Тюремные группировки: эволюция и организация.

Введение

Банда, действующая в тюремной системе.

Тюремная банда – это организация заключенных, функционирующая в рамках тюремной системы. Она имеет структуру корпоративного типа и существует неограниченно долго. Членство в ней строго ограничено, исключает возможность одновременного участия в других группировках и часто требует пожизненной преданности. Сотрудники исправительных учреждений и другие представители правоохранительных органов используют эвфемизм "группа, представляющая угрозу безопасности" (или "ГПБ"). Цель использования этого термина – избежать ассоциаций и публичности, которые может вызвать слово "банда" применительно к лицам, заинтересованным в подрыве системы.

Кодекс о осужденных и неформальное управление тюрьмами

До появления крупных, формальных тюремных группировок, политологи и исследователи обнаружили, что заключенные уже организовывались вокруг некоего общепринятого "кодекса" или набора норм. Например, политолог Грешем Сайкс в своей работе "Общество пленников", основанной на изучении тюрьмы штата Нью-Джерси, утверждает, что "соответствие или отклонение от тюремного кодекса является основной основой для классификации и описания социальных отношений заключенных". Заключенные достигали социального равновесия, опираясь на неписаные правила. Кодекс мог включать понимание тюремного жаргона, или разделение территории тюремного двора и столовой, основанное на членстве в группировке, статусе, расе, этнической принадлежности, религии или совершенных преступлениях, либо же просто лояльность между заключенными и неприязнь к надзирателям. Сайкс пишет, что заключенный может "связать себя с сокамерниками узами взаимной помощи, верности, привязанности и уважения, решительно выступая против представителей власти". С ростом тюремного населения неформальный кодекс заключенных перестал быть достаточным для координации и защиты. Постоянный приток заключенных, не знакомых с существующим положением дел, нарушил установившееся равновесие и сплоченность. И поскольку демографическая ситуация в тюрьмах резко изменилась, небольшие группы, основанные на этнической принадлежности, расе и предтюремных связях, были дестабилизированы. Джон Ирвин в своей книге "Тюрьмы в смятении" отмечает, что к 1970 году "единой, всеобъемлющей тюремной культуры больше не существовало". Более того, с ростом тюремного населения росла и потребительская база контрабандных товаров – не только наркотиков и оружия, но и предметов, законных на свободе, но запрещенных для торговли в тюрьме, таких как деньги, алкоголь, татуировки и т.д. Возник ряд проблем, дестабилизировавших социально-политическую систему саморегулирования, существовавшую в рамках тюремного кодекса. Эти новые условия создавали сложности в отношениях между поставщиками и потребителями в и без того недоверчивой среде теневой экономики. Независимым поставщикам становилось все труднее удовлетворять растущий спрос. В условиях строгой охраны и ограниченных ресурсов они могли предложить лишь ограниченное количество продукции. Их клиентская база была слишком мала, чтобы они могли создать собственный "бренд" или репутацию. Новым потребителям приходилось покупать продукцию неизвестного качества и рисковать тем, что поставщик окажется тайным агентом, или даже вообще не выполнит заказ. Постоянно меняющийся состав заключенных также создавал опасный рынок для работы. Независимым поставщикам приходилось защищаться от возможного убийства или нападения со стороны потребителей и других поставщиков, а также гарантировать, что их продукция не будет конфискована или украдена. Они были уязвимы перед теми, кто доставлял и перевозил контрабанду в тюрьму, и несли риск не получить оплату за товар, или (при работе в кредит) не получить возврат долга. Потребители также могли быть информаторами. На легальных рынках правительства смягчают подобные риски путем принудительного исполнения контрактов и защиты прав собственности. Группировки могут занять эту роль и заполнить образовавшийся вакуум власти. Они проверяют и контролируют поставщиков, платящих налоги в тюрьме, регулируют сделки и пресекают насилие на рынке и на улице. Тюремные группировки эффективно управляют рынками. Они обеспечивают защиту своим поставщикам-членам более эффективно, чем отдельные поставщики могли бы обеспечить ее себе сами. Они несут реальную угрозу применения насилия и даже убийства в случае кражи или доноса, чтобы обеспечить своевременные платежи. Они защищают своих членов от конкурентов. Размер тюремных группировок и масштаб