Хайнц Кохут: Жизнь и вклад в психологию самости

Хайнц Кохут: биография австрийско-американского психиатра, основателя самопсихологии. Вклад в психоанализ, развитие теории "Я" и практики терапии.

28 мин чтения

100%

Источник: Heinz Kohut — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

Австрийский американский психиатр (1913–1981)

Хайнц Кохут (3 мая 1913 – 8 октября 1981) – австрийский по происхождению американский психоаналитик, наиболее известный как разработчик психологии Я, влиятельной школы мысли в рамках психодинамической/психоаналитической теории, которая оказала значительное влияние на современную практику аналитической и динамической психотерапии.

Ранние годы

Кохут родился 3 мая 1913 года в Вене, Австрия, в семье Феликса Кохута и Элсе Кохут (урождённой Лэмпл). Он был единственным ребёнком в семье. Родители Кохута были ассимилированными евреями, жившими в Альсергрунде, или Девятом округе, и поженились два года назад. Его отец был начинающим концертным пианистом, но отказался от своей мечты, травмированный опытом Первой мировой войны, и занялся бизнесом с Полом Беллаком. Его мать открыла свой магазин вскоре после войны, что было редкостью для женщин в Вене того времени. Отношения Элсе с сыном описывали как "нарциссическое слияние". Кохут поступил в школу только в пятый класс. До этого его обучали несколько репетиторов, череда "фрейленс и мадемуазель". Особое внимание уделялось изучению французского языка. С 1924 года он посещал гимназию Дёблингера в Гринциге, или 19-м районе, где Кохуты построили дом. Во время учёбы в школе он сначала общался со сверстниками, но затем мать изолировала его от них. В школе особое внимание уделялось греческому и латинскому языкам, а также греческой и римской литературе. Кохут также проникся творчеством Гёте, Томаса Манна и Роберта Музиля. В 1929 году Кохут провёл два месяца в Сен-Ке-Портье в Бретани, чтобы совершенствовать французский язык. В школе он написал дипломную работу на тему пьесы Еврипида "Циклоп". Его учитель латыни, придерживавшийся антисемитских взглядов и впоследствии участвовавший в австрийском нацистском движении, обвинил его в плагиате. Дипломная работа была принята после вмешательства отца Кохута. В 1932 году Кохут поступил на медицинский факультет Венского университета. Его обучение заняло шесть лет, в течение которых он провёл шесть месяцев на стажировках в Париже, сначала в Hôtel Dieu, а затем в Hôpital Saint Louis. Последняя больница специализировалась на лечении сифилиса, что стало для Кохута шокирующим опытом. В Париже он познакомился с Жаком Палачи, еврейским студентом-медиком из Стамбула, и посетил его в 1936 году. В следующем году отец Кохута умер от лейкемии. Вскоре после этого Кохут начал психотерапию у Уолтера Марселя, который, по всей видимости, не обладал достаточной квалификацией. В начале 1938 года Кохут начал психоанализ с Августом Айхгорном, близким другом Зигмунда Фрейда. После аншлюса Австрии Германией 12 марта 1938 года новый режим создал трудности для Кохута, поскольку ему ещё предстояло сдать выпускные экзамены на медицинском факультете. В конечном итоге ему разрешили сдать их после отстранения всех еврейских профессоров из университета. Затем нацисты фактически конфисковали всё имущество, принадлежавшее евреям. Имущество было продано значительно ниже рыночной стоимости, а остальное было изъято государством в виде налогов. В конце концов Кохут покинул Австрию, оказавшись сначала в лагере беженцев в Кенте, Англия. Многие из его родственников, оставшихся в Австрии, погибли в Холокосте. В феврале 1940 года Кохуту было разрешено отправиться в Бостон на британском конвое, а оттуда на автобусе в Чикаго. Друг из Вены, Зигмунд Левари, эмигрировавший к дяде в Чикаго и впоследствии ставший известным музыковедом в США, оформил ему визу и пригласил присоединиться к нему. Мать Кохута, Элсе, также эмигрировала в Чикаго, проехав через Италию. На деньги, которые она вывезла из Австрии, она открыла магазин под названием "De Elsie's".

Kohut was born on May 3, 1913, in Vienna, Austria, to Felix Kohut and Else Kohut (née Lampl). He was the only child of the family. Kohut's parents were assimilated Jews living in Alsergrund, or the Ninth District, who had married two years earlier. His father was an aspiring concert pianist, but abandoned his dreams having been traumatized by his experiences in World War I and moved into business with Paul Bellak. His mother opened her own shop sometime after the war, something that few women did at that time in Vienna. Else's relationship with her son has been described as "narcissistic enmeshment". Kohut was not enrolled in school until the fifth grade. Before that he was taught by several tutors, a series of "Fräuleins and mademoiselles". Special care was taken that he learn French. From 1924 on he attended the Döblinger Gymnasium in Grinzing, or the 19th District, where the Kohuts built a house. During his time at the school he had one, then he had been isolated from his peers by his mother. At school, a special emphasis was given to the Greek and Latin languages and Greek and Roman literature. Kohut also came to appreciate Goethe, Thomas Mann and Robert Musil. In 1929, Kohut spent two months in Saint Quay Portrieux in Brittany in order to study French. At school he wrote his thesis on Euripides' play The Cyclops. His Latin teacher, who had anti Semitic sentiments and later participated in the Austrian Nazi movement, accused him of plagiarism. The thesis was accepted after Kohut's father intervened. Kohut entered the medical faculty of the University of Vienna in 1932. His studies took six years, during which time he spent six months in internships in Paris, first at the Hôtel Dieu, and then at the Hôpital Saint Louis. The latter hospital specialized in the treatment of syphilis, which subjected Kohut to shocking experiences. In Paris, he became acquainted with Jacques Palaci, a Jewish medical student from Istanbul, and paid a visit to him in 1936. The following year, Kohut's father died of leukemia. Sometime after this, Kohut entered psychotherapy with Walter Marseilles, who seems not to have been competent at his profession. Early in 1938, Kohut began psychoanalysis with August Aichhorn, a close friend of Sigmund Freud. After Austria was annexed to Germany by Hitler on March 12, 1938, the new regime presented difficulties for Kohut, as he still had to take his final exams at the medical faculty. He was eventually allowed to take them after all the Jewish professors had been removed from the university. The Nazis then effectively confiscated all property owned by Jews. The property was sold for much less than its market value, and much of the rest was taken by the state in taxes. Kohut eventually left Austria, landing first in a refugee camp in Kent, England. Many of his relatives who stayed behind were killed in the Holocaust. In February 1940, Kohut was allowed to travel in a British convoy to Boston, from where he travelled to Chicago by bus. A friend from Vienna, Siegmund Levarie, who had emigrated to live with an uncle in Chicago and who would subsequently become a famous musicologist in the United States, arranged a visa for him and invited him to join him there. Kohut's mother Else also emigrated to Chicago, traveling via Italy. With the money she had smuggled out of Austria, she opened a shop called "De Elsie's".

