Введение

Политический трактат Никколо Макиавелли
книга Никколо Макиавелли

«Государь» (il ˈprintʃipe; De Principatibus) — политический трактат XVI века, написанный итальянским дипломатом, философом и политическим теоретиком Никколо Макиавелли в форме практического руководства для новых правителей. Главной темой «Государя» является, по сути, признание того, что аморальные поступки оправданы, если они способствуют достижению политической славы. Из переписки Макиавелли известно, что версия трактата была распространена в 1513 году под латинским названием De Principatibus (О княжествах). Однако печатное издание было опубликовано лишь в 1532 году, через пять лет после смерти Макиавелли, с разрешения папы Медичи Климента VII. Однако "задолго до этого, а фактически с момента появления «Государя» в рукописи, вокруг его сочинений разгорелись споры". Хотя «Государь» написан в традициях жанра «зеркал для правителей», он был признан особенно новаторским. Это отчасти объясняется тем, что он был написан на народном итальянском языке, а не на латыни, что становилось все более популярным после публикации «Божественной комедии» Данте и других произведений литературы эпохи Возрождения. Макиавелли иллюстрирует свои рассуждения, проводя поразительные параллели между событиями античности, библейской истории и средневековья, включая многочисленные, на первый взгляд, положительные оценки жестокой карьеры Чезаре Борджиа, разворачивавшейся в период его собственной дипломатической службы. «Государь» иногда называют одним из первых произведений современной философии, особенно современной политической философии, в котором практический результат считается более важным, чем любые абстрактные идеалы. Его мировоззрение вступало в прямое противоречие с господствующими католическими и схоластическими доктринами того времени, особенно в области политики и этики. Этот краткий трактат – самое известное произведение Макиавелли и основная причина негативного использования слова «макиавеллизм» в дальнейшем. Он даже способствовал формированию современных негативных коннотаций слов «политика» и «политик» в западных странах. По содержанию он пересекается с гораздо более объемными «Рассуждениями о Ливии», написанными несколько лет спустя. Еще одним, менее известным трудом Макиавелли, с которым сравнивают «Государя» в плане использования современных итальянцев в качестве примеров людей, совершавших преступления ради политических целей, является «Жизнь Каструччо Кастракани».

Резюме

Каждая часть «Государя» на протяжении веков привлекала обширные комментарии. Труды Макиавелли продолжают стимулировать изучение лидерства и государственного управления, ставя извечные вопросы о природе власти и о тех решениях, которые правителям необходимо принимать для её сохранения.

Письмо Лоренцо Медичи, герцогу Урбино

Макиавелли предваряет свою работу сопроводительным письмом к Лоренцо де Медичи, герцогу Урбино, которому и посвящена эта работа.

Тема: Новые княжества (главы 1 и 2)

Принц начинает с описания своей темы. В первом предложении Макиавелли использует слово "государство" (итальянское stato, которое также может означать "статус") для обозначения, в нейтральных терминах, "всех форм организации высшей политической власти, будь то республиканская или княжеская". То, как слово "государство" приобрело свое современное значение в эпоху Возрождения, стало предметом многочисленных академических дискуссий, причем это предложение и подобные ему в трудах Макиавелли считаются особенно значимыми. Макиавелли объяснил здесь, что "Князь" посвящен княжествам, указывая на то, что он писал о республиках в других работах, что является отсылкой к "Рассуждениям о Ливии". Комментаторы отмечают, что он фактически смешивает обсуждение республик с этой работой во многих местах, по сути рассматривая республики как разновидность княжества, обладающую множеством достоинств. Более того, и менее традиционно, он различает новые княжества и устоявшиеся наследственные княжества. Он быстро рассматривает наследственные княжества в главе 2, утверждая, что ими гораздо легче управлять. Для такого князя, "если только выдающиеся пороки не вызовут к нему ненависть, разумно ожидать, что его подданные будут к нему естественно расположены". , сравнивая это утверждение с традиционными представлениями о советах для правителей, писал, что новизна глав 1 и 2 заключается в "преднамеренном намерении обратиться к новому правителю, которому необходимо утвердиться, бросая вызов обычаям". Обычно подобные произведения были адресованы исключительно наследственным князьям. Он полагает, что на Макиавелли могли повлиять Тацит, а также его собственный опыт. Эта классификация типов режимов также является "неаристотелевской" и, по-видимому, проще, чем традиционная, встречающаяся, например, в "Политике" Аристотеля, которая разделяет режимы на те, которыми управляет один монарх, олигархия или народ в демократии. Макиавелли также игнорирует классические различия между благими и развращенными формами правления, например, между монархией и тиранией.

"Смешанные" княжества (главы 35)

Новые государства бывают либо совершенно новыми, либо «смешанными», то есть новыми частями более старого государства, уже принадлежащими данному правителю.

Побежденные царства (глава 4)

В некоторых случаях старый король завоеванного королевства зависел от своих вассалов; Франция XVI века, или, другими словами, Франция времен написания "Государя", приводится Макиавелли в качестве примера такого королевства. В такие королевства легко вторгнуться, но трудно удержать власть. Когда королевство сосредоточено вокруг личности короля, а все остальные – его слуги, то вторгнуться в него сложно, но удержать власть легко. Решение – устранить старый род правителя. Макиавелли использовал Персидскую империю Дария III, завоеванную Александром Македонским, для иллюстрации этого, а затем заметил, что Медичи, если задумаются, найдут этот исторический пример схожим с "государством турок" (Османской империей) в их эпоху – что делает это потенциально более легким завоеванием для удержания, чем Францию.

