Ахмад Касрави: Жизнь и взгляды иранского интеллектуала

Введение

Иранский ученый (1890–1946)

Ахмад Хокмабади Табризи (سید احمد حکم‌آبادی تبریزی; 29 сентября 1890 – 11 марта 1946), впоследствии известный как Ахмад Касрави, был выдающимся иранским историком, юристом, лингвистом, теологом, убежденным секуляристом и интеллектуалом. Он был профессором права в Тегеранском университете, а также адвокатом и судьей в Тегеране, Иран. Родился в Хокмаваре (Хокмабад), Тебриз, Иран, Касрави был иранским азербайджанцем. В юности Касрави поступил в религиозную семинарию. Позже он присоединился к иранской конституционной революции. После этого он оставил духовное образование и поступил в Американскую мемориальную школу в Тебризе. С тех пор, по словам Роя Моттахеде, он стал "истинным антиклерикалом". Касрави был основателем политического и социального движения, целью которого было формирование иранской светской идентичности. Движение возникло во время правления династии Пехлеви. Касрави является автором более 70 книг, преимущественно на персидском языке. Среди наиболее значимых его работ – «История иранской конституционной революции», «Азари, или древний язык Азербайджана» и «18-летняя история Азербайджана». Он подвергся резкой критике со стороны шиитского духовенства за свои секулярные идеи и со стороны двора – за антимонархические высказывания. В начале своей деятельности он был связан с Демократической партией в Иране. В 1941 году он основал политическую партию «Азадеган». В конечном итоге Касрави был убит последователями Навваба Сафави, основателя шиитской фундаменталистской группировки «Фадаиян-э-Ислам». Многие видные представители иранского духовенства того времени, включая будущего аятоллу Рухоллу Хомейни, поддержали убийство Касрави, а Навваб и «Фадаиян» были объявлены героями после этого события. Касрави был первым иранским азербайджанским интеллектуалом, занявшим твердую позицию против пантюркистов из Османской империи, и написал наиболее важную работу об иранской идентичности азербайджанского региона и древнем азербайджанском языке этого региона, являющемся иранским языком. Касрави широко неприязнен к пантюркистам в Азербайджанской Республике и Иране, которые считают его «предателем» азербайджанцев.

Ahmad Hokmabadi Tabrizi (سید احمد حکم‌آبادی تبریزی; 29 September 1890 – 11 March 1946), later known as Ahmad Kasravi, was a pre eminent Iranian historian, jurist, linguist, theologian, a staunch secularist and intellectual. He was a professor of law at the University of Tehran, as well as an attorney and judge in Tehran, Iran. Born in Hokmavar (Hokmabad), Tabriz, Iran, Kasravi was an Iranian Azerbaijani. During his early years, Kasravi enrolled in a seminary. Later, he joined the Iranian Constitutional Revolution. He deserted his clerical training after this event and enrolled in the American Memorial School of Tabriz. Thenceforward he became, in Roy Mottahedeh's words, "a true anti cleric." Kasravi was the founder of a political social movement whose goal was to build an Iranian secular identity. The movement was formed during the Pahlavi dynasty. Kasravi authored more than 70 books, mostly in the Persian language. The most important works from his body of work are History of the Iranian Constitutional Revolution, Azari or the Ancient Language of Azerbaijan and The 18 Year History of Azerbaijan. He was attacked vehemently by the Shi'ite clergy for his secular ideas and by the court for his anti monarchical statements. In his early period he was linked with the Democrat Party in Iran. In 1941 he established a political party, Azadegan. Kasravi was eventually assassinated by followers of Navvab Safavi, the founder of the Shi'ite fundamentalist Fada'iyan e Islam group. Many of the prominent members of the then Iranian clergy, including the later Ayatollah Ruhollah Khomeini, supported the act of Kasravi being murdered, and Navvab and the Fada'iyan were proclaimed heroes following the assassination. Kasravi was the first Iranian Azerbaijani intellectual to take a firm position against pan Turkists from the Ottoman Empire, and authored the most important work on the Iranian identity of the Azerbaijan region and the region's Old Azeri language, an Iranian language. Kasravi is widely despised by pan Turkists in the Republic of Azerbaijan and Iran, who view him as a "traitor" to Azerbaijanis.

