Эдуард де Вер, 17-й граф Оксфорд: Жизнь и судьба придворного елизаветинской эпохи.

Введение

Эдвард де Вер, 17-й граф Оксфордский (/d//ə// /'/v//ɪər/; 12 апреля 1550 – 24 июня 1604), – английский пэр и придворный эпохи Елизаветы I. Оксфорд был наследником второго по старшинству графства в королевстве, некоторое время пользовался расположением двора, был востребованным покровителем искусств, и современники отмечали его как лирического поэта и придворного драматурга. Однако его неустойчивый характер помешал ему занять какие-либо придворные или государственные должности и способствовал растрате его состояния. Эдвард де Вер был единственным сыном Джона де Вер, 16-го графа Оксфорда, и Марджери Голдинг. После смерти отца в 1562 году он стал воспитанником королевы Елизаветы I и был отправлен жить в дом ее главного советника, сэра Уильяма Сесила. Он женился на дочери Сесила, Энн, от которой у него было пятеро детей. Оксфорд был отчужден от нее на пять лет и отказывался признавать отцовство своего первого ребенка. Известный участник турниров, Оксфорд много путешествовал по Франции и различным государствам Италии. Он был одним из первых, кто начал сочинять любовную поэзию при елизаветинском дворе, и его хвалили как драматурга, хотя ни одна из пьес, приписываемых ему, не дошла до наших дней. Множество посвящений восхваляли Оксфорда за щедрую поддержку литературных, религиозных, музыкальных и медицинских трудов, а также музыкантов, акробатов, жонглеров и дрессированных животных. В начале 1580-х годов он утратил расположение королевы, был изгнан из двора и ненадолго заключен в Лондонский Тауэр, когда его любовница, Анна Вавасур, одна из фрейлин Елизаветы, родила от него сына во дворце. Вавасур также была заключена под стражу, и этот инцидент спровоцировал ожесточенные уличные драки между Оксфордом и ее родственниками. Он примирился с королевой в мае 1583 года в Теобальдсе, но все возможности для продвижения были упущены. В 1586 году королева пожаловала Оксфорду 1000 фунтов стерлингов в год (что эквивалентно 483 607 долларам США по курсу 2020 года), чтобы облегчить его финансовые трудности, вызванные расточительностью и продажей доходных земель за наличные. После смерти первой жены, Энн Сесил, Оксфорд женился на Элизабет Трентэм, одной из фрейлин королевы, от которой у него был наследник, Генри де Вер, виконт Булбек (впоследствии 18-й граф Оксфордский). Оксфорд умер в 1604 году, растратив все доставшееся ему в наследство имущество. С 1920-х годов Оксфорд является одним из наиболее известных альтернативных кандидатов на авторство произведений Шекспира.

16th century English peer and courtier

Edward de Vere, 17th Earl of Oxford (/d//ə// /'/v//ɪər/; 12 April 155024 June 1604), was an English peer and courtier of the Elizabethan era. Oxford was heir to the second oldest earldom in the kingdom, a court favourite for a time, a sought after patron of the arts, and noted by his contemporaries as a lyric poet and court playwright, but his volatile temperament precluded him from attaining any courtly or governmental responsibility and contributed to the dissipation of his estate. Edward de Vere was the only son of John de Vere, 16th Earl of Oxford, and Margery Golding. After the death of his father in 1562, he became a ward of Queen Elizabeth I and was sent to live in the household of her principal advisor, Sir William Cecil. He married Cecil's daughter, Anne, with whom he had five children. Oxford was estranged from her for five years and refused to acknowledge he was the father of their first child. A champion jouster, Oxford travelled widely throughout France and the many states of Italy. He was among the first to compose love poetry at the Elizabethan court and was praised as a playwright, though none of the plays known as his survive. A stream of dedications praised Oxford for his generous patronage of literary, religious, musical, and medical works, as well as musicians, tumblers, acrobats and performing animals. He fell out of favour with the Queen in the early 1580s and was exiled from court and briefly imprisoned in the Tower of London when his mistress, Anne Vavasour, one of Elizabeth's maids of honour, gave birth to his son in the palace. Vavasour was also incarcerated and the affair instigated violent street brawls between Oxford and her kinsmen. He was reconciled to the Queen in May 1583 at Theobalds, but all opportunities for advancement had been lost. In 1586, the Queen granted Oxford £1,000 annually ($483,607 in 2020 US dollars) to relieve the financial distress caused by his extravagance and the sale of his income producing lands for ready money. After the death of his first wife, Anne Cecil, Oxford married Elizabeth Trentham, one of the Queen's maids of honour, with whom he had an heir, Henry de Vere, Viscount Bulbeck (later 18th Earl of Oxford). Oxford died in 1604, having spent the entirety of his inherited estates. Since the 1920s, Oxford has been among the most prominent alternative candidates proposed for the authorship of Shakespeare's works.