их поставок также означает, что они обладают обширными знаниями о своей клиентской базе. Они делятся информацией об информаторах или заключенных, не выполняющих платежи. Такой масштаб поставок также формирует репутацию у потребителей, которые могут быть уверены в качестве продукции и надежности поставщиков. Сначала заключенный попадает в тюрьму один и, следовательно, испытывает страх, пока не найдет чувство принадлежности к "кругу заключенных". Они объединяются без формальных правил, лидеров или требований к членству. Затем это перерастает в "хищническую группу", создающую эксклюзивные требования к членству и противопоставляющую себя администрации тюрьмы, вплоть до нападений на нее. Затем, занимаясь незаконной деятельностью, они выбирают лидеров для управления. На последней стадии группа превращается в тюремную группировку. Гендерный подход к тюремным группировкам предлагает два аргумента, основанных на идее мужского доминирования и приверженности заключенных гипермаскулинному идеалу. Один из аргументов утверждает, что тюремный порядок формируется стремлением или потребностью заключенных в мужском доминировании, и группировка восстанавливает это чувство власти в тюрьме. Поскольку заключенные больше не могут "подчинять женщин", они находят другие формы доминирования, прибегая к силе и насилию, чтобы контролировать друг друга. Другой подход, обсуждаемый Эрвингом Гоффманом, выделяет четыре этапа адаптации заключенного. На первом этапе заключенный переживает "ситуативное отстранение" или ментальное отстранение от учреждения. "Заключенный отвлекает внимание от всего, кроме событий, происходящих непосредственно вокруг его тела". Второй этап называется "колонизацией", когда заключенный пытается рационализировать учреждение как предпочтительное по сравнению с жизнью на свободе. Третий этап, "обращение", наступает, когда "заключенный перенимает точку зрения персонала на самого себя и пытается разыграть роль идеального заключенного". Четвертый этап, в который попадают члены тюремных группировок, называется "непреклонной линией", когда заключенный отказывается от власти учреждения и действует против нее. Существуют также две известные социологические теории, касающиеся тюремных группировок и порядка в тюрьмах: теория лишений и теория импортации. Теория лишений утверждает, что социальный порядок в тюрьмах возникает из-за боли заключения; исследования, основанные на этой теории, изучают опыт заключенных и характер их содержания. Теория импортации фокусируется вместо этого на опыте, который заключенные получили до заключения. Она исследует, как класс, раса и наркокультура за пределами тюрьмы повлияли на динамику внутри тюрьмы. Используя пример незаконной торговли наркотиками в Лос-Анджелесе, Скарбек объясняет, как альтернативная система управления за решеткой может привести к успешной социально-экономической организации. Сосредоточившись на тюремной группировке "Мексиканская мафия", Скарбек утверждает, что мафия обладает значительным контролем в местных тюремных системах, что позволяет ей оказывать влияние на наркоторговцев на свободе. Наркоторговцы за пределами тюремных стен предвидят будущее заключение и, следовательно, будущее взаимодействие с мафией. Столкнувшись с угрозой этих будущих столкновений с мафией, наркоторговцы на свободе подчиняются текущим требованиям тюремных группировок, чтобы обеспечить свое будущее. Поскольку тюремные группировки получают долгосрочную прибыль, если сделки на нелегальном рынке проходят гладко, они заинтересованы в обеспечении порядка и сплоченности между поставщиками и потребителями. Подобно стационарным бандитам, формирующим управление из анархии в модели, представленной экономистом Маркусом Олсоном, тюремные группировки являются акторами, которые обладают способностью извлекать ресурсы из своего населения, предоставляя услуги. Они действуют, чтобы максимизировать свою прибыль, не только ограничивая размер вымогательства, но и предоставляя услуги, облегчающие обмен, и взимая "налоги группировки". Тюремные группировки занимаются "ведение войны", то есть монополизацией силы и занятием вакуума власти государства. Они устраняют конкурентов (в США в основном по расовому признаку) на своих территориях и, таким образом, осуществляют "государственное строительство". Группировки обеспечивают защиту своим членам, аффилированным лицам и клиентам. Они также извлекают или собирают налоги с клиентских группировок и тех, кто занимается торговлей, для поддержания и расширения своей системы. Один из городов Южной Африки – Кейптаун – имеет…