Ранние годы

Касрави родился 29 сентября 1890 года в районе Хокмавар в Тебризе. Его семья восхищалась им как первенцем. Мать запрещала ему играть с другими сверстниками. По словам самого Касрави, с пяти лет его голову брили по традиции того времени, что его очень огорчало. В возрасте шести лет он был отправлен в школу в Хекмавар. Тем не менее, Касрави был лидером в учебе, сравнивая себя со сверстниками, и многому научился благодаря собственным усилиям и помощи семьи. Его отец умер в возрасте 12 лет, и (после двух лет плетения ковров) он вернулся в религиозную школу и продолжил обучение по воле отца. Хаджи Мир Мохсен Ага, муж тети и опекун семьи Касрави, отправил его в школу Талибие. Там Касрави впервые учился у человека по имени Мулла Хасан. В той же школе в Талебии Касрави впервые встретился с шейхом Мохаммадом Хайабани, который преподавал Птолемея. В 1904 году, одновременно с началом Персидской конституционной революции в Тебризе, Касрави впервые узнал о конституции и, по его словам, с самого начала был ей предан. В то же время молодой священнослужитель в Хакмаваре стал зятем Мир Мохсена Аги, опекуна семьи Касрави, и Мир Мохсен основал мечеть Ния Касрави, заставив Касрави учиться у него, однако между ними были враждебные отношения. Увлечение Касрави конституцией и противодействие этого священнослужителя и Мир Мохсена Аги конституции усилили их неприязнь. Поэтому Касрави перестал учиться у него, и в результате его семейный опекун также возмутился и изменил к нему отношение. Некоторое время он находился перед мечетью Касрави в районе Хекмабад в Тебризе. 30 апреля 1909 года в Тебризе произошло столкновение между русскими войсками и моджахедами. Хотя Касрави находился вдали от конфликта в Хекмаваре, это столкновение и стойкость иранцев повлияли на него, и, поскольку начался месяц Мухаррам, он выступал с проповедями перед народом. Касрави не был этим удовлетворен и попытался присоединиться к бойцам с несколькими винтовками, но война длилась не более четырех дней, моджахеды покинули город, русские захватили Тебриз и назначили Самад-хана, давнего врага конституции, правителем города. Антиконституционные священнослужители и их последователи обрушили жестокое насилие на конституционалистов. Под давлением Хаджи Мир Мохсен Аги, опекуна семьи, Касрави был вынужден нанести визит Самад-хану в Баге-Амире. Однако за те несколько дней, что он выступал с проповедями, священнослужители отлучили его от церкви, а священнослужитель из Хакмавара подстрекал головорезов причинить ему вред, в результате чего люди постепенно перестали посещать его проповеди, и он отошел от духовенства. По его словам, бремя духовенства было снято с его плеч. В это время Касрави обручился со своей кузиной, старшей дочерью их семьи, Мир Мохсен Агой, но в это время он стал свидетелем преследований духовенства и был обвинен в ереси и неверии. С другой стороны, из-за отсутствия занятости он обеднел, ему пришлось продать свои книги и обратиться за помощью к старым друзьям отца. Касрави предложили плести носки, и он купил носочную машину, но она оказалась неисправной, и он вернул ее, однако продавец не вернул ему авансовый платеж. Он купил другую носочную машину, но и она вышла из строя, и он ее потерял. В 1915 году, в поисках новых знаний, Касрави почувствовал необходимость в изучении европейского языка. Сначала он попытался выучить французский, но понимал, что без учителя это невозможно. Поэтому он хотел поступить в американскую школу в Тебризе, "Мемориальную школу", и обратился к директору школы, мистеру Чеспу, с просьбой. Мистер Чесп посчитал, что возраст Касрави для средней школы является препятствием для поступления, и первоначально предложил ему работать учителем и заниматься два часа в день. Касрави, страдавший от безработицы, принял предложение и преподавал арабский язык студентам, изучавшим английский. В первые месяцы он самостоятельно начал изучать эсперанто и увлекся этим языком. Он также разработал метод преподавания арабского языка своим ученикам и написал книгу об этом методе под названием "Аль Наджм аль Дарья", которая некоторое время использовалась в средних школах Тебриза. В американской школе учились представители трех христианских общин (армянской и ассирийской), мусульмане и алииллахи, что приводило к конфликтам между христианами и мусульманами, и Касрави не оставался в стороне от этих конфликтов. Некоторые мусульманские чиновники также относились к нему враждебно. Тем не менее, Касрави называет мистера Чеспа праведным человеком, далеким от религиозных предрассудков.