Семья и детство

Эдвард де Вер родился наследником второго по старшинству сохранившегося графства в Англии, в родовом поместье де Вер – замке Хедингэм, в Эссексе, к северо-востоку от Лондона. Он был единственным сыном Джона де Вера, 16-го графа Оксфорда, и его второй жены, Марджери Голдинг, и, вероятно, был назван в честь Эдуарда VI, от которого он получил позолоченный кубок для крещения. У него была старшая сводная сестра, Кэтрин, дочь его отца от первого брака с Дороти Невилл, и младшая сестра, Мэри де Вер. Оба родителя имели связи при дворе: 16-й граф сопровождал принцессу Елизавету из-под домашнего ареста в Хэтфилде к восшествию на престол, а графиня была назначена фрейлиной в 1559 году. До смерти отца Эдвард де Вер именовался «виконтом Булбеком» или «Болбеком» и был воспитан в духе английской реформации. Как и многие дети знати, он воспитывался приемными родителями, в его случае – в доме сэра Томаса Смита. В восемь лет он поступил в Квинз-колледж Кембриджского университета в качестве импубера, или несовершеннолетнего стипендиата, а затем перевелся в Сент-Джонс-колледж. Томас Фаул, бывший стипендиат Сент-Джонс-колледжа, получал 10 фунтов стерлингов в год в качестве наставника де Вера. Его отец умер 3 августа 1562 года, вскоре после составления завещания. Поскольку он владел землями короны на правах рыцарской службы, его сын стал королевским подопечным и был помещен в дом сэра Уильяма Сесила, государственного секретаря и главного советника королевы. В 12 лет де Вер стал 17-м графом Оксфорда, лордом-камергером Англии и наследником поместья, годовой доход которого, хотя и оценивался примерно в 2500 фунтов стерлингов, мог достигать 3500 фунтов стерлингов.