Before the rise of large, formal prison gangs, political scientists and researchers found that inmates had already organized around an understood "code" or set of norms. For example, political scientist Gresham Sykes in The Society of Captives, a study based on the New Jersey State Prison, claims that "conformity to, or deviation from, the inmate code is the major basis for classifying and describing the social relations of prisoners". Prisoners achieved a social equilibrium around unwritten rules. The code may include an understanding of prison slang, or prison yard and dining hall territory based on gang membership, rank, race, ethnicity, religion, or crimes committed, or it could simply be loyalty between inmates and against guards. Sykes writes that an inmate may "bind himself to his fellow captives with ties of mutual aid, loyalty, affection, and respect, firmly standing in opposition to the officials." As prison populations grew, the informal convict code no longer sufficed to coordinate and protect inmates. The constant surge of prisoners coming into the system with no understanding of the status quo had disrupted the established equilibrium cohesion. And as demographics inside prisons changed drastically, small groups centered on ethnicity, race, and pre prison alliances were disrupted. John Irwin states in his book, Prisons in Turmoil, that by 1970 "there [was] no longer a single, overarching convict culture". Furthermore, as the prison population grew so did the consumer base for contraband items, not only drugs and weapons but also items that are legal outside of prison but are illegal to trade within prisons, such as money, alcohol, tattoos, etc. Several challenges arose that destabilized the socio political system of self enforced cooperation that had existed under the convict code. These new conditions posed complications to consumer supplier relationships in the already distrustful environment of an underground economy. It became more and more difficult for independent individual suppliers to accommodate this increased demand. Under tight prison security and with limited means, these individual suppliers could only provide a limited amount of product. Their consumer base was too small for them to establish a "brand" or credibility themselves. New consumers would have to buy products of unknown quality and bear the risk of the supplier being an undercover informant and even the possibility that he would not deliver at all. The ever fluctuating inmate population also provided a dangerous market in which to operate. Individual suppliers had to protect themselves from possible murder and assault by consumers and other suppliers, as well as to ensure that their products would not be confiscated or stolen. They were vulnerable to those who delivered and carried the contraband into the prison, and they bore the risk of consumers not paying for the product, or (if operating on credit) not paying the loan. The consumers could also be informants. In legal markets, governments mitigate such risks by means of contract enforcement and the upholding of property rights. Gangs may step into this role and fill the power vacuum. They vet and manage tax paying supplier gangs within prisons, regulate transactions, and control violence in the marketplace and on the streets. Prison gangs are effective in governing markets. They provide protection to their member suppliers more effectively than individual suppliers could do for themselves. They carry the credible threat of exercising violence and even murder in case of theft or snitching to ensure timely payments. They protect their members against competing suppliers. The size of prison gangs and their scale of product supply also means that they have a broad scope of knowledge about their client base. They share information on informants or inmates who default on payments. This scope of supply also gains a reputation with consumers, who can then feel safe in being able to gauge the quality of product and credibility of suppliers. First an inmate enters the prison, alone and thus fearful until he finds a sense of belonging in a "clique