Kasravi was born on 29 September 1890 in the Hokmavar neighborhood of Tabriz. His family admired him as the first son of their family. His mother prevented him from playing with other peers. According to Kasravi himself, from the age of five, his head was shaved according to the tradition of that time, which made him very upset. He was sent to a school in Hekmavar when he was six years old. Nevertheless, Kasravi was a leader in learning, comparing himself to his peers, and he learned many things with his own efforts and with the help of his family. His father died at the age of 12 and (after two years of carpet weaving) he returned to religious school and continued it according to his father's will. Haji Mir Mohsen Agha, who was the husband of the aunt and guardian of the Kasravi family, sent him to the Talibiyeh school. In that school, Kasravi first studied in the school with a man named Mullah Hassan. Kasravi first met Sheikh Mohammad Khayabani, who taught Ptolemy, at the same school in Talebia. In 1904, at the same time as the beginning of the Persian Constitutional Revolution in Tabriz, Kasravi first came across the name of the constitution and, according to him, he was dedicated to the constitution from the very beginning. At the same time, a young cleric in Hakmavar became the son in law of Mir Mohsen Agha, the guardian of Kasravi's family, and Mir Mohsen started the mosque of Nia Kasravi and forced Kasravi to learn from him; But the two were at hostility. Kasravi's leaning towards the constitution and the opposition of this cleric and Mir Mohsen Agha to the constitution also increased his enmity. Therefore, Kasravi stopped learning from him, and as a result, his family guardian also resented Kasravi and changed his attitude towards him. He was also in front of the Kasravi Mosque in the Hekmabad neighbourhood of Tabriz for a short time. On 30 April 1909, the Russians clashed with the Mujahideen in Tabriz. Although Kasravi was far from a conflict in Hekmavar, this conflict and the stability of the Iranians affected him, and since Muharram had also begun, he advised the people on the pulpit. Kasravi was not satisfied with this and tried to join the fighters with several rifles; But the war did not last more than four days and the Mujahideen left the city and the Russians conquered Tabriz and appointed Samad Khan, one of the long time enemies of the Constitution, over the city. Anti constitutional clerics and their followers also inflicted severe violence on the constitutionalists. Kasravi was also forced to visit Samad Khan in Bagh e Amir under the pressure of Haji Mir Mohsen Agha, Guardian their family. However, for the few days that he went to the pulpit, the clerics excommunicated him, and the cleric who was with him in Hakmavar incited the thugs to harm him, and eventually, the people gradually dispersed from his pulpit, and he thus withdrew from the clergy. According to him, the burden of the clergy was removed from his neck. At this time, Kasravi made a marriage contract with his cousin, the eldest daughter of their family, Mir Mohsen Agha; But at this time he saw the persecution of the clergy and was accused of cultism and disbelief in religion. On the other hand, because he had nothing to do, he became poor, had to sell his books, and, of course, enlisted the help of his father's old friends. Kasravi was offered to weave socks and he bought a sock machine, but the machine was unhealthy and Kasravi returned it, however, the seller did not return his advance payment. He bought another sock weaving machine, but this one also got into trouble and he lost it. In 1915, Kasravi, in search of new knowledge, found himself in need of learning a European language. At first, he tried to learn French, but he knew that he could not learn without it. So he wanted to go to the American school in Tabriz called "Memorial School", so he went to Mr Chesp, the principal of that school, and repeated his request. Chesp considered Kasravi's high school year as a ban on his studentship at that school and had initially suggested that he go there as a teacher and study for two hours a day. Kasravi, who suffers from unemployment, accepted the offer and taught Arabic to The students who studied English themselves. It was in the first few months that he became self taught about Esperanto and became attached to the language. He also chose a way to teach Arabic to his students. Then he wrote a book about this method called Al Najm al Darya, which was taught in Tabriz high schools for some time. In the American school, there were three Christian tribes (Armenian and Assyrian), Muslim and Ali Illahis, which was a conflict between Christians and Muslims, and Kasravi was not relieved of this conflict. Some Muslim officials were also hostile to him there. Nevertheless, Kasravi calls Mr Chesp a righteous man who was far from religious.

