Отто Ранк: Близкий соратник Зигмунда Фрейда и теоретик психоанализа

Введение

Австрийский психоаналитик (1884–1939)

Отто Ранк (/r//ɑː//ŋ//k/; урождённый Розенфельд; 22 апреля 1884 – 31 октября 1939) — австрийский психоаналитик, писатель и философ. Родился в Вене, на протяжении 20 лет был одним из ближайших соратников Зигмунда Фрейда, плодовитым автором работ по психоаналитическим темам, редактором двух ведущих аналитических журналов того времени, управляющим директором издательства Фрейда, а также оригинальным теоретиком и терапевтом. В 1926 году Ранк покинул Вену и переехал в Париж, где до конца жизни успешно работал лектором, писателем и терапевтом во Франции и Соединенных Штатах.

В Венском психоаналитическом обществе

Ранк родился в 1884 году как Отто Розенфельд, сын еврейского ремесленника в Вене. В 1905 году, в возрасте 21 года, он представил Фрейду исследование, которое так впечатлило Фрейда, что тот пригласил Ранка стать секретарем Венского психоаналитического общества, находившегося в стадии формирования. Ранк таким образом стал первым оплачиваемым членом психоаналитического движения и "правой рукой" Фрейда почти на 20 лет. Фрейд считал Ранка, с которым он был более близок интеллектуально, чем со своими сыновьями, самым выдающимся из своих венских учеников. При поддержке и поощрении Фрейда Ранк окончил "Гимназию", поступил в Венский университет и в 1912 году получил докторскую степень по литературе. Его диссертация о саге Лоэнгрина была опубликована в 1911 году и стала первой докторской диссертацией, основанной на психоанализе, изданной в виде книги. Ранк был одним из шести сотрудников Фрейда, объединенных в секретный "комитет" или "круг" для защиты основных положений психоанализа в связи с разногласиями с Альфредом Адлером и Карлом Юнгом. Ранк был самым плодовитым автором в этом "кругу", уступая лишь самому Фрейду, и расширил психоаналитическую теорию, применив ее к изучению легенд, мифов, искусства, творчества и феномена Двойника ("Doppelgänger"). Он тесно сотрудничал с Фрейдом, написав две главы о мифе и легенде для "Толкования сновидений". Имя Ранка стояло под именем Фрейда на титульном листе важнейшей работы Фрейда с 1914 по 1930 год. В период с 1915 по 1918 год Ранк был секретарем Международной психоаналитической ассоциации, основанной Фрейдом в 1910 году. Все в небольшом психоаналитическом сообществе понимали, насколько Фрейд уважал Ранка и его плодотворное творчество в развитии психоаналитической теории. Фрейд объявил своему внутреннему кругу, полному завистливых соперников, что Ранк – "мой наследник" (Lieberman & Kramer, 2012, с. 225). В 1924 году Ранк опубликовал "Травму рождения" (переведенную на английский язык как "The Trauma of Birth" в 1929 году), исследуя, как искусство, миф, религия, философия и терапия проясняются через тревогу разлуки в "фазе, предшествующей развитию Эдипова комплекса" (с. 216). Однако в теориях Фрейда такой фазы не было (Kramer, 2019). Эдипов комплекс, как объяснил Фрейд, был ядром невроза и основополагающим источником всего искусства, мифов, религии, философии, терапии – и, по сути, всей человеческой культуры и цивилизации. Это был первый случай, когда кто-либо из внутреннего круга осмелился предположить, что Эдипов комплекс может быть не главным причинным фактором в психоанализе. Ранк ввел термин "предэдипальный" на публичном психоаналитическом форуме в 1925 году (Rank, 1996, с. 43). В 1930 году, в ходе самоанализа своих работ, Ранк отметил, что "предэдипальное суперэго впоследствии было чрезмерно подчеркнуто Мелани Кляйн, без какой-либо ссылки на меня" (там же, с. 149n). После некоторого колебания Фрейд отдалился от "Травмы рождения", сигнализируя другим членам своего внутреннего круга, что Ранк опасно близок к антиэдипальной ереси. "Я киплю от гнева", – сказал Фрейд Сандору Ференци, тогдашнему лучшему другу Ранка (Kramer, 2015). Столкнувшись с решительным возражением Фрейда, Ранк в знак протеста подал в отставку с должностей вице-президента Венского психоаналитического общества, директора издательства Фрейда и соредактора журналов Imago и Zeitschrift. Ференци, с которым Ранк сотрудничал с 1920 по 1924 год в разработке новых экспериментальных, объектно-реляционных и терапевтических подходов "здесь и сейчас", колебался в оценке значимости предэдипальной теории Ранка, но не в отношении возражений Ранка против классической аналитической техники. Рекомендация в технических работах Фрейда аналитикам быть бесстрастными, по мнению Ференци и Ранка (1924), привела к "неестественному устранению всех человеческих факторов в анализе" (с. 40–41) и к "теоретизированию опыта [Erlebnis]" (с. 41) – чувственному переживанию межличностных отношений, двум опытам от первого лица в аналитической ситуации. По словам Сандора Радо, влиятельного аналитика в Нью-Йорке, который помог основать психоаналитический центр при Колумбийском университете, "характерной чертой того времени было пренебрежение эмоциональной жизнью человека. Все искали оральные, прегенитальные и генитальные компоненты в мотивации. Но что одни люди счастливы, другие несчастны, некоторые боятся, или полны гнева, а некоторые любят и нежны – читайте истории болезни, чтобы узнать, как такие различия между людьми отсутствовали тогда в литературе" (Roazen & Swerdloff, 1995, с. 82–83). Весь эмоциональный опыт человека сводился анализом к производному, каким бы замаскированным он ни был, от либидо. Для Фрейда эмоции всегда были сексуальными, происходили от опасного Ид, который необходимо было хирургически искоренить: "Где было Ид [Wo es war]", – знаменито сказал Фрейд, – "там должно быть Я [soll ich werden]" (S. E., 22:80). "Либидо", согласно работе Фрейда 1921 года "Психология масс и анализ Эго" (S. E., 18: 90), "является выражением, взятым из теории эмоций". Эмоции являются причиной невротического расстройства. Усиление эмоций, по мнению Фрейда, неприятно. Лечение, для Фрейда, означает анализ, "проработку" и в конечном итоге искоренение эмоций пациента, "как осушение Зейдерзее" (Freud, S. E., 22:80). Аналитик делает бессознательное сознательным, предоставляя пациенту когнитивное понимание, тем самым подавляя настойчивое стремление к иррациональному, к эмоциям – к Ид – выходящему из бессознательного пациента (Kramer, 2019, с. 45–48). В лекции 1927 года Ранк (1996) отметил, что "хирургическая терапия искореняет и изолирует человека эмоционально, поскольку она пытается отрицать эмоциональную жизнь" (с. 169), ту же критику, которую он и Ференци высказали в отношении психоаналитической практики в своей совместной работе. Сведение всего эмоционального опыта – всех чувств, любви, мышления и воли – к сексу было одной из самых больших ошибок Фрейда, по мнению Ранка, который впервые указал на это заблуждение в середине 1920-х годов. Эмоции, по словам Ранка, – это отношения. Отрицание эмоциональной жизни приводит к отрицанию воли, творческой жизни, а также к отрицанию межличностных отношений в аналитической ситуации (Rank, 1929–31). Для Фрейда, сказал Ранк в "Терапии волей" (1929–31), "эмоциональная жизнь развивается из сексуальной сферы, поэтому его сексуализация в действительности означает эмоционализацию" (с. 165), два опыта, которые психоаналитики продолжали смешивать в течение полувека после смерти Фрейда. Психоанализ не имел теории эмоционального опыта и, следовательно, не имел теории эмоционального интеллекта. Вайнштейн (2001) выявил более двух десятков статей в ведущих психоаналитических журналах, критикующих неполную и смутную теорию эмоций в психоанализе. "[Т]акие замечания сохранялись вплоть до 1990-х годов" (Weinstein, 2001, с. 40). "Эмоциональная бедность психоанализа", – писал Эрнест Беккер (1973) в "Отрицании смерти", на который сильно повлияли идеи Ранка, – "должна распространяться и на многих аналитиков, а также на психиатров, находящихся под его влиянием. Этот факт помогает объяснить ужасную мертвенность эмоций, которую испытываешь в психиатрических учреждениях, тяжесть характера брони, возведенной против мира" (с. 195n). Написанный в частном порядке в 1932 году, "Клинический дневник" Ференци выявил "личные причины ошибочного развития психоанализа" (Ferenczi, 1995, с. 184). По словам Ференци, "Один учился у [Фрейда] и у его техники различным вещам, которые делали жизнь и работу более комфортными: спокойным, бесстрастным сдержанностью; невозмутимой уверенностью в том, что знаешь лучше; и теориями, поиском и нахождением причин неудачи у пациента, а не частично в себе, и, наконец, пессимистическим взглядом, разделяемым лишь немногими, что невротики – это сброд [Gesindel], годные только для того, чтобы поддерживать нас финансово и позволять нам учиться на их случаях: психоанализ как терапия может быть бесполезным" (Ferenczi, 1995, с. 185–186). После того как Фрейд отвернулся от...