of inmates." They band together without formal rules, leaders, or membership requirements. It then evolves into a "predatory group," creating exclusive requirements for membership and positioning itself against wardens, even assaulting them. Then, by engaging in illegal activities, they choose leaders to manage them. In its final stage, the group emerges as a prison gang. A gendered approach to prison gangs offers two arguments focusing on the idea of male domination and the inmate's adherence to a hyper masculine ideal. One argument claims that prison order is shaped by the inmates' desire or need for male domination, and the gang reconstructs this sense of power in prison. As inmates can no longer "subjugate women," they find other forms of domination, resorting to force and violence to control each other. Another approach, discussed by Erving Goffman, maps out four steps of inmate adaptation. In the first step, the inmate undergoes a "situational withdrawal" or mental withdrawal from the institution. "The inmate withdraws apparent attention from everything except events immediately around his body." The second step is called "colonization" when the inmate tries to rationalize the institution as preferable to life on the outside. The third step, "conversion," is when "the inmate takes over the staff's view of himself and tries to act out the role of the perfect inmate." The fourth step, which prison gang members fit into, is called "the intransigent line," when the inmate refuses the authority of the institution and acts against it. There are also two prominent sociological theories surrounding prison gangs and the order within prisons: deprivation theory and importation theory. Deprivation theory argues that social order within prisons arises due to the pain of imprisonment; studies focusing on this theory examine the experiences of prisoners and the nature of their confinement. Importation theory focuses instead on experiences prisoners had prior to incarceration. It explores the ways in which class, race, and drug culture outside the prison have shaped dynamics inside the prison. uses the example of the illegal narcotics trade in Los Angeles to explain how an alternative system of governance behind bars can lead to successful socioeconomic organization. Focusing on the Mexican Mafia prison gang, Skarbek argues that the mafia holds substantial control within local jail systems which allows it to yield power over drug dealers on the streets. Drug dealers outside the prison walls anticipate future incarceration and thus future interaction with the mafia. Faced with the threat of these future run ins with the Mafia, drug dealers on the street comply with the current demands of prison gangs in order to secure their own future. Since prison gangs gain a long term profit if transactions in the illicit market run smoothly, they have the incentive to ensure that there is order and cohesion between suppliers and consumers. Similar to stationary bandits that form governance out of anarchy in the model presented by economist Marcur Olson, prison gangs are actors who have the ability to extract resources from their population by providing services. They act to maximize their profit, not only by restraining the amount they extort, but by providing services that facilitate exchange and imposing "gang taxes". Prison gangs engage in "war making," or monopolizing on force and occupying the power vacuum of state authority. They eliminate rivals (in the US mostly along racial lines) within their territories, and in doing so they carry out "state making." Gangs offer protection to their members, affiliates, and clients. They also extract or collect taxes from client gangs and those in the trade to maintain and expand their system. One of the cities in South Africa – Cape Town – has its own history of gang activity dating back to the 19th century. One of the authors that wrote about African gangs recorded in one of his books. Gang activity escalated with the establishment in an area known as the Cape Flats. Many young men turned to gangs for protection, opportunity, and a sense of belonging.