Оставление школы "Мемориал"

По возвращении вражда между мусульманами и армянами усилилась, и Касрави вступал с ними в словесные споры, пока однажды, выйдя из школы, он не был окружен несколькими армянскими студентами, которые сорвали с него плащ. Это привело к забастовке мусульман в школе, и хотя директор принес ему извинения через посредника, оскорбленный Касрави больше не посещал занятия. В это время в Тебризе вспыхнула холера, которой заболел и Касрави. Город также страдал от засухи. В этих условиях правительство обеспечивало население мукой, а демократы занимались организацией её распределения. Касрави также пытался организовать это в Хекмаваре.

На мазандаранском

Через сорок дней после смерти жены, 20 сентября, Касрави передал своих детей брату и вновь отправился в Тегеран. Когда Касрави был по дороге в Тегеран, Мохаммад Таки Пессиан был убит в Хорасане. 12 октября, после долгого путешествия, он прибыл в Тегеран, и после непродолжительного отдыха отправился на встречу к тогдашнему министру юстиции, Амид аль-Салтана, но места в судебной системе для него не нашлось. Таким образом, Касрави вновь впал в состояние душевного кризиса. Он женился в Тегеране. В конечном итоге он был назначен членом апелляционного суда Мазандарана. 17 ноября Касрави отправился в Мазандаран, куда в то время можно было добраться только верхом на лошадях или мулах, и он арендовал лошадь и поспешил туда. В это время Амир Моаид Савадкухи поднял восстание против правительства в Савадкухе, и Сардар Сепах (Реза Шах) послал армию для его подавления. Караван Касрави в Фирузкухе был остановлен и не смог продолжить путь. Поэтому казаки отправили его с другим караваном, но поскольку участники каравана были недовольны его компанией, Касрави покинул их и отправился пешком в Сари. Именно во время этого путешествия Касрави впервые столкнулся с иранскими диалектами и узнал об их существовании. Преодолев все трудности, он наконец прибыл в Сари и пробыл там четыре месяца, привезя туда и свою жену. Он наслаждался жизнью в Мазандаране, изучая мазандаранский язык и занимаясь наукой. В это время Симко Шикак достиг Махабада, сдался жандармам и убил их. С другой стороны, в Мазандаране восстание Амира Моайеда утихло, и он сдался.

В Дамаванде

В марте Тегеран был уведомлен об отклонении апелляции Мазандарана, и Касрави должен был отправиться в Тегеран. По возвращении в Тегеран он встретился с Абдулхосейном Теймурташем, и это знакомство впоследствии привело к их сотрудничеству. Вскоре после этого он был направлен судебными органами в Дамаванд для разрешения споров между сотрудниками суда и местным правителем. После разрешения спора его попросили остаться в Дамаванде, и Касрави согласился. В это время Касрави начал писать книгу на арабском языке под названием «Азербайджан в двадцатом веке» и отправлять ее в ежемесячный журнал «Аль-Ирфан». В октябре был принят закон о проверке знаний судей, поэтому Касрави поехал в Тегеран на экзамен, где получил наивысший балл. Он оставался в Тегеране два месяца, посвятив это время изучению истории Мазандарана, написанию заметок по истории Табарестана для еженедельника «Нобахар», исследованию рукописи Ибн Эсфандияра и сравнению ее с иностранными рукописями, что он считал началом своей писательской деятельности.