Ранние дни в Чикаго

Кохут смог получить свою первую должность в больнице Саут-Шор в Чикаго, а в 1941 году начал ординатуру по неврологии в больнице Биллингса Чикагского университета, где он жил и работал до 1948 года. В 1947 году он получил сертификат невролога. Примерно в это время он, очевидно, решил принять немусульманскую идентичность и выбрал унитарианскую церковь в качестве своей конфессии. Кохут был недоволен неврологией, и, кажется, эта область его утомляла. Слишком много времени уходило на работу в лаборатории, и ему не хватало контакта с человеческими чувствами.

Переход в психиатрию и психоанализ

В конце 1942 года Кохут подал заявление в Чикагский институт психоанализа, основанный Францем Александром в 1932 году по образцу Берлинского психоаналитического института 1920-х годов. Кохута не приняли, и этот отказ оказался решающим. Причина этого остается неясной, но ему даже не разрешили начать дидактический анализ. Однако он нашел способ обойти эту ситуацию, начав в марте 1943 года анализ у Рут Эйслер, которая была его соотечественницей из Вены, проходила личный анализ у Августа Айхгорна и являлась аналитиком, осуществлявшим обучение и супервизию в институте. Более того, муж Рут Эйслер, Курт Р. Эйслер, также аналитик, считался Августом Айхгорном наиболее перспективным будущим лидером психоанализа в Америке. В 1944 году Кохут решил оставить неврологию и перейти к психиатрии, а в 1947 году был назначен доцентом психиатрии в Чикагском университете. Он получил сертификат психиатра в 1949 году. Осенью 1946 года его уже приняли в Чикагский институт, и он сразу же приступил к обучению. Летом 1947 года ему были даны первые два "контрольных" случая, а в начале 1948 года – третий и четвертый. Он начал принимать пациентов на постоянной основе в 1949 году. В октябре 1950 года он сдал экзамены, успешно их прошел и официально стал аналитиком. В 1953 году он стал аналитиком, осуществляющим обучение и супервизию, а также членом штата института. В отличие от Франца Александра, стремившегося сократить длительность анализов, Кохут выделял столько времени, сколько было необходимо для выздоровления пациентов. Инициатива исходила исключительно от пациента, которому следовало говорить обо всем, что приходило ему в голову. Он сказал одной из своих пациенток: "Я сделаю все возможное, чтобы помочь вам понять себя". Он принимал пациентов в институте. Говорят, что все его пациенты обожали его, хотя в начале карьеры у него был один случай, в котором он потерпел полный провал. Кроме того, в первые годы работы аналитиком его успех был переменчивым. Кохут анализировал нескольких людей, которые уже были аналитиками, но чувствовали, что не получили достаточной пользы от своих дидактических анализов. Некоторые проходили у него тренировочный анализ. Среди них были Питер Барглоу, Майкл Франц Баш, Джордж Клумпнер и Пол Толпин.

In late 1942, Kohut applied to the Chicago Institute for Psychoanalysis, which had been founded by Franz Alexander in 1932, modelling it on the Berlin Psychoanalytic Institute of the 1920s. Kohut was not accepted, and the rejection was decisive. The reason for this remains unclear, but Kohut was not even allowed to begin a didactic analysis. However, he found a clever way around this impasse by going into analysis, beginning in March 1943, with Ruth Eissler, who was a fellow Viennese and a fellow analysand of August Aichhorn and a training and supervising analyst at the institute. Furthermore, Ruth Eissler's husband Kurt R. Eissler, also an analyst, was regarded by August Aichhorn as the most promising future leader of psychoanalysis in America. In 1944 Kohut decided to leave neurology and move into psychiatry, and in 1947 he was appointed associate professor of psychiatry at the University of Chicago. He got his certification psychiatry in 1949. In the fall of 1946 he had already been accepted to the Chicago Institute and began immediately on its courses. In the summer of 1947, he was given his first two "control" cases, followed by a third and a fourth case in early 1948. He began to receive patients on a permanent basis in 1949. In October 1950 he took his exams, passed them and became officially an analyst. He became a training and supervising analyst as well as a member of the institute's staff in 1953. Unlike Franz Alexander, who had sought to shorten analyses, Kohut took as long as it took for the patients to get well in analysis. The agenda came entirely from the patient, whose job it was to say whatever occurred to him or her. He said to one of his patients: "I will do what I can to help you try and understand yourself." He received his patients at the institute. All his patients are said to have adored him, although in the beginning of his career he had one case with which he failed miserably. Also, during the early years of his career as an analyst, his success was mixed. Kohut analyzed several people, who were already analysts but who felt they had not benefited as much from their didactic analyses as they had hoped. Some did their training analyses with him. These individuals included Peter Barglow, Michael Franz Basch, George Klumpner and Paul Tolpin.

Учитель психоанализа

Работа Кохута в институте, связанная с преподаванием, стала его главным делом на всю оставшуюся жизнь. Вскоре он приобрел репутацию самого одаренного и креативного аналитика в Чикагском институте. Вместе с Луи Шапиро и Джоан Флеминг он переработал учебный план института и в течение десяти лет преподавал двухгодичный теоретический курс. Этот курс не был посвящен истории психоанализа, а представлял собой изучение "психоаналитической психологии, представленной в исторической перспективе". Курс был глубоко фрейдистским и не содержал предвестий тех теоретических изменений, которые произойдут позже. В этих лекциях Кохут представал как мастер метапсихологии. Позже он передал курс Филиппу Зайцу, который посещал его в качестве слушателя и делал записи, которые обсуждал с Кохутом, а затем корректировал в соответствии с этими обсуждениями. Это сотрудничество привело к публикации совместной статьи под названием «Концепции и теории психоанализа: взаимосвязь метода и теории» (1963). Зайц опубликовал свои записи в виде книги более чем через три десятилетия. Стиль преподавания Кохута считался блестящим, но одновременно он подавлял слушателей, и, по словам Пола Орнштейна, посетившего курс, был педагогически неэффективным. Другие исследователи также отмечали, что блеск Кохута делал его студентов пассивными и не стимулировал самостоятельное мышление. Кохут полагал, что аналитики должны быть учеными, а не техниками, просто применяющими набор правил в своей работе. Он верил, что в противном случае вся область психоанализа будет поглощена динамической психиатрией и прекратит свое существование.

Администратор в психоанализе

Кохут был активным членом Американской психоаналитической ассоциации с 1950-х годов. Он входил в совет журнала Американской психоаналитической ассоциации и работал в ряде комитетов. Но в 1960-х годах он достиг вершины этой организации. Сначала он был секретарем в 1961–62 годах, затем вице-президентом в 1962–63 годах, и, наконец, президентом в 1964–65 годах. Это еще больше укрепило его дружбу с Куртом и Рут Эйслер. Курт Эйслер к тому времени стал одним из ведущих деятелей Нью-Йоркского психоаналитического общества и института. Он также подружился с Хайнцем Хартманом, который был для него очень важной фигурой. Последняя из этих должностей требовала огромного количества работы: подготовка к различным встречам, работа в комитетах и решение множества проблем внутри ассоциации. Например, обсуждался вопрос о том, должны ли аналитики публично высказывать свое мнение о психическом здоровье Барри Голдуотера. Кохут в то время был убежденным сторонником традиционного фрейдистского анализа и старался не делать ничего, что могло бы быть истолковано как отход от общепринятых взглядов. Он также заботился о "своей репутации как человека, призванного возглавить следующее поколение психоаналитиков". Гораздо позже он шутливо говорил, что в 1950-х и начале 1960-х он был "Мистером Психоанализом". В этот период Кохут познакомился со всеми значимыми фигурами в психоанализе по всему миру. Самой важной из них для Кохута была Анна Фрейд. Он впервые встретился с ней в 1964 году на встрече в Принстоне, после чего они стали регулярно переписываться. Осенью 1966 года Чикагский университет присвоил Анне Фрейд почетную докторскую степень. Кохут, возможно, был одним из инициаторов этой идеи, и когда она приехала в Чикаго на церемонию, она остановилась у Кохутов в квартире. В ее честь было организовано множество мероприятий, и этот визит стал для Кохута большим успехом. Со временем Кохут почувствовал, что работа в качестве президента истощает его силы и мешает развитию собственных идей. У него также стали возникать двойственные чувства по отношению к классическому анализу. Кроме того, эта должность свела его с людьми, которые были эгоцентричными, зацикленными на себе и нарциссичными в худшем смысле этого слова. Он считал, что сама психоаналитическая наука не имеет недостатков, но проблема заключается в людях, "которые продолжают свою работу, основываясь на этих идеях". Можно сказать, что это стало для него своего рода высшим образованием в вопросах нарциссизма. После ухода с поста президента Американской психоаналитической ассоциации Кохут в 1965 году был избран вице-президентом Международной психоаналитической ассоциации (МПА). В 1968 году Анна Фрейд и Эйслеры уговорили его баллотироваться на пост президента этой всемирной организации, поскольку в 1969 году наступала очередь американцев выдвигать своего представителя. В итоге выяснилось, что европейские члены МПА склоняются к поддержке Лео Рангеля, и у Кохута не было бы шансов на выборах. Анна Фрейд посоветовала ему не выставлять свою кандидатуру, зная о неминуемом поражении, и Кохут снялся с выборов. Затем он объяснил ситуацию своим коллегам, сказав, что президентство помешало бы его творческой работе, что было придуманной им легендой, в которую многие коллеги поверили. Если бы Кохут был избран, вероятно, его первая монография "Анализ Я" осталась бы его единственным значительным вкладом в психоаналитическую теорию.

Kohut was active in the American Psychoanalytic Association from the 1950s. He served on the board of the Journal of the American Psychoanalytic Association, and in a number of committees. But in the 1960s he rose to the top of this organization. First he was its secretary during 1961–62, then president elect during 1962–63, and finally the president during 1964–65. This further cemented his friendship with Kurt and Ruth Eissler. Kurt Eissler was now one of the leading figures of the New York Psychoanalytic Society & Institute. He also became friends with Heinz Hartmann, who was a very important figure for him. The last of these positions meant an incredible amount of work, preparing all kinds of meetings and working in a number of committees, as well as putting out all kinds of bush fires within the association. There was, for example, a question of whether analysts should or could express publicly their views about the mental health of Barry Goldwater. Kohut was at the time very much a representative of traditional Freudian analysis, and he was very careful not to do anything that could have been interpreted as a departure from traditional views. He was also careful about "his reputation as the chosen one to provide leadership for the next generation of psychoanalysts." Much later he jokingly said that in the 1950s and early 1960s he was "Mr. Psychoanalysis." During this time Kohut became acquainted with everyone who mattered in psychoanalysis worldwide. For Kohut, the most important of these figures was Anna Freud. He first met her in 1964 in a meeting in Princeton. After that they were constantly writing to each other. In the fall of 1966, the University of Chicago gave Anna Freud an honorary doctoral degree. Kohut may have been among the people who initiated this idea, and when she came to Chicago for this event, she stayed with the Kohuts in their apartment. Various activities were arranged for her in Chicago, and for Kohut this visit was a great success. In the long run Kohut began to feel that his work as the president drained his energies and kept him from developing his own ideas. He was also beginning to have ambivalent feelings about classical analysis. In addition, this position exposed him to people who were self centered, full of themselves and narcissistic in the worst sense of the word. There was nothing wrong in the science of psychoanalysis, he felt, but the problem was in the people "who are carrying on their work on the basis of these ideas." One could say that this was his higher education in matters related to narcissism. After leaving his position of the president of The American, Kohut was in 1965 elected vice president of the International Psychoanalytical Association (IPA). In 1968 he was encouraged by Anna Freud and the Eisslers to run for the presidency of this world wide organization, as in 1969 it was the Americans' turn to have their representative elected. In the end it turned out that the European members of IPA were beginning to favour Leo Rangell, and thus Kohut would not stand a chance in the election. Anna Freud advised him not offer himself for a defeat, and Kohut withdrew from the race. He then explained this situation to his colleagues by saying that the presidency would have interfered with his creative work, which was a self invented myth that many colleagues duly bought. Had Kohut been elected, it would have been likely that his first monograph, The Analysis of the Self would have remained his only main contribution to psychoanalytic theory.

Ранние статьи

Начиная с 1946 года, друг Кохута Зигмунд Левари организовал серию концертов в Чикагском университете. В 1947 году реакция публики на произведение Белы Бартока побудила его написать статью о некоторых общих принципах психологии музыки, которая была опубликована в 1950 году в журнале "Psychoanalytic Quarterly" под названием "О наслаждении от прослушивания музыки". Также в 1947 году Кохут начал обдумывать новеллу Томаса Манна "Смерть в Венеции". В 1950 году он завершил работу над своими размышлениями об этой новелле и представил их в качестве дипломной работы. Однако он решил не публиковать ее, пока Манн был жив. Эта статья была опубликована в 1957 году, также в "Psychoanalytic Quarterly", через два года после смерти Манна.

Об эмпатии

Первым по-настоящему научным вкладом Кохута была его статья 1959 года об эмпатии под названием «Интроспекция, эмпатия и психоанализ: исследование взаимосвязи между способом наблюдения и теорией», написанная к двадцатипятилетнему юбилею Чикагского института психоанализа в ноябре 1957 года и представленная Кохутом на психоаналитическом конгрессе в Париже в том же году. Эта тема фактически затрагивает саму основу психоанализа – способность одного человека потенциально получить доступ к психологическому состоянию другого. Интересно, что Зигмунд Фрейд упомянул это явление лишь вскользь, в сноске к одной из своих статей: «Путь ведет от идентификации через имитацию к эмпатии, то есть к пониманию механизма, посредством которого мы можем занять любую позицию по отношению к жизни другой души». Кохут взял на себя решение этого вопроса и представил очень подробное изложение по этой теме, определяя, к каким вопросам можно подходить с эмпатией, а к каким – нет. По сути, это означает, что эмпатия как метод определяет область, которую можно наблюдать с ее помощью. Основной тезис заключается в том, что явления, к которым можно приблизиться с помощью эмпатии, называются психологическими (то есть относятся к внутреннему миру человека), а те, к которым эмпатия неприменима, – непсихологическими, то есть физическими явлениями, которые должны изучаться с помощью наших органов чувств. Таким образом, подход носит эпистемологический характер. Несмотря на теплый прием статьи в Чикаго, редакторы Журнала Американской психоаналитической ассоциации первоначально отклонили ее, мотивируя это тем, что она бросает слишком фундаментальный вызов психоаналитической теории и, следовательно, недостаточно соответствует психоаналитическим стандартам. После вмешательства Макса Гительсона, который утверждал, что журнал не должен заниматься идеологической цензурой, редакционная коллегия пересмотрела статью и в конечном итоге опубликовала ее в 1959 году.

Kohut's first truly scientific contribution was his 1959 article on empathy, entitled "Introspection, Empathy, and Psychoanalysis: An Examination of the Relationship Between Mode of Observation and Theory", which was written for the twenty fifth anniversary meeting of the Chicago Institute for Psychoanalysis in November 1957, and also presented by Kohut in a psychoanalytic congress in Paris the same year. This theme actually relates to the very foundation of psychoanalysis, the ability of one human being potentially to gain access to the psychological states of another human being. Interestingly, Sigmund Freud only mentioned this phenomenon in passing in a footnote in one of his articles ("A path leads from identification by way of imitation to empathy, that is, to the comprehension of the mechanism by means of which we are enabled to take up any attitude towards the life of another soul." Kohut now took up the matter and gave a very thorough presentation on this subject, outlining what kind of subject matter can be approached with empathy and what cannot be approached with it. Essentially it means that empathy as a method defines the field that can be observed with its aid. The basic thesis is that those phenomena that can be approached by means of empathy are called psychological (i. e. relate to the inner life of man), and those that cannot be approached with it, are non psychological, i. e. physical phenomena and must be approached with our sensory equipment. The approach thus is epistemological. Despite the warm reception of this paper in Chicago, it was initially turned down by the editors of the Journal of the American Psychoanalytic Association, on the grounds that it presented too basic a challenge to psychoanalytic theory and thus not appropriately psychoanalytic. After an intervention by Max Gitelson, who argued that the journal should not engage itself in ideological censorship, the editorial board reconsidered the paper and eventually published it in 1959.

О мужестве

Статья под названием «О мужестве», впервые опубликованная посмертно в 1985 году, считается самой личной работой Кохута, за исключением статьи «Два анализа господина З.». В ней он рассматривает поступки Франца Йегерштеттера, Ганса и Софи Шолль во время правления Гитлера в Германии и их готовность принять смерть как единственную награду за свои действия. По мнению Кохута, эти люди не были безумцами, но «воплощали более высокую и глубокую психологическую истину, к которой они пришли своими поступками. Их ценности не оставляли им иного выбора, кроме как противостоять требованиям нацистского режима».

Митчерлич Лаудация

Кохут выступал с речами и писал о послевоенных психологических проблемах немецкого народа, когда его пригласили выступить во Франкфурте-на-Майне в октябре 1969 года. Его избрали для произнесения похвальной речи (лауреата) на церемонии вручения Премии мира немецкой книжной торговли Александру Митчерлиху, с которым Кохут познакомился еще в 1950-х годах. Митчерлих был врачом и психоаналитиком, автором нескольких получивших признание книг о вине Германии во Второй мировой войне и Холокосте. Главный тезис Кохута заключался в том, что Митчерлих применил "аналитический принцип индивидуального исцеления к терапевтической трансформации целого населения". Среди слушателей был президент Федеративной Республики Германия Густав Хайнеманн, а речь транслировалась в прямом эфире и ее аудитория оценивалась в 20–30 миллионов человек.

Развитие психоаналитической психологии личности

После Второй мировой войны и Холокоста фрейдистский анализ сосредоточился на индивидуальной вине и в целом не отражал новый дух времени (эмоциональные интересы и потребности людей, переживающих кризис идентичности, смысла жизни, идеалов и самовыражения). Хотя Кохут изначально стремился придерживаться традиционной аналитической точки зрения, с которой он был связан, и рассматривал «Я» как отдельное, но сосуществующее с эго, впоследствии он отверг структурную теорию Фрейда об ид, эго и суперэго. Затем он развивал свои идеи, основываясь на том, что назвал триадическим «Я». По мнению Кохута, это триадическое «Я» может развиться только тогда, когда потребности «состояний Я», включая чувство собственного достоинства и благополучия, удовлетворяются во взаимодействии с другими людьми. В отличие от традиционного психоанализа, который фокусируется на влечениях (инстинктивных мотивациях, связанных с сексуальностью и агрессией), внутренних конфликтах и фантазиях, психология самости, таким образом, уделяет значительное внимание динамике отношений. Кохут продемонстрировал свой интерес к тому, как формируется наше «чувство Я», используя нарциссизм в качестве модели. Если человек склонен к нарциссизму, это позволяет ему подавлять чувства неполноценности. Возвышенно говоря о себе, человек может избавиться от ощущения собственной бесполезности.

Начало

За исключением таких людей, как Луи Шапиро и Джером Кавка, коллеги Кохута не были восприимчивы к его новым идеям. Однако молодые аналитики, такие как Арнольд Голдберг, Майкл Франц Баш, Пол Орнштейн, Анна Орнштейн, Пол Толпин, Мариан Толпин и Эрнест Вольф, а в начале своей карьеры – Джон Гедо, проявляли интерес к его работе, и Дэвид Маркус также некоторое время был вовлечен в обсуждение. В конечном итоге Голдберг стал центральной фигурой этой группы, а Пол Орнштейн – редактором собрания сочинений Кохута. Баш был самым оригинальным мыслителем в группе, но он предпочел оставаться на ее периферии. Группа впервые собралась в квартире Кохута для обсуждения рукописи, которая впоследствии стала книгой «Анализ Я». Весной и в начале лета 1969 года состоялось девять таких встреч. Рукопись показалась группе сложной, и комментарии убедили Кохута, что ему необходимо переписать начало книги, которое затем и стало ее первой главой под названием «Вводные соображения». Фактически, это могло сделать книгу еще более трудной для понимания, чем она была до написания этой новой первой главы.