Завоеванные свободные государства, с их собственными законами и порядками (глава 5)

отмечает, что эта глава весьма атипична для всех предыдущих книг о правителях. Гилберт предположил, что необходимость обсуждения завоевания свободных республик связана с проектом Макиавелли по объединению Италии, которая включала в себя некоторые свободные республики. Как он также отмечает, в главе в любом случае ясно дается понять, что удержать такое государство для правителя крайне сложно. Макиавелли предлагает три варианта:
Разрушить их, как Рим разрушил Карфаген, и, как говорит Макиавелли, как римлянам в конечном итоге пришлось поступить в Греции. Поселиться там и править лично. Сохранить государство, но установить олигархическое правление. Макиавелли советует правителю выбрать первый путь, утверждая, что если правитель не разрушит город, то сам может ожидать "уничтожения от него".

Победы добродетели (глава 6)

Князья, приходящие к власти благодаря своим собственным умениям и ресурсам (их "добродетели"), а не удаче, обычно испытывают трудности в восхождении, но, достигнув вершины, они обретают очень прочную позицию. Это происходит потому, что они эффективно подавляют своих противников и завоевывают всеобщее уважение. Будучи сильными и более независимыми, они вынуждены идти на меньшее количество компромиссов со своими союзниками. Макиавелли пишет, что реформирование существующего порядка – одно из самых опасных и сложных дел для князя. Частично это связано с тем, что люди от природы сопротивляются переменам и реформам. Те, кто извлекал выгоду из старого порядка, будут яростно сопротивляться изменениям, а те, кто может выиграть от нового, будут менее охотно его поддерживать, поскольку он им незнаком и они не уверены, что он оправдает ожидания. Более того, князю невозможно угодить всем. Неизбежно, он разочарует часть своих сторонников. Поэтому у князя должны быть средства, чтобы заставить своих последователей продолжать поддерживать его, даже когда у них возникают сомнения, иначе он потеряет власть. Долгосрочные перемены удаются лишь вооруженным пророкам, подобным Моисею. Макиавелли утверждает, что Моисей убил бесчисленное множество своих соотечественников, чтобы добиться своего. Макиавелли не был первым мыслителем, заметившим эту закономерность. Аллан Гилберт писал: «Желая новых законов, но опасаясь их, Макиавелли сам не был новатором», поскольку эта идея была традиционной и встречалась в трудах Аристотеля. Однако Макиавелли зашел гораздо дальше, чем любой другой автор, в своем акценте на этой цели, и Гилберт связывает этот акцент Макиавелли на столь радикальных целях с уровнем коррупции, царившей в Италии.

Победа с помощью удачи, то есть с помощью чужой добродетели (глава 7)

Согласно Макиавелли, когда князь приходит к власти благодаря удаче или поддержке влиятельных лиц в правящей среде, ему обычно легко добиться власти, но трудно удержать её, поскольку его положение зависит от благосклонности его покровителей. Он не пользуется верностью армий и чиновников, обеспечивающих его власть, и они могут быть отозваны в любой момент. Поднявшись таким лёгким путём, неясно даже, обладает ли такой князь достаточными навыками и силой, чтобы самостоятельно удержаться у власти. Это не всегда так. Макиавелли приводит в пример Цезаря Борджиа, как удачливого князя, которому удалось избежать этой закономерности. Благодаря умелым политическим манёврам ему удалось укрепить свою власть. Чезаре был назначен командующим папскими войсками своим отцом, папой Александром VI, но также сильно зависел от наёмных армий, лояльных братьям Орсини, и поддержки французского короля. Борджиа завоевал преданность сторонников братьев Орсини, предложив им более высокую оплату и престижные государственные должности. Для усмирения Романьи он послал своего подручного, Ремиро де Орко, совершать акты насилия. Когда Ремиро стали ненавидеть за его действия, Борджиа приказал "разрубить его надвое", чтобы показать народу, что жестокость исходила не от него, хотя это было так. Когда некоторые из его наёмных капитанов начали строить заговоры против него, он приказал их схватить и казнить. Когда стало ясно, что французский король может его оставить, Борджиа начал искать новых союзников. Наконец, Макиавелли отмечает, что предоставление новых выгод завоеванному народу не сможет стереть память о старых обидах – идея, которую, по словам Аллана Гилберта, можно встретить у Тацита и Сенеки Младшего.