В Занжане

Через некоторое время его отправили в Занжан, где возникли трудности с увольнением прежнего главы суда. Спустя два месяца ему предложили переехать в Арак, и он согласился, но жители Занджана воспротивились, желая, чтобы он остался. В Занжане он вновь приступил к написанию книги «Азербайджан в двадцатом веке». Он также изучал события, связанные с движением баби в Занжане, что впоследствии помогло ему написать книгу о бахаизме. Различия между диалектами жителей Занджана и азербайджанцев побудили Касрави исследовать азербайджанский турецкий язык, его письменность и произведения. В конце лета 1923 года Касрави был направлен в Казвин для проверки судебными органами. Он отправился туда со своей семьей и пробыл месяц, где узнал о Тахире. После этого он вернулся в Занжан. В это время он совершил поездку в Солтание.

в Хузестане

Он находился в Зенджане до назначения Сардара Сепаха премьер-министром. В то время Муадх ас-Салтана стал министром юстиции. Касрави также выдвинул условия для принятия Хузестана, и когда Хузестан был принят, Касрави согласился отправиться туда. Перед отъездом он впервые встретился с Резой-ханом Сардаром Сепахом. Сардар Сепах поручил Касрави создать судебную систему, превосходящую британскую на противоположном берегу реки Арванд. Касрави отправился в путь и достиг Хузестана через Ирак (Багдад и Басру). Сначала он прибыл в Хоррамшахр, затем в Абадане встретился с шейхом Хазалом на его личном судне. Оттуда он переправился на лодке в Ахваз. Затем было трудно добраться до Шуштара, который в то время был центром Хузестана. Касрави удивило отсутствие интереса к этому городу и его небольшие размеры. Там он узнал, что власть Хазала в Хузестане распространялась не только на Дезфуль, Шуштар и Рамхормоз, но и что он подкупал большинство государственных служащих. Шейх Хазал также был окружен наемниками, которые, например, по приказу одного из них убили Сайида Абдуллу, одного из бывших глав судебной власти. В это время в крепости Саласель близ Шуштара было сосредоточено 250 иранских солдат – единственная правительственная сила в Хузестане, а шейх Хазал фактически обладал отдельным правительством, независимым от центрального правительства Ирана. Великобритания, извлекавшая выгоду из ситуации в Хузестане, также поддерживала Хазала. В это время Реза-хан обдумывал возможность восстановления влияния центрального правительства на эту часть Ирана. Поначалу Хазал и его сыновья были рады узнать, что Касрави владеет арабским языком, но когда Касрави опубликовал статьи в арабских газетах, опровергающие идею независимости Хузестана и заявляющие, что Хузестан является частью Ирана, Хазал пришел в ярость. Касрави посетил Сузу и Дезфуль в Хузестане. Он также осмотрел руины Джундишапура. В Хузестане, общаясь с местными арабами, он обнаружил, что лишь немногие, кроме его собственных учеников, владели литературным арабским языком. Он также узнал, что не все арабы поддерживали шейха Хазала. В это время Касрави постоянно докладывал премьер-министру о критической ситуации в Хузестане.

