановил в деле R(L) v Metropolitan Police Commissioner, что нарушение конфиденциальности не имело места, когда проверка криминального прошлого начальной школы в отношении кандидата на должность помощника учителя показала, что сын кандидата был внесен в реестр защиты детей из-за пренебрежения, и ему было отказано в работе. Планируемая база данных пациентов NHS, care.data, была отменена из-за протестов по поводу конфиденциальности и безопасности данных. Наконец, истцы могут подать в суд на любое частное лицо по основаниям нарушения конфиденциальности, старого судебного иска, хотя он может уступать место деликту о неправомерном использовании частной информации. Например, было установлено, что это незаконное нарушение…

The constitutional importance of privacy, of one's home, belongings, and correspondence, has been recognised since 1604, when Sir Edward Coke wrote that the 'house of every one is to him as his castle and fortress'. Today it is clear that common law recognises "the tort of invasion of privacy". While rights to liberty and a fair trial also protect against unjustified search or seizure, the European Convention on Human Rights article 8 enshrines the right to one's 'private and family life', 'home' and 'correspondence' unless interference is 'in accordance with the law' and 'necessary in a democratic society' for public security, safety, economic well being, preventing crime, protecting health or morals or rights of others. The law of trespass, as in Entick v Carrington, traditionally protected against unjustified physical violations of people's homes, but given extensive powers of entry, and with modern information technology the central concerns of privacy are electronic surveillance, both by the state and by private corporations aiming to profit from data or 'surveillance capitalism'. The four main fields of law relating to privacy concern (1) listening devices and interference with private property, (2) interception of mail, email or web communications by government, (3) mass data storage and processing by corporations or state bodies, and (4) other breaches of confidence and privacy, particularly by the press. First, the Police Act 1997 sections 92 prohibits 'interference with property or with wireless telegraphy' without authorisation by a chief constable or others. Such listening or bugging devices may only be used 'for the prevention or detection of serious crime' that could lead to over 3 years of jail. A judicial commissioner's approval is further needed if a dwelling, bedroom or office is being bugged, and if refused the police can appeal to the Investigatory Powers Commissioner. On top of this, the Regulation of Investigatory Powers Act 2000 which also generally allows surveillance by police, intelligence, HMRC and councils to obtain private information ('directed'), or surveillance of a residence or vehicle ('intrusive') if for the purpose of national security, preventing serious crime, or protecting UK economic well being. Only 'intrusive' surveillance requires approval by a judicial commissioner. This has frequently led to abuse, for instance, in one case with a family being put under surveillance to see if they lived in a catchment area of an oversubscribed school, and in another an intelligence officer infiltrating a protest group and fathering a child, after taking a dead child's identity. Surveillance in public places does not engage the human right to privacy, according to Kinloch v HM Advocate, where evidence of the defendant money laundering was gathered by police following the suspect in public spaces. Second, although the Investigatory Powers Act 2016 section 2 creates a duty to consider whether means less intrusive to privacy could be used, warrants can be issue for targeted or bulk interception of any data, including to assist other governments, but only to detect serious crime, protect national security, or protect the UK's economic well being, and this must be proportionate. Applications are made to the Home Secretary or other appropriate ministers, and must be approved by a judicial commissioner with written reasons for any refusal. Warrants can be issued against Members of Parliament with the consent of the prime minister. Interception should not be disclosed in judicial proceedings. Local councils are able to carry out interceptions, albeit with authority of a justice of the peace. Journalists' material can be intercepted, though only with authority of a judicial commissioner. The government can also require internet service providers retain data, including bulk data, for up to a year. Judicial commissioners must have held high judicial office, while the Investigatory Powers Commissioner audits, inspects and investigates the exercise of public body powers. In 2015, over 3059 warrants were granted, and it is argued by MI5 that bulk data enables security services to 'make the right connections between disparate pieces of information'. The fact of bulk data collection, however, inevitably means people who have nothing to do with serious crime remain under state surveillance. Third, it has been recognised that the 'right to keep oneself to oneself, to tell other people that certain things are none of their business, is under technological threat' also from private corporations, as well as the state. Through standard form contracts, tech corporations routinely appropriate users' private data for targeted advertising, particularly Google (e. g. search and browsing history, email, locations), Facebook (e. g. personal interactions, hobbies, messages), Microsoft (e. g. emails, or cloud documents) and others. Because people have no choice but to agree to the terms and conditions, consent is defective and contract terms are often unfair, legislation has been increasing in strength to reflect the fundamental 'right to the protection of personal data' in the European Union. The General Data Protection Regulation 2016 requires that all data is processed lawfully, fairly and transparently, and on the basis of 'consent' or a contract. The meaning of 'consent' requires more than the basic rules for commercial contracts, and must be clearly and distinctly identifiable, and revocable at any time. Contract terms may be subject to more protective rights contained in UK law. Whenever a 'data subject' has personal data processed or stored, they have basic rights to be provided with transparent information about the data stored including when they have not given that information themselves, to access the data and rectify any inaccuracies, and to demand that the data is erased when it is no longer necessary for the purpose for which it was originally given. There is a further right that data must be portable 'to another controller without hindrance', for instance in switching phone contacts. Data may be disclosed for legitimate reasons, so in Rugby Football Union v Consolidated Information Services Ltd the Supreme Court held that a ticketing agency had no data protection defence against disclosing information to the Rugby Football Union about people who touted tickets against its rules, because the legitimate interest in stopping theft was stronger. Article 32 states a data controller must ensure the security of people's data, and notify supervisory authorities of any breach, including transfers to 'third countries' where the rule of law is defective. However, during the 2016 Brexit referendum the House of Commons fake news committee found that Facebook enabled massive breaches of users' data, being sold onto third parties including Cambridge Analytica, which psychologically targeted voters with political adverts, and this data spread into Russia. The penalties for breach of GDPR rules, since it came into force in May 2018, can be up to 4% of a company's worldwide turnover, or €20m, whichever is higher. There are also databases kept by UK state bodies, including the National Domestic Extremism Database, a DNA Database, and a Police National Computer, Related to this, the Supreme Court held in R(L) v Metropolitan Police Commissioner that there was no breach of privacy when a primary school's enhanced criminal record check on an applicant for a teaching assistant job showed the applicant's son was put on a child protection register because of neglect, and she was refused a job. A planned NHS patients' database, care. data, was abandoned because of protests about confidentiality and security of data. Finally, claimants may sue any private party on the grounds of breach of confidence, an old equitable action, although one that may be giving way to a tort of misuse of private information. For instance, it was held that it was an unlawful breach of privacy for the Daily Mail to publish private journals of the Prince of Wales about the handover of Hong Kong to China stolen and leaked by a former employee. It was also held to be unlawful for a newspaper to publish details of an applicant's private sexual life, even though in other countries the story had spread around the internet, because there was no 'public interest in the disclosure or publication of purely private sexual encounters, even though they involve adultery or more than one person at the same time'. By contrast, the common law historically required punishment for "erroneous opinions concerning rites or modes of worship" to be provided for in legislation before it could be applied. There were a number of such laws in the 17th and 18th centuries, including the Corporation Act 1661 requiring holders of civic office to be members of the Church of England and the Test Act 1673 requiring holders of military or civil functions to take the oaths of supremacy and allegiance and subscribe to a declaration against transubstantiation. Both Acts were repealed by the Roman Catholic Relief Act 1829 which admitted Catholics into the legal profession and permitted Catholic schools and places of worship. Jews were allowed to enter Parliament under the Jews Relief Act 1858. The Succession to the Crown Act 2013 amended the Act of Settlement 1701 to remove the exclusion from the line of succession of those who married Catholics. However, it remains the case that the Sovereign must be a member of the Church of England. Unlike the Church of Scotland and Church in Wales, the Church of England is the established church in England and enjoys certain privileges and rights in law. However, the promotion of anti Christian views is no longer illegal and the law places no formal restrictions on the freedom of worship. There is no formal legal definition of religion and courts generally abstain from deciding issues of religious doctrine. The common law offences of blasphemy and blasphemous libel were abolished by the Criminal Justice and Immigration Act 2008. A new offence of incitement to religious hatred was created by the Racial and Religious Hatred Act 2006 and discrimination on the grounds of religion is regulated by the Employment Equality (Religion or Belief) Regulations 2003. The Military Service Act 1916 and the National Service (Armed Forces) Act 1939 both provided for the possibility of exemption from military service on the basis of conscientious objection, although the House of Lords has held that there would be no breach of human rights if such a possibility was not provided for.