О тех, кто получил княжество преступным путем (глава 8)

Победы, одержанные посредством "преступной добродетели", – это те, в которых новый князь укрепляет свою власть жестокими и аморальными поступками, такими как устранение политических соперников. Макиавелли приводит в пример двух правителей для подражания: Агатокла из Сиракуз и Оливеротто Еффредуччи. После того как Агатокл стал претором Сиракуз, он созвал собрание городской элиты. По его сигналу солдаты убили всех сенаторов и самых богатых граждан, полностью уничтожив старую олигархию. Он провозгласил себя правителем, не встретив сопротивления. Его власть была настолько прочной, что он мог позволить себе отсутствовать, отправляясь в военные кампании в Африку. Затем Макиавелли утверждает, что поведение Агатокла нельзя назвать просто добродетелью, поскольку, как он говорит: "Впрочем, нельзя считать добродетелью убийство своих граждан, предательство друзей, безверие, отсутствие милосердия и религии; эти методы могут помочь приобрести власть, но не принесут славы. Тем не менее, его зверская жестокость и бесчеловечность, вкупе с бесчисленными преступлениями, не позволяют причислить его к числу величайших мужей. Таким образом, нельзя приписывать его достижение ни удаче, ни добродетели, поскольку он достиг его без какой-либо из них". Далее Макиавелли обращается к следующему примеру – Оливеротто де Фермо, итальянскому кондотьеру, недавно пришедшему к власти, убив всех своих врагов, включая своего дядю Джованни Фоглиани, во время пира. Осадив правящий совет и вселив страх в жителей, он учредил правительство, во главе которого встал как абсолютный правитель. Однако, по иронии судьбы, Оливеротто был убит тем же способом, что и его противники: Чезаре Борджиа приказал задушить его после того, как пригласил Оливеротто и Вителлоццо Вителли в дружескую обстановку. Макиавелли советует князю тщательно просчитать все злодеяния, необходимые для укрепления власти, и затем совершить их разом. Таким образом, подданные постепенно забудут о его жестокости, и князь сможет лучше сблизиться со своим народом. Князья, которые не поступят так, которые проявят нерешительность в жестокости, должны будут "держать нож наготове" и защищать себя любой ценой, поскольку они никогда не смогут доверять себе среди своих подданных. Отмечается, что эта глава еще менее традиционна, чем предыдущие, не только в своем отношении к преступному поведению, но и в совете о том, чтобы захватить власть одним махом, указывая на то, что Аристотель в своей "Политике" (5.11.1315a13) рекомендовал именно противоположный подход. С другой стороны, Гилберт показывает, что другой совет в этой главе – оказывать благодеяния так, чтобы это не выглядело принуждением – был традиционным.

Как оценить силу княжеств (глава 10)

Чтобы оценить силу государства, нужно понять, способно ли оно защищаться самостоятельно или нуждается в союзниках. Это подразумевает не только готовность городов и обученность народа, но и то, что князь, вызывающий ненависть, становится уязвимым.

Церковные княжества (глава 11)

Этот тип "княжества" относится, например, явно к католической церкви, которая, конечно, традиционно не рассматривается как княжество. По мнению Макиавелли, такие образования относительно легко удержать после основания. Им не требуется военная оборона и управление подданными. Макиавелли рассуждает об истории Церкви, словно о княжестве, соперничавшем с другими князьями за господство в Италии. Он указывает на внутрицерковные распри как на историческую слабость Церкви и приводит недавний пример семьи Борджиа как пример более успешной стратегии, которая почти увенчалась успехом. Затем он прямо предлагает Медичи воспользоваться этим опытом и попытаться сделать то же самое.

Оборона и военные (главы 1214)

Обсудив различные типы княжеств, Макиавелли переходит к рассмотрению способов, с помощью которых государство может нападать на другие территории или защищать себя. Двумя важнейшими основами для любого государства, будь то старое или новое, являются справедливые законы и сильная армия. Самодостаточный правитель – это тот, кто способен противостоять любому врагу в бою, опираясь на собственные силы. Однако правитель, полагающийся исключительно на укрепления или на помощь других и ведущий оборонительную политику, не является самодостаточным. Если он не может собрать грозную армию, а вынужден полагаться на оборону, он должен укрепить свой город. На хорошо укрепленный город вряд ли нападут, а если и нападут, то большинство армий не выдержат длительной осады. Однако во время осады добродетельный правитель должен поддерживать высокий боевой дух своих подданных, одновременно подавляя любое инакомыслие. Таким образом, пока город должным образом защищен и обеспечен достаточными запасами, мудрый правитель сможет выдержать любую осаду. Макиавелли решительно выступает против использования наемников, и в этом он был новатором, опираясь также на личный опыт, полученный во Флоренции. Он считает, что они бесполезны для правителя, поскольку недисциплинированны, трусливы и лишены всякой верности, движимые лишь жаждой наживы. Макиавелли объясняет слабость итальянских городов-государств их зависимостью от наемных армий. Макиавелли также предостерегает от использования вспомогательных войск, заимствованных у союзника, поскольку в случае победы работодатель попадает в зависимость от них, а в случае поражения – терпит крах. Вспомогательные войска более опасны, чем наемные, поскольку они объединены и управляются способными военачальниками, которые могут обернуться против работодателя. Главной заботой правителя должна быть война или подготовка к ней, а не книги. Именно через войну наследственный правитель сохраняет свою власть, а частное лицо возвышается до власти. Макиавелли советует правителю регулярно охотиться, чтобы поддерживать физическую форму и изучать местность вокруг своего княжества. Это позволит ему лучше защищать свои территории и наступать на другие. Для развития интеллекта ему рекомендуется изучать великих полководцев, чтобы перенимать их успехи и избегать их ошибок. Правитель, усердный во время мира, будет готов к любым испытаниям. Макиавелли пишет: "Таким образом, когда судьба обернется против него, он будет готов ей противостоять".