He was in Zanjan until the beginning of Sardar Sepah as prime minister. At that time, Mu'adh al Saltanah had become the Minister of Justice. Kasravi also set conditions for the acceptance of Khuzestan, and when he was accepted, Kasravi also agreed to go to Khuzestan. Before leaving, he met Reza Khan Sardar Sepah for the first time. Sardar Sepah entrusted Kasravi to establish a judiciary that would be superior to the British judiciary on the other side of the Arvand River. Kasravi also set off and reached Khuzestan via Iraq (Baghdad and Basra). First, he went to Khorramshahr, then in Abadan he met Sheikh Khazal in his special ship. From there, he sat on a device and went to Ahvaz. Then it was difficult to go to Shushtar, which was the centre of Khuzestan at that time. Kasravi was surprised by the lack of interest in this city and its small size. There he learned that Khazal in Khuzestan did not dominate only Dezful, Shushtar and Ramhormoz, where he also bribed most government employees. Sheikh Khazal was also in the hands of mercenaries who, for example, had killed Sayyid Abdullah, one of the former heads of the judiciary, at the behest of one of these assassins. At this time, 250 Iranian troops were gathered in Salasel Fortress near Shushtar, which was the only government force in Khuzestan at that time, and Sheikh Khazal had a separate government from the central government of Iran. Britain, which benefits many in Khuzestan, also supported Khazal. At this time, Reza Khan was thinking of restoring the central government's influence over this part of Iran. At first, Khazal and his sons were pleased to know that Kasravi had knowledge of Arabic, but when Kasravi wrote in Arabic newspapers in response to Khuzestan's independent reading and called Khuzestan part of Iran, Khazal became angry with him. Kasravi visited Susa and Dezful in Khuzestan. He also saw the ruins of Jundishapur. In Khuzestan, when he became acquainted with the Arabs of that region, he knew that few people except his graduates were familiar with eloquent Arabic. He also knew that not all Arabs have a good relationship with Sheikh Khazal. At this time, Kasravi was constantly reporting to the Prime Minister on the critical situation in Khuzestan.

Религия

Он был сторонником реформ в исламе и пользовался уважением за глубокие познания в религии, поскольку «даже его ортодоксальные оппоненты признают, что Касрави был способным теологом и считают его «Шариат Ахмади» лучшей книгой о основах ислама и шиизма своего времени», и, подобно доктору Али Шариати спустя три десятилетия, Касрави полагал, что существует два вида ислама: один – религия, которую этот достойный араб принес тысячу триста пятьдесят лет назад и которая существовала на протяжении веков, а другой – ислам, существующий сегодня и принявший множество форм, от суннизма, шиизма, исмаилизма, алиоллахи, шейхизма, каримханизма и тому подобного. Оба они называются исламом, но это не одно и то же. Они совершенно различны и противоположны друг другу. От того ислама ничего не осталось. Это установление, которым руководят муллы, не приносит особой пользы, а скорее причиняет много вреда и ведет к нищете. По сути, он верил и писал, что «все современные представления об исламе отклонились от сущности и истинной концепции его основ». Он особенно критиковал шиизм (с момента его формирования с шестого имама, имама Джафара ас-Садика) и суфизм, которым приписывал множество бед, от продвижения застоя и «иррациональности» до использования в качестве инструмента ориенталистов. Его главной целью в этой области был знаменитый Э.Г. Браун, которого ценили иранские интеллектуалы всех течений, и которого он обвинил в предпочтении суфийской поэзии в своей истории персидской литературы, тем самым пытаясь охарактеризовать иранский дух ошибками, присущими суфиям (аморальность, иррациональность), и тем самым способствуя праздности и пассивности, чтобы держать Иран в подчинении у иностранных империалистов. Его критика Хафеза Ширази шла по тому же пути, считая его «источником позора», утверждая, что его «аморальность» была вызвана тем, что монголы были новыми правителями в регионе, не соблюдающими исламские законы, что позволяло некоторым суфиям (таким как Хафез) «безнаказанно предаваться вину, в то время как ранее они должны были остерегаться оскорбить религиозные чувства правителей и духовенства». Касрави также критиковал веру бахаи, считая ее очередным продолжением того же отклонения, которое началось с шиизма (проникновение и влияние древнеиранских и иудейских верований о «предполагаемом спасителе» в ислам), затем шейхизма (последователей шейха Ахмада), бабизма (последователей Али Мухаммада, известного как Баб) и, наконец, веры бахаи. Аббас Аманат, профессор истории Йельского университета, считает, что работа Касрави о бахаи, под названием «Бахаигари», является «краткой полемикой, не имеющей большой исторической ценности». Он далее объясняет, что «в своей критике Баба он вряд ли учитывает исторические обстоятельства, при которых возникло это движение, и его догматические суждения, несомненно, находятся под влиянием его собственного видения пакдини». Однако следует отметить, что Аманат считает себя последователем веры бахаи. Взгляды Касрави угрожали как модернистским интеллектуалам (слепо следующими западной культуре в материалистическом понимании), так и традиционалистскому духовенству (которое сотрудничало и придавало легитимность традиционалистам и шиитским лидерам, выступающим против прогрессивных изменений, необходимых для модернизации страны), не только из-за его понимания религии (помимо шиитской веры и суфизма, он также скептически относился к бахаи), но и из-за его критической позиции по отношению к секуляризму и того факта, что он был «первым иранцем, который критиковал модернизм и европоцентризм до того, как Аль-э Ахмад ввел термин «ослеплённость Западом» и сделал его жанром».