Выражение

Право на свободу выражения мнений обычно рассматривается как «жизненная сила демократии». После Английской гражданской войны было установлено, что присяжные могут оправдать квакера, проповедовавшего толпе, даже вопреки указаниям судьи и «при полном и явном отсутствии доказательств». Статья 9 Билля о правах 1689 года гарантировала «свободу слова и дебатов или обсуждений в Парламенте» и устанавливала, что они «не подлежат импичменту или оспариванию в каком-либо суде или месте за пределами Парламента», но первые полные юридические гарантии свободы слова появились во время Американской революции, когда Первая поправка к Конституции США гарантировала «свободу слова». Правительство и работодатели подавляли свободу слова во время Французской революции и после Наполеоновских войн, до отмены антикатолических законов и отмены ограничений на организацию профсоюзов, а также по всей Британской империи. После Второй мировой войны Великобритания подписала Всеобщую декларацию прав человека и присоединилась к Европейской конвенции. Статья 10 закрепляет право на свободу выражения мнений, которое включает в себя право «свободно придерживаться своих мнений и распространять информацию и идеи без вмешательства со стороны государственных органов и независимо от границ». Это не препятствует «лицензированию вещательных, телевизионных или кинопредприятий». Как и все другие права, они подлежат ограничениям, установленным законом, и, при необходимости, в демократическом обществе, для предотвращения преступлений или защиты безопасности, территориальной целостности, общественной безопасности, здоровья, морали, прав других лиц и поддержания беспристрастности судебной власти. Фактическое право на свободу выражения мнений ограничено (1) безответственностью собственности в средствах массовой информации, (2) законами о цензуре и непристойности, (3) правонарушениями, нарушающими общественный порядок, и (4) законом о клевете и разглашении конфиденциальной информации. Во-первых, хотя любой может выступить на Спикерс-Корнер, на площади перед Парламентом или на площади Трафальгар и свободно говорить с толпой, каналы связи с самой большой аудиторией принадлежат крупным корпорациям: трем интернет-медиа-сетям, пяти телевизионным сетям и шести газетным группам, принадлежащим корпорациям, почти все из которых стремятся к акционерам, требующим получения прибыли. Это означает, что большая часть высказываний, охватывающих наибольшую аудиторию, предназначена для совместимости с получением дохода от рекламы и прибыли акционеров для газеты, телевидения или интернет-корпорации, и руководители решают, какие высказывания или изображения приемлемы, если только закон не устанавливает иные права. Хотя существуют определенные ограничения на перекрестное владение телевизионными каналами и газетами, пока нет регулирования, разделяющего рекламный бизнес и интернет-медиа-платформы, где их интересы противоречат общественным целям. Разделы 319–321 Закона о связи 2003 года регулируют телевидение (но не явно интернет-трансляции или газеты), чтобы обеспечить разнообразие мнений и ограничить дискриминационный просмотр или распространение вводящей в заблуждение информации, а также предусматривают процедуру подачи жалоб. Прозрачная и публично подотчетная система регулирования телевидения в Великобритании последовательно признается совместимой со свободой выражения мнений. Две британские телекомпании, BBC и Channel 4, находятся в государственной собственности и подотчетны посредством процесса назначения, осуществляемого правительством на расстоянии вытянутой руки. Однако большинство телеканалов финансируются за счет доходов от рекламы. Фактически отсутствует какое-либо регулирование стандартов в интернет-СМИ, хотя комитет Палаты общин по фейковым новостям призвал к применению того же регулирования, что и для телевидения, после кражи данных Facebook и использования психологически таргетированной политической рекламы «Vote Leave» на референдуме по Brexit в 2016 году. Были запрещены материалы, хотя представление о том, что является «непристойным», изменилось с викторианских времен. Закон о непристойных публикациях 1959 года определяет «непристойность» как оказывающую эффект «развращения и порчи» людей и позволяет полиции или директору прокуратуры обыскивать и изымать непристойные материалы, при условии защиты литературных, художественных, научных или иных достоинств. Порнография, а также несексуальная литература о геях, подавлялась до 1990-х годов. Каждый год регистрируется около 70 дел, но сегодня Руководство по уголовному преследованию рекомендует предъявлять обвинения только в «крайних» случаях. Спорный Закон о цифровой экономике 2017 года, который предусматривал бы проверку возраста для доступа ко всем веб-сайтам с порнографическим содержанием, путем обязательства компаний собирать данные банковских карт, неоднократно откладывался. Во-вторых, существуют три основных правонарушения, нарушающие общественный порядок, основанные на подстрекательстве к недовольству, разжигании расовой ненависти и терроризме. Недовольство означает попытку убедить вооруженные силы, полицию или других восстать или даже приостановить оказание услуг. Расовая ненависть означает «ненависть к группе лиц, определяемой по цвету кожи, расе, национальности (включая гражданство) или этническому или национальному происхождению», и является правонарушением угрожать, оскорблять или унижать кого-либо, в том числе посредством демонстраций, с целью разжигания расовой ненависти. Эта же идея распространяется на религиозную ненависть, сексуальную ориентацию и, на практике, инвалидность. В международном праве также прямо указано, что пропаганда ненависти включает в себя «подстрекательство к дискриминации» (а также враждебности или насилию). Закон о терроризме 2006 года определяет подстрекательство к терроризму как «прямое или косвенное поощрение или иное побуждение» к «совершению, подготовке или провокации террористических актов», а также прославление террористических актов (то есть «любая форма похвалы или празднования»), наказуемая лишением свободы на срок до 7 лет. В-четвертых, законы о клевете и разглашении конфиденциальной информации предназначены для баланса между репутацией людей и их правом на неприкосновенность частной жизни. Закон о клевете 2013 года устанавливает, что клевета означает заявление, которое причинило или может причинить «серьезный вред репутации истца», и если этот истец является прибыльным предприятием, это требует «серьезного финансового ущерба». Правда всегда является защитой от заявления фактического характера, и ответчик всегда может доказать, что его заявление «в значительной степени соответствует действительности», или что он сделал заявление, основанное на честном мнении, а не на утверждении факта. Кроме того, если заявление представляет общественный интерес, оно не будет незаконным. В связи с этим новостные издания должны запрашивать у субъекта истории его версию событий. Интернет-операторы несут ответственность за заявления на своих веб-сайтах, которые являются клеветническими, если автора трудно идентифицировать, и они не выполняют уведомление истца об удалении заявления в течение 48 часов. Не может быть предъявлено иска о клевете, если ответчик обладает «абсолютным иммунитетом» от заявления в Парламенте или отчетов, в ходе выполнения высоких государственных обязанностей, внутренних документов или иностранных посольств, или отчетов о судебных разбирательствах. Существует также «квалифицированный иммунитет», который дает защиту от клеветы, но только если автор запрашивает у субъекта объяснения или опровержения для любых законодательных разбирательств за пределами Великобритании, публичных расследований, документов, не относящихся к правительству Великобритании, и вопросов международной организации. Учитывая глобальный характер СМИ, иск в Великобритании должен гарантировать, что Великобритания является «наиболее подходящим местом», нет длительного судебного разбирательства с участием присяжных, и суды могут обязать удалить заявления с многих веб-сайтов, если они распространились. Иски о нарушении конфиденциальности предназначены для защиты права на неприкосновенность частной жизни. Примеры включают судебный запрет против отставного сотрудника службы безопасности, написавшего книгу под названием «Spycatcher», в которой были раскрыты государственные секреты. Но правительство проиграло свой иск о судебном запрете против газеты, касающийся последствий талидомида для новорожденных. Суды заявили, что нет разницы между защитой, предоставляемой общепринятым правом, и той, которая гарантирована Европейской конвенцией о правах человека.

The right to freedom of expression is generally seen as being the 'lifeblood of democracy.' After the English Civil War, it was established that a jury could acquit a Quaker who preached to a crowd even against the judge's direction and 'against full and manifest evidence'. The Bill of Rights 1689 article 9 guaranteed the 'freedom of speech and debates or proceedings in Parliament' and stated they were 'not to be impeached or questioned in any court or place out of Parliament', but the first full, legal guarantees for free speech came from the American Revolution, when the First Amendment to the US Constitution guaranteed 'freedom of speech'. The government and employers suppressed free speech through the French revolution and after the Napoleonic wars, until the repeal of the anti Catholic laws, and the abolition of restraints on trade union organising, as well as throughout the British Empire. After World War II, the UK signed the Universal Declaration on Human Rights, and joined the European Convention. Article 10 enshrines the right to freedom of expression which includes the rights 'to hold opinions and to receive and impart information and ideas without interference by public authority and regardless of frontiers.' This does not prevent 'the licensing of broadcasting, television or cinema enterprises.' Like all other rights these are subject to restrictions set out in law, and as necessary in a democratic society, to stop crime, or protect security, territorial integrity, safety, health, morals, the rights of others, and to maintain the judiciary's impartiality. The practical right to free expression is limited by (1) unaccountable ownership in the media, (2) censorship and obscenity laws, (3) public order offences, and (4) the law of defamation and breach of confidence. First, although anybody can stand on Speakers’ Corner, in Parliament Square, or in Trafalgar Square and speak freely to a crowd, the communication channels with the biggest audiences are owned by large corporate entities: three internet media networks, five television networks, and six corporate owned newspaper groups, almost all of which aim have shareholders that demand to make a profit. This means that most speech, with most reach, is designed to be compatible with generating advertising revenue and shareholder profit for the newspaper, TV, or internet corporation, and controllers choose which speech or images are acceptable, unless the law creates different rights. While there are loose limits on cross ownership of TV and newspapers, there is no regulation yet separate advertising business and internet media platforms where their interests conflict with public goals. The Communications Act 2003 sections 319–321, regulates television (but not explicitly internet broadcasts, or newspapers) to ensure that diverse views are heard, and to restrict discriminatory viewing, or the stop misleading information, and allows a complaints procedure. The UK's transparent, and publicly accountable system of TV media regulation is consistently held to be compatible with freedom of expression. Two of the UK's TV networks, the BBC and Channel 4, are publicly owned and accountable, through an arm's length appointment process overseen by the government. However most television channels are funded through advertising revenue. There is also effectively no regulation of standards on internet media, although the House of Commons committee on fake news called for the same regulation as on TV to be applied after Facebook data theft and psychologically targeted political ads were used by ‘Vote Leave’ in the 2016 Brexit poll. have been banned although the idea of what is 'obscene' has changed from Victorian values. The Obscene Publications Act 1959 defines 'obscene' as having the effect to 'deprave and corrupt' people, and allows police or the Director of Public Prosecutions to search and seize obscene material, subject to a defence for literary, artistic, scientific or other merit. Pornography, but also non sexual gay literature, was suppressed until the 1990s, There are around 70 cases each year, but today the Criminal Prosecution Service Guidelines only recommend charges for 'extreme' cases. The controversial Digital Economy Act 2017, which would have required age verification on the basis of protecting children to access all pornographic websites, by requiring companies take bank card details, has been repeatedly delayed. Third, there are three main public order offences, based on incitement to disaffection, racial hatred, and terrorism. Disaffection means attempting to persuade the armed forces, police, or others, to revolt or even withhold services. Racial hatred means 'hatred against a group of persons defined by reference to colour, race, nationality (including citizenship) or ethnic or national origins', and it is an offence to threaten, abuse or insult anyone, including through displays, to stir up racial hatred. The same idea extends to religious hatred, sexual orientation and in practice disability. In international law, it is also explicit, that advocacy of hatred includes 'incitement to discrimination' (as well as hostility or violence). The Terrorism Act 2006 defines incitement to terrorism as 'direct or indirect encouragement or other inducement' for 'commission, preparation or instigation of acts of terrorism', as well as glorifying terrorist acts (that is 'any form of praise or celebration') punishable with 7 years in prison. Fourth, the laws of defamation and breach of confidence are designed to balance people's reputations and rights to privacy. The Defamation Act 2013 states that defamation means a statement that has or would 'cause serious harm to the reputation of the claimant', and if that claimant is a profit making body this requires 'serious financial loss'. The truth is always a defence for stating something factual, and a defendant may always show their statement 'is substantially true', or that they made a statement of honest opinion, rather than an assertion of fact. Further, of the statement is in the public interest, it will not be unlawful. Connected to this, news outlets should ask someone who is a subject of a story for their side. Internet operators are liable for statements on their websites that are defamatory if the poster is hard to identify, and they fail on a notice by the claimant to remove the statement within 48 hours. There can be no claim for defamation if a defendant has the 'absolute privilege' of making a statement in Parliament or reports, in the course of high state duty, internal documents or a foreign embassy, or reports of courts' proceedings. There is also 'qualified privilege' which gives a defence to defamation, but only if the writer asks the subject for an explanation or contradiction, for any legislative proceedings outside the UK, public enquiries, non UK government documents, and matters of an international organisation. Given the global nature of media, a claim in the UK must ensure that the UK is the 'most appropriate place', there is no long trial by jury, and courts can order removal of claims from many websites if it has spread. Claims for breach of confidence are meant to protect the right to privacy. Examples have included an injunction against a retired security service officer who wrote a book called Spycatcher that revealed official secrets. But the government lost its claim to have an injunction against a newspaper on the effects of thalidomide on new births. The courts have stated that there is no difference between the protection offered by the common law, and that guaranteed by the European Convention on Human Rights.