Анализ себя

"Анализ Я" – первая монография Хайнца Кохута, опубликованная в 1971 году. Это трактат о нарциссических расстройствах личности и их психоаналитическом лечении. В качестве отправной точки Кохут берет концептуальное разделение "Я" (нем. das Selbst) от "Эго" (нем. das Ich), осуществленное Хайнцем Хартманном. В то время как "Оно", "Эго" и "Суперэго" являются компонентами психического аппарата и, следовательно, агентами психики, "Я" не является агентом, но представляет собой содержание и структуру внутри психического аппарата. "Я" включает в себя две частичные структуры: грандиозное "Я" и всемогущий объект. Эти структуры обнаруживаются в развитии всех людей, как здоровых, так и с расстройствами. Они имеют собственную линию развития, которая, по мнению Кохута (на тот момент), была отделена от линии развития объектной любви. У людей с нарциссическими расстройствами это развитие было заторможено, нарциссические структуры были подавлены, и, следовательно, связанные с ними нарциссические энергии не находятся в распоряжении субъекта. Это приводит к низкой самооценке и множеству диффузных симптомов, включая возможные перверсии. В процессе анализа эти структуры активируются, и пациент способен их трансформировать. У некоторых доминирует грандиозное "Я", что приводит к так называемому зеркальному переносу, и пациент ожидает восхищения от аналитика. У других доминирует всемогущий объект, и в этом случае пациент направляет идеализирующий перенос на аналитика. В нормальном детстве, а также в анализе, эти (повторно) активированные структуры включаются в процесс трансмутирующей интернализации, в результате чего грандиозное "Я" превращается в набор амбиций, а всемогущий объект – в набор идеалов. Различные другие лица, такие как психоаналитик, называются самообъектами, поскольку они переживаются как часть "Я". Хотя динамическая теория склонна подчеркивать развитие в детстве, Кохут считал, что потребность в таких самообъектных отношениях не прекращается с детством, а продолжается на всех этапах жизни человека. Кохут представил свою теорию как параллель теории влечений и теории Эдипова комплекса. Цель состояла в том, чтобы предложить теорию для типа пациентов, чьи психологические расстройства предшествовали возникновению Эдипова комплекса. Традиционно считалось, что эти пациенты слишком расстроены для психоаналитического лечения. Благодаря теории Кохута психоаналитическое лечение теперь может быть распространено и на этих пациентов.

The Analysis of the Self is Heinz Kohut's first monograph, which was published in 1971. It is a treatise on narcissistic personality disorders, and on their psychoanalytic treatment. As his starting point, Kohut takes the conceptual separation of the self (German das Selbst) from the ego (German das Ich), which was done by Heinz Hartmann. Whereas the id, ego and super ego are members of the psychic apparatus and thus agencies of the mind, the self is not an agency but still a content and a structure within the psychic apparatus. The self contains two part structures, the grandiose self and the omnipotent object. These are structures that are found in the development of all human individuals, the healthy as well as the disturbed. They have their own developmental line, which according to Kohut (at the time) was separate from the developmental line of object love. With the narcissistically disturbed people, this development has been thwarted, and the narcissistic structures have been repressed, and thus the narcissistic energies involved with them are not in the disposal of the subject. This results in low self esteem and many diffuse symptoms, including possible perversions. In the course of an analysis, these structures become activated and the patient is able to transform them. With some, the grandiose self will be dominant, resulting in what is called a mirror transference, and the patient expects to receive admiration from the analyst. With others, the omnipotent object is dominant, and in this case the patient directs an idealizing transference toward the analyst. In a normal childhood as well as in analysis, these (re)activated structures enter the process of transmuting internalization, and what follows is that the grandiose self will turn into a set of ambitions and the omnipotent object into a set of ideals. The various other parties, such as the psychoanalyst, will be called selfobjects, because they are experienced as part of the self. Though dynamic theory tends to place emphasis on childhood development, Kohut believed that the need for such selfobject relationships does not end at childhood but continues throughout all stages of a person's life. Kohut presented his theory as a parallel to the drive theory and the theory of the Oedipus complex. The idea was to present a theory of a type of patients whose psychological disturbance preceded the emergence of the Oedipus complex. It had traditionally been considered that these patients were too disturbed to be treated psychoanalytically. With Kohut's theory, the psychoanalytical treatment could now be extended to these patients as well.

Между анализом и восстановлением

В 1971 году, сразу после публикации "Анализа себя", у Кохута диагностировали лимфому, или рак лимфатической системы. Рак распространялся медленно, но в основном оставался под контролем до 1977 года. Именно в момент наивысшей славы он столкнулся с болезнью, которая полностью вышла из-под его контроля. Из-за болезни он отказывался от большинства приглашений выступить с лекциями, включая возможность выступить в Гарвардском университете и прочитать Фрейдовскую лекцию в Вене. Он также отказался от выступлений в Принстонском университете, но регулярно читал лекции в Университете Цинциннати, который в ноябре 1973 года удостоил его почетной степени. В 1973 году был устроен банкет по случаю 60-летия Кохута, который превратился в конференцию по психологии Я. Среди участников были Александр Митчерлих из Франкфурта, Поль Парин из Цюриха и Жак Палачи из Парижа, а также многие психоаналитики из Соединенных Штатов, в том числе, например, Рене Шпиц из Денвера. Выступал также известный историк Вены Карл Шорске из Принстона. Кульминацией стал банкет, на котором с докладом выступил Джон Гедо. Сам Кохут ответил на речь Гедо, произнеся речь, которую он готовил в течение нескольких месяцев, запомнил и представил как спонтанный ответ. Позже она была опубликована под названием "Будущее психоанализа". По мнению Строзиера, болезнь заставила Кохута самостоятельно мыслить и привела к нескольким прорывам в его карьере как теоретика психоанализа. Он пришел к выводу, что многие аналитики стыдили своих пациентов под видом интерпретаций, что невротическая патология – лишь маска для нарциссических проблем, что идеализация – не защитный механизм, что каждому необходимо отражение, и что гнев – побочный продукт дезинтеграции Я. Он освободился от классической метапсихологии и создал собственную, общую психологию, в центре которой находится Я. Так возникла психология Я в широком смысле. Приближающаяся смерть заставила Кохута думать самостоятельно. Он понимал, что потрясает основы психоанализа, и боялся не успеть завершить свою революционную работу. В основном он перестал читать психоаналитическую литературу, говоря, что другие выражают мысли лучше, или что написанное ими не имеет ценности. Он посвятил себя собственным трудам, прослушиванию музыки и изучению искусства.

In 1971, just after the publication of The Analysis of the Self, Kohut was diagnosed with lymphoma or lymphatic cancer. The cancer spread slowly but was mostly kept under control until 1977. Just when he had enjoyed the moment of greatest glory, he was confronted by a disease that was totally out of his control. Due to his disease he would turn down most invitations to speak, including a chance to speak at Harvard University, and to deliver the Freud lecture in Vienna. He also gave up his talks at Princeton University, but he did speak regularly at the University of Cincinnati, which bestowed upon him an honorary degree in November 1973. In 1973, a banquet was arranged for Kohut's 60th birthday, which turned into a conference on self psychology. Among the participants were such people as Alexander Mitscherlich from Frankfurt, Paul Parin from Zürich and Jacques Palaci from Paris, as well as many psychoanalysts from the United States, including e. g. René Spitz from Denver. The distinguished historian of Vienna, Carl Schorske from Princeton was a featured speaker. The high point was a banquet, with John Gedo as the speaker. Kohut himself would respond to Gedo's speech by delivering a speech which he had spent months preparing and which he had memorized and presented as a spontaneous response to Gedo. It was later published with the title "The Future of Psychoanalysis." In Strozier's view, Kohut's illness forced him to think for himself and resulted in several breakthroughs in his career as a theorist of psychoanalysis. He came to the conclusion that many analysts had been shaming their analysands in the guise of offering interpretations, that neurotic pathology was only a cover for narcissistic problems, that idealization was not a form of defense, that everyone needs mirroring, and that rage is a byproduct of the disintegration of the self. He broke free from classical metapsychology and formed his own, general psychology, with the self as its center. This would be self psychology in its broad sense. The approaching death forced Kohut to think with his own brains. He knew that he was shaking psychoanalysis in its core, and he was afraid he would not have the time to finish his revolutionary job. By and large he stopped reading psychoanalytic literature, saying either that others say things better than him or that they write things that are no good. He devoted his time to his own writing, to listening to music and reading about the arts.

На нарциссическую ярость

В своей книге "Анализ себя" Кохут утверждает, что тема нарциссической ярости будет рассмотрена отдельно. Он сделал это в статье "Мысли о нарциссизме и нарциссической ярости", опубликованной им в 1972 году. В статье Кохут писал: "Нарциссическая ярость проявляется во множестве форм, однако все они обладают специфическим психологическим оттенком, который выделяет их в широком спектре человеческой агрессии. Стремление к мести, к восстановлению справедливости, к устранению обиды любыми средствами, и глубоко укоренившееся, неутолимое влечение к достижению этих целей, не дающее покоя тем, кто испытал нарциссическую травму – все это черты, характерные для феномена нарциссической ярости во всех ее проявлениях, отличающие ее от других видов агрессии."

In his book The Analysis of the Self, Kohut states that the topic of narcissistic rage will be taken up separately. This he did in the article Thoughts on Narcissism and Narcissistic Rage, which he published in 1972. In the article, Kohut wrote:

text=Narcissistic rage occurs in many forms; they all share, however, a specific psychological flavor which gives them a distinct position within the wide realm of human aggressions. The need for revenge, for righting a wrong, for undoing a hurt by whatever means, and a deeply anchored, unrelenting compulsion in the pursuit of all these aims which gives no rest to those who have suffered a narcissistic injury—these are features which are characteristic for the phenomenon of narcissistic rage in all its forms and which set it apart from other kinds of aggression.|author=|title=|source=

The article was possibly a miscalculation, because he ought to have written on this topic in one of his monographs, which were more widely read than his articles. Due to this fact, criticism was leveled at him, saying that his views on aggression and rage were inadequate and naive and superficial at best. For Freud, rage was a biological given that one needed to learn to curb. For him, wars, intolerance and repression were caused by a regression to a more primitive psychological level of the drives, from which our egos are separated only by a thin layer of civilization. For Kohut, neither the history nor the human soul could be explained by such reductionistic formulae. For him, rage was a byproduct of the disintegration of the self. For him, the rage one feels is in no proportion to the slight that has caused it. A person filled with rage does not feel any empathy towards the person or persons that have caused the slight. Mature aggression, however, is goal oriented and limited in scope. Rage, on the other hand, consists of a desperate need for revenge, an unforgiving fury for righting a wrong, when one's self has disintegrated due to an experienced slight. Kohut published another important article in 1976, entitled "Creativeness, Charisma, Group Psychology. Reflections on the Self Analysis of Freud". He starts by making some comments on the psychoanalytic community, and then moves to Freud's self analysis and his relationship with Wilhelm Fließ, but in the end he writes about charismatic and messianic personalities. His examples of these are Hitler and Churchill. The key concept in this article is the group self, which he puts forward in a tentative manner, as a "potentially fruitful concept". Charismatic and messianic personalities evolve from childhood situations, in which the child has been given empathy at first, but then the mirroring and idealized figures have caused them "abrupt and unpredictable frustrations". In result, the child has taken upon himself to perform the tasks of the selfobjects, developing a superempathy towards himself, while feeling next to no empathy and plenty of fury towards the outside world. He has begun to live in a decidedly archaic world filled with rage at the torment he suffered from his early selfobjects. He feels perfect himself, and asserts his perfection with self righteousness, and demands control over others who would then serve as vicarious regulators of self esteem. These people have special capabilities for sensitivity,

Статья, возможно, была просчетом, поскольку ему следовало написать об этом в одной из своих монографий, которые имели более широкую читательскую аудиторию, чем его статьи. В связи с этим, ему предъявлялась критика, утверждавшая, что его взгляды на агрессию и ярость были неадекватными, наивными и, в лучшем случае, поверхностными. Для Фрейда ярость была биологически обусловленной, которую необходимо было научиться обуздывать. По его мнению, войны, нетерпимость и репрессии были вызваны регрессом к более примитивному психологическому уровню влечений, от которых наше эго отделено лишь тонким слоем цивилизации. Для Кохута ни история, ни человеческая душа не могли быть объяснены подобными редукционистскими формулами. Для него ярость была побочным продуктом дезинтеграции самости. По его мнению, испытываемый гнев несоизмерим с обидой, которая его вызвала. Человек, охваченный яростью, не испытывает эмпатии к тем, кто причинил ему обиду. Зрелая агрессия, напротив, целенаправленна и ограничена в своих рамках. Я же, напротив, состоит из отчаянной потребности в мести, неутолимой ярости в стремлении восстановить справедливость, когда самость разрушена из-за пережитой обиды. В 1976 году Кохут опубликовал еще одну важную статью под названием "Креативность, харизма, групповая психология. Размышления о самоанализе Фрейда". Он начинает с комментариев о психоаналитическом сообществе, затем переходит к самоанализу Фрейда и его отношениям с Вильгельмом Флиссом, но в конечном итоге пишет о харизматичных и мессианских личностях. Его примерами являются Гитлер и Черчилль. Ключевым понятием в этой статье является групповое "Я", которое он выдвигает в предварительной форме, как "потенциально плодотворную концепцию". Харизматичные и мессианские личности формируются в детских ситуациях, когда ребенку сначала оказывают эмпатию, но затем зеркальные и идеализированные фигуры причиняют ему "внезапные и непредсказуемые разочарования". В результате ребенок берет на себя выполнение задач самообъектов, развивая суперемпатию к себе, в то время как испытывает практически отсутствие эмпатии и обилие ярости по отношению к внешнему миру. Он начинает жить в архаичном мире, наполненном яростью от мучений, которые он испытал от своих ранних самообъектов. Он чувствует себя совершенным и утверждает свое совершенство самоправедностью, требуя контроля над другими, которые затем будут служить суррогатными регуляторами самооценки. Эти люди обладают особыми способностями к восприимчивости.