A proponent of reform in Islam, he was respected for his deep knowledge of the religion, as "even his orthodox opponents admit that Kasravi was an able theologian and regard his Shari'ate Ahmadi as the best book on the fundamentals of Islam and Shi'ism of his time", and, like Dr. Ali Shariati some three decades later, Kasravi considered that there were two kinds of Islam: [O]ne is the religion that that honourable Arab man brought one thousand, three hundred and fifty years ago and was established for centuries. The other is the Islam that there is today and has turned into many colours from Sunnism, Shi'ism, Esmaili, Aliollahi, Sheikhi, and Karimkhani, and the like. They call both Islam, but they are not one. They are completely different and are opposite of one another Nothing is left of that Islam. This establishment that the mullas are running not only does not have many benefits but also causes many harms and results in wretchedness. Basically, he believed and wrote that "all the present day representations of Islam have deviated from the essence and the true concept of its foundation". He was particularly critical of Shia (since its formation since the sixth emam, Emam Jafar Sadegh) and Sufism, to which he ascribed many ills, from its supposed promotion of stagnation, "irrationality" or even being a tool of the Orientalists. His main target in that field was the famous E. G. Browne, appreciated by Iranian intellectuals of all tendencies, whom he accused to have favoured Sufi poetry in his history of Persian literature, and thus trying to characterize the Iranian spirit with the errors he thinks belong to Sufis (immorality, irrationality, ), further promoting idleness and passivity in order to keep Iran subjugated to foreign imperialists. His criticism of Hafez Shirazi followed the same path, considering him "a source of disgrace", saying that his "immorality" was due to the fact that the Mongols were the new rulers in the region, not respectful of Islamic law, thus letting some Sufis (like Hafez) "free to indulge in drinking wine, whereas previously they had to be cautious not to offend the Islamic sentiments of the rulers and the religious authorities." Kasravi was also critical about the Baháʼí Faith and considered it as another continuation of the same deviation that started from Shia (penetration and influence of Old Iranian and Judaism beliefs about "a supposed to come saviour" into Islam) to Shaykhism (followers of Shaykh Ahmad) then Babism (followers of Ali Muhammad, called the Bab), then into the Baháʼí Faith. Abbas Amanat, professor of history at Yale University, believes that Kasravi's work regarding the Bahá'í called Bahaigari is "a short polemic of little historical value". He further explains "in his criticism of the Bab, he hardly takes into account the historical circumstances under which the movement first appeared and his pontifical judgements no doubt are influenced by his own vision of pakdini". It should be noted, however, that Amanat considers himself a follower of the Baháʼí Faith. Kasravi's views threatened both modernist (blind followers of western culture in materialistic concept) intellectuals and the traditionalist cleric class (who worked along and gave legitimacy to traditionalists and Shia leaders who oppose progressive needed changes to modernize the country), not only because of his vision of religion (apart from Shi'a faith and Sufism, he was also sceptical of the Baháʼí), but also due to his critical stance on secularism and the fact that he was "the first Iranian to criticize modernism and Eurocentrism before Al e Ahmad coined the term 'Weststruckness' and made it a genre."