Rank was born in 1884 as Otto Rosenfeld, the son of a Jewish craftsman in Vienna. In 1905, at the age of 21, he presented Freud with a study that so impressed Freud he invited Rank to become Secretary of the emerging Vienna Psychoanalytic Society. Rank thus became the first paid member of the psychoanalytic movement, and Freud's "right hand man" for almost 20 years. Freud considered Rank, with whom he was more intimate intellectually than his own sons, to be the most brilliant of his Viennese disciples. Encouraged and supported by Freud, Rank completed the "Gymnasium" or college preparatory high school, attended the University of Vienna, and was awarded his PhD in literature in 1912. His thesis, on the Lohengrin saga, was published in 1911, the first Freudian doctoral dissertation to be published as a book. Rank was one of Freud's six collaborators brought together in a secret "committee" or "ring" to defend the psychoanalytic mainstream as disputes with Alfred Adler and Carl Jung developed. Rank was the most prolific author in the "ring" besides Freud himself, extending psychoanalytic theory to the study of legend, myth, art, creativity and The Double ("Doppelgänger"). He worked closely with Freud, contributing two chapters on myth and legend to The Interpretation of Dreams. Rank's name appeared underneath Freud's on the title page of Freud's greatest work from 1914 until 1930. Between 1915 and 1918, Rank served as Secretary of the International Psychoanalytical Association which Freud had founded in 1910. Everyone in the small psychoanalytic world understood how much Freud respected Rank and his prolific creativity in expanding psychoanalytic theory. Freud announced to the inner circle, full of jealous rivals, that Rank was "my heir" (Lieberman and Kramer, 2012, p. 225). In 1924, Rank published Das Trauma der Geburt (translated into English as The Trauma of Birth in 1929), exploring how art, myth, religion, philosophy and therapy were illuminated by separation anxiety in the "phase before the development of the Oedipus complex" (p. 216). But there was no such phase in Freud's theories (Kramer, 2019). The Oedipus complex, Freud explained, was the nucleus of the neurosis and the foundational source of all art, myth, religion, philosophy, therapy – indeed of all human culture and civilization. It was the first time that anyone in the inner circle had dared to suggest that the Oedipus complex might not be the supreme causal factor in psychoanalysis. Rank coined the term "pre Oedipal" in a public psychoanalytic forum in 1925 (Rank, 1996, p. 43). In a 1930 self analysis of his own writings, Rank observes that "the pre Oedipal super ego has since been overemphasized by Melanie Klein, without any reference to me" (ibid., p. 149n). After some hesitation, Freud distanced himself from The Trauma of Birth, signaling to other members of his inner circle that Rank was perilously close to anti Oedipal heresy. "I am boiling with rage," Freud told Sándor Ferenczi, then Rank's best friend (Kramer, 2015). Confronted with Freud's decisive opposition, Rank resigned in protest from his positions as Vice President of the Vienna Psychoanalytic Society, director of Freud's publishing house, and co editor of Imago and Zeitschrift. Ferenczi, with whom Rank had collaborated from 1920 through 1924 on new experiential, object relational and "here and now" approaches to therapy, vacillated on the significance of Rank's pre Oedipal theory but not on Rank's objections to classical analytic technique. The recommendation in Freud's technical papers for analysts to be emotionless, according to Ferenczi and Rank (1924), had led to "an unnatural elimination of all human factors in the analysis" (pp. 40–41), and to "a theorizing of experience [Erlebnis]" (p. 41): the feeling experience of the intersubjective relationship, two first person experiences, within the analytic situation. According to Sandor Rado, an influential analyst in New York who helped found the psychoanalytic center at Columbia University, "The characteristic of that time was a neglect of a human being's emotional life Everybody was looking for oral, pregenital, and genital components in motivation. But that some people are happy, others unhappy, some afraid, or full of anger, and some loving and affectionate – read the case histories to find how such differences between people were then absent from the literature." (Roazen & Swerdloff, 1995, pp. 82–83)