Ассоциация и собрание

Права на свободу объединений и свободу собраний имеют основополагающее значение для функционирования демократии, поскольку они являются базой для политической организации и дискуссии. Политические партии, профсоюзы, общественные кампании и предприятия свободно объединяются в демократических обществах и реализуют эту свободу, в том числе посредством собраний, забастовок или протестов. Также защищенная международным правом, статья 11 Европейской конвенции о правах человека гласит: «Каждый имеет право на свободу мирных собраний и свободу объединений с другими», включая вступление в «профсоюзы для защиты» своих интересов. Как и в случае с другими правами, это право не может быть ограничено без законных оснований, которые не выходят за рамки необходимого в демократическом обществе для защиты безопасности, здоровья или прав других лиц. В целом, право на свободу объединений включает три основных принципа. Во-первых, это право не подвергаться дискриминации за объединение с другими, например, если работодатель наказывает работников за вступление в профсоюз. Во-вторых, необходимо иметь возможность объединяться с другими на желаемых условиях, так что, например, политическая партия или профсоюз должны иметь возможность принимать или исключать членов на основе их политических убеждений и действий. Обратной стороной этого является признание общего права на незаслуженное исключение из объединения. Например, в деле Nagle v Feilden, тренер по лошадям Флоренс Нагл успешно заявила, что отказ Джокей-клуба в выдаче ей лицензии тренера по признаку пола был незаконным. В-третьих, существует право действовать в соответствии с целями объединения, например, участвовать в выборах как политическая партия или коллективно вести переговоры с работодателем о повышении заработной платы как профсоюз или, при необходимости, бастовать. Законодательство Великобритании, как правило, не ограничивает создание групп в политических целях, за исключением организаций, запрещенных в соответствии с Законом о терроризме 2000 года, таких как неонацистская группа ненависти «Национальное действие» или джихадистские фундаменталисты в «Аль-Каиде». Как и свобода объединений, право на мирные собрания признано в общем праве. Например, в деле Beatty v Gillbanks Армия спасения хотела провести марш против алкоголя, но была остановлена полицией из-за опасений, что конкурирующая «армия скелетов» местных пивоваров может применить насилие и нарушить порядок. Суд постановил, что никто не может утверждать, что такое собрание само по себе является незаконным, и что нет оснований утверждать, что кто-либо может быть осужден за совершение законного действия. Как резюмировал лорд Деннинг в 1981 году, свобода собраний – это «право каждого встречаться и собираться со своими согражданами для обсуждения своих дел и продвижения своих взглядов». Любое шествие по улицам и шоссе законно, хотя необходимо уведомить полицию за 6 дней, если оно проводится в целях демонстрации. Тем не менее, в деле Kay v Metropolitan Police Commissioner Палата лордов постановила, что регулярный велопротест под названием «Critical Mass» не требует уведомления, поскольку в соответствии с разделом 11(2) Закона об общественном порядке 1986 года он «обычно или традиционно проводится» и не имеет запланированного маршрута. Хотя раздел 137 Закона о шоссе 1980 года предусматривает ответственность за создание препятствий на шоссе, в деле DPP v Jones Палата лордов постановила, что протестующих, собравшихся на дорогах вокруг Стоунхенджа, несмотря на приказ полиции покинуть территорию в радиусе четырех миль, нельзя законно арестовать или осудить, поскольку их присутствие «не противоречит основному праву общественности на проезд и проход». Это установило, что мирные собрания могут проводиться на шоссе, если они не ограничивают доступ другим участникам дорожного движения. Помимо прав на использование общественных пространств, закон создает позитивные права на использование государственной собственности, такой как школьные залы, для проведения публичных политических собраний. Университеты несут особую обязанность, установленную в 1986 году, «обеспечивать свободу слова в рамках закона для членов и приглашенных докладчиков» и не отказывать в использовании помещений на основании их взглядов или целей. Однако это не означает, что студенческие общества не могут протестовать или что университеты не могут запрещать докладчиков из-за вероятной угрозы имуществу или общественному порядку. Странным образом, в деле Hubbard v Pitt было установлено, что агент по недвижимости может подать в суд на группу протестующих за причинение ущерба его бизнесу путем распространения листовок и демонстрации плакатов против него. Лорд Деннинг MR не согласился с этим решением и заявил, что протестующие разумно использовали шоссе, не было нарушения общего права, и любой пикет был законным, если он направлен на получение или распространение информации для мирного убеждения. Любой пикет, проводимый в «связи с трудовым спором», является законным, поэтому работники грибной фермы, распространяющие листовки среди покупателей в супермаркете с призывом бойкотировать продукцию их работодателя, действовали законно, даже если это привело к экономическим потерям работодателя. Право на собрания пока не распространяется на частную собственность. В деле Appleby v UK Европейский суд по правам человека постановил, что статья 11 ЕКПЧ не была нарушена, когда владельцы частного торгового центра в Вашингтоне, Тайн и Уир исключили протестующих, собирающих подписи против утраты открытого пространства, из своего торгового центра. Хотя законодательство Великобритании могло бы обеспечить более высокий уровень защиты, чем минимальный европейский, оно этого не делает и предусматривает ответственность в соответствии с Законом об уголовном праве 1977 года за проникновение «на любые помещения» без разрешения или угрозу насилия для обеспечения доступа. В отношении «жилых помещений» также является правонарушением оставаться на территории в качестве нарушителя после требования покинуть ее. Кроме того, закон 1875 года до сих пор предусматривает ответственность за «незаконное и без законных оснований наблюдение и осаду» помещений. В деле R v Jones, Джонс проник на базу Королевских ВВС с намерением повредить военное оборудование во время вторжения в Ирак в 2003 году, которое само по себе было нарушением международного права. Палата лордов постановила, что даже если вторжение было незаконным в международном праве, это не является защитой, и все еще существует сговор с целью совершения преступного повреждения в соответствии с разделом 1 Закона об уголовном праве 1977 года. Закон о уголовном правосудии и общественном порядке 1994 года также предусматривает ответственность за проникновение и проживание, нарушение порядка или незаконное пребывание на территории без согласия владельца. Искреннее убеждение в важности дела не является защитой, и может быть получен судебный запрет в случае нарушения. Однако во всех этих правонарушениях необходимо учитывать право на свободу собраний или выражения мнений протестующих. Существует еще четыре важных правонарушения, связанные с общественным порядком. Во-первых, незаконно участвовать в беспорядках, когда 12 или более человек используют или угрожают применением незаконного насилия. Во-вторых, использование угроз, оскорблений или оскорбительного поведения, в том числе на плакатах, является правонарушением, если это может заставить людей поверить, что они подвергнутся непосредственному незаконному насилию, или если это вызывает или может вызвать «домогательства, тревогу или страдания». Оскорбления не включали антиапартеидные протесты на Уимблдоне, которые возмущали зрителей, и не включали книги, такие как «Сатанинские стихи» Салмана Рушди, где отсутствует немедленный результат. В-третьих, домогательства являются правонарушением в соответствии с разделом 4 Закона о защите от домогательств 1997 года, если они заставляют кого-либо бояться насилия два или более раз. В-четвертых, хотя нарушение общественного порядка само по себе не является правонарушением, опасения по поводу этого являются основанием для ареста. Это включало продажу газеты «Национальный фронт» возле футбольного стадиона и гомофобного проповедника, держащего плакаты в Борнмуте с надписями «Остановите безнравственность», «Остановите гомосексуализм» и «Остановите лесбиянство». В целом, полиция может арестовывать людей, которые, по их честному и разумному мнению, рискуют нарушить общественный порядок, но в деле R (Laporte) v Gloucestershire Chief Constable Палата лордов постановила, что незаконно останавливать автобус с демонстрантами, направлявшимися в RAF Fairford, и возвращать его в Лондон. Не было доказательств того, что нарушение п...