Организация и структура

Тюремные банды стремятся вербовать членов, обладающих уличной смекалкой и преданностью, и ищут заключенных, способных выполнять функции банды и при необходимости применять силу. Они также создают структуру для контроля за деятельностью членов и регулирования поведения существующих членов внутри банды, чтобы обеспечить внутреннюю сплоченность. Для привлечения высококачественных и преданных членов многие тюремные банды полагаются на существующих членов, которые поручиваются за новых или рекомендуют их в группу. Чтобы вступить в банду, члены часто должны доказать свою лояльность дорогостоящими действиями, часто включающими насильственное посвящение или совершение преступлений, таких как кража. Члены банды обозначают свою принадлежность татуировками (или цветами, на воле), чтобы показать, что они являются надежными сборщиками долгов, а также чтобы банды могли отслеживать своих членов при их перемещениях в и из тюрьмы. В тюремных бандах существует иерархия и как письменные, так и неписаные правила поведения. У них есть уставы, определяющие ожидания, регулирующие законы для тех, кем они управляют, и направляющие процесс создания новых правил. На вершине большинства тюремных банд США находится группа "авторитетов", которые выступают в роли ключевых заинтересованных сторон, принимающих основные решения об операциях. Наличие единого диктатора, подобного авторитету, – редкость. Система сдержек и противовесов внутри тюремных банд выгодна; внутри организации существуют способы выразить недовольство на любом уровне. Например, при возникновении конфликтов или злоупотреблений, когда член банды более высокого ранга совершает проступок против члена низшего ранга, внутренний орган, подобный суду, рассматривает жалобы и определяет наказания. Нарушения наказываются насилием. Во многих бандах выход невозможен (или очень дорог); многие тюремные банды требуют пожизненного членства. Он утверждает, что нормы и культура, такие как ритуалы посвящения, правила, касающиеся секса, и отношения с охранниками и посторонними, формируются направлением формирования. "Коренные" банды обладают "тюремным характером" в своих образах, чертах и кодексах, которые они сохраняют даже тогда, когда участвуют в операциях за пределами тюремной системы. С другой стороны, "привозные" банды прибывают с "сильной групповой идентичностью, нормами поведения и часто общеизвестной историей и репутацией". "Привозные" банды имеют преимущество благодаря своим существующим внешним операциям. Обсуждая организационные механизмы внутри тюремных банд, Скарбек (2011) повторяет схожие утверждения, но с ключевыми различиями. Элликсон утверждает, что сплоченные группы в значительной степени полагаются на конкретные нормы и неформальные правила для достижения сотрудничества и минимизации транзакционных издержек в рамках институтов управления, основанных на правах собственности. Однако, в то время как работа Элликсона фокусируется на неиерархических примерах, пример Скарбека рассматривает иерархическую систему тюремных банд. Тем не менее, Скарбек утверждает, что нормы, регулирующие небольшие сообщества, могут также регулировать нелегальные рынки, такие как те, которые управляются тюремными бандами.

Prison gangs work to recruit members with street smarts and loyalty, and they look for inmates who will be able to carry out the gangs' functions and exercise force when necessary. They also create a structure to monitor activities of members and regulate the behavior of existing members within the gangs to ensure internal cohesion. To ensure that high quality, dedicated members are being recruited, many prison gangs rely on existing members to vouch for or refer new members into the group. To enter gangs, members often have to prove their loyalty through costly activity, often violent hazing or committing some crime such as theft. Gang members mark themselves as part of the gang with tattoos (or colors, on the streets) so that taxpayers know they are credible collectors and so that gangs can keep track of their members as they move in and out of prison. Prison gangs maintain a hierarchy and have written and unwritten rules of conduct. They have constitutions to define expectations and to guide laws for those they govern as well as to direct the process for the creation of new rules. In terms of the hierarchy, at the top of most US prison gangs is a group of "shot callers" who are like major stakeholders that make the major decisions about operations. Having a single dictator like shot caller is unusual. Checks and balances within prison gang organizations are lucrative; internally, there are ways to voice dissatisfaction towards any level of the organization. For example, when conflicts arise or abuses occur where a higher ranked gang member commits an offense against a lower ranked member, an internal court like body receives complaints and determines punishments. Actions are punished with violence. In many gangs exit is not an option (or is a very costly one); many prison gangs require a lifetime membership. He claims that norms and culture like initiation rituals, rules about sex, and relations with guards and non members are shaped by the direction of formation. Natives have a 'prison character' in their imagery, traits, and codes that they retain even when native gangs engage in operations beyond the prison system. On the other hand, import gangs arrive with a "strong group identity, behavioral norms, and often their publicly known histories and reputations." Imports have an advantage in their existing outside operations. Discussing the organizational mechanism within prisoner gangs, Skarbek (2011) echo similar claims but with key distinctions. Ellickson states that close knit groups rely heavily on specific norms and informal rules to achieve cooperation and to minimize transaction costs within governance institutions based on property rights. However, while Ellickson's work focuses on non hierarchical examples, Skarbek's example considers a hierarchical system of prison gangs. Nevertheless, Skarbek maintains that norms that govern small communities can also govern illegal markets such as those operated by prison gangs.