Опека

Живя в доме Сесила, Оксфорд ежедневно занимался танцами, французским, латынью, космографией, рисованием и молитвами. В течение первого года в Сесил-Хаусе он непродолжительное время обучался у Лоуренса Ноуэлла, антиквара и специалиста по англосаксонской культуре. В письме к Сесилу Ноуэлл объясняет: "Я отчетливо вижу, что моя работа для графа Оксфорда вряд ли потребуется еще надолго", и его уход через восемь месяцев был истолкован либо как признак упрямства тринадцатилетнего Оксфорда как ученика, либо как указание на то, что его выдающиеся способности превзошли возможности Ноуэлла обучать его. В мае 1564 года Артур Голдинг в посвящении к своему "Сокращению историй Трога Помпея" отметил интерес своего молодого племянника к древней истории и современным событиям. В 1563 году старшая сводная сестра Оксфорда, Кэтрин, тогда леди Виндзор, оспорила законность брака родителей де Верэ в церковном суде. Его дядя Голдинг утверждал, что архиепископ Кентерберийский должен остановить разбирательство, поскольку дело против подопечного королевы не могло быть возбуждено без предварительного разрешения Суда Подопечных и Ливреи. За некоторое время до октября 1563 года мать Оксфорда вторично вышла замуж за Чарльза Тиррелла, джентльмена-пенсионера. В мае 1565 года она написала Сесилу, настоятельно прося, чтобы средства из семейных владений, завещанные отцом Оксфорда для его нужд во время несовершеннолетия, были доверены ей и другим друзьям семьи, чтобы обеспечить их сохранность и гарантировать, что Оксфорд сможет покрыть расходы на обустройство своего дома и получение ливреи по достижении совершеннолетия; последнее положило бы конец его опеке, аннулировав его долг перед Судом Подопечных, и передало бы ему полномочия, связанные с его титулами. Нет никаких свидетельств того, что Сесил когда-либо ответил на ее просьбу. Она умерла три года спустя и была похоронена рядом со своим первым мужем в Эрлс-Колне. Отчим Оксфорда, Чарльз Тиррелл, умер в марте 1570 года. В августе 1564 года Оксфорд был в числе 17 дворян, рыцарей и эсквайров в свите королевы, которым был присвоен почетный диплом магистра искусств Кембриджским университетом, а в 1566 году он получил еще один диплом от Оксфордского университета во время королевской поездки. Его будущий тесть Уильям Сесил также получил почетные дипломы магистра искусств во время тех же поездок. Нет никаких свидетельств того, что Оксфорд когда-либо получал степень бакалавра искусств. В феврале 1567 года он был принят в Грейс Инн для изучения права. 23 июля 1567 года, во время тренировки по фехтованию во дворе дома Сесила в Странде, семнадцатилетний Оксфорд убил Томаса Бринкнелла, подсобного повара в доме Сесила. На следующем дне, на коронерском следствии, присяжные, в состав которых входили слуга Оксфорда и протеже Сесила, будущий историк Рафаэль Холиншед, установили, что Бринкнелл, будучи пьяным, намеренно покончил с собой, бросившись на клинок Оксфорда. Поскольку он совершил самоубийство, его не похоронили на освященной земле, и все его имущество было конфисковано, оставив его беременную жену без средств к существованию. Вскоре после смерти Бринкнелла она родила мертворожденного ребенка. Сесил позже писал, что пытался добиться от присяжных признания, что Оксфорд действовал в целях самообороны. Записи о книгах, приобретенных для Оксфорда в 1569 году, свидетельствуют о его продолжающемся интересе к истории, а также к литературе и философии. Среди них были издания позолоченной Женевской Библии, Чосера, Плутарха, две книги на итальянском языке и фолианты Цицерона и Платона. В том же году Томас Андердаун посвятил Оксфорду свой перевод "Эфиопской истории Гелиодора", восхваляя его "высокую отвагу", "великое мастерство" и "достаточность знаний". Зимой 1570 года Оксфорд познакомился с математиком и астрологом Джоном Ди и заинтересовался оккультизмом, изучая магию и колдовство. В 1569 году Оксфорд получил свой первый голос за членство в Ордене Подвязки, но так и не удостоился этой чести, несмотря на свой высокий ранг и положение. В ноябре того же года Оксфорд обратился к Сесилу с просьбой о назначении на военную службу за границу. Хотя в том году вспыхнуло римско-католическое восстание северных графов, Елизавета отказалась удовлетворить его просьбу. В конечном итоге Сесил получил для Оксфорда должность при графе Сассексе в шотландской кампании следующей весной. Он и Сассекс стали верными сторонниками друг друга при дворе.