The rights to freedom of association and freedom of assembly are central to the functioning of democracy because they are the basis for political organisation and discourse. Political parties, trade unions, social campaign groups, and businesses all associate freely in democratic societies, and take action upon that freedom, including through assemblies, strikes, or protests. Also protected in international law, the European Convention on Human Rights article 11 states: 'Everyone has the right to freedom of peaceful assembly and to freedom of association with others' including joining 'trade unions for the protection of' their interests. Like with other rights, this cannot be restricted without a lawful justification, that goes no further than necessary in a democratic society, to protect security, safety, health or other people's rights. Generally, the right to freedom of association involves three main principles. First, there is a right to suffer no disadvantage for associating with others, for instance, because if an employer penalises workers for joining a trade union. Second, one must be able to associate with others on the terms one wishes so that, for example, a political party or a trade union must be able to admit or expel members based on their political values and actions. The flip side of this is that common law recognises a right not to be unjustly excluded from an association. For instance in Nagle v Feilden a horse trainer, Florence Nagle successfully claimed that the Jockey Club's refusal to grant her a training licence on grounds of her sex was unlawful. Third, there is a right to act upon the goals of the association, for instance by campaigning for election as a political party, or as a trade union collectively bargaining with an employer for better wages or if necessary going on strike. UK law generally imposes no restriction on people forming groups for political purposes, with the significant exception of organisations banned under the Terrorism Act 2000, such as the neo Nazi white hate group National Action or Jihadi fundamentalists in Al Qaeda. Like freedom of association, the right of peaceful assembly was recognised at common law. For instance, in Beatty v Gillbanks the Salvation Army wanted to march against alcohol but was stopped by the police over concerns that a rival 'skeleton army' of local brewers would violently disrupt them and so breach the beach. The court held that nobody could 'say that such an assembly [was] in itself an unlawful one' and said there was 'no authority' for saying anyone 'may be convicted for doing a lawful act'. As Lord Denning summarised in 1981, freedom of assembly "is the right for everyone to meet and assemble with his fellows to discuss their affairs and to promote their views". Any procession in the streets or highways is lawful, although there is a duty to inform police 6 days in advance if it is to demonstrate for a cause. This said, in Kay v Metropolitan Police Commissioner the House of Lords held that a regular cycling protest called Critical Mass required no notification because under the Public Order Act 1986 section 11(2) it was "commonly or customarily held" and it did not have a planned route. Although the Highways Act 1980 section 137 makes it an offence to obstruct a highway, in DPP v Jones the House of Lords held that protestors who assembled on roads around Stonehenge despite police ordering them to disperse from a four mile radius, could not be lawfully arrested or convicted, because their occupation was 'not inconsistent with the primary right of the public to pass and repass.' This established that peaceful meetings may be held on a highway so long as they do not restrict access by other road users. As well as rights to use public spaces, the law creates positive rights to use public property, such as school halls, for public political meetings. Universities have a special duty, imposed in 1986, to 'ensure that freedom of speech within the law is secured for members and for visiting speakers' and not denied use of premises based on their views or objectives. This does not mean, however, that student societies cannot protest or that universities cannot prohibit speakers based on likely threats to property or good order. Anomalously it was held in Hubbard v Pitt that an estate agent might be able to sue a group of protestors in the tort of private nuisance for giving out leaflets and displaying placards opposed to it, on the ground that frustrated its business. Lord Denning MR dissented, and would have held the protestors used the highway reasonably, there was no nuisance at common law, and any picket was lawful if to obtain or communicate information for peaceful persuasion. Whenever a picket is made in the "contemplation or furtherance of a trade dispute" it is lawful, so mushroom workers leafleting customers outside a supermarket to boycott their employers' mushrooms acted lawfully even though it caused the employers economic loss. The right to assembly does not yet extend to private property. In Appleby v UK the Court of Human Rights held there was no interference in ECHR article 11 when the owners of a private shopping mall in Washington, Tyne and Wear excluded protestors collecting signatures to stop the loss of open space from their mall. Although UK law could provide more protection than the minimum European level, it does not, and makes it an offence under the Criminal Law Act 1977 to enter 'any premises' without leave, or threaten violence to secure entry. For 'residential premises' it is also an offence to remain as a trespasser after being required to leave. Further, a law dating from 1875, still makes it an offence to 'wrongfully and without legal authority watch and beset' premises. In R v Jones, Jones entered a Royal Air Force base intending to damage military equipment during the 2003 invasion of Iraq, which was itself a violation of international law. The House of Lords held that it was no defence even if the invasion was itself unlawful in international law, and there was still a conspiracy to cause criminal damage in violation of the Criminal Law Act 1977 section 1. The Criminal Justice and Public Order Act 1994 also makes it an offence to trespass and reside, disrupt or quat on premises without the owner's consent. Genuine belief in the importance of the cause is no defence, and an injunction can be obtained for violations. however, in all of these offences the human right of freedom of assembly or expression of the protesters must be taken into account. There are four further significant public order offences. First, it is unlawful to riot, where 12 or more people use or threaten unlawful violence. Second, using threatening, abusive or insulting words or behaviour, including on signs, is an offence if this could make people believe they will suffer immediate unlawful violence, or if it causes or is likely to cause "harassment, alarm or distress." Insults did not include anti apartheid protests at Wimbledon that spectators resented, and did not include books, such as Salman Rushdie's The Satanic Verses where the immediacy of any result is lacking. Third, harassment is an offence under the Protection from Harassment Act 1997 section 4 if it causes someone to fear on two or more occasions that violence will be used against them. Fourth, while breach of peace is not an offence itself, apprehension is grounds for arrest. This has included selling a National Front paper outside a football ground, and a homophobic preacher holding signs in Bournemouth saying 'Stop Immorality', 'Stop Homosexuality' and 'Stop Lesbianism'. Generally the police may arrest people who they honestly and reasonably think will risk a breach of the peace, but in R (Laporte) v Gloucestershire Chief Constable the House of Lords held it was unlawful for police to stop a coach of demonstrators from travelling to RAF Fairford and turn it back to London. There was no evidence a breach of peace was imminent. It regarded freedom of assembly as a residual right which individuals are free to exercise so long as the law does not preclude them from doing so. By contrast, in Austin v United Kingdom the European Court of Human Rights held there was no breach of article 5, the right to liberty, when protestors were kettled in Oxford Circus without food or drink for 7 hours. They were held not to have been falsely imprisoned and the conduct was justified to stop breach of the peace. Arguments were not, however, made under article 11. This said, the police must use their 'operational discretion' at all times with regard to human rights.

Брак

Нет общего права на брак. Для признания брака действительным необходимо соблюдать установленные формальности, предусмотренные Законом о браке 1949 года, а лица, не достигшие 18 лет, должны получить согласие в соответствии с Законом о детях 1989 года. Закон о гражданском партнерстве 2004 года ввел институт гражданского партнерства, а Закон о браке (однополые пары) 2013 года допускает заключение однополых браков. Право на развод закреплено в Законе о брачных делах 1973 года. Закон о признании пола 2004 года позволяет трансгендерным людям изменить свой юридический пол. Право на уважение семейной жизни, которое не имеет общего закрепления в обычном праве, ограничено общим принципом, согласно которому высшим приоритетом является благополучие ребенка, а родительские права должны уступать ему. В деле "Гиллик против Управления здравоохранения района Западный Норфолк" лорд Скарман заявил, что "родительские права проистекают из родительских обязанностей и существуют лишь до тех пор, пока они необходимы для защиты личности и имущества ребенка", а лорд Фрейзер отметил, что "родительские права на контроль над ребенком не предназначены для выгоды родителя". Это позволяет государству вмешиваться в семейную жизнь, если это оправдано интересами ребенка, и Закон о детях 1989 года обеспечивает такую возможность, предоставляя основу для принятия решений, касающихся благополучия ребенка. Раздел 1 этого закона предусматривает, что при принятии решения в отношении ребенка суд должен учитывать его желания и чувства. Усыновление регулируется Законом об усыновлении и детях 2002 года. Местные органы власти обязаны действовать таким образом, чтобы способствовать реализации права на семейную жизнь, например, путем организации поездок для пожилых людей в соответствии с Законом о медицинских услугах и общественном здравоохранении 1968 года. Право на образование гарантировано Законом об образовании 1944 года, а право на жилище закреплено Законом о жилищных условиях 1985 года. Принятие Закона о минимальной заработной плате 1998 года установило минимальный размер оплаты труда, а Закон о взносах на социальное страхование и пособиях 1992 года обеспечивает доступ к пособиям по социальному обеспечению. Позитивного права на здравоохранение не существует. Закон о национальной службе здравоохранения 1977 года возлагает на государственного секретаря обязанность обеспечивать "надлежащее" здравоохранение, однако суды до настоящего времени не проявляли готовности принудительно исполнять эту обязанность.