Латиноамериканские тюремные банды

La Eme или Мексиканская мафия: (Голубая) "Eme" – это испанское название буквы "M", и это 13-я буква в алфавите. Мексиканская мафия в основном состоит из испаноязычных; однако, редко встречаются представители европеоидной расы (или, по крайней мере, связанные с ними лица). Мексиканская мафия и Арийское братство – союзники. Они сотрудничают для контроля над проституцией, торговлей наркотиками, оружием и "заказами" на убийства. Eme была первоначально сформирована в 1956 году в профессиональном институте Дьюэла испаноязычными заключенными из южной части штата. Традиционно она состояла из уроженцев и жителей США испаноязычного происхождения, а банды "Sureños" из южной Калифорнии платили ей дань. В 1970-х и 1980-х годах Eme в Калифорнии установила модель использования своей власти в тюрьме для контроля и извлечения прибыли из преступной деятельности на свободе. Деятельность банды подразделяется на две категории: обычные преступления (распространение наркотиков, грабежи и убийства) и незаконный рыночный обмен (защита собственности, обеспечение соблюдения соглашений и урегулирование споров). Nuestra Familia: (Красная) ("Наша семья" на испанском) "N", 14-я буква в алфавите, а также римская цифра "XIV" – это символы. Nuestra Familia – еще одна преимущественно испаноязычная тюремная банда, которая постоянно воюет с La Eme. Первоначально она была сформирована заключенными из Северной Калифорнии или сельской местности испаноязычного происхождения, а банды "Norteños" из Северной Калифорнии платили ей дань, выступая против доминирования La Eme, которая возникла и связана с членами банд из Лос-Анджелеса. Nuestra Familia впервые появилась в тюрьме Соледад в Калифорнии в 1960-х годах. Техасский синдикат: уличная и тюремная банда, базирующаяся преимущественно в Техасе, в которой в основном состоят представители испаноязычного происхождения и (хотя и редко) допускаются представители европеоидной расы. Техасский синдикат, в большей степени, чем La Eme или Nuestra Familia, связан или сотрудничает с мексиканскими заключенными-иммигрантами, в то время как Eme и Familia, как правило, состоят из и ассоциируются с уроженцами или жителями США испаноязычного происхождения. Mexikanemi: также известная как Техасская мексиканская мафия, – это мексикано-американская тюремная и уличная банда, созданная в Департаменте уголовного правосудия Техаса в 1984 году. Она функционирует отдельно от первоначальной Калифорнийской мексиканской мафии, и ее члены считают себя в первую очередь связанными с регионом Ацтлан, бывшими мексиканскими территориями на юго-западе Соединенных Штатов. Группа занимается широким спектром незаконной деятельности, включая торговлю наркотиками, ростовщичество и отмывание денег. Ñetas: банда испаноязычных (в основном пуэрториканцев) в Пуэрто-Рико и на восточном побережье США. Первоначально сформирована в 1970 году в тюрьме Рио-Педрас, Пуэрто-Рико. Fresno Bulldogs: мексикано-американская уличная и тюремная банда. Fresno Bulldogs в основном вовлечены в конфликты с другими тюремными бандами; они являются крупнейшей латиноамериканской бандой в Калифорнии, не связанной с Sureños и Norteños. Barrio Azteca (Баррио Ацтека) или Los Aztecas (Лос Ацтекас) – мексикано-американская уличная и тюремная банда, изначально базирующаяся в Эль-Пасо, штат Техас. Puro Tango Blast, или Tango Blast, – термин, используемый для обозначения различных уличных и тюремных банд, состоящих в основном из испаноязычных мужчин из крупных городов Техаса. Trinitarios: Самая крупная доминиканская банда, Trinitarios, является самой быстрорастущей латиноамериканской бандой в северо-восточном регионе. Хотя Trinitarios – тюремная банда, у нее есть члены, действующие как уличная банда, и она известна насильственными преступлениями и торговлей наркотиками в районе Нью-Йорка и Нью-Джерси.