Качества князя (главы 1419)

Каждая из последующих глав посвящена обсуждению определенной добродетели или порока, которыми может обладать правитель, и поэтому организована так, как если бы это был традиционный совет для него. Однако этот совет далек от общепринятого.

Обязанности князя в военных делах (глава 14)

Макиавелли считает, что основное внимание государя должно быть сосредоточено на совершенствовании военного искусства. Он полагает, что, посвятив себя этой профессии, начинающий государь сможет приобрести государство и удержать то, что ему удалось завоевать. Он утверждает, что "быть безоружным значит быть презренным". Он убежден, что единственный способ обеспечить верность солдат – это разбираться в военном деле. Макиавелли рекомендует две области для тренировки в подготовке к войне: физическую и умственную. В физическом плане он считает, что правителям следует изучать географию своих владений. В интеллектуальном плане он призывает к изучению исторических военных событий. Он также предостерегает от бездействия.

Репутация князя (глава 15)

Поскольку, как говорит Макиавелли, он стремится написать нечто полезное для тех, кто способен понимать, он считал более уместным "обратиться непосредственно к реальной правде ("verità effettuale") вещей, а не к их вымыслу". В этом разделе прагматический идеал Макиавелли проявляется наиболее отчетливо. Макиавелли полагает, что поскольку правителям приходится сталкиваться с недобрыми людьми, они должны научиться быть столь же недобрыми и использовать эту способность по мере необходимости. Что касается поведения правителя по отношению к своим подданным, Макиавелли заявляет, что он отступит от того, что пишут другие авторы, и пишет: люди представляли себе республики и государства, которых на самом деле никогда не существовало. Однако жизнь людей настолько отличается от того, как она должна быть, что любой, кто отказывается от реальности в пользу идеалов, обрекает себя на гибель, а не на спасение; ведь тот, кто стремится к добродетели во всех своих поступках, неизбежно потерпит крах, поскольку существует так много недобрых людей. Поскольку существует множество качеств, которыми правитель может обладать, он не должен чрезмерно беспокоиться о том, чтобы обладать всеми добродетелями. Правитель может казаться милосердным, верным, человечным, искренним и набожным, но самое важное – лишь казаться обладателем этих качеств. Правитель не может по-настоящему обладать ими, поскольку иногда необходимо действовать вопреки им. Хотя следует избегать дурной славы, иногда она необходима. Фактически, он должен иногда сознательно выбирать зло: тот, кто пренебрегает тем, что сделано, ради того, что должно быть сделано, скорее приблизит свое разрушение, чем свое спасение.

Щедрость против скупости (глава 16)

Если князь чрезмерно щедр к своим подданным, Макиавелли утверждает, что он не будет оценен по достоинству и лишь разбудит в них жажду большего. К тому же, излишняя щедрость невыгодна, поскольку в конечном итоге все ресурсы будут исчерпаны. Это приведет к увеличению налогов и принесет князю горе. А если он решит прекратить или ограничить свою щедрость, его сочтут скупым. Таким образом, Макиавелли заключает, что важнее оберегать себя от ненависти народа, чем стремиться к репутации щедрости. Мудрый князь должен скорее прослыть скупым, чем быть ненавидимым за чрезмерную щедрость. С другой стороны: "Можно быть щедрым за счет чужого, как были щедры Кир, Цезарь и Александр, поскольку трата не своих средств не умаляет, а приумножает репутацию; вредит лишь трата собственных".

Жестокость против милосердия (глава 17)

Макиавелли начинает эту главу с рассмотрения того, как милосердие может быть использовано во вред князю и его государству. Он заканчивает утверждением, что князь не должен избегать жестокости, если она необходима для поддержания порядка среди подданных. Ведь это поможет ему удержать власть. Он приводит пример Чезаре Борджиа, чья жестокость защитила его от восстаний. Он не противопоставляет этот пример лидерам Флоренции, которые излишней снисходительностью допустили беспорядки в своем городе. Отвечая на вопрос, что лучше – быть любимым или бояться, Макиавелли пишет: «Ответ заключается в том, что хотелось бы обладать и тем, и другим; но поскольку совместить это трудно, гораздо безопаснее быть бояться, чем любимым, если нельзя достичь и того, и другого». Как утверждает Макиавелли, обещания, данные в мирное время, не всегда выполняются в беде, тогда как обязательства, взятые под страхом, исполняются из страха. Однако князь должен следить за тем, чтобы его не боялись до ненависти, что вполне возможно. Эта глава, возможно, самая известная в произведении, и она важна благодаря обоснованию знаменитой идеи Макиавелли о том, что лучше быть бояться, чем любимым. Его оправдание чисто прагматично: как он отмечает, «люди меньше опасаются причинить вред тому, кто стремится быть любимым, чем тому, кто стремится внушать страх». Страх используется как средство обеспечения повиновения подданных и безопасности для князя. Прежде всего, Макиавелли утверждает, что князь не должен посягать на собственность своих подданных или их женщин, а если возникает необходимость убить кого-то, он должен найти убедительное оправдание. Что касается войска князя, страх абсолютно необходим для поддержания единства крупного гарнизона, и князь не должен колебаться в применении жестокости в этом отношении. Князю, лично командующему армией, необходимо проявлять жестокость, поскольку это единственный способ добиться абсолютного уважения солдат. Макиавелли сравнивает двух великих полководцев: Ганнибала и Сципиона Африканского. Хотя армия Ганнибала состояла из людей разных рас, они никогда не бунтовали, потому что боялись своего вождя. Макиавелли говорит, что для этого требовалась «нечеловеческая жестокость», которую он называет добродетелью. Солдаты Сципиона, напротив, были известны своими мятежами и раздорами из-за «чрезмерной снисходительности» Сципиона, которая, однако, стала источником славы, поскольку он жил в республике.