There is no general right to marry. The necessary formalities in the Marriage Act 1949 must be observed if the marriage is to be valid and parties who are less than 18 years of age must obtain consent under the Children Act 1989. The Civil Partnership Act 2004 introduced the concept of civil partnerships and the Marriage (Same Sex Couples) Act 2013 provides for same sex marriage. The right to obtain a divorce is contained in the Matrimonial Causes Act 1973. The Gender Recognition Act 2004 allows transsexuals to change their legal gender. The right to respect for family life, for which there is no general right at common law, is qualified by the broad principle that the welfare of the child is paramount and parental rights must take second place. In Gillick v West Norfolk Area Health Authority, Lord Scarman stated that "parental rights are derived from parental duty and exist only so long as they are needed for the protection of the person and property of the child", while Lord Fraser said that "parental rights to control a child do not exist for the benefit of the parent". The effect of this is to allow state intervention in family life where justified in the interests of the child in question, and the Children Act 1989 gives effect to this by providing a basis on which decisions relating to a child's welfare are made. Section 1 of the Act provides that a court must, when taking a decision with regard to a child, take into account the child's wishes and feelings. Adoption is regulated by the Adoption and Children Act 2002. Local authorities have a duty to act in a way to facilitate the right to family life, for example in providing travel arrangements for the elderly under the Health Services and Public Health Act 1968. The right to education is guaranteed by the Education Act 1944, and the right to housing is enshrined in the Housing Act 1985. The enactment of the National Minimum Wage Act 1998 installed a minimum wage and the Social Security Contributions and Benefits Act 1992 provides access to social security benefits. There is no positive right to healthcare. The National Health Service Act 1977 imposes a duty on the Secretary of State to provide "adequate" healthcare but the courts have not thus far been willing to enforce this duty.

Пытки и унижающее достоинство обращение

Общепринятое право признает, что тело каждого человека неприкосновенно. Вмешательство в это право является преступлением – простым нападением – и правонарушением, выражающимся в нанесении телесных повреждений. В соответствии с уголовным правом, лицо не может дать согласие на причинение тяжких телесных повреждений, и Палата лордов в деле R v Brown постановила, что действия, связанные с садизмом и мазохизмом, совершаемые в частном порядке между согласными взрослыми, не предоставляют лицу, причинившему вред, действительной защиты в отношении своих действий. Закон о детях 2004 года отменил защиту разумного телесного наказания в отношении действий, совершаемых в отношении детей, а телесные наказания в школах были запрещены Законом об образовании 1996 года. Закон об уголовном правосудии 1988 года запрещает пытки, совершаемые должностными лицами при исполнении ими служебных обязанностей, а доказательства, полученные путем пыток, не принимаются в качестве допустимых в соответствии с принципами общего права. Билль о правах 1689 года запретил жестокие и необычные наказания и предоставил жертвам право на предъявление иска о возмещении ущерба. Закон о полиции и уголовных доказательствах 1984 года позволяет полиции проводить "тщательные личные обыски" подозреваемых, находящихся под стражей, без их согласия.

Наслаждение имуществом

Защита от произвольного лишения собственности была признана в Великой хартии вольностей и имеет ключевое значение в общем праве. Защита права владеть и пользоваться имуществом обеспечивается составом преступления кражи, законодательством об интеллектуальной собственности и принципом, согласно которому налоги могут взиматься только на основании закона, принятого Парламентом. Право собственности ограничено законом об изъятии имущества за плату. В гражданских делах судья может выдать ордер Антона Пиллера, санкционирующий обыск помещений и изъятие доказательств без предварительного уведомления. Цель данного ордера – предотвращение уничтожения компрометирующих доказательств, особенно в случаях предполагаемого нарушения прав интеллектуальной собственности.

Свобода от дискриминации

Обычное право традиционно не обеспечивало эффективной защиты от дискриминации, отказываясь признать, что рабство в колониях противоречило общественной политике, и не толковало слово "лицо" таким образом, чтобы включать женщин. В связи с недостатками общего права в этой области парламент принял Закон об отношениях между расами 1965 года и Закон об отношениях между расами 1968 года. Закон о дискриминации по признаку пола 1975 года стал первым законодательным актом, защищающим от дискриминации по признаку пола или семейного положения, в то время как увольнение по причинам, связанным с беременностью, квалифицируется как автоматически несправедливое увольнение в соответствии с Законом о трудовых правах 1996 года. Принцип равной оплаты труда был введен в соответствии с Законом о равной оплате труда 1970 года. Расовая дискриминация была запрещена Законом об отношениях между расами 1976 года, а дискриминация по признаку инвалидности – Законом о дискриминации по признаку инвалидности 1995 года. Дискриминация по признаку религии или убеждений на рабочем месте и в сфере высшего образования впервые была урегулирована Положениями о равенстве в сфере занятости (религия или убеждения) 2003 года. Дискриминация по признаку сексуальной ориентации на рабочем месте была запрещена Положениями о равенстве в сфере занятости (сексуальная ориентация) 2003 года. Дискриминация по возрасту в сфере занятости была запрещена Положениями о равенстве в сфере занятости (возраст) 2006 года. Большая часть этого законодательства была консолидирована в Законе о равенстве 2010 года, большая часть которого вступила в силу в октябре 2010 года, который вводит "обязанность по обеспечению равенства", требующую от государственных органов должным образом учитывать необходимость устранения дискриминации, продвижения равенства возможностей и укрепления добросовестных отношений между людьми. Он возлагает на государственные органы обязанность публиковать информацию о соблюдении обязанности по обеспечению равенства и устанавливать цели в области равенства. Он наделяет трудовые суды новыми полномочиями по вынесению рекомендаций работодателям. Кроме того, Хартия основных прав Европейского Союза, имеющая юридическую силу, эквивалентную Договорам после вступления в силу Лиссабонского договора, применяется к государствам-членам, когда "они реализуют право Союза". Хартия включает ряд прав, не предусмотренных Конвенцией, включая право на доступ к здравоохранению, право на коллективные переговоры и действия, право на свободу искусства и науки, право на образование и право на доступ к бесплатной службе трудоустройства. Соединенное Королевство стремилось получить частичное исключение из применения Хартии с добавлением Протокола 30, который подтверждает, что Европейский Суд не имеет юрисдикции констатировать нарушение Хартии национальными законами, правилами или административными положениями, практикой или действиями, и что ничто в Разделе IV Хартии, касающемся трудовых прав, не создает "подлежащие судебному рассмотрению права", применимые к Соединенному Королевству, если эти права уже существуют в его законодательстве. Однако в декабре 2011 года Суд постановил, что действие Протокола 30 не освобождает Соединенное Королевство от обязанности обеспечивать соблюдение положений Хартии или препятствовать национальному суду в этом. Степень обязательности Хартии для государств-членов была подчеркнута в решении Европейского Суда от февраля 2013 года, в котором было установлено, что соблюдение требуется, когда национальное законодательство подпадает под сферу действия права Европейского Союза. Гражданам Великобритании как гражданам Европейского Союза предоставляются и другие права, в частности право не подвергаться дискриминации по признаку национальности в области, входящей в сферу действия права Европейского Союза, право на свободное передвижение и проживание в ЕС, право голосовать и баллотироваться на европейских и муниципальных выборах, право на дипломатическую защиту, право подавать петиции в Европейский парламент и право обращаться к Европейскому омбудсмену. К этим правам можно добавить "четыре свободы" европейского единого рынка, которые включают право на свободное передвижение между государствами-членами, право на предоставление услуг в другом государстве-члене, право на перемещение капитала между государствами и право на свободное перемещение товаров между государствами. Также признаются права на равную оплату труда и равное отношение на рабочем месте и в отношении социальной защиты.

The common law has not traditionally provided effective protection against discrimination, refusing to find that slavery in the colonies was contrary to public policy and not interpreting the word "person" to include women. Due to the inadequacies of the common law in this area, Parliament enacted the Race Relations Act 1965 and Race Relations Act 1968. The Sex Discrimination Act 1975 was the first legislation to protect against discrimination on the grounds of sex or marital status, while dismissal for pregnancy related reasons is qualified as automatically unfair dismissal under the Employment Rights Act 1996. The principle of equal pay was brought in under the Equal Pay Act 1970. Racial discrimination was prohibited by the Race Relations Act 1976 and disability discrimination by the Disability Discrimination Act 1995. Discrimination on the grounds of religion and belief in the workplace and tertiary education was first regulated by the Employment Equality (Religion or Belief) Regulations 2003. Sexual orientation discrimination in the workplace was prohibited by the Employment Equality (Sexual Orientation) Regulations 2003. Age discrimination in employment was prohibited by the Employment Equality (Age) Regulations 2006. Much of this legislation was consolidated into the Equality Act 2010, the bulk of which entered into force in October 2010, which introduces an "equality duty" requiring public bodies to have due regard to the need to eliminate discrimination, to advance equality of opportunity and to foster good relations between people. It imposes a duty on public bodies to publish information about compliance with the equality duty and to set equality objectives. It gives employment tribunals new powers to make recommendations to employers. In addition, the Charter of Fundamental Rights of the European Union, which has legal effect equivalent to the Treaties following the entry into force of the Treaty of Lisbon, is applicable to Member States when "they are implementing Union law". The Charter includes a number of rights not provided for in the Convention including the right of access to healthcare, the right of collective bargaining and action, the right to freedom of the arts and sciences, the right to education and the right of access to a free placement service. The United Kingdom sought to obtain a partial opt out from the application of the Charter with the addition of Protocol 30 which affirms that the European Court of Justice does not have the jurisdiction to state a breach of the Charter by national laws, regulations or administrative provisions, practices or action, and that nothing in Title IV of the Charter concerning employment rights creates "justiciable rights" applicable to the United Kingdom unless those rights exist already in its law. However, the Court of Justice held in December 2011 that Protocol 30 does not operate to exempt the United Kingdom from ensuring compliance with the Charter's provisions or from preventing a national court from doing so. The extent to which Member States are bound by the Charter was highlighted in a judgment of the European Court of Justice from February 2013 which held that compliance is required where national legislation falls within the scope of European Union law. Other rights are conferred on UK nationals as citizens of the European Union, notably the right not to be discriminated against on grounds of nationality in an area within the scope of European Union law, the right to move and reside within the EU, the right to vote and stand for election in European and municipal elections, the right to diplomatic protection, the right to petition the European Parliament and the right to apply to the European Ombudsman. To these rights can be added the "four freedoms" of the European single market which include the right of free movement between Member States, the right to provide services in another Member State, the right to move capital between States and the right to move goods between States without restriction. The rights to equal pay and to equal treatment in the workplace and with regard to social security are also recognised.

Нарушения прав человека и критика

Хотя защита прав человека в целом достаточно надежна, Великобритания при разных правительствах демонстрировала случаи несоблюдения прав человека и подвергалась критике со стороны Организации Объединенных Наций и других международных организаций за дискриминацию, пренебрежение правами мигрантов, безработных и людей с инвалидностью.

Северная Ирландия

В 1970-х и 1980-х годах британское правительство сосредоточило значительные усилия на мерах по борьбе с деятельностью Временной ирландской республиканской армии (PIRA) и лоялистских военизированных формирований в Северной Ирландии и Великобритании. В Северной Ирландии правительство ограничило гражданские свободы всех, непропорционально затронув католическое националистическое меньшинство (как заключило правительство Великобритании, поручившее расследование Стивенсу; "Это включало изучение и анализ записей RUC для определения, были ли обе общины подвергаться одинаковому обращению. Это не так."). Многие были интернированы без суда и лишены прав человека. Например, в ходе операции "Деметрий" было интернировано в общей сложности 1981 человек, из которых лишь 107 были лоялистами, и ни один лоялист не был арестован до 1973 года, спустя 2 года после введения практики интернирования. Министерство обороны заявило о применении к заключенным "умеренного физического воздействия". Республика Ирландия подала жалобу на британское правительство в связи с предполагаемым обращением с интернированными заключенными в Северной Ирландии (ECHR Ireland v UK 1978). Европейский суд по правам человека первоначально признал применение пыток, но по апелляции изменил решение, установив, что используемые методы, включая лишение сна, надевание капюшонов, стрессовые позы, воздействие "белым шумом" и лишение пищи и воды, представляли собой "жестокое и бесчеловечное обращение", но не достигали уровня пыток, в рамках знакового дела 1978 года. 2 декабря 2014 года, в ответ на петиции организаций, включая Amnesty International и Центр имени Пэта Финукейна, после выхода на RTÉ документального фильма "Файлы пыток", содержащего доказательства того, что правительство Великобритании в то время намеренно вводило Европейские суды в заблуждение, утаивая информацию, и решение об использовании пяти методов было принято на уровне кабинета министров, министр иностранных дел и торговли Чарльз Фланаган объявил, что правительство Ирландии официально обратилось в ЕСПЧ с просьбой пересмотреть дело. По состоянию на январь 2016 года дело оставалось на рассмотрении в ЕСПЧ (EDIT: В 2018 году ЕСПЧ постановил, что предыдущее решение является окончательным). Также неоднократно высказывались обвинения в сговоре между лоялистскими военизированными формированиями и британскими службами безопасности, например, в 1989 году было совершено убийство адвоката по правам человека Пэта Финукейна членами УФФ, предположительно при содействии МИ5. В 2011 году тогдашний премьер-министр Великобритании Дэвид Кэмерон признал причастность сотрудников британских спецслужб к этому убийству.

During the 1970s and 1980s, the British government focused a lot of effort on measures to combat the activities of the Provisional Irish Republican Army (PIRA) and loyalist paramilitaries in Northern Ireland and Great Britain. In Northern Ireland, the government curtailed the civil liberties of all those, disproportionately from the Catholic nationalist minority (as the UK government commissioned Stevens Inquiries concluded; "This included examination and analysis of RUC records to determine whether both sides of the community were dealt with in equal measure. They were not. "), who were interned without trial, and violated the human rights of some. During Operation Demetrius, for instance, a total of 1,981 people were interned without trial, of whom only 107 were loyalists, and no loyalists were arrested until 1973, 2 years after the introduction of internment. The Ministry of Defence stated "moderate physical pressure" was applied to the men. The Republic of Ireland lodged a complaint against the British government for its alleged treatment of interned prisoners in Northern Ireland (ECHR Ireland v UK 1978). The European Court of Human Rights initially ruled that torture had been used, but on appeal amended the ruling to state that the techniques used, including sleep deprivation, hooding, stress postures, subjection to "white noise" and deprivation of food and drink, constituted "cruel and inhuman treatment", but fell short of torture, in a landmark 1978 case. On 2 December 2014, in response to petitions from organisations including Amnesty International and the Pat Finucane Centre after RTÉ broadcast a documentary entitled The Torture Files – which included evidence that the UK government of the time had intentionally misled the European Courts by withholding information, and that the decision to use the five techniques had been taken at UK cabinet level – the Minister for Foreign Affairs and Trade, Charles Flanagan, announced that the Irish government had formally petitioned the EUCHR to re examine the case. As of January 2016, the case remains before the EUCHR (EDIT: In 2018 the EUCHR decided the previous judgement was final ). There have also been persistent allegations of collusion between loyalist paramilitaries and British security forces, such as in the 1989 murder of human rights lawyer Pat Finucane by members of the UVF, allegedly in collusion with MI5. In 2011, then UK Prime Minister David Cameron admitted that members of the UK security service were involved in the murder.

Война с терроризмом

С 2001 года «Война с терроризмом» привела к новым проблемам в области прав человека. Последняя критика была направлена на Закон о предотвращении терроризма 2005 года, который в настоящее время отменен, и который был принят в ответ на предполагаемое усиление террористической угрозы. Этот закон позволял помещать подозреваемых в терроризме под домашний арест при недостаточности доказательств для привлечения их к суду, что подразумевало отступление от законов о правах человека посредством введения контрольных ордеров. Данная мера в рамках Закона о предотвращении терроризма была введена после того, как Палата лордов в деле A и другие против государственного секретаря Министерства внутренних дел (2004) признала незаконным содержание под стражей без суда девяти иностранцев в тюрьме HM Belmarsh в соответствии с частью IV Закона о борьбе с терроризмом, преступностью и безопасностью 2001 года, ссылаясь на законодательство о правах человека. Оба вышеупомянутых закона подверглись критике за недостаток парламентского обсуждения: Закон о борьбе с терроризмом, преступностью и безопасностью 2001 года прошел от представления до получения королевского одобрения за 32 дня, а Закон о предотвращении терроризма 2005 года – за 17. Закон о чрезвычайных ситуациях 2004 года также подвергся критике за предоставление правительству чрезвычайно широких полномочий в случае возникновения чрезвычайной ситуации. 2 февраля 2005 года Совместный комитет Парламента по правам человека также предположил, что Закон об удостоверениях личности 2006 года может нарушать статью 8 Европейской конвенции (право на уважение частной жизни) и статью 14 (право на недискриминацию). В 2015 году министр внутренних дел Тереза Мэй представила Закон о борьбе с терроризмом и обеспечении безопасности, который подвергся критике со стороны правозащитной организации Liberty и групп, защищающих гражданские свободы, поскольку «К сожалению, этот законопроект игнорирует реформы, которые могли бы повысить эффективность расследований и судебного преследования, и продолжает позорную практику предоставления неограниченных и несправедливых полномочий, способных подорвать долгосрочную безопасность».

Интернирование

После терактов 11 сентября 2001 года был принят Закон о борьбе с терроризмом, преступностью и безопасностью 2001 года. Часть 4 Закона предусматривала бессрочное задержание без предъявления обвинения иностранных граждан, признанных министром внутренних дел "подозреваемыми в международном терроризме", в тех случаях, когда их депортация была невозможна из-за реального риска подвергнуться пыткам, бесчеловечному или унижающему достоинство обращению в случае возвращения на родину. Часть 4 не вводила новых полномочий по задержанию – в соответствии с Законом об иммиграции 1971 года министр внутренних дел имеет право задерживать иностранного гражданина до момента депортации. Вместо этого, Часть 4 сняла ограничение на полномочия по задержанию, установленное требованиями статьи 5(1)(f) Европейской конвенции о правах человека (которая, в частности, предусматривала, что задержание возможно лишь на короткий срок перед депортацией). Это было достигнуто путем выхода британского правительства из-под действия ЕКПЧ, основываясь на том, что угроза для Великобритании представляла собой "чрезвычайную ситуацию в обществе, угрожающую жизни нации" в понимании статьи 15. Однако использование полномочий по иммиграционному задержанию означало, что, хотя британское правительство и не могло принудить их к возвращению, задержанные технически были свободны вернуться (хотя и сталкивались с реальным риском пыток). Тем не менее, двое задержанных покинули страну – один во Францию, другой в Марокко. В 2002 году Специальная иммиграционная апелляционная комиссия постановила, что бессрочное задержание в соответствии с Частью 4 несовместимо с правом на равенство перед законом, закрепленным в статье 14 ЕКПЧ, поскольку задержанию подвергались только подозреваемые в терроризме – иностранные граждане, в то время как подозреваемые, являющиеся гражданами Великобритании, оставались на свободе. Однако решение SIAC о несовместимости Части 4 со статьей 14 было отменено Апелляционным судом Англии и Уэльса. В декабре 2004 года Палата лордов постановила, что Часть 4 несовместима как со статьей 5, так и со статьей 14 ЕКПЧ, поскольку бессрочное задержание являлось непропорциональной мерой, несмотря на серьезность террористической угрозы, а также дискриминационной. После вынесения решения правительство приступило к разработке контрольных ордеров в качестве альтернативной (крайне спорной) меры. Это было закреплено принятием Закона о предотвращении терроризма 2005 года, который в настоящее время отменен. Согласно документам по иммиграционной политике Министерства иностранных дел, рассмотренным The Guardian, Даунинг-стрит обращался за консультациями относительно возможности копирования австралийской модели содержания под стражей в оффшорных зонах. Эксперты по иммиграционной политике предупреждают, что реализация этой политики приведет к новой "гуманитарной катастрофе". По сообщениям, десятки людей умерли в австралийской сети центров содержания под стражей, а тысячи других получили психические травмы и нанесли себе увечья. Австралийское правительство в прошлом было обязано выплатить компенсацию в размере 70 миллионов долларов примерно 2000 задержанным по итогам судебного разбирательства.