La Eme or the Mexican Mafia: (Blue) "Eme" is the Spanish name of the letter "M," and it is the 13th letter in the alphabet. The Mexican Mafia is primarily composed of Hispanics; however, there are rarely some White members (or, at least, associates). The Mexican Mafia and the Aryan Brotherhood are allies. They work together to control prostitution, drug running, weapons, and "hits" or murders. Eme was originally formed in 1956 in the Deuel Vocational Institute by Hispanic prisoners from the southern part of that state. It has traditionally been composed of US born and US raised Hispanics with "Sureños" gangs of southern California paying tribute to it. During the 1970s and 1980s, Eme in California established the model of leveraging its power in prison to control and profit from criminal activity on the street. The gang's activities fall into two categories: conventional crimes (distributing drugs, robbery, and murder), and illicit market exchange (protecting property, enforcing agreements, and handling disputes). Nuestra Familia: (Red) ("Our family" in Spanish) "N," the 14th letter in the alphabet, along with the Roman numeral "XIV" is the symbol. Nuestra Familia is another mostly Hispanic prison gang that is constantly at war with La Eme. It was originally formed by Northern California or rural based Hispanic prisoners with "Norteños" gangs of Northern California paying tribute to it, opposing domination by La Eme which was started by and associated with Los Angeles gang members. Nuestra Familia was first established California's Soledad Prison in the 1960s. The Texas Syndicate: A mostly Texas based street and prison gang that includes mostly Hispanic members and does (albeit rarely) allow Caucasian members. The Texas Syndicate, more than La Eme or Nuestra Familia, has been associated or allied with Mexican immigrant prisoners, while Eme and Familia tend to be composed of, and associate with, US born or US raised Hispanics. Mexikanemi: Also known as the Texas Mexican Mafia, is a Mexican American prison and street gang established in the Texas Department of Criminal Justice in 1984. It functions separately from the original California Mexican Mafia, and members consider themselves primarily tied to the area of Aztlán, formerly Mexican territories in the southwestern United States. The group engages in a wide range of illegal activities including drug trafficking, loan sharking, and money laundering. Ñetas: A Hispanic (mainly Puerto Rican) gang in Puerto Rico and on the eastern coast of the US. Originally formed in 1970 in Rio Pedras Prison, Puerto Rico. Fresno Bulldogs: Mexican American street and prison gang. Fresno Bulldogs are largely engaged in conflicts with other prison gangs; they are the biggest Hispanic gang in California unaffiliated with Sureños and Norteños. The Barrio Azteca (ˈbarjo asˈteka), or Los Aztecas (los asˈtekas), is a Mexican American street, and prison gang originally based in El Paso, Texas. Puro Tango Blast, or Tango Blast, is a term used to collectively describe various regionally based street, and prison gangs of generally Hispanic men from major Texas cities. Trinitarios: The largest Dominican gang, Trinitarios, is the fastest growing Hispanic gang on the northeastern region. Although as prison gang, the Trinitarios have members operating as a street gang, and it is known for violent crime and drug trafficking in the New York and New Jersey area.