All emotional experience by human beings was being reduced by analysis to a derivative, no matter how disguised, of libido. For Freud, emotion was always sexual, derived from a dangerous Id that must be surgically uprooted: "Where Id was [Wo es war]," Freud said famously, "there ego shall be [soll ich werden]" (S. E., 22:80). "Libido," according to Freud's 1921 work on Group Psychology and the Analysis of the Ego (S. E., 18: 90), "is an expression taken from the theory of the emotions." Emotion is the cause of neurotic disorder. Increases in emotion, according to Freud, are unpleasurable. Cure, for Freud, means analyzing, "working through" and eventually uprooting the emotions of the patient, "like the draining of the Zuyder Zee" (Freud, S. E., 22:80). The analyst makes the unconscious conscious by providing cognitive insight to the patient, thereby subduing the pressing drive for the irrational, for emotions – for the Id – to emerge from the patient's unconscious (Kramer, 2019, pp. 45–48). In a 1927 lecture, Rank (1996) observes that "surgical therapy is uprooting and isolates the individual emotionally, as it tries to deny the emotional life" (p. 169), the same attack he and Ferenczi had leveled against psychoanalytic practice in their joint work. Reducing all emotional experience—all feeling, loving, thinking, and willing—to sex was one of Freud's biggest mistakes, according to Rank, who first pointed out this confusion in the mid twenties. Emotions, said Rank, are relationships. Denial of the emotional life leads to denial of the will, the creative life, as well as denial of the interpersonal relationship in the analytic situation (Rank, 1929–31). For Freud, said Rank in Will Therapy (1929–31), "the emotional life develops from the sexual sphere, therefore his sexualization in reality means emotionalization" (p. 165), two experiences that psychoanalysts continued to conflate for half a century after Freud's death. Psychoanalysis had no theory of emotional experience and, by extension, no theory of emotional intelligence. Weinstein (2001) identified over two dozen articles in the major psychoanalytic journals criticizing the incomplete and confused theory of emotions in psychoanalysis. "[S]uch comments persisted through to the 1990s" (Weinstein, 2001, p. 40). "The emotional impoverishment of psychoanalysis," wrote Ernest Becker (1973) in The Denial of Death, which was strongly influenced by Rank's ideas, "must extend also to many analysts themselves and to psychiatrists who come under its ideology. This fact helps explain the terrible deadness of emotion that one experiences in psychiatric settings, the heavy weight of the character armor erected against the world" (p. 195n). Written privately in 1932, Ferenczi's Clinical Diary identified the "personal causes for the erroneous development of psychoanalysis" (Ferenczi, 1995, p. 184). According to Ferenczi, " One learned from [Freud] and from his kind of technique various things that made one's life and work more comfortable: the calm, unemotional reserve; the unruffled assurance that one knows better; and the theories, the seeking and finding of the causes of failure in the patient instead of partly in ourselves and finally the pessimistic view, shared only with a few, that neurotics are a rabble [Gesindel], good only to support us financially and to allow us to learn from their cases: psychoanalysis as a therapy may be worthless" (Ferenczi, 1995, pp. 185–186). After Freud turned against Rank, Ferenczi publicly rejected The Trauma of Birth, shunning Rank during a chance meeting in 1926 at Penn Station in New York. "He was my best friend and he refused to speak to me," Rank said (Taft, 1958, p. xvi). Ferenczi's rupture with Rank cut short radical innovations in practice, and left no one in the inner circle who would champion relational, pre Oedipal or "here and now" psychotherapy. Classical psychoanalysis, along the lines of Freud's 1911–15 technical writings, would now be entrenched in training institutes around the world. The attack leveled in 1924 by Ferenczi and Rank on the increasing "fanaticism for interpretation" and the "unnatural elimination of all human factors" from the practice of analysis would be forgotten (Kramer, 2019, p. 19). Relational, expressive and "here and now" therapy would not be acceptable to most members of the American Psychoanalytic Association or the International Psychoanalytic Association for half a century. "[T]hose who had the misfortune to be analyzed by [Rank] were required to undergo a second analysis in order to qualify" for membership in the American Psychoanalytic Association (Lieberman, 1985, p. 293).