While living at the Cecil House, Oxford's daily studies consisted of dancing instruction, French, Latin, cosmography, writing exercises, drawing, and common prayers. During his first year at Cecil House, he was briefly tutored by Laurence Nowell, the antiquarian and Anglo Saxon scholar. In a letter to Cecil, Nowell explains: "I clearly see that my work for the Earl of Oxford cannot be much longer required", and his departure after eight months has been interpreted as either a sign of the thirteen year old Oxford's intractability as a pupil, or an indication that his precocity surpassed Nowell's ability to instruct him. In May 1564 Arthur Golding, in his dedication to his Th' Abridgement of the Histories of Trogus Pompeius, attributed to his young nephew an interest in ancient history and contemporary events. In 1563, Oxford's older half sister, Katherine, then Lady Windsor, challenged the legitimacy of the marriage of de Vere's parents in the Ecclesiastical court. His uncle Golding argued that the Archbishop of Canterbury should halt the proceedings since a proceeding against a ward of the Queen could not be brought without prior licence from the Court of Wards and Liveries. Some time before October 1563, Oxford's mother married secondly Charles Tyrrell, a Gentleman Pensioner. In May 1565 she wrote to Cecil, urging that the money from family properties set aside by Oxford's father's will for his use during his minority should be entrusted to herself and other family friends, to protect it and to ensure that Oxford would be able to meet the expenses of furnishing his household and suing his livery when he reached his majority; this last would end his wardship, through cancelling his debt with the Court of Wards, and convey to him the powers attached to his titles. There is no evidence that Cecil ever replied to her request. She died three years later, and was buried beside her first husband at Earls Colne. Oxford's stepfather, Charles Tyrrell, died in March 1570. In August 1564 Oxford was among 17 noblemen, knights, and esquires in the Queen's entourage who were awarded the honorary degree of Master of Arts by the University of Cambridge, and he was awarded another by the University of Oxford on a Royal progress in 1566. His future father in law, William Cecil, also received honorary degrees of Master of Arts on the same progresses. There is no evidence that Oxford ever received a Bachelor of Arts degree. In February 1567 he was admitted to Gray's Inn to study law. On 23 July 1567, while practising fencing in the backyard of Cecil House in the Strand, the seventeen year old Oxford killed Thomas Brincknell, an under cook in the Cecil household. At the coroner's inquest the next day, the jury, which included Oxford's servant, and Cecil's protégé, the future historian Raphael Holinshed, found that Brincknell, drunk, had deliberately committed suicide by running onto Oxford's blade. As a suicide, he was not buried in consecrated ground, and all his worldly possessions were confiscated, leaving his pregnant wife destitute. She delivered a stillborn child shortly after Brinknell's death. Cecil later wrote that he attempted to have the jury find that Oxford had acted in self defence. Records of books purchased for Oxford in 1569 attest to his continued interest in history, as well as literature and philosophy. Among them were editions of a gilt Geneva Bible, Chaucer, Plutarch, two books in Italian, and folio editions of Cicero and Plato. In the same year Thomas Underdown dedicated his translation of the Æthiopian History of Heliodorus to Oxford, praising his 'haughty courage', 'great skill' and 'sufficiency of learning'. In the winter of 1570, Oxford made the acquaintance of the mathematician and astrologer John Dee and became interested in occultism, studying magic and conjuring. In 1569, Oxford received his first vote for membership in the Order of the Garter, but never attained the honour in spite of his high rank and office. In November of that year, Oxford petitioned Cecil for a foreign military posting. Although the Roman Catholic Revolt of the Northern Earls had broken out that year, Elizabeth refused to grant the request. Cecil eventually obtained a position for Oxford under the Earl of Sussex in a Scottish campaign the following spring. He and Sussex became staunch mutual supporters at court.

Полное совершеннолетие

12 апреля 1571 года Оксфорд достиг совершеннолетия и занял место в Палате лордов. Сэр Джордж Бак вспоминал предсказания о том, что «он скорее приобретет новый титул, чем потеряет старый», пророчество, которое так и не сбылось. Хотя официальное подтверждение его освобождения от опеки Берли было отложено до мая 1572 года, Оксфорду наконец был предоставлен доход в размере 666 фунтов стерлингов, который его отец намеревался передать ему раньше, однако имущество, предназначенное для погашения отцовских долгов, поступило в его распоряжение лишь спустя десятилетие. За время своего несовершеннолетия, будучи воспитанником королевы, он лишился трети своего состояния, большая часть которого уже была пожалована Елизаветой Роберту Дадли. Елизавета потребовала дополнительно 3000 фунтов стерлингов за осуществление опеки и еще 4000 фунтов стерлингов за оформление его прав. Оксфорд обязался выплатить двойную сумму в случае просрочки платежа, фактически рискуя общим долгом в 21 000 фунтов стерлингов. К 1571 году Оксфорд пользовался большим расположением Елизаветы. В мае он участвовал в трехдневных состязаниях в конном спорте, турнире и барьерном беге, где, хотя и не победил, был удостоен главных почестей в честь достижения совершеннолетия, а его мастерство вызвало восхищенные отзывы зрителей. В августе Оксфорд принял Поля де Фуа, прибывшего в Англию для переговоров о браке между протестантской королевой Елизаветой и католическим принцем Франсуа де Францией, герцогом Анжуйским, младшим братом короля Франции Генриха III из династии Валуа-Ангулем. Этот брак был предложен в 1572 году в рамках переговоров между Англией и Францией с целью ослабления влияния Испании. В ноябре 1579 года муж первой кузины Оксфорда, Энн Вер, Джон Стаббс и Уильям Пейдж были публично лишены правой руки за памфлет, критиковавший предлагаемый брак королевы с принцем Франