Введение

Крушение поезда 1975 года в лондонском метро

Крушение на линии Мургейт произошло 28 февраля 1975 года в 8:46 утра на Северной городской линии лондонского метро; 43 человека погибли и 74 получили ранения, когда поезд не смог остановиться на южной конечной станции линии, станции Мургейт, и врезался в торцевую стену. Оно считается крупнейшей катастрофой в лондонском метро в мирное время. При осмотре поезда не было обнаружено неисправностей, и расследование Департамента окружающей среды пришло к выводу, что причиной аварии стали действия Лесли Ньюсона, 56-летнего машиниста. В результате крушения первый вагон был вдавливался в свод туннеля спереди и сзади, в то время как средняя часть осталась на путях; 16-метровый вагон был сжат до 6 метров. Второй вагон смялся в передней части при столкновении с первым, а третий наехал на заднюю часть второго. Тормоза не были применены, а рукоятка «мертвеца» оставалась нажатой в момент крушения. На извлечение раненых потребовалось 13 часов, многих из них приходилось вырезать из обломков. Отсутствие движения поездов на соседней платформе, создающего эффект поршня и подачу воздуха в станцию, привело к плохой вентиляции, и температура в туннеле поднялась выше. Потребовалось еще четыре дня, чтобы извлечь последнее тело – тело Ньюсона; его кабина, обычно высотой 1 метр, была раздавлена. Вскрытие Ньюсона не выявило медицинских причин, которые могли бы объяснить крушение. Причина так и не была установлена, и выдвигались теории, включая самоубийство, возможное отвлечение внимания или воздействие таких состояний, как транзиторная глобальная амнезия или акинезия с мутизмом. Последующее расследование установило, что Ньюсон необъяснимым образом проехал мимо платформ на том же маршруте еще дважды в течение недели, предшествовавшей аварии. Анализы показали, что содержание алкоголя в крови Ньюсона составляло 80 мг/100 мл – уровень, при котором возможно привлечение к ответственности за вождение в нетрезвом виде, хотя алкоголь мог образоваться в результате естественного процесса разложения в течение четырех дней при высокой температуре. После крушения лондонское метро ввело систему безопасности, которая автоматически останавливает поезд при превышении скорости. Эта система получила неофициальное название «защита Мургейт». Движение поездов Северной городской линии до станции Мургейт было прекращено в октябре 1975 года, а поезда British Rail начали курсировать в августе 1976 года. После длительной кампании, организованной родственниками погибших, возле станции было установлено два мемориала – один в июле 2013 года, а другой в феврале 2014 года.

Предыстория

Лондонское метро (также известное как метро или Tube) — это система общественного скоростного транспорта, обслуживающая Лондон и некоторые части прилегающих графств Бакингемшир, Эссекс и Хартфордшир. Первая линия была открыта в 1863 году, а к 1975 году сеть насчитывала 402 км путей; в том году услугами пользовались три миллиона человек ежедневно. В 1975 году метро было одним из самых безопасных видов транспорта в Великобритании. Помимо самоубийств, на метро произошло всего 14 смертельных случаев в период с 1938 по 1975 год, 12 из которых произошли в результате крушения в Стратфорде в 1953 году. Станция Мургейт, расположенная в Сити-Лондоне, являлась конечной станцией на южном конце Северной городской линии, в пяти остановках и в 7,4 км от северного конца в Дрейтон-парке. Мургейт — это пересадочный узел между сетью метро и пригородными наземными линиями. Станция имеет десять платформ; платформы № 7–10 расположены на глубоком уровне, а платформы № 9 и 10 используются для обслуживания Северной городской линии. В конце 9-й платформы в 1975 году на столбе был установлен красный предупреждающий сигнал, расположенный перед песчаным замедлителем длиной 1 метр, предназначенным для остановки поездов, не соблюдающих скоростной режим. Замедлитель имел длину 11 метров, из которых 6 метров находились на рельсах перед платформой, а 5 метров — внутри длинного, высокого и широкого туннеля. Туннель был спроектирован для размещения более крупного подвижного состава магистральных линий и поэтому был шире стандартной ширины туннеля метро, составляющей 4 метра. В конце туннеля, перед глухой стеной, находился упор, который когда-то был гидравлическим, но перестал функционировать в таком режиме за некоторое время до аварии. Подход к Мургейту со станции Олд-стрит, расположенной перед конечной станцией, осуществлялся по уклону 1:150 на протяжении 196 метров, после чего следовал горизонтальный участок длиной 71 метр до 9-й платформы; непосредственно перед платформами 9 и 10 располагался остряк. На линии действовало ограничение скорости, а на въезде на станцию Мургейт — ограничение. С ноября 1966 года на Северной городской линии использовался подвижной состав 1938 года выпуска. Еженедельно проводилась проверка тормозов, дверей и компрессоров; все оборудование поезда осматривалось каждые шесть недель, а вагоны поднимались с тележек для тщательного осмотра один раз в год.

Крах

28 февраля 1975 года первая смена на линии Northern City Line была выполнена Лесли Ньюсоном, 56 лет, работавшим в London Transport с 1969 года и обслуживавшим линию Northern City Line последние три месяца. Коллеги знали Ньюсона как внимательного и добросовестного машиниста. 28 февраля в его рабочей сумке находились бутылка молока, сахар, руководство и блокнот; в куртке он также имел 270 фунтов стерлингов, чтобы после работы купить подержанный автомобиль для своей дочери. По словам дежурного персонала, его поведение не вызывало подозрений. Перед началом смены он выпил чашку чая и поделился сахаром с коллегой, шутливо сказав: "Не злоупотребляй, мне еще одна чашка понадобится по окончании смены". Первые рейсы дня между Дрейтон-Парк и Мургейт, начавшиеся в 6:40 утра, прошли без происшествий. Роберт Харрис, 18-летний дежурный, поступивший на работу в лондонское метро в августе 1974 года, опоздал и присоединился к поезду, когда тот вернулся на Мургейт в 6:53 утра; его место до прибытия занял машинист, ожидавший выхода на линию. Ньюсон и Харрис совершили еще три рейса туда и обратно, прежде чем поезд отправился в свой последний рейс из Дрейтон-Парк в 8:38 утра, с опозданием на тридцать секунд. В поезде находилось около 300 пассажиров; это была пятница, и в час пик большинство из них были пригородными жителями. Поскольку выход с 9-й платформы находился рядом с затяжным туннелем, первые два вагона были более популярны среди пригородных жителей и более заполнены, чем остальные четыре. Хотя ученицы из расположенной поблизости школы для девочек City of London School обычно пользовались этим рейсом в это время, в этот день в школе были каникулы из-за проведения внешних экзаменов. Журналистка Салли Холлоуэй в своей истории катастрофы отмечает, что число жертв могло быть больше, если бы девочки были в школе. После того, как поезд покинул Олд-стрит и начал 56-секундный путь к Мургейт, Харрису стало скучно, и он покинул свое место у пульта управления дежурным, который включал в себя элементы управления экстренным тормозом, в передней части последнего вагона и пошел к задней части поезда в поисках газеты. Он не нашел ее и потратил время на чтение объявлений на стенах в задней части вагона. Прибыв на Мургейт в 8:46 утра, поезд, состоявший из двух сцепленных трехвагонных секций, не начал замедляться. Он оставался под напряжением, и торможение не производилось; он пронесся через станцию. Сигналист позже сообщил, что поезд, казалось, набирал скорость, проезжая по платформе. Пассажир, ожидавший обратного рейса, заявил, что Ньюсон, казалось, смотрел прямо перед собой и выглядел "несколько больше, чем обычно". Позже были проведены испытания поездов, въезжающих на 9-ю платформу на низкой скорости. Они показали, что из-за освещения станции невозможно было четко видеть глаза машиниста. Свидетели, стоявшие на платформе, видели Ньюсона, сидящего прямо и смотрящего вперед, в опрятной форме и все еще в фуражке; насколько они могли видеть, его руки находились на органах управления поездом. Торможение не производилось, а рукоятка "мертвеца" оставалась нажатой, когда поезд вошел в затяжной туннель, поднимая песок. Когда кабина машиниста врезалась в гидравлический упор, вагон отсоединился от тележки, а кузов был вдавлено в торцевую стену и крышу. Первые 15 сидений вагона были смяты до 60 см. Второй вагон был подтолкался под заднюю часть первого, который деформировался в трех точках, приняв форму буквы V с "хвостом", и его задняя часть была вдавлена в крышу туннеля. Под весом поезда передний вагон длиной 16 метров был сокрушен до 6 метров. Третий вагон был поврежден с обоих концов, особенно сильно с переднего, поскольку он наехал на второй. Хавьер Гонсалес, пассажир, ехавший в переднем вагоне, описал момент столкновения:

"Прямо над моей газетой я увидел женщину, сидящую напротив меня, а затем погас свет. Я до сих пор помню ее лицо. Она умерла. Когда наступила темнота, раздался очень громкий звук, ломался металл и стекло, криков не было, все произошло за долю секунды, необходимую для вдоха. Все закончилось в мгновение ока".

В результате катастрофы погибли сорок два пассажира и машинист; семьдесят четыре человека были госпитализированы с травмами. Это была и остается крупнейшая авария в лондонском метро в мирное время.

Спасение

Первый звонок в экстренные службы поступил в 8:48 утра; Лондонская служба скорой помощи прибыла в 8:54 утра, а Лондонская пожарная бригада – в 8:57 утра. Примерно в то же время полиция Лондонского Сити предупредила близлежащую больницу Святого Варфоломея (Barts), что "поезд метро уперся в ограничители" на станции Мургейт, но на тот момент не было никаких признаков серьезности столкновения. Небольшая оценочная группа, состоящая из фельдшера и студента-медика, была отправлена из больницы; через 15 минут была отправлена бригада реанимации, хотя персонал больницы все еще не знал масштабов произошедшего. Полиция Лондона также связалась с медицинским подразделением BP в доме Британник, Финсбери-Цирк. Дональд Дин и команда из двух врачей и двух медсестер направились к станции, чтобы оказать помощь, и стали первыми медиками на месте происшествия. Оценив ситуацию, Дин понял, что у него недостаточно обезболивающих средств, ни у него, ни на складах BP, поэтому он пошел в филиал Boots на Мургейт, где фармацевт отдал ему весь имевшийся в магазине запас морфина и петидина. Пожарная бригада провела краткий осмотр места происшествия и, увидев, с чем имеет дело, статус был изменен на "Крупномасштабное происшествие"; вскоре были отправлены дополнительные машины скорой помощи и пожарные машины. Один из врачей из Barts позже описал увиденное:

Передний вагон представлял собой невообразимый клубок искореженного металла, в котором живые и мертвые были навалены друг на друга, переплетенные между собой и обломками. Из-за плохой освещенности, запутанности пострадавших и толстого слоя черной пыли, невозможно было с какой-либо точностью оценить количество [пострадавших]. Многие из пострадавших корчились от боли и кричали, требуя немедленной помощи. С самого начала стало очевидно, что основная проблема заключается в освобождении людей из этой груды, многие из которых, казалось, находились в непосредственной опасности удушья. К 9:00 утра последний пострадавший был извлечен из третьего вагона. К 9:30 утра Мургейт и многие прилегающие улицы были оцеплены, чтобы освободить пространство для координационных групп на земле и обеспечить проезд транспортных средств, особенно машин скорой помощи, доставляющих пострадавших в больницы. Из штаб-квартиры Лондонской пожарной бригады было отправлено сообщение всем пожарным станциям Лондона, в котором сообщалось, что в ловушке остаются около 50 человек, и предупреждалось, что "ликвидация последствий займет много времени". Для обеспечения прохода через обломки для оборудования, спасателей и раненых пассажиров был организован круговой маршрут через вагоны. Пожарные прорезали отверстия в различных частях конструкции, в том числе в полу и потолке вагонов, через которые можно было перемещаться, даже ползком. В 10:00 прибыла медицинская команда из Лондонской больницы и развернула временный операционный блок на платформе рядом с пунктом сортировки пострадавших. Платформа 9 находилась на глубине 21 метра, и пожарные и бригады скорой помощи должны были переносить все необходимое оборудование через станцию и вниз к месту происшествия. Глубина, на которой велись работы, и экранирующий эффект почвы и бетона не позволяли радиосвязи выйти на поверхность. Сообщения и запросы на дополнительные ресурсы передавались посыльными, что приводило к ошибкам: один врач запросил дополнительные запасы обезболивающего газа Entonox, но к тому времени, когда запрос достиг поверхности, он был искажен до "врачу нужна пустая коробка". Пожарная бригада развернула небольшую группу с "Figaro", экспериментальной радиосистемой, работающей на большой глубине. Условия работы для спасательных служб становились все более сложными в течение дня. В результате столкновения в воздух поднялась сажа и грязь из песчаной подсыпки и из-за двух металлических слоев вагонов метро. Все было покрыто толстым слоем осадка, который легко поднимался в воздух. Лампы и режущее оборудование, используемое пожарными, подняли температуру выше 40 градусов, и уровень кислорода начал падать. В глубоких тоннелях Мургейт вентиляция обеспечивается поршневым эффектом, создаваемым поездами, проталкивающими воздух по тоннелям. После остановки движения свежий воздух не поступал на платформы 9 и 10. На вершине эскалаторов был установлен большой электрический вентилятор, чтобы попытаться исправить ситуацию, но сажа и грязь поднялись в воздух, и приток воздуха был незначительным; вскоре машину выключили. К 12:00 дня оставалось извлечь только пятерых живых пострадавших; к 15:15 – только двоих: Маргарет Лайлз, 19-летнюю сотрудницу полиции (WPC), и Джеффа Бентона, работавшего на Лондонской фондовой бирже. Они находились в передней части первого вагона во время столкновения и оказались зажатыми под балками конструкции вагона. Пожарные несколько часов пытались освободить Бентона, но стало ясно, что сначала необходимо извлечь Лайлз, что можно было сделать только путем ампутации ее левой ноги. После проведения операции она была наконец извлечена из обломков в 20:55; Бентон был извлечен в 22:00. Как только Бентона извлекли, все оборудование было выключено, и спасательным службам было приказано соблюдать тишину. Были сделаны призывы к тем, кто мог оставаться в ловушке, откликнуться; ответа не последовало, и врач на месте происшествия объявил, что все оставшиеся тела в обломках мертвы. В течение дня потребовалось провести искусственное дыхание, чтобы спасти двух человек, и двое пострадавших умерли от краш-синдрома вскоре после освобождения из-под обломков. Бентон также умер от краш-синдрома в больнице 27 марта 1975 года, несмотря на первоначально положительную динамику.

Уборка

Работа по извлечению тел и расчистке обломков из туннеля началась после того, как был извлечен последний пострадавший. Когда не осталось пострадавших, пожарная бригада смогла использовать оборудование для резки металла. После того, как третий вагон был отделен от второго, в 1:00 1 марта третий вагон начали вытягивать обратно по путям; как только он тронулся, с обломков на рельсы упало тело, которое никто не видел. По словам Джозефа Милнера, начальника лондонской пожарной бригады, это тело дало "первое представление о том, насколько затяжной будет предстоящая работа". После удаления вагона врач снова проверил наличие других выживших; признаков жизни обнаружено не было. Использование оборудования для резки металла негативно сказалось на атмосфере на платформе. Уровень кислорода упал с нормальных 21% до 16%, и рабочие почувствовали запах разложения тел, оказавшихся в обломках. Рабочим на платформе и в туннеле разрешалось работать по 20 минут, после чего следовал 40-минутный отдых на поверхности. Все работники должны были носить перчатки и маски; о любых порезах необходимо было сообщать, и никому с порезами не разрешалось участвовать в извлечении тел. Температура воздуха улучшилась после того, как одна компания пожертвовала кондиционер, который был установлен на уровне земли, а воздух подавался в туннель. 1 и 2 марта обломки второго вагона разрезали на части и вытащили; расчистка вагонов продолжалась круглосуточно, пока в 10:00 вечера 2 марта не пришлось прерваться из-за телефонного звонка с сообщением о бомбе, что вынудило бригады эвакуировать станцию. Последнего пассажира извлекли из головного вагона в 15:20 4 марта, после чего осталось только тело машиниста. Гордон Хафтер, главный инженер лондонского метрополитена, и подполковник Иан МакНоттон, главный инспектор железных дорог, осмотрели кабину машиниста; обычно ее глубина составляла 3 фута (1 метр), но она была смята. Они установили, что Ньюсон находился за управлением, хотя его голову пробило через лобовое стекло. Хафтер сообщил о результатах осмотра Ньюсона в ходе последующего расследования:

Его левая рука находилась близко к, но не касалась ручки тормоза машиниста, а правая рука висела справа от главного контроллера. Его голова находилась слева от ручки "мертвеца", которая была вытолкнута вверх, за пределы обычного хода, и опиралась на его правое плечо. Тело Ньюсона извлекли в 20:05 4 марта; пожарная бригада расчистила оставшиеся обломки к 5:00 5 марта и вернула контроль над платформой лондонскому метрополитену. В спасательной и очистительной операции приняли участие 1324 пожарных, 240 полицейских, 80 фельдшеров, 16 врачей и несколько медсестер. Движение на линии было приостановлено в день аварии. С 1 марта 1975 года между Дрейтон-парком и Олд-стрит был организован шаттл, который возобновил нормальную работу 10 марта.

Расследование и расследование

Вскрытие Ньюсона было проведено патологоанатом из Министерства внутренних дел Китом Симпсоном 4 марта 1975 года. Он не обнаружил каких-либо физических состояний, таких как инсульт или сердечный приступ, которые могли бы объяснить крушение. Первоначальные результаты не выявили наркотиков или алкоголя в крови Ньюсона, и не было признаков повреждения печени от чрезмерного употребления алкоголя. 7 марта 1975 года Энтони Кросленд, государственный секретарь по вопросам окружающей среды, поручил Макнотону провести расследование крушения. Расследование Макнотона началось 13 марта и было приостановлено через полтора дня; за это время было установлено, что механизмы поезда исправны и что не было никаких известных проблем со здоровьем Ньюсона, хотя результаты патологоанатомических тестов еще ожидались. Макнотон заявил, что он озадачен причинами крушения, но продолжит следующую часть своего расследования, которая заключалась в проведении дальнейших запросов и рассмотрении мер для предотвращения повторения аварии. Коронерское вскрытие проводилось с 14 по 18 апреля 1975 года. Коронер Дэвид Пол был недоволен тем, что правительственное расследование уже началось, поскольку доказательства были в открытом доступе и могли повлиять на присяжных. Показания дали 61 свидетель. Анализ почек Ньюсона токсикологом Энн Робинсон показал, что уровень алкоголя в крови на момент вскрытия составлял 80 мг/100 мл. Робинсон заявила, что существует несколько биологических процессов, которые производят алкоголь в организме после смерти, и невозможно сделать окончательный вывод о том, является ли это результатом употребления алкоголя или продуктом процесса разложения. Она добавила: «Здесь так много неизвестных факторов, что трудно быть точным и определенным. Необходимо сделать ряд предположений», хотя она отметила, что, вероятно, он употреблял алкоголь. 80 мг/100 мл было – и по состоянию на 2022 год остается – законным пределом в Англии для вождения. Это было самое высокое значение из четырех образцов, взятых из тела Ньюсона; самое низкое составило 20 мг/100 мл. Вдова Ньюсона заявила, что ее муж редко пил крепкие напитки; Дэвид Пол согласился, что это не соответствует всему, что он слышал, и согласился, что можно провести дополнительные тесты на образцах Ньюсона. В последний день расследования Рой Гулдинг, специалист по судебно-медицинской экспертизе ядов, заявил, что, хотя он получил те же результаты – 80 мг/100 мл, его выводы отличались от выводов Робинсон; Гулдинг заявил, что поскольку алкоголь естественным образом вырабатывается в крови после смерти, невозможно подтвердить, что Ньюсон употреблял алкоголь до крушения. Несколько коллег Ньюсона сообщили, что у них не было никаких подозрений, что Ньюсон пил, и что его поведение утром в день крушения было нормальным. Дэвид Пол попросил Симпсона прокомментировать результаты, касающиеся уровня алкоголя. Он сообщил коронеру, что «в целом принято считать, что в разлагающемся теле после четырех дней пребывания при [относительно] высокой температуре может появиться до 80 мг/100 мл». Присяжные вынесли вердикт о случайной смерти. 19 марта в соборе Святого Павла в Лондоне состоялась поминальная служба, на которой присутствовали 2000 скорбящих, в том числе представители экстренных служб, вдова Ньюсона и его семья. Макнотон опубликовал свой отчет почти через год, 4 марта 1976 года. Он написал, что тесты не выявили никаких неисправностей в оборудовании поезда, и что рукоятка «мертвеца» не имела дефектов. По рентгеновским снимкам было ясно, что в момент крушения рука Ньюсона находилась на рукоятке «мертвеца». На его коже и одежде не было ожогов от электричества, указывающих на электрическую неисправность. Макнотон отметил, что из-за отсутствия опыта у Харриса он не мог предпринять никаких действий для предотвращения аварии, хотя он считал, что молодой человек «проявил себя как ленивый и недисциплинированный». Он заключил, что «авария произошла исключительно из-за ошибки со стороны машиниста, Мотормана Ньюсона». Учитывая результаты вскрытия, касающиеся алкоголя в крови Ньюсона, Макнотон изучил возможность того, что Ньюсон был пьян. Он получил экспертное заключение о том, что даже если бы Ньюсон выпил достаточно алкоголя, чтобы достичь уровня алкоголя в крови 80 мг/100 мл, это не объяснило бы крушение. Макнотон также изучил возможность самоубийства Ньюсона, но счел ее маловероятной, учитывая другие признаки, включая планы Ньюсона по покупке автомобиля в тот же день и то, что он безошибочно проехал по маршруту в течение предыдущих 2,5 часов. Во время вскрытия Харрис показал, что Ньюсон проехал мимо платформы за три-четыре дня до аварии, и пассажир также сообщил о втором проезде мимо платформы Ньюсоном на той неделе. Эксперт по самоубийствам Брюс Данто заявил о проездах мимо платформы: «Это не похоже на ошибку суждения. Это похоже на человека, который пытается понять, как вгнать поезд в стену». Макнотон исследовал возможность того, что Ньюсон мог быть рассеянным или отвлеченным настолько, что не осознавал, что поезд въезжает в Мургейт. Макнотон заключил, что когда поезд проезжал через перекрестный путь перед платформой, это должно было бы вернуть машиниста в чувство. Также вероятно, что Ньюсон осознал свое положение до того, как поезд врезался в стену, и рефлекторно занес руки перед лицом. Медицинские доказательства, представленные на расследовании, предположили, что на машиниста могли повлиять такие состояния, как преходящая глобальная амнезия или акинезия с мутизмом, когда мозг продолжает функционировать, а человек остается в сознании, хотя и не может двигаться физически. Не было никаких доказательств, указывающих на какое-либо из этих состояний: для точной диагностики акинезии с мутизмом потребовалось бы микроскопическое исследование мозга, что было невозможно из-за разложения, а преходящая глобальная амнезия не оставляет следов. В отчете Макнотона было указано, что недостаточно доказательств, чтобы сказать, была ли авария вызвана преднамеренным действием или медицинским состоянием. Поэтому я должен заключить, что причина этой аварии полностью лежит в поведении Мотормана Ньюсона в последнюю минуту перед аварией. Было ли его поведение преднамеренным или результатом внезапно возникшего физического состояния, которое не было выявлено в результате вскрытия, недостаточно доказательств для изучения, но я убежден, что никакая часть ответственности за аварию не лежит на каком-либо другом человеке и что не было никаких неисправностей или условий поезда, пути или сигнализации, которые каким-либо образом способствовали ей.

Наследие

Лондонское метро на Северной городской линии в Мургейт изначально планировалось заменить поездами British Rail из Уэлвин-Гарден-Сити и Хертфорда; авария не изменила этого плана. Последние поезда лондонского метро на Северной городской линии прибывали в Мургейт 4 октября 1975 года, а поезда British Rail начали курсировать в августе 1976 года, ранее прибывая на станцию Брод-Стрит. После повторного открытия платформы 9 были внесены изменения, направленные на помощь машинистам. Задняя стенка тоннеля была окрашена в белый цвет, а перед песчаной насыпью был установлен большой, усиленный бампер. Вскоре после катастрофы Лондонское метро ввело ограничение скорости для всех поездов, въезжающих на конечные платформы. Инструкции по движению были изменены таким образом, что защитный сигнал на конечных платформах оставался в положении "Стоп" до тех пор, пока приближающиеся поезда не снижали скорость или не останавливались, хотя это приводило к задержкам и проблемам в работе.

Защита от моргейт

После гибели машиниста в 1971 году, когда пустой состав врезался в ограничители в туннельном боковом пути возле станции Тутинг-Бродвей, Лондонское метро начало внедрять контроль скорости в подобных местах. К моменту аварии на станции Мургейт оборудование было установлено в 12 из 19 запланированных мест. В июле 1978 года было одобрено внедрение защиты Мургейт, контроля Мургейт или системы контроля поездов, входящих на конечные станции (TETS), на всех тупиковых станциях линий, управляемых вручную, в системе метро. На 9-й платформе станции Мургейт было установлено три замедлителя, работающих по времени: первый – перед перекрёстным переводом, второй – в начале платформы и третий – на середине платформы. Если поезд проезжает какой-либо из них с превышением установленной скорости, автоматически включается экстренное торможение. В цепи тягового питания поездов были установлены резисторы для предотвращения ускорения при въезде на платформу, однако их номинал пришлось изменить после установки. Реле отключают резисторы, когда поезду разрешено отправляться. Система была полностью внедрена во всех местах к 1984 году. Эта авария также привела к изменениям в системе сигнализации. Ранее стандартной практикой было отображение "свободного" (зелёного) сигнала машинисту перед конечным упором или боковой платформой и "внимания" (одного жёлтого) сигнала, если платформа была частично занята. После аварии на Мургейте сигнализация была изменена: при свободной линии до конечного упора стал отображаться жёлтый сигнал с задержкой и контролируемым приближением, а при частичной занятости линии или платформы – красный сигнал с дополнительным сигналом (два белых огня под углом 45 градусов).

Мемориалы

В юго-западном углу площади Финсбери, к северу от станции Мургейт, находится мемориал с именами погибших. Его размеры составляют [укажите размеры, если они есть в оригинальном тексте], он был открыт в июле 2013 года после длительной кампании, проведённой родственниками жертв и их сторонниками. 28 февраля 2014 года Фьона Вулф, лорд-мэр Лондона, установила мемориальную доску на стене здания станции, на Мур-Плейс.

В СМИ

В 1977 году в программе BBC One «Красная тревога» рассматривался вопрос о том, может ли произойти подобная авария, как на Моргейт. Писатель Лоренс Маркс, чей отец погиб в этой катастрофе, представил документальный фильм «Я, мой отец и Моргейт», который был показан 4 июня 2006 года на канале Channel 4; он заявил, что полагает, что причиной аварии было самоубийство Ньюсона. В 2009 году программа BBC Radio 4 «В живой памяти» исследовала причины катастрофы, а в 2015 году в программе «Воссоединение судеб», показанной на BBC One, была записана встреча выживших с пожарными, которые извлекали их из-под обломков.