Жизнь и работа после Вены

В мае 1926 года, сделав переживание чувств в "здесь и сейчас" центральным в своей практике психотерапии, Ранк переехал в Париж, где стал психотерапевтом для таких художников, как Генри Миллер и Анаис Нин, и читал лекции в Сорбонне (Либерман, 1985). Нин преобразилась благодаря терапии Ранка. Во время своего второго визита к Ранку она размышляет о своем желании "переродиться", ощутить себя женщиной и художницей. По ее словам, Ранк помог ей двигаться между тем, что она могла выразить в своих дневниках, и тем, что оставалось невысказанным. Она открыла качество и глубину своих чувств в безмолвных переходах между тем, что она могла сказать, и тем, что не могла. "Пока он говорил, я думала о своих трудностях с письмом, о борьбе с выражением чувств, которые нелегко поддаются словам. О своих попытках найти язык для интуиции, чувств, инстинктов, которые сами по себе неуловимы, тонки и безмолвны" (Nin, 1966, с. 276). По мнению Ранка, все чувства укоренены в настоящем. В "Терапии воли", опубликованной на немецком языке в 1929–31 годах, Ранк впервые использует термин "здесь и сейчас" в психотерапевтической литературе: "Фрейд историзировал вытеснение, то есть переместил его в детство индивида и затем хотел освободить его оттуда, в то время как на самом деле та же тенденция действует здесь и сейчас" (Rank, 1929–31, с. 39). Вместо слова "Verdrängung" ("подавление"), которое подчеркивало бессознательное подавление прошлого, Ранк предпочитал использовать слово "Verleugnung" ("отрицание"), которое фокусировалось на эмоциональной воле оставаться больным в настоящем: "Невротик слишком много живет в прошлом и в той мере, в которой он на самом деле не живет. Он страдает, потому что цепляется за прошлое, хочет цепляться за него, чтобы защитить себя от переживания [Erlebnis], эмоциональной сдачи в настоящему" (Rank, 1929–31, с. 27). Во Франции, а затем в Америке, Ранк пользовался большим успехом как терапевт и писатель с 1926 по 1939 год. Часто путешествуя между Францией и Америкой, Ранк читал лекции в таких университетах, как Гарвард, Йель, Стэнфорд и Пенсильванский университет, о реляционной, переживательной и "здесь и сейчас" психотерапии, искусстве, творческой воле и "неврозе как провале творчества" (Rank, 1996). Как Эрик Эриксон был первым аналитиком, который сосредоточился на идентичности и взрослой жизни, Ранк первым предположил, что отделение от устаревших мыслей, чувств и поведения является квинтэссенцией психологического роста и развития. В конце 1920-х годов, после того как он покинул внутренний круг Фрейда, Ранк исследовал, как люди могут научиться утверждать свою волю в отношениях, и выступал за максимальную степень индивидуализации (или "отличия") в пределах максимальной степени взаимосвязанности (или "сходства"). Человеку необходимо испытывать и разделение, и соединение, не бесконечно колеблясь между двумя полюсами. Предвосхищая центральные темы Пиаже, Кольберга, Макклеланда, Эриксона и Роберта Кегана, Ранк первым предложил, что человеческое развитие – это процесс, продолжающийся на протяжении всей жизни, который требует постоянных переговоров и пересмотра двойных стремлений к индивидуализации и связи, воли к отделению и воли к объединению. За десятилетия до Рональда Фэрберна, которого многие считают изобретателем современной теории объектных отношений в 1940-х годах, лекция Ранка 1926 года "Генезис объектных отношений" знаменует собой первое полное изложение этой теории (Rank, 1996, с. 140–149). К 1926 году Ранк был персоной нон грата в официальном психоаналитическом мире. Поэтому нет оснований полагать, что кто-либо из других авторов, которым приписывают вклад в создание теории объектных отношений (например, Мелани Кляйн или Дональд Винникотт), когда-либо читал немецкий текст этой лекции, опубликованный как Zur Genese der Object beziehung в томе 1 "Генетической психологии" Ранка (1927, с. 110–122). Ранк умер в Нью-Йорке в 1939 году от инфекции почек, через месяц после того, как врач Фрейда помог ему совершить самоубийство в Йом-Кипур. "Komisch" (странно, забавно, комично), – сказал Ранк на смертном одре (Либерман, 1985, с. 389).

In May 1926, having made the feeling relationship in the "here and now" central to his practice of psychotherapy, Rank moved to Paris where he became a psychotherapist for artists such as Henry Miller and Anaïs Nin and lectured at the Sorbonne (Lieberman, 1985). Nin was transformed by her therapy with Rank. On her second visit to Rank, she reflects on her desire to be "re born," feelingly, as a woman and artist. Rank, she observes, helped her move back and forth between what she could verbalize in her journals and what remained unarticulated. She discovered the quality and depth of her feelings in the wordless transitions between what she could say and what she could not say. "As he talked, I thought of my difficulties with writing, my struggles to articulate feelings not easily expressed. Of my struggles to find a language for intuition, feeling, instincts which are, in themselves, elusive, subtle, and wordless" (Nin, 1966, p. 276). According to Rank, all feelings are grounded in the present. In Will Therapy, published in German in 1929–31, Rank uses the term "here and now" for the first time in the psychotherapeutic literature: "Freud made the repression historical, that is, misplaced it into the childhood of the individual and then wanted to release it from there, while as a matter of fact the same tendency is working here and now" (Rank, 1929–31, p. 39). Instead of the word "Verdrängung" ("repression"), which laid stress on unconscious repression of the past, Rank preferred to use the word "Verleugnung" ("denial"), which focused instead on the emotional will to remain ill in the present: "The neurotic lives too much in the past [and] to that extent he actually does not live. He suffers because he clings to [the past], wants to cling to it, in order to protect himself from experience [Erlebnis], the emotional surrender to the present" (Rank, 1929–31, p. 27). In France and later in America, Rank enjoyed great success as a therapist and writer from 1926 to 1939. Traveling frequently between France and America, Rank lectured at universities such as Harvard, Yale, Stanford, and University of Pennsylvania on relational, experiential and "here and now" psychotherapy, art, the creative will, and "neurosis as a failure in creativity" (Rank, 1996). Just as Erik Erikson was the first analyst to focus on identity and adulthood, Rank was the first to propose that separation from outworn thoughts, feelings and behaviors is the quintessence of psychological growth and development. In the late 1920s, after he left Freud's inner circle, Rank explored how human beings can learn to assert their will within relationships, and advocated a maximum degree of individuation (or "difference") within a maximum degree of connectedness (or "likeness"). Human beings need to experience both separation and union, without endlessly vacillating between the two poles. Foreshadowing the central themes of Piaget, Kohlberg, McClelland, Erikson and Robert Kegan, Rank was the first to propose that human development is a lifelong construction, which requires continual negotiation and renegotiation of the dual yearnings for individuation and connection, the will to separate and the will to unite. Decades before Ronald Fairbairn, now credited by many as the inventor in the 1940s of modern object relations theory, Rank's 1926 lecture on "The Genesis of the Object Relation" marks the first complete statement of this theory (Rank, 1996, pp. 140–149). By 1926, Rank was persona non grata in the official psychoanalytic world. There is little reason to believe, therefore, that any of the other writers credited with helping to invent object relations theory (Melanie Klein or Donald Winnicott, for example) ever read the German text of this lecture, published as Zur Genese der Object beziehung in Vol. 1 of Rank's Genetische Psychologie (1927, pp. 110–122). Rank died in New York City in 1939 from a kidney infection, one month after Freud's physician assisted suicide on the Jewish Day of Atonement. "Komisch" (strange, odd, comical), Rank said on his deathbed (Lieberman, 1985, p. 389).

Влияние

Ролло Мэй, пионер экзистенциальной психотерапии в Соединенных Штатах, находился под глубоким влиянием постфрейдистских лекций и работ Ранка и всегда считал Ранка наиболее важным предшественником экзистенциальной терапии. Незадолго до смерти Ролло Мэй написал предисловие к сборнику американских лекций Ранка, отредактированному Робертом Крамером. «Я давно считаю Отто Ранка великим непризнанным гением в кругу Фрейда», – говорил Мэй (Rank, 1996, p. xi). В 1924 году Джесси Тафт, ранний феминистский философ, социальный работник и ученица Джорджа Х. Мида, познакомилась с Отто Ранком. Став его пациенткой, она была вдохновлена разработать «терапию отношений», а затем и «функциональную модель социальной работы» в Школе социальной работы Пенсильвании, обе явно основанные на идеях Ранка. Тафт (1958) написала первую биографию Ранка и глубоко понимала его взгляды на то, как творческая воля возникает из эмпатичных отношений между клиентом и социальным работником. Кроме того, работа Джесси Тафт и Фредерика Аллена в Филадельфийской детской консультационной клинике познакомила Карла Роджерса, тогда психолога в отделе изучения детей Рочестерского общества по предотвращению жестокости к детям, с «терапией отношений» как с практическим применением идей Ранка. В 1936 году Карл Роджерс, под влиянием социальных работников из его штата, прошедших обучение в Школе социальной работы Пенсильванского университета, пригласил Отто Ранка прочитать серию лекций в Нью-Йорке о постфрейдистских моделях переживательной и реляционной терапии Ранка. Роджерс был преображен этими лекциями и всегда признавал, что Ранк оказал глубокое влияние на формирование «клиентоцентрированной» терапии и всей профессии консультирования. Нью-йоркский писатель Пол Гудман, сооснователь с Фрицем Перлсом метода гештальт-терапии, который делает «здесь и сейчас» Отто Ранка центральным для своего подхода, описал постфрейдистские идеи Ранка об искусстве и творчестве как «не имеющие себе равных» в «Гештальт-терапии» (Perls, Goodman и Hefferline, 1951, p. 395). Эрвинг Полстер, еще один известный гештальт-терапевт, также находился под сильным влиянием практики Ранка, сосредоточенной на «здесь и сейчас»: «Ранк привнес человеческие отношения непосредственно в свой кабинет. Он побудил аналитиков серьезно относиться к реальному взаимодействию между терапевтом и пациентом в настоящий момент, а не поддерживать фиксированные, отстраненные, отношения "как будто", которые давали предыдущим аналитикам эмоциональную защиту при исследовании интенсивности терапевтических ощущений и желаний. Вклад Ранка открыл путь к тому, чтобы встреча была признана мощным терапевтическим фактором» (Polster, 1968, p. 6). Ранк также повлиял на практику ориентированных на действие и рефлексивных терапий, таких как драматическая ролевая игра и психодрама. «Хотя нет прямых доказательств влияния, идеи Ранка нашли новое применение в работе таких психотерапевтов, как Морено, который разработал психодраматическую технику дублирования, и Лэнди [директор программы драматической терапии в Нью-Йоркском университете], который попытался концептуализировать баланс как интеграцию роли и контрроли» (Landy, 2008, p. 29).