В каком смысле князья должны держать свое слово (глава 18)

Макиавелли отмечает, что князя хвалят за верность слову. Однако он также замечает, что на деле наиболее успешно в политике преуспевают самые коварные правители. Следовательно, князь должен держать слово лишь тогда, когда это отвечает его интересам, но при этом прилагать все усилия, чтобы поддерживать видимость честности и надежности. Макиавелли советует правителю стать "великим лжецом и обманщиком", утверждая, что людей так легко ввести в заблуждение, что у правителя не возникнет трудностей с обманом. Он оправдывает это тем, что люди по природе своей злобны и редко сдерживают свои обещания, поэтому и правитель не обязан этого делать. Как отмечает Макиавелли, "он должен казаться милосердным, верным своему слову, наивным и благочестивым. И действительно, он должен быть таким. Но его нравственный облик должен быть таким, чтобы, когда возникнет необходимость, он умел поступать и наоборот". Как отмечено в 15-й главе, князь должен казаться добродетельным, чтобы скрыть свои истинные действия, и быть готовым к противоположному, когда того потребует ситуация; это включает в себя умение лгать, при этом всегда сохраняя видимость правдивости, как бы часто он ни лгал. В этой главе Макиавелли использует слово "звери" как метафору беспринципного поведения. Он утверждает, что хотя законность – часть человеческой природы, князь должен научиться мудро использовать как человеческую, так и звериную природу, чтобы обеспечить стабильность своего правления. Однако в данной главе его внимание сосредоточено исключительно на "звериных" проявлениях. В частности, он сравнивает применение силы со "львом", а использование обмана – с "лисой", и советует князю изучать их обоих. Используя эту метафору, Макиавелли, по-видимому, ссылается на трактат "О должностях" римского оратора и государственного деятеля Цицерона и противопоставляет себя его выводам, утверждая, что бесчестное поведение порой политически необходимо.

Избегайте презрения и ненависти (глава 19)

Макиавелли разделяет страхи, которые должны испытывать монархи, на внутренние (внутренние) и внешние (иностранные). Внутренние страхи существуют внутри его государства и касаются его подданных. Макиавелли предостерегает проявлять подозрительность ко всем, когда возникают враждебные настроения. Макиавелли замечает, что большинство людей довольны, пока не лишены имущества и женщин, и лишь немногие достаточно честолюбивы, чтобы представлять угрозу. Князь должен завоевывать уважение своим поведением, поскольку, по мнению Макиавелли, князь, не вызывающий презрения у знати и поддерживающий удовлетворение народа, не должен опасаться заговорщиков, действующих в союзе с внешними силами. Заговор в такой ситуации сложен и рискован. Макиавелли, по-видимому, отступает от своего утверждения о том, что князь может избежать ненависти, поскольку признает, что его в конечном итоге кто-то возненавидит, поэтому он должен стремиться избежать ненависти простого народа. Римские императоры, напротив, сталкивались не только с большинством и честолюбивым меньшинством, но и с жестокой и жадной армией, которая создавала дополнительные проблемы, требуя несправедливости. Хотя князь должен избегать ненависти, он неизбежно вызовет ее у кого-то, поэтому ему следует по крайней мере избегать ненависти самых влиятельных, а для римских императоров это включало военных, требовавших несправедливости по отношению к народу из-за собственной жадности. Он приводит Септимия Севера в качестве примера для новых правителей, поскольку тот "воплощал в себе качества и лисы, и льва". Северус перехитрил и уничтожил своих военных соперников, и хотя он угнетал народ, Макиавелли утверждает, что содержал простых людей "в довольстве и оцепенении". Макиавелли отмечает, что в его время только Турецкая империя сталкивалась с проблемой, подобной римской, поскольку в других странах народ стал сильнее армии.

Действуют ли завоевания с крепостями (глава 20)

Макиавелли отмечает, что возведение крепостей на завоеванных территориях, хотя порой и срабатывает, зачастую оказывается безуспешным. Использование крепостей может быть разумным решением, но Макиавелли заявляет, что он будет "винить любого, кто, полагаясь на крепости, недостаточно заботится о том, чтобы не вызывать ненависть народа". Он ссылается на Катерину Сфорца, которая использовала крепость для обороны, но в итоге была предана своими подданными.

Заслуженные звания (глава 21)

Принц по-настоящему заслуживает чести, совершая великие дела. Макиавелли приводит короля Фердинанда Испанского в качестве примера монарха, который снискал уважение, демонстрируя свои способности через великие свершения, и который, во имя религии, завоевал множество территорий и держал своих подданных в занятости, лишая их возможности восстать. Что касается двух враждующих государств, Макиавелли утверждает, что всегда разумнее выбрать сторону, чем оставаться нейтральным. Далее Макиавелли приводит следующие доводы: если ваши союзники победят, вы извлечете выгоду, независимо от того, превосходите ли вы их по силе. Если вы сильнее, то ваши союзники будут подчиняться вам; если же они сильнее, то они всегда будут чувствовать определенную благодарность за вашу помощь. Если ваша сторона потерпит поражение, у вас все равно останется союзник в лице проигравшего. Макиавелли также отмечает, что принцу неразумно заключать союз с более сильной стороной, если только его к этому не принуждают. В заключение, важнейшая добродетель – это мудрость, позволяющая определить, какие предприятия принесут наибольшую выгоду, и затем смело преследовать их.