Following the 11 September 2001 attacks, the Anti Terrorism, Crime and Security Act 2001 was passed. Part 4 of the Act provided for the indefinite detention without charge of foreign nationals certified by the Home Secretary as "suspected international terrorists" where such persons could not be deported on the grounds that they faced a real risk of torture, inhuman or degrading treatment if removed to their home country. Part 4 did not create new detention powers – under the 1971 Immigration Act, the Home Secretary has the power to detain a foreign national pending deportation. Instead, Part 4 removed a limitation on detention powers imposed by the requirements of Article 5(1)(f) of the European Convention on Human Rights (which provided, among other things, that someone could only be detained for a short period prior to deportation). This was achieved by the British government derogating from the ECHR on the basis that the threat to the UK amounted to a 'public emergency threatening the life of the nation' within the meaning of Article 15. However, the use of immigration detention powers meant that, although the British government could not force them, the detainees were technically free to return (albeit facing a real risk of torture). However, 2 detainees did leave – one to France and one to Morocco. In 2002, the Special Immigration Appeals Commission held that indefinite detention under Part 4 was incompatible with the right to non discrimination under Article 14 ECHR, on the basis that only suspected terrorists who were foreign nationals were subjected to detention, while suspects who were British nationals remained free. However, SIAC's declaration of Part 4's incompatibility with Article 14 was quashed by the Court of Appeal of England and Wales. In December 2004, the House of Lords held 8 1 that Part 4 was incompatible with both Article 5 and Article 14 ECHR on the basis that indefinite detention was both a disproportionate measure notwithstanding the seriousness of the terrorist threat, as well as discriminatory. Following the judgment, the government moved to introduce control orders as an (highly controversial) alternative measure. It was secured by the passing of the Prevention of Terrorism Act 2005 , now repealed. As per immigration policy documents from the Foreign Office, reviewed by The Guardian, the Downing Street sought advice on emulating the Australian offshore detention system model. Immigration policy experts warn that implementing the policy would create a fresh “human rights disaster”. Reportedly, dozens of people have died in the Australian detention network, while thousands of others have sustained mental trauma and self harm. The Australian government has been ordered in the past to pay a compensation of $70 million to about 2,000 detainees, following the case.

Торговля людьми

В Великобритании растет осознание торговли людьми как проблемы в области прав человека, особенно торговли женщинами и девочками младше совершеннолетия в Великобританию с целью принуждения к проституции. Одно резонансное дело привело к осуждению пяти албанцев, которые "вербовали" 16-летнюю литовскую девушку и принуждали ее к занятию проституцией. По данным Министерства внутренних дел, ежегодно регистрируется более 1000 случаев торговли людьми. Под давлением организаций, таких как Amnesty International, правительство Великобритании недавно подписало Конвенцию Совета Европы о противодействии торговле людьми.

Инвалиды

В январе 2014 года Великобритания впервые в своей истории подверглась расследованию в рамках Конвенции Организации Объединенных Наций о правах инвалидов в связи с "систематическими и грубыми нарушениями" прав людей с инвалидностью. Это было вызвано, в значительной степени, сокращениями, проведенными Департаментом по труду и пенсиям и в сфере социального обеспечения начиная с 2011 года, которые непропорционально сильно затрагивают людей с инвалидностью, а также программами принудительных общественных работ и введением "налога на свободную комнату". Окончательный отчет был опубликован 3 октября 2017 года.

Детские шпионы

В июле 2018 года комитет Палаты лордов обнародовал информацию о том, что британская полиция и спецслужбы используют детей в качестве агентов в секретных операциях против террористов, преступных группировок и наркоторговцев. Комитет выразил обеспокоенность планами правительства предоставить правоохранительным органам большую свободу действий в использовании детей. Некоторые из этих агентов младше 16 лет. Совместному комитету парламента по правам человека поручено расследовать практику использования детей полицией и службами безопасности. Дэвид Дэвис, бывший секретарь по вопросам Brexit, Дайан Эбботт, теневой министр внутренних дел, и ряд правозащитных организаций подвергли критике использование детей в качестве агентов.

Домашнее насилие

8 июня 2020 года организация Human Rights Watch (HRW) призвала правительство Великобритании устранить недостатки в "Законе о домашнем насилии", который не предусматривает мер по защите всех женщин и девочек. Этот призыв последовал за резким увеличением случаев домашнего насилия во время пандемии COVID-19.

Права детей

Согласно докладу HRW и Childhood Trust, правительство Великобритании не исполняет свой долг по обеспечению права на достойное жилье для бездомных семей. Тысячи бездомных детей в Лондоне размещаются в непригодных для проживания условиях, что нарушает их права и наносит им психологическую травму.

Законопроект о преступности 2022 года

Закон о полиции, преступности, вынесении приговоров и судах 2022 года в Великобритании является спорным как до, так и после его принятия. Его приветствовала Федерация полиции Англии и Уэльса, в то время как Ассоциация полицейских и криминальных комиссаров (APCC), группа избранных должностных лиц в Англии и Уэльсе, выразила свое несогласие с законопроектом. По вопросу о предложенных юридически обязывающих ограничениях на протесты председатель APCC Пэдди Типпинг заявил: "Я думаю, политикам было бы разумно оставить принятие решений компетентным людям". Типпинг добавил, что "они должны предоставить людям возможность принимать решения на местном уровне, исходя из местных обстоятельств". В марте 2021 года Майкл Бартон и Питер Фахи, бывшие главные констебли полиции Дурхэма и полиции Большого Манчестера соответственно, заявили, что закон угрожает гражданским свободам и представляет собой политически мотивированный шаг к милитаризации полиции. Правозащитная группа Liberty заявила, что законопроект "подрывает право на протест". Ведущий и писатель Кенан Малик предупредил, что закон сводит право на протест к "шепоту в углу". Дэвид Бланкетт, министр внутренних дел от Лейбористской партии с 2001 по 2004 год, назвал его "антипротестным законом", угрожающим превратить Британию в Россию Владимира Путина. Законопроект был основан на отчете консервативного аналитического центра Policy Exchange за 2019 год, который в 2017 году получил пожертвование в размере 30 000 долларов от нефтяной и газовой корпорации ExxonMobil для противодействия Extinction Rebellion. После того, как стало известно, что другие британские аналитические центры получали пожертвования от отрицателей изменения климата, депутат от Шотландской национальной партии Элин Смит прокомментировала, что это демонстрирует недостаточность британского законодательства о лоббировании, заявив: "Кто платит, тот и заказывает музыку. Нам срочно необходимо пересмотреть законы, регулирующие подобное финансирование марионеточных проектов, чтобы понимать, кто представляет чьи интересы". Депутат от партии "зеленых" Кэролайн Лукас заявила: "Похоже, что законопроект о полиции запятнан грязными, пропитанными нефтью руками лобби ископаемого топлива. И неудивительно – он подавляет фундаментальные права протестующих, оспаривающих разрушительную климатическую политику, продвигаемую этой крайне опасной отраслью".

The United Kingdom's Police, Crime, Sentencing and Courts Act 2022 is controversial, prior and after it was passed. It was welcomed by the Police Federation of England and Wales, while the Association of Police and Crime Commissioners (APCC), a group of elected officials in England and Wales, registered their disagreement with the bill. On the topic of proposed legally binding restrictions on protests, the APCC chair Paddy Tipping stated: "I think politicians would be wise to leave decisions to the responsible people." Tipping added that "they've got to leave people to make local decisions in local circumstances." In March 2021, Michael Barton and Peter Fahy, the former chief constables of Durham Constabulary and Greater Manchester Police, respectively, said that the law threatened civil liberties and constituted a politically motivated move towards paramilitary policing. The advocacy group Liberty said the bill "threatens protest". Broadcaster and writer Kenan Malik warned the bill reduced the right to protest to "whispering in the corner". David Blunkett, the Labour Party home secretary from 2001 to 2004, called it an "anti protest bill" threatening to make Britain look like Vladimir Putin's Russia. The bill was based on the 2019 report by the conservative Policy Exchange think tank, which received in 2017 a $30,000 donation by oil and gas corporation ExxonMobil, to target Extinction Rebellion. After it was reported that other UK based think tank have received donations by climate change deniers, Scottish National Party MP Alyn Smith commented this showed the UK's lobbying laws were not tough enough, saying: "He who pays the piper calls the tune. We urgently need to rewrite the laws governing this sort of sock puppet funding so that we can see who speaks for who." Green Party MP Caroline Lucas commented: "It appears that the Policing Bill is stained with the grubby, oil soaked hands of the fossil fuel lobby. And no wonder – this cracks down on the fundamental rights of protestors to challenge the very climate wrecking policies espoused by this downright dangerous industry."