Избранные произведения

Бог с нами или Хода Ба Маст – книга Ахмада Касрави, в которой он обсуждает суфизм, была опубликована в 1944 году. В ней восемь глав. Во введении он затрагивает некоторые распространенные представления о суфизме; например, он отмечает, что суфизм имеет множество последователей и очень разнообразен, и что суфии встречаются в таких городах, как Тегеран, Мешхед, Шираз, Мараге и другие. Он далее утверждает, что неверно полагать, будто наука уничтожит суфизм, и рассуждает о причинах популярности суфизма в Европе. Он говорит о корнях суфизма и его происхождении в греческой философии. Подобно своим другим книгам о шиитских и бахаистских верованиях, он критикует суфизм, выявляя противоречия и недостатки; во второй главе, например, он указывает на то, что большинство суфиев не имеют постоянного занятия, не вступают в брак и не заботятся о земной жизни. Третья глава посвящена исламу и суфизму, а также негативному влиянию, которое последователи суфизма оказали на ислам. Следующая глава рассматривает отрицательное воздействие суфизма на его последователей, обусловленное природой этой системы верований. В шестой главе он обвиняет последователей суфизма во лжи и критикует содержание их книг, в частности, концепцию "карамат". Две последующие главы посвящены монгольскому нашествию на Иран и его связи с суфизмом; Касрави возлагает вину за поражение Ирана на суфизм. Последняя глава посвящена греческому философу Плотину, которого Касрави считает основателем суфизма, и критике его идей. Книга подвергает критике все суфийские верования, приводя примеры из суфийской литературы. Касрави также издавал несколько периодических изданий: Payman (1932–1942) и Parcham (1942–1944).

Работы о древнем азарском языке

Касрави известен своими основательными и вызывающими споры исследованиями древнеазарского языка. Он доказал, что древний азарский язык являлся ответвлением языка пахлави. За это открытие ему было присвоено членство в Лондонском Королевском азиатском обществе и Американской академии. Подчеркивая тесную связь древнеазарского языка с персидским и утверждая, что приток тюркских слов начался лишь с вторжения сельджуков, Ахмад Касрави считал, что истинным национальным языком иранского Азербайджана был персидский, и поэтому выступал за лингвистическую ассимиляцию персидского языка в Азербайджане. В 1927 году Ахмад Касрави стал пионером в исследовании происхождения династии Сефевидов, опубликовав три влиятельные статьи, в которых оспорил достоверность «официальной» генеалогии Сефевидов, представленной в «Сафват аль-Сафе», и убедительно доказал, что предки шейха Сафи ад-Дина, основателя Сефевидского ордена (тарика), были коренными жителями Ирана. В настоящее время среди историков, изучающих Сефевидов, существует общее мнение о том, что семья Сефевидов происходила из персидского Курдистана.

Убийство

11 марта 1946 года, во время судебного процесса по обвинению в "клевете на ислам", Касрави и один из его помощников, Сейед Мохаммад Таги Хаддадпур, были зарезаны и убиты прямо в зале суда в Тегеране последователями Навваба Сафави, шиитского клерика-экстремиста, основавшего организацию "Фадаян-э-Ислам" (буквально – "Жертвующие себя ради ислама"), возглавляемую братьями Хоссейном и Али Мохаммадом Эмами. Эта же группа ранее, в апреле 1945 года в Тегеране, предприняла неудачную попытку покушения на Касрави. Аятолла Боруджерди и аятолла Садр ад-Дин ас-Садр издали фетвы, предписывающие убийство Ахмада Касрави. Будущий верховный лидер Ирана, Рухолла Хомейни, также выступал против идей Касрави и призвал молодых мучеников во имя ислама противостоять "этому неграмотному табризцу" спустя несколько недель после первой неудачной попытки покушения.