Rollo May, a pioneer of existential psychotherapy in the United States, was deeply influenced by Rank's post Freudian lectures and writings and always considered Rank to be the most important precursor of existential therapy. Shortly before his death, Rollo May wrote the foreword to Robert Kramer's edited collection of Rank's American lectures. "I have long considered Otto Rank to be the great unacknowledged genius in Freud's circle," said May (Rank, 1996, p. xi). In 1924, Jessie Taft, an early feminist philosopher, social worker, and student of George H. Mead, met Otto Rank. After becoming his patient, she was inspired to develop "relationship therapy" and eventually, the "functional model of social work" at the Pennsylvania School of Social Work, both explicitly based on Rank's ideas. Taft (1958) wrote the first biography of Rank and had a profound understanding of his thinking on how the creative will emerges from the empathic relationship between client and social worker. In addition, it was Jessie Taft and Frederick Allen's work at the Philadelphia Child Guidance Clinic that introduced Carl Rogers, then a psychologist in the Child Study Department of the Rochester Society for the Prevention of Cruelty Children, to "relationship therapy" as the practical application of Rank's ideas. In 1936 Carl Rogers, influenced by social workers on his staff trained at the University of Pennsylvania School of Social Work, invited Otto Rank to give a series of lectures in New York on Rank's post Freudian models of experiential and relational therapy. Rogers was transformed by these lectures and always credited Rank with having profoundly shaped "client centered" therapy and the entire profession of counseling. The New York writer Paul Goodman, who was co founder with Fritz Perls of the Gestalt method of psychotherapy that makes Otto Rank's "here and now" central to its approach, described Rank's post Freudian ideas on art and creativity as "beyond praise" in Gestalt Therapy (Perls, Goodman and Hefferline, 1951, p. 395). Erving Polster, another well known Gestalt therapist, was also strongly influenced by Rank's practice of focusing on the "here and now": "Rank brought the human relationship directly into his office. He influenced analysts to take seriously the actual present interaction between therapist and patient, rather than maintain the fixed, distant, 'as though' relationship that had given previous analysts an emotional buffer for examining the intensities of therapeutic sensation and wish. Rank's contributions opened the way for encounter to become accepted as a deep therapeutic agent" (Polster, 1968, p. 6). Rank also affected the practice of action oriented and reflective therapies such as dramatic role playing and psychodrama. "Although there is no evidence of a direct influence, Rank's ideas found new life in the work of such action psychotherapists as Moreno, who developed a psychodrama technique of doubling and Landy [director of the drama therapy program at New York University], who attempted to conceptualize balance as an integration of role and counterrole" (Landy, 2008, p. 29).