Закон о гражданстве и границах 2022 года

Закон о гражданстве и границах 2022 года был предложен в июле 2021 года в отношении иммиграции, предоставления убежища и реагирования Великобритании на современное рабство. Закон также касается гражданства британских заморских территорий и регистрации лиц без гражданства. В частности, предлагается ввести "обозначенные места" или "оффшорные" центры для рассмотрения заявлений о предоставлении убежища беженцам и мигрантам, потенциально в другой европейской или африканской стране. Часть 5 Закона предоставляет правительству новые полномочия для ограничения круга лиц, считающихся жертвами современного рабства, с положениями, ограничивающими поддержку в случаях, когда выжившие не соблюдают установленные государством сроки для сообщения о злоупотреблениях. В соответствии с частью 5, лицам, принимающим решения, также будет предложено учитывать криминальное прошлое выживших перед тем, как признать их имеющими право на поддержку. В ноябре 2021 года была внесена поправка к законопроекту, которая, в случае принятия, позволит лишать людей британского гражданства без предварительного уведомления. В то время Министерство внутренних дел заявило о своей позиции относительно гражданства: "Британское гражданство – это привилегия, а не право". По состоянию на 27 января 2022 года законопроект находится на стадии рассмотрения в комитете, с четырьмя заседаниями, запланированными до 10 февраля 2022 года. В соответствии с пунктом 62, исключение по "общественному порядку" предоставит правительству полномочия запрещать выжившим получать поддержку, если они были осуждены на срок 12 месяцев или более. Многие ненасильственные преступления влекут за собой 12-месячный срок лишения свободы, включая деятельность, обычно осуществляемую торговцами людьми (например, выращивание марихуаны или мелкое воровство). Исключение из поддержки также будет применяться к детям, получившим наказание в виде лишения свободы. Исключение из поддержки на основании совершения преступления вызвало обеспокоенность в связи с пересечением принудительной преступности и современного рабства. В Великобритании большинство зарегистрированных выживших (49%) вынуждены совершать преступную деятельность в результате эксплуатации. В соответствии с пунктами 60 и 61, государственный секретарь издаст руководство, чтобы не допустить получения выжившими второго периода восстановления, что, по мнению благотворительных организаций, таких как подразделение по борьбе с трудовой эксплуатацией, может наказать особенно уязвимых жертв, которые становятся объектом повторной эксплуатации: "Неясно, какую ситуацию призван решить этот пункт". В соответствии с пунктами 57 и 58, государственный секретарь получит полномочия выдавать потенциальным жертвам "срок", до которого вся доказательная база по их делу должна быть предоставлена соответствующему органу. Лица, принимающие решения, будут обязаны учитывать соблюдение этого срока при принятии решения о том, подвергался ли человек торговле людьми. Это предложение было осуждено гражданским обществом и Независимым комиссаром по борьбе с рабством, Сарой Торнтон, как ставящее в невыгодное положение тех, чья память пострадала от тяжелой травмы. Группы выживших изложили роль, которую пункты 57 и 58 могут сыграть в сдерживании выживших от обращения за помощью. В соответствии с пунктом 59, порог, который выжившие должны преодолеть для доступа к наиболее срочным формам поддержки и средств к существованию, будет повышен. В действующей системе выжившие имеют доступ к поддержке, такой как социальный работник или переводчик, до того, как они будут подвергнуты самому сложному этапу принятия решений. В ноябре 2021 года более 110 некоммерческих организаций осудили "ужесточение" поддержки в письме к министру внутренних дел, возглавляемом Фондом борьбы с торговлей людьми. В июне 2021 года Совместный совет по благосостоянию иммигрантов назвал эти предложения "бесчеловечными и абсурдными". В декабре 2021 года кампания Scrap Part 5 была запущена After Exploitation совместно с более чем 40 некоммерческими организациями и юридическими фирмами, специализирующимися на торговле людьми. Кампания призывает членов парламента поделиться своими опасениями с коллегами в Палате лордов, чтобы часть 5 была исключена из законопроекта на стадии доклада. В феврале 2022 года компания Lush Cosmetics взяла на себя обязательство продвигать кампанию Scrap Part 5 во всех своих магазинах в Великобритании.

The Nationality and Borders Act 2022 was proposed in July 2021 relating to immigration, asylum and the UK's modern slavery response. The Act also deals with British overseas territories citizenship and registration of stateless citizens. Amongst other elements, it proposes to introduce "designated places" or "offshore" asylum hubs for application of refugee and migrant asylum claims, potentially in another European country or an African country. Part 5 of the Act grants the Government new powers to limit who is considered a victim of modern slavery, with clauses limiting support in cases where survivors have not complied with State set deadlines to disclose their abuse. Under Part 5, decision makers would also be asked to consider the survivors' criminal history before deeming them eligible for support. In November 2021, an amendment to the Bill was introduced which, if passed, would allow people to be deprived of British citizenship without being given notice. At the time the Home Office stated its position on citizenship: "British citizenship is a privilege, not a right". As of 27 January 2022, it is in committee stage, with four sittings scheduled until February 10, 2022. Under Clause 62, a 'public order' exemption will give the Government powers to ban survivors from support if they have a conviction of 12 months or more. Many non violent crimes carry 12 month convictions, including activity routinely enforced by traffickers (such as marijuana cultivation or petty theft). The support exemption would also apply to children with custodial sentences. Exemption from support, on the basis of offending, raised concerns due to the overlap between forced criminality and modern slavery. In the UK, a majority of reported survivors (49%) are forced to commit criminal activity as a result of their exploitation. Under Clauses 60 61, guidance would be issued by the Secretary of State to prevent survivors from accessing a second recovery period, which charities such as the Anti Trafficking Labour Exploitation Unit warned could penalise particularly vulnerable victims who are targeted for repeat exploitation: "It is unclear what situation this clause is designed to address". Under Clauses 57–58, the Secretary of State would be granted powers to issue potential victims with a 'deadline' by which point all evidence in their case must be shared with the relevant authority. Decision makers will be asked to consider compliance with the deadline as part of their decision as to whether or not somebody has been trafficked. The proposal has been condemned by civil society and the Independent Anti Slavery Commissioner, Dame Sara Thornton, as disadvantaging those whose memory recall is affected by severe trauma. Survivor groups have outlined the role that Clauses 57 58 could play in disincentivising survivors from reporting. Under Clause 59, the threshold that survivors must meet, in order to access the most urgent forms of support and subsistence, will be raised. Under the current system, survivors have access to support, such as a caseworker or translator, before being subjected to the toughest stage of decision making. In November 2021, more than 110 non profit organisations condemned the 'tightening up' of support, in a letter to the Home Secretary led by the Human Trafficking Foundation. In June 2021, the Joint Council for the Welfare of Immigrants labelled the proposals as "inhumane and farcical". In December 2021, the Scrap Part 5 campaign was launched by After Exploitation in conjunction with more than 40 non profit organisations and law firms with specialism in human trafficking. The campaign appeals to Members of Parliament to share concerns with colleagues in the Lords, in order to see Part 5 removed from the Bill at Report stage. In February 2022, Lush cosmetics committed to promoting the Scrap Part 5 campaign in each of its UK shopfronts.

Организации по правам человека

В Великобритании существуют три национальных учреждения по правам человека, каждое из которых обладает определенной юрисдикцией и функциями. Все три аккредитованы со статусом "А" Международным координационным комитетом НИПЧ и участвуют в Европейской группе НИПЧ, в обоих случаях имея один голос (Великобритания). Первым учрежденным органом стала Комиссия по правам человека Северной Ирландии (NIHRC, www.nihrc.org), созданная в 1999 году на основании Закона о Северной Ирландии 1998 года, который реализовал положения Белфастского (Страстной пятницы) соглашения; ее полномочия были расширены Законом о правосудии и безопасности (Северная Ирландия) 2007 года. Комиссия уполномочена содействовать и защищать права человека в Северной Ирландии посредством консультирования по вопросам законодательства и политики, оказания юридической помощи отдельным лицам, вмешательства в судебные разбирательства, ведения судебных процессов от своего имени, публикаций, исследований, расследований, мониторинга соблюдения международных стандартов, а также образования и обучения. Комиссия по вопросам равенства и прав человека (EHRC, www.equalityhumanrights.com) занимается вопросами борьбы с дискриминацией и равенства в Англии, Шотландии и Уэльсе, а также вопросами прав человека в Англии и Уэльсе и определенными вопросами прав человека в Шотландии (теми, которые не переданы в ведение Шотландского парламента). Шотландская комиссия по правам человека (SHRC, www.scottishhumanrights.com) была учреждена Законом Шотландской комиссии по правам человека 2006 года (Шотландский парламент) и начала полноценную деятельность 10 декабря 2008 года, в День прав человека и 60-ю годовщину Всеобщей декларации прав человека. Комиссия уполномочена содействовать и защищать права человека в Шотландии в отношении гражданских, политических, экономических, социальных и культурных прав посредством публикаций, исследований, расследований, консультаций, мониторинга, правового вмешательства, а также образования и обучения.