Группа начинает заново

После публикации "Анализа себя" дружба между Кохутом, с одной стороны, и Анной Фрейд и Куртом Эйсслером, с другой, начала медленно охлаждаться, поскольку последние стали понимать значение работы Кохута. Среди коллег Кохута заметными исключениями из этой тенденции были Рене Шпиц и Джером Кавка. Большинство его старых друзей сторонились его. Например, Мартин Стайн из Нью-Йорка впоследствии подверг критике книгу Кохута 1977 года на страницах "Журнала Американской психоаналитической ассоциации". Кохута даже исключили из совета Чикагского института психоанализа. В 1973 году Кохут вновь собрал группу своих молодых последователей, неактивных с 1969 года, чтобы написать то, что впоследствии было опубликовано как так называемый "Кейсбук", официально – "Психология Я: Кейсбук". Были приглашены Джон Гедо, Арнольд Голдберг, Майкл Франц Баш, Пол Орнштейн и Анна Орнштейн, Пол Толпин и Мариан Толпин, Эрнест Вольф, Дэвид Маркус и Мейер Гюнтер. Однако Гедо вскоре покинул группу. Предполагалось, что ученики Кохута напишут истории анализов, которые он курировал, а Кохут предоставит книгу своими комментариями. Книга была отредактирована Арнольдом Голдбергом, но Джон Гедо покинул группу в 1974 году, и сам Кохут вскоре также покинул проект, хотя на обложке указано, что она была "написана при участии Хайнца Кохута". Затем Кохут собрал небольшую группу, которая собиралась в частных домах. Приглашались также люди из других городов. В 1978 году эта группа превратилась в ежегодные конференции по психологии самости.

Восстановление личности

Название второй монографии Кохута – «Восстановление Я». Она была опубликована в 1977 году. Кохут начал писать эту книгу в Кармеле, штат Калифорния, во время летних каникул в 1974 году. К февралю 1975 года он написал около «трех четвертей» текста, и к июню заявил о скором завершении работы. Рабочее название книги было весьма неудачным: «Реабилитация Я: размышления о завершении анализа и концепции исцеления». После лета 1975 года он утверждал, что книга уже закончена. К октябрю 1975 года он пришел к окончательному названию – «Восстановление Я». Однако он продолжал работать над книгой в течение следующего года, в течение которого отказался от неуклюжего подзаголовка. Книга вышла весной 1977 года и сразу же имела успех: к июню было продано 11 500 экземпляров. «Восстановление Я» – наиболее хорошо написанная и доступная книга Кохута. Он старался изо всех сил избегать языка теории влечений, а также психоаналитической метапсихологии, что делало его первую книгу, «Анализ Я», столь сложной для чтения. Кохут решил сделать свою новую книгу более доступной и работал вместе с Натали Альтман, редактором издательства, которая читала и комментировала его текст. Эта работа продолжалась в течение всего 1976 года. «Восстановление» стало прорывом Кохута, работой, в которой он выходит из-за кулис. Он отказался от теории влечений и ее языка и больше никогда не возвращался к господствующему фрейдистскому психоанализу. Почти все принципы психоаналитической техники, унаследованные от Фрейда, оказались под ударом: теория влечений, центральная роль детской сексуальности, эдипов комплекс, тесная связь между конфликтами, защитами и сопротивлением, и проработка. Кохут совершил решительный разрыв с фрейдистским мышлением. Кохут говорит, что «Восстановление Я» «не является технической или теоретической монографией, написанной автором, достигшим мастерства в стабильной и устоявшейся области знаний». Напротив, «это отчет об попытке аналитика прояснить ситуацию в области, которую, несмотря на многолетние сознательные усилия, он не смог понять в рамках доступных психоаналитических представлений». Он говорит, что «барахтается в болоте противоречивых, плохо обоснованных и часто расплывчатых теоретических спекуляций», и что единственный выход – «вернуться к непосредственному наблюдению за клиническими явлениями и построению новых формулировок, которые бы соответствовали моим наблюдениям». Он признает, что пытался интегрировать свои мысли с идеями предыдущих мыслителей, но

The title of Kohut's second monograph is The Restoration of the Self. It was published in 1977. Kohut started to write this book in Carmel, California, during his summer vacation in 1974. By February 1975, he had written ca. "three quarters" of it, and by June he said it was soon to be completed. Its working title was a rather awful one, The Rehabilitation of the Self: Thoughts About the Termination of Analyses and the Concept of Cure. After the summer of 1975, he would say that the book was already finished. By October 1975, he had arrived at the final title, The Restoration of the Self. However, he carried on working on this book for the next year, and during this time he abandoned the awkward subtitle. The book was published in the spring of 1977, and it was an immediate success: by June it had sold 11.500 copies. The Restoration of the Self is the best written and most accessible book by Kohut. He tried as best he could to avoid the language of the drive theory as well as psychoanalytic metapsychology, which made his first book, The Analysis of the Self, such a difficult read. Kohut had decided to make his new book more accessible, and he worked together with Natalie Altman, his publisher's editor, who would read and comment on his text. This work proceeded throughout the year 1976. Restoration turned out to be Kohut's breakthrough, the work in which he steps up from behind the curtain. He had abandoned the drive theory and its language, and he was never again to return to the mainstream Freudian psychoanalysis. Nearly all principles of psychoanalytic technique, inherited from Freud, were now in the line of fire: the drive theory, the central role of infantile sexuality, the Oedipus complex, the close relationship between conflicts, defenses and resistances, and working through. Kohut makes a clear break from Freudian thinking. Kohut says that The Restoration of the Self "is not a technical or theoretical monograph written detachedly by an author who has achieved mastery in a stable and established field of knowledge". On the contrary, "it is a report of an analyst's attempt to struggle toward greater clarity in an area that, despite years of conscientious effort, he was unable to understand within the available psychoanalytic framework." He says he is "floundering in a morass of conflicting, poorly based, and often vague theoretical speculation," and that the only way forward was to go "back to the direct observation of clinical phenomena and the construction of new formulations that would accommodate my observations." He says he had tried to integrate his thoughts with those of previous thinkers, but this