Резюме основных идей

Ранк первым стал рассматривать терапию как опыт обучения и разучивания, фокусирующийся на чувствах. Терапевтические отношения позволяют пациенту: (1) научиться более творческим способам мышления, чувствования и существования в настоящем моменте; и (2) избавиться от саморазрушительных способов мышления, чувствования и существования в настоящем моменте. Паттерны саморазрушения («невроз») представляют собой неудачу творчества, а не, как полагал Фрейд, отход от сексуальности. Психоанализ творчества Ранка в последнее время был применен к обучению действиями – процессу группового решения проблем, формирования команды, развития лидеров и организационного обучения, основанному на исследовании (Kramer 2007; 2008). Трансформативное обучение действиями, синтезированное Робертом Крамером на основе работ Ранка об искусстве и духовности, включает реальных людей, работающих над реальными проблемами в реальном времени. Как только обучающий коуч создает безопасную среду, вопросы позволяют членам группы «выйти за рамки господствующей идеологии», как писал Рэнк в «Искусстве и художнике» (1932/1989, с. 70), поразмышлять над своими предположениями и убеждениями и переосмыслить свой выбор. Процесс «выхода» за рамки, за пределы формы познания – господствующей идеологии – аналогичен работе художников, которые стремятся к рождению новых способов видения мира, перспектив, позволяющих им видеть аспекты мира, которые ни один художник, включая их самих, никогда прежде не видел. В основе трансформативного обучения действиями, разработанного Крамером, лежит задавание мощных вопросов, способствующих отказу от устоявшихся предположений и убеждений. Самые творческие художники, такие как Рембрандт, Микеланджело и Леонардо, умеют отстраняться даже от своих самых больших публичных успехов, от более ранних художественных воплощений себя. Их «величие состоит именно в этом стремлении за пределы себя, за пределы идеологии, которую они сами культивировали», согласно «Искусству и художнику» (Rank, 1932/1989, с. 368). Рассматривая трансформативное обучение действиями через призму работ Отто Ранка о понимании искусства и художников, можно увидеть, что это никогда не завершающийся процесс обучения тому, как «выйти за рамки» любого образа мышления – будь то собственный или культурный, – иными словами, обучения тому, как разучиваться. (Kramer, 2012). Сравнивая процесс разучивания с процессом «прорыва» при рождении, Ранк первым из психологов предположил, что постоянная способность отделяться от «внутренних психических объектов» – от интернализированных институтов, убеждений и неврозов; от ограничений культуры, социального соответствия и общепринятой мудрости – является необходимым условием для творчества на протяжении всей жизни. В 1938 году на лекции в Университете Миннесоты Ранк сказал: «Жизнь сама по себе – это лишь последовательность расставаний. Начиная с рождения, проходя через несколько периодов отлучения от груди и развития индивидуальной личности и, наконец, завершаясь смертью, которая представляет собой окончательное разделение. С рождения человек испытывает первый шок расставания, который он стремится преодолеть на протяжении всей жизни. В процессе адаптации человек постоянно отделяется от своего старого «я», или, по крайней мере, от тех его частей, которые устарели. Как ребенок, переросший игрушку, он выбрасывает старые части себя, которые больше не нужны. Эго постоянно отрывается от своих изношенных частей, которые были ценны в прошлом, но не имеют ценности в настоящем. Невротик [который не может разучиться и, следовательно, лишен творчества] не способен осуществить этот нормальный процесс отстранения. Из-за страха и вины, порожденных утверждением своей автономии, он не может освободиться и вместо этого остается на примитивном уровне своего развития» (Rank, 1996, с. 270). Переосмысливая «сопротивление» как творческую функцию, а не как противодействие интерпретациям, предлагаемым психоаналитиком, Ранк определил контрволю в терапевтических отношениях как положительное качество, которое защищает целостность личности и помогает в индивидуализации, разучивании и открытии воли. По мнению Ранка (1932/1989), избавление или вырыв из своей оболочки изнутри – это «разделение [которое] так трудно, не только потому, что оно включает в себя людей и идеи, которыми человек дорожит, но и потому, что победа всегда, в конечном счете и в той или иной форме, одержана над частью своего эго» (с. 375). В организационном контексте обучение тому, как разучиваться, жизненно важно, потому что то, что мы считаем истиной, слилось с нашей идентичностью. Мы называем идентичность индивида «установкой». Мы называем идентичность организационной группы «культурой». Обучающиеся действиями учатся задавать вопросы, исследовать и отделяться от обоих видов идентичности – то есть от своего «индивидуального» и «социального» «я». Открываясь для критического исследования, они начинают учиться освобождаться от того, что они «знают» – они учатся разучиваться. В 1974 году культуролог Эрнест Беккер получил Пулитцеровскую премию за книгу «Отрицание смерти» (1973), которая была основана на постфрейдистских работах Ранка, особенно на «Терапии воли» (1929–31), «Психологии и душе» (1930) и «Искусстве и художнике» (1932/1989). Посмертно опубликованная книга Беккера «Побег от зла» (1975) была посвящена в значительной степени исследованию психоанализа Ранка, основанного на идее истории как последовательности идеологий бессмертия. Под влиянием работ Эрнеста Беккера диалектика Ранка между «страхом жизни и страхом смерти» была экспериментально проверена в «Теории управления страхом» профессором психологии колледжа Скидмор Шелдоном Соломоном, профессором психологии Университета Аризоны Джеффом Гринбергом и профессором психологии Университета Колорадо в Колорадо-Спрингс Томом Пыщинским. Американский священник и теолог Мэтью Фокс, основатель духовности творения и Университета мудрости, считает Ранка одним из самых важных психологов XX века. Станислав Гроф, основатель трансперсональной психологии, основывал большую часть своей работы в пренатальной и перинатальной психологии на работе Ранка «Травма рождения» (Kripal, 2007, с. 249–269). В 2008 году философ Максин Шитс Джонстон опубликовала книгу «Корни морали» (Pennsylvania State University Press). Она сравнивает мысли Ранка с мыслями Рене Декарта, Мартина Хайдеггера и Жака Деррида: «Поскольку идеологии бессмертия были первоначально признаны и даже названы Ранком, тщательное изучение его работ по этой теме не только уместно, но и само по себе философски полезно. Ранк был фрейдистским диссидентом, который, представляя концепцию идеологий бессмертия, проследил исторические и психологические корни «веры в душу» (Seelenglaube). [Моя глава] подчеркивает необычайную убедительность различия, проведенного Ранком между рациональным и иррациональным в вопросе человеческой потребности в идеологиях бессмертия» (Sheets Johnstone, 2008, с. 64). Шитс Джонстон завершает свою книгу нотой, напоминающей призыв Ранка к человеческой ценности взаимной любви по сравнению с бесплодным интеллектуальным пониманием: «Пора, безусловно, человечеству разумному отвернуться от стремления к господству над всем и начать культивировать и развивать свою мудрость в стремлении к заботе, воспитанию и укреплению этой драгоценной мышцы, которой является его сердце» (там же, с. 405–06).