Чёрные тюремные банды

Большинство афроамериканских тюремных банд сохраняют свои названия уличных банд и связи с ними. Обычно это включает в себя группировки Rollin' (названные по названиям улиц, например, Rollin' 30s, Rollin' 40s и т. д.), которые могут быть связаны как с Bloods, так и с Crips. "Чёрная партизанская семья" является исключением. Изначально это была политически ориентированная группировка, имевшая значительное влияние в тюрьмах и тюремной политике. Она была основана в 1966 году в тюрьме штата Сан-Квентин в Калифорнии бывшим членом "Чёрных пантер" Джорджем Л. Джексоном. "Объединённая нация крови" (United Blood Nation): афроамериканская уличная и тюремная банда на восточном побережье. Они являются соперниками "Нетас" и связаны с "Чёрной партизанской семьёй". "Народная нация" (Folk Nation): основана в штатах Среднего Запада и Юга, союзник Crips, ожесточённый соперник "Народной нации" (People Nation). "Народная нация" (People Nation): основана в штатах Среднего Запада и Юга, союзник Bloods, ожесточённый соперник "Народной нации" (Folk Nation). "D. C. Blacks": основана в Вашингтоне, округ Колумбия, афроамериканскими заключёнными, является союзником "Чёрной партизанской семьи" и "Объединённой нации крови", а также врагом "Арийского братства" и "Мексиканской мафии". "Всемогущая нация Вице-Лордов" (Almighty Vice Lord Nation, AVLN): афроамериканская уличная и тюремная банда в Чикаго. "Консервативные Вице-Лорды" (Conservative Vice Lords, CVL): банда, состоящая преимущественно из афроамериканцев, возникшая в молодёжном центре Сент-Чарльза, штат Иллинойс, недалеко от Чикаго. В Чикаго CVL действовала в основном в районе Лоундейл и использовала прибыль от продажи наркотиков для продолжения своей деятельности, а также использовала тюрьмы для обучения и вербовки новых членов. "Gangster Disciples": афроамериканская уличная и тюремная банда. KUMI 415: преимущественно афроамериканская тюремная банда, первоначально сформированная в тюрьме штата Фолсом в середине 1980-х годов, основателями которой в основном были выходцы из района залива Сан-Франциско.

Южная Африка

Известные тюремные банды в Южной Африке: 26-е, 27-е и 28-е, известные как "Числа", берут свое начало от банды под названием "Ниневитяне", существовавшей в 19-м и начале 20-го веков. Она зародилась в Йоханнесбурге, и лидер "Ниневитян", "Нонголоза" Матебула, по слухам, разработал законы для банды. "Нонголоза" стал сверхъестественной фигурой и оставил после себя миф о происхождении, который формирует современные законы "Чисел". Банды начали распространять свое влияние за пределы тюремной системы, начиная с 1990 года, поскольку глобализация привела к росту крупных наркоторговых группировок на незаконных рынках Южной Африки. "Американцы" и "Фирма", две крупнейшие супербанды, действующие за пределами тюрем, заключили союзы с бандами "Чисел". Они переняли символику, законы и элементы системы посвящения "Чисел". В отличие от тюремных банд в США, членство в этих бандах не определяется расовой принадлежностью, однако процесс посвящения остается дорогостоящим и жестоким, иногда включающим сексуальное насилие. 26-е, 27-е и 28-е, посредством грабежей, убийств, вымогательства, разбоя, опираясь на собственную культуру и религиозные убеждения, создали традицию, передающуюся из поколения в поколение и существующую по сей день. Это исторически сложившаяся группа преступников, объединившихся в банды с указанными числовыми обозначениями. Они сформировали традицию, локализованную в Южной Африке, известную как южноафриканская криминальная традиция, возникшая в Южной Африке 200 лет назад, согласно официальной истории. Она отличается от других криминальных традиций тем, что зародилась сначала вне тюремных стен, а затем распространилась в тюрьмы, в то время как большинство других криминальных традиций возникли внутри тюрем.

Бразилия

Первое Командование Капитала (или PCC) — бразильская тюремная группировка, базирующаяся в Сан-Паулу. Группировка возникла в 1993 году на футбольном матче в пенитенциарном учреждении Таубате, чтобы бороться за права заключенных после резни в Карандиру в 1992 году, когда военная полиция штата Сан-Паулу убила более 100 заключенных. В 2001 году группировка организовала одновременные восстания в 29 тюрьмах штата Сан-Паулу, и с тех пор привлекает внимание общественности из-за последовавших волн насилия. По оценкам бразильской полиции и СМИ, не менее 6000 членов регулярно выплачивают членские взносы и, таким образом, составляют основу организации. Согласно данным Департамента расследования организованной преступности штата Сан-Паулу, под их контролем находится более 140 000 заключенных. Диаграмма 6.1 из данной статьи в Small Arms Survey исследует влияние определенных мер политики на распространение тюремных группировок в пенитенциарных системах и их влияние на ситуацию на улицах.