Кохут обходит большинство авторов в области психоанализа, но не Фрейда. Он находится в постоянном диалоге с ним и часто приходит к противоречивым выводам: Фрейд больше не является актуальным мыслителем с точки зрения истории, концепции, терапии или философии. Кохут пишет о Трагическом человеке (его взгляде на человека) и Виновном человеке (взгляде Фрейда на человека), и Фрейд, кажется, почти душит Кохута. Он изо всех сил пытается дышать, и «единственное спасение в том, что борьба за дыхание заставляет Кохута прояснить свои идеи таким образом, что это навсегда изменило сферу». Для Фрейда суть психоанализа заключалась в том, чтобы «превратить невротическое страдание в обычное несчастье», а бессознательное должно стать сознательным, барьеры подавления должны быть преодолены, и свет должен проникнуть в котел желаний, и истину нужно увидеть лицом к лицу, независимо от последствий. Для Фрейда идея Кохута о том, что психику можно трансформировать во что-то новое, была «совершенно чужда и наивна». «В ранних работах с истерией Фрейд, вероятно, лечил в основном посредством внушения и огромной силы своей веры в правоту своих взглядов», – пишет Строзье. Исцеление не было целью Фрейда. «Ценности Фрейда были не в первую очередь ценностями здоровья», – писал Кохут. Однако, по мнению Кохута, «Фрейду вечно принадлежит заслуга в создании глубинной психологии». Кохут хотел принципиально подвергнуть сомнению фрейдистскую теорию влечений и понимал, что одновременно ему придется поставить под сомнение цели фрейдистских аналитиков: «овладение детскими влечениями посредством более адаптивных сублимаций, превращение бессознательного материала в сознательный, расширение и освобождение сферы эго». Очень немногие современники Кохута понимали, что эти цели происходят из теории влечений. Оспаривание этой парадигмы было равносильно нападению на основу психоанализа.

Два анализа мистера З.

В 1977 году, в возрасте 64 лет, Коут написал статью, которая должна была называться «Два анализа господина Z». Этот текст изначально предназначался для немецкого издания «Восстановления Я», где он должен был заменить случай «Господина X». История автобиографична, хотя сам Кохут никогда никому в этом не признавался. «Господин X» изначально был клиническим случаем, описанным немецким аналитиком Анитой Экштедт. Господин X был немецким студентом-теологом, находившимся в анализе у Экштедт, но Кохут замаскировал его под молодого американца, который хотел поступить в Корпус мира, но получил отказ. Предположительно, его анализировал в США младший коллега Кохута под его супервизией. Господин Z представлен как пациент, которого Кохут анализировал дважды в течение четырех лет, сначала в рамках фрейдистского подхода, а после пятилетнего перерыва – в рамках новой концепции психологии Я Кохута. Оба анализа длились по пять лет. Кохут не обсуждал случай господина Z со своей женой Элизабет или сыном Томасом и не зачитывал им статью, что он обычно делал со всеми своими работами. Элизабет и Томас впервые прочитали статью только после смерти Кохута. Окончательного ответа на вопрос, был ли Кохут господином Z, нет, но Строзьер и Кокс приводят убедительные аргументы в пользу этого. Строзьер отмечает, что с таким важным случаем, подтверждающим психологию Я, Кохут вряд ли стал бы использовать его до 1977 года, когда он уже опубликовал две книги, посвященные своей теории.

Политические взгляды

Кохут не был политическим человеком. По словам его биографа Строзье, Кохут почти не обратил внимания на нацистов, когда они пришли к власти в Вене. В Соединенных Штатах его считали либералом, и он поддерживал государственный контроль над оружием. Он считал войну во Вьетнаме аморальной и бессмысленной, но поначалу не понимал антивоенных взглядов своего сына. Томас Кохут в то время учился в Оберлинском колледже, который имел долгую историю борьбы со всеми видами социальной несправедливости, начиная с противостояния рабству и являясь важным пунктом Подпольной железной дороги. В конечном итоге Кохут осознал правоту взглядов своего сына, а их общая неприязнь к Никсону, вероятно, послужила для них общей основой.

Смерть

В последнюю неделю жизни, осознавая, что его дни сочтены, Кохут проводил столько времени, сколько мог, с семьей и друзьями. Он впал в кому вечером 7 октября 1981 года и скончался от рака в Чикаго утром 8 октября.

Публикации

Анализ себя: систематический подход к психоаналитическому лечению нарциссических расстройств личности (1971). Международная университетская пресса, Нью-Йорк. Восстановление Я (1977). Международная университетская пресса, Нью-Йорк. Поиск себя: Избранные труды Хайнца Кохута 1950–1978, том 1 (1978). Под редакцией Пола Орнштейна. Международная университетская пресса, Нью-Йорк. Поиск себя: Избранные труды Хайнца Кохута 1950–1978, том 2 (1978). Под редакцией Пола Орнштейна. Международная университетская пресса, Нью-Йорк.

После смерти

Как лечится анализ? (1984). Под редакцией Арнольда Голдберга и Пола Э. Степански. Издательство Чикагского университета, Чикаго и Лондон. Психология Я и гуманитарные науки (1985). Под редакцией Чарльза Б. Строзиера. W. W. Norton & Co., Нью-Йорк и Лондон. Семинары Кохута по самопсихологии и психотерапии с подростками и молодыми взрослыми (1987). Под редакцией Мириам Элсон. W. W. Norton & Co., Нью-Йорк и Лондон. Поиск себя: Избранные труды Хайнца Кохута: 1978–1981. Том 3 (1990). Под редакцией Пола Орнштейна. International Universities Press, Мэдисон, Коннектикут. Поиск себя: Избранные труды Хайнца Кохута: 1978–1981. Том 4 (1991). Под редакцией Пола Орнштейна. International Universities Press, Мэдисон, Коннектикут. Кривая жизни: Переписка Хайнца Кохута, 1923–1981 (1994). Под редакцией Джеффри Кокса. Издательство Чикагского университета, Чикаго и Лондон. Лекции Чикагского института (1996). Под редакцией Пола Толпина и Мариан Толпин. The Analytic Press, Хиллсдейл, Нью-Джерси.

В сотрудничестве с Хайнцем Кохутом

Арнольд Голдберг (ред.): Психология Я: сборник случаев. (1978) International Universities Press, Нью-Йорк. Филипп Ф. Д. Рубовиц Сейтц: Фрейдистское понимание Кохута. (1999) The Analytic Press, Хиллсдейл, Нью-Джерси и Лондон.

Литература о Хайнце Кохуте и его теориях

Фил Моллон: Освобождение самости: исцеляющее наследие Хайнца Кохута (2001). Аллен Сигель: Хайнц Кохут и психология Я (создатели современной психотерапии) (1996), Наследие Кохута: вклад в психологию Я (1984). Под редакцией Пола Э. Степански и Арнольда Голдберга. Аналитическая пресса, Хиллсдейл, Н. Дж. Чарльз Б. Строзиер: Хайнц Кохут: становление психоаналитика (2004). Farrar, Straus and Giroux, Нью-Йорк. Уайт, М. и Вайнер, М., Теория и практика психологии Я (1986). Эрнест С. Вольф: Лечение самости: элементы клинической психологии Я (2002). Чарльз Б. Строзиер, Константин Пинтерис, Кэтлин Келли и Дебора Шер: Новый мир самости, трансформация психоанализа и психотерапии Хайнца Кохута (2022). Oxford University Press, Оксфорд, Великобритания.