Rank was the first to see therapy as a learning and unlearning experience focusing on feelings. The therapeutic relationship allows the patient to: (1) learn more creative ways of thinking, feeling and being in the here and now; and (2) unlearn self destructive ways of thinking, feeling and being in the here and now. Patterns of self destruction ("neurosis") represent a failure of creativity and not, as Freud assumed, a retreat from sexuality. Rank's psychoanalysis of creativity has recently been applied to action learning, an inquiry based process of group problem solving, team building, leader development and organizational learning (Kramer 2007; 2008). Transformative action learning, synthesized by Robert Kramer from Rank's writings on art and spirituality, involves real people, working on real problems in real time. Once a safe container is created by a learning coach, questions allow group members to "step out of the frame of the prevailing ideology," as Rank wrote in Art and Artist (1932/1989, p. 70), reflect on their assumptions and beliefs, and reframe their choices. The process of "stepping out" of a frame, out of a form of knowing – a prevailing ideology – is analogous to the work of artists as they struggle to give birth to fresh ways of seeing the world, perspectives that allow them to see aspects of the world that no artists, including themselves, have ever seen before. The heart of transformative action learning, as developed by Kramer, is asking powerful questions to promote the unlearning or letting go of taken for granted assumptions and beliefs. The most creative artists, such as Rembrandt, Michelangelo and Leonardo, know how to separate even from their own greatest public successes, from earlier artistic incarnations of themselves. Their "greatness consists precisely in this reaching out beyond themselves, beyond the ideology which they have themselves fostered," according to Art and Artist (Rank, 1932/1989, p. 368). Through the lens of Otto Rank's work on understanding art and artists, transformative action learning can be seen as the never completed process of learning how to "step out of the frame" of any mindset, whether one's own or the culture's – in other words, of learning how to unlearn. (Kramer, 2012). Comparing the process of unlearning to the "breaking out" process of birth, Rank was the first psychologist to suggest that a continual capacity to separate from "internal mental objects" – from internalized institutions, beliefs and neuroses; from the restrictions of culture, social conformity and received wisdom – is the sine qua non for lifelong creativity. In a 1938 lecture at the University of Minnesota, Rank said: "Life in itself is a mere succession of separations. Beginning with birth, going through several weaning periods and the development of the individual personality, and finally culminating in death – which represents the final separation. At birth, the individual experiences the first shock of separation, which throughout his life he strives to overcome. In the process of adaptation, man persistently separates from his old self, or at least from those segments off his old self that are now outlived. Like a child who has outgrown a toy, he discards the old parts of himself for which he has no further use The ego continually breaks away from its worn out parts, which were of value in the past but have no value in the present. The neurotic [who cannot unlearn, and, therefore, lacks creativity] is unable to accomplish this normal detachment process Owing to fear and guilt generated in the assertion of his own autonomy, he is unable to free himself, and instead remains suspended upon some primitive level of his evolution" (Rank, 1996, p. 270). Reframing "resistance" as a creative function, not as opposition to interpretations offered by the psychoanalyst, Rank defined counterwill in the therapeutic relationship as a positive trait that defends the integrity of the self and helps in individuation, unlearning and the discovery of willing. According to Rank (1932/1989), unlearning or breaking out of our shell from the inside is "a separation [that] is so hard, not only because it involves persons and ideas that one reveres, but because the victory is always, at bottom, and in some form, won over a part of one's ego" (p. 375). In the organizational context, learning how to unlearn is vital because what we assume to be true has merged into our identity. We refer to the identity of an individual as a "mindset." We refer to the identity of an organizational group as a "culture." Action learners learn how to question, probe and separate from, both kinds of identity—i. e., their "individual" selves and their "social" selves. By opening themselves to critical inquiry, they begin to learn how to emancipate themselves from what they "know" – they learn how to unlearn. In 1974, the cultural anthropologist Ernest Becker won the Pulitzer prize for The Denial of Death (1973), which was based on Rank's post Freudian writings, especially Will Therapy (1929–31), Psychology and the Soul (1930) and Art and Artist (1932/1989). Becker's posthumously published book, Escape from Evil (1975) was devoted in large measure to exploring Rank's psychoanalysis rooted in the idea of history as a succession of immortality ideologies. Through the influence of Ernest Becker's writings, Rank's dialectic between "life fear and death fear" has been tested experimentally in Terror Management Theory by Skidmore College psychology professor Sheldon Solomon, University of Arizona psychology professor Jeff Greenberg, and University of Colorado at Colorado Springs psychology professor Tom Pyszczynski. The American priest and theologian, Matthew Fox, founder of Creation Spirituality and Wisdom University, considers Rank to be one of the most important psychologists of the 20th century. Stanislav Grof, a founder of transpersonal psychology, based much of his work in prenatal and perinatal psychology on Rank's The Trauma of Birth (Kripal, 2007, pp. 249–269). In 2008, the philosopher Maxine Sheets Johnstone published The Roots of Morality (Pennsylvania State University Press). She compares Rank's thought favorably to that of René Descartes, Martin Heidegger and Jacques Derrida: "Because immortality ideologies were originally recognized and in fact so named by Rank, a close examination of his writings on the subject is not only apposite but is itself philosophically rewarding Rank was a Freudian dissident who, in introducing the concept of immortality ideologies, traced out historical and psychological roots of 'soul belief' (Seelenglaube) [My chapter] points up the extraordinary cogency of Rank's distinction between the rational and the irrational to the question of the human need for immortality ideologies" (Sheets Johnstone, 2008, p. 64). Sheets Johnstone concludes her book on a note reminiscent of Rank's plea for the human value of mutual love over arid intellectual insight: "Surely it is time for Homo sapiens sapiens to turn away from the pursuit of domination over all and to begin cultivating and developing its sapiential wisdom in the pursuit of caring, nurturing and strengthening that most precious muscle which is its heart" (ibid., pp. 405–06).