Дворяне и персонал (глава 22)

Выбор хороших слуг напрямую отражает интеллект государя, поэтому если они верны, государя считают мудрым; однако, если они поступают иначе, государь подвергается резкой критике. Макиавелли утверждает, что существует три вида интеллекта:
Тот, что позволяет понимать вещи самостоятельно – это превосходно. Тот, что позволяет понимать то, что понимают другие – это хорошо. И тот, что не позволяет понимать ни самостоятельно, ни через других – это бесполезно. Если у государя нет первого вида интеллекта, ему следует, по крайней мере, обладать вторым. Ибо, как утверждает Макиавелли, "государю необходимо уметь различать хорошее и плохое в словах и поступках других, даже если сам он не обладает проницательностью".

Избегайте лести (глава 23)

В этой главе выражается невысокое мнение о льстецах; Макиавелли отмечает, что "люди настолько поглощены своими делами и предаются самообману, что им трудно не стать жертвой этой напасти; и некоторые попытки оградить себя от льстецов сопряжены с риском вызвать презрение". Льстецы представляли большую опасность для государя, поскольку их лесть могла склонить его к опрометчивым решениям вместо мудрых советов, однако избегать любых советов, будь то лесть или что-либо другое, было столь же вредно; необходимо было придерживаться золотой середины. Благоразумный государь должен иметь избранную группу мудрых советников, которые постоянно давали бы ему честные советы. Все их мнения следует учитывать. В конечном итоге решение должен принимать сам государь и осуществлять его безоговорочно. Если государь склонен менять свое мнение, его репутация пострадает. Государь должен обладать мудростью, чтобы отличать хорошие советы от плохих. Макиавелли приводит в качестве негативного примера императора Максимилиана I; Максимилиан, отличавшийся скрытностью, никогда ни с кем не советовался, но как только он излагал свои планы и сталкивался с возражениями, немедленно их менял.

Почему князья Италии потеряли свои государства (глава 24)

После первого упоминания о том, что новый князь может быстро завоевать такое же уважение, как и наследник, Макиавелли утверждает, что итальянские князья, долгое время обладавшие властью и потерявшие её, не должны винить в этом неудачу, а должны винить собственную беспечность. Следует помнить, что "никогда нельзя рассчитывать на то, что кто-то тебя поддержит". Все они проявили слабость в военном деле (что уже обсуждалось), либо имели враждебно настроенное население, либо не сумели обеспечить себе защиту от сильных противников.

Как много удачи может сделать в человеческих делах, и в каком режиме она может быть противопоставлена (глава 25)

Как отмечается, в жанре "Зеркало принцев" было традиционно упоминать о судьбе, но "Фортуна пронизывает "Государя" так, как ни одно другое подобное произведение". Макиавелли утверждает, что фортуна судит лишь половину наших действий, а другую половину мы контролируем посредством "усилий", благоразумия и добродетели. Еще более необычно, что вместо простого призыва к осторожности как к разумному способу избежать наихудшего из ударов судьбы, Макиавелли полагает, что величайшие государи в истории, как правило, те, кто рискует больше всего и добивается власти своим трудом, добродетелью, благоразумием и, особенно, способностью приспосабливаться к меняющимся обстоятельствам. Макиавелли даже поощряет принятие риска в ответ на риск. В известной метафоре он пишет: "Лучше быть смелым, чем осторожным, ибо фортуна – женщина, и чтобы удержать ее, нужно ее покорять и сокрушать". Гилберт (с. 217) отмечает, что друг Макиавелли, историк и дипломат Франческо Гикчардини, высказывал схожие мысли о фортуне. Макиавелли сравнивает фортуну с бурной рекой, которую трудно обуздать во время половодья. Однако в спокойное время люди могут возводить дамбы и насыпи, чтобы смягчить ее воздействие. Макиавелли утверждает, что фортуна, кажется, нападает на те места, где нет сопротивления, как это недавно происходило в Италии. Как отмечает, Макиавелли на самом деле говорит, что его современники-итальцы полагаются не только на фортуну, но и на "фортуну и Бога". Макиавелли указывает в этом отрывке, как и в некоторых других своих работах, что само христианство делало итальянцев беспомощными и ленивыми в политике, словно они оставляли опасные реки без защиты.

Призыв захватить Италию и освободить ее от варваров (глава 26)

Папа Лев X был папой во время написания книги и членом семьи Медичи. Эта глава напрямую обращена к Медичи с призывом использовать изложенное для завоевания Италии при помощи итальянских армий, следуя советам, данным в книге. Исследование показало, что включение подобных увещеваний не было чем-то необычным для жанра книг, содержащих советы для правителей. Однако необычно, что влияние семьи Медичи в Папской власти открыто предлагается использовать как личную базу власти, как инструмент светской политики. Примером могут служить "недавние" и вызывавшие споры попытки семьи Борджиа использовать церковную власть в светских делах, зачастую осуществляемые жестокими методами. Эта тема является спорной на протяжении всей книги.

Анализ

Как видно из его посвятительного письма, со временем труд Макиавелли был посвящен Лоренцо ди Пьеро де Медичи, внуку «Лоренцо Великолепного» и члену правящей флорентийской семьи Медичи, дядя которого Джованни стал папой Львом X в 1513 году. Из его личной переписки известно, что он был написан в 1513 году, спустя год после того, как Медичи вернули контроль над Флоренцией, и через несколько месяцев после ареста, пыток и изгнания Макиавелли новым режимом Медичи. Он долго обсуждался с Франческо Веттори, другом Макиавелли, которому он хотел передать книгу и порекомендовать ее Медичи. Изначально книга предназначалась для Джулиано ди Лоренцо де Медичи, дяди молодого Лоренцо, но тот умер в 1516 году. Неизвестно, читал ли кто-либо из Медичи этот труд до его публикации. Макиавелли описывает содержание как не приукрашенное изложение его знаний о природе государей и «деяниях великих людей», основанное не только на чтении, но и, что необычно, на реальном опыте. Типы политического поведения, которые Макиавелли с явным одобрением обсуждает в «Государе», казались современникам шокирующими, и их аморальность до сих пор вызывает серьезные дискуссии. Хотя в книге даются советы государям о том, как тиранить, Макиавелли, как правило, предпочитал ту или иную форму республиканского правления. Некоторые комментаторы оправдывают его принятие аморальных и преступных действий лидеров, утверждая, что он жил во времена непрерывных политических конфликтов и нестабильности в Италии, и что его влияние увеличило «удовольствия, равенство и свободу» многих людей, ослабив власть средневековой католической «классической телеологии», которая «не только игнорировала потребности отдельных людей и желания простого человека, но и подавляла инновации, предпринимательство и исследование причинно-следственных связей, которые теперь позволяют нам контролировать природу». С другой стороны, отмечается, что «даже если бы мы были вынуждены признать, что Макиавелли по сути был патриотом или ученым, мы не были бы вынуждены отрицать, что он был учителем зла». Более того, Макиавелли «был слишком проницателен, чтобы не знать, что он делает, и слишком великодушен, чтобы не признать этого своим разумным друзьям». Макиавелли подчеркивал необходимость рассматривать «эффективную истину» (verita effetuale), а не полагаться на «воображаемые республики и княжества». Он указывает на разницу между благородным и преступным поведением, используя метафору животных, говоря, что «существуют два способа борьбы: один – в соответствии с законами, другой – силой; первый свойственен людям, второй – зверям». В «Государе» он не объясняет, какими, по его мнению, должны быть наилучшие этические или политические цели, за исключением контроля над собственной судьбой, а не ожидания того, что принесет случай. Макиавелли считал само собой разумеющимся, что лидеры естественным образом стремятся к славе или чести. Он связывал эти цели с необходимостью «добродетели» и «благоразумия» в лидере и считал эти добродетели необходимыми для хорошей политики. Традиционной темой советов христианским государям было то, что великие люди должны развивать и использовать свою добродетель и благоразумие. И то, что большая добродетель означала меньшую зависимость от случая, было классически повлиявшим «гуманистическим клише» во времена Макиавелли, как утверждается, хотя это и было несколько спорно. Однако Макиавелли пошел гораздо дальше других авторов своего времени, которые, по его мнению, оставляли все на волю судьбы, а значит, и плохим правителям, из-за своих христианских убеждений. Он использовал слова «добродетель» и «благоразумие» для обозначения стремления к славе и выдающихся качеств характера, в резком контрасте с традиционным христианским использованием этих терминов, но в большей степени соответствуя оригинальным дохристианским греческим и римским понятиям, от которых они произошли. Он поощрял амбиции и рискованность. В очередном разрыве с традицией он рассматривал не только стабильность, но и радикальные инновации как возможные цели государя в политическом сообществе. Управление крупными реформами может продемонстрировать добродетель государя и принести ему славу. Он отчетливо чувствовал, что в его время Италии необходимы серьезные реформы, и это мнение широко распространено. Описания Макиавелли побуждают лидеров пытаться славно контролировать свою судьбу, вплоть до того, что в некоторых ситуациях может потребоваться «основание» (или переоснование) «порядков и устоев», определяющих сообщество, несмотря на опасность и неизбежное зло и беззаконие такого предприятия. Основание совершенно нового государства или даже новой религии, с использованием несправедливости и аморальности, даже было названо главной темой «Государя». Макиавелли оправдывает эту позицию, объясняя, что если «государь не завоевал любовь, он может избежать ненависти», олицетворяя несправедливость и аморальность; следовательно, он никогда не ослабит свою власть, поскольку «страх удерживается предчувствием наказания» и никогда не уменьшается со временем. Для политического теоретика публично заявить об этом было одним из самых явных разрывов Макиавелли не только со средневековой схоластикой, но и с классической традицией политической философии, особенно с любимым философом католицизма того времени, Аристотелем. Это одно из самых устойчивых влияний Макиавелли на современность. Тем не менее, Макиавелли находился под сильным влиянием классической дохристианской политической философии. По словам [имя исследователя], Макиавелли ссылается на Ксенофонта чаще, чем на Платона, Аристотеля и Цицерона вместе взятых. Ксенофонт написал одно из классических зеркал для государей, «Воспитание Кира». [Имя исследователя] писал: «Кир Ксенофонта был героем для многих литераторов XVI века, но для Макиавелли он ожил». Ксенофонт также, как отметил [имя исследователя], написал диалог «Иеро», в котором мудрый человек сочувственно относится к тирану, приближаясь к тому, что Макиавелли сделал бы, искореняя идеал «воображаемого государя». Однако, как и Платон и Аристотель, Ксенофонт был последователем Сократа, и его работы демонстрируют одобрение «телеологического аргумента», в то время как Макиавелли отвергал такие аргументы. В этом вопросе [имя исследователя] приводит доказательства того, что Макиавелли, возможно, считал, что он чему-то научился у Демокрита, Эпикура и классического материализма, который, однако, не был связан с политическим реализмом или даже каким-либо интересом к политике. Что касается риторики, Макиавелли во введении заявил: «Я не украшал и не перегружал эту книгу витиеватыми периодами или громкими, впечатляющими словами, или какими-либо лестью или излишними украшениями, которые многие привыкли использовать для описания или украшения того, что они создали». Это было истолковано как дистанцирование от традиционных риторических стилей, но в нескольких областях прослеживаются отголоски классической риторики. Например, в главе 18 он использует метафору льва и лисы, примеры силы и хитрости; по словам [имя исследователя], «римский автор, от которого Макиавелли, скорее всего, заимствовал сравнение льва и лисы», был Цицерон. «Rhetorica ad Herennium», труд, который во времена Макиавелли считался написанным Цицероном, широко использовался для обучения риторике, и, вероятно, Макиавелли был с ним знаком. Однако, в отличие от более общепринятых работ Цицерона, по словам [имя исследователя], «Ad Herennium предлагает модель этической системы, которая не только допускает практику силы и обмана, но, по-видимому, считает их привычными и даже неотъемлемыми для политической деятельности». Это делает его идеальным текстом для Макиавелли.

Сатира

Эта интерпретация была впервые сформулирована ученым Гарретом Мэтингли (1958), который утверждал, что «в некотором смысле маленький трактат Макиавелли был похож на все остальные “Зеркала для государей”, а в другом – представлял собой дьявольскую пародию на них, своего рода политическую черную мессу». Эту точку зрения ранее разделяли некоторые видные философы эпохи Просвещения. Дидро полагал, что это произведение было задумано не для насмешки, а для тайного разоблачения коррумпированной власти князей. А в своем труде «Об общественном договоре» французский философ Жан-Жак Руссо писал: «Макиавелли был добропорядочным человеком и хорошим гражданином; однако, будучи связанным с двором Медичи, он не мог не скрывать свою любовь к свободе в условиях угнетения своей страны. Выбор его презренного героя, Чезаре Борджиа, достаточно ясно указывает на его тайные намерения; и противоречие между учением, изложенным в “Государе”, и учением, представленным в “Рассуждениях о первой декаде Тита Ливия” и “Истории Флоренции”, показывает, что этого глубокого политического мыслителя до сих пор изучали лишь поверхностные или предвзятые читатели». Римская курия строго запретила его книгу. Я вполне могу в это поверить, поскольку именно ее он изобразил наиболее отчетливо. Независимо от того, насколько уместно использовать термин «сатира», эта интерпретация встречается крайне редко среди исследователей творчества Макиавелли. Например, Исайя Берлин утверждает, что не нашел ничего, кроме работ Макиавелли, что «читалось бы меньше» как сатирическое произведение.

Обман

Мэри Диц в своем эссе «Пойманный принц» пишет, что целью Макиавелли было не сатирическое высказывание, как утверждал Руссо, а «предоставление тщательно разработанных советов (таких как вооружение народа), предназначенных для подрыва власти правителя, если к ним прислушаться и следовать им». По ее мнению, таким образом преследовалась цель – восстановить республику во Флоренции. Она выделяет три категории, в которых Макиавелли дает парадоксальные советы:
Он не поощряет щедрость и отдает предпочтение обману, чтобы обеспечить поддержку народа. Однако Макиавелли хорошо понимает, что предыдущая попытка прореспубликанского переворота была сорвана бездействием народа, вызванным самой щедростью принца. Он поддерживает вооружение народа, несмотря на то, что знает о выраженной приверженности флорентийцев демократии и их неприятии правления принца. Он призывает принца жить в завоеванном городе, что противоречит обычной практике Медичи жить за его пределами. Это также облегчает атаку и свержение принца со стороны повстанцев или народного ополчения. По мнению Диц, эта «ловушка» не сработала, поскольку Лоренцо – «подозрительный принц» – по-видимому, никогда не читал работы «бывшего республиканца».

Другие интерпретации

Итальянский философ-марксист Антонио Грамши утверждал, что аудиторией Макиавелли при создании этого труда были не классы, уже осуществляющие власть (или обладающие "гегемонией") над народом, а сам народ, стремящийся установить новую гегемонию, и тем самым сделав Макиавелли первым "итальянским якобинцем". Ханс Барон – один из немногих значительных исследователей, полагающих, что Макиавелли должен был радикально изменить свои взгляды в пользу свободных республик после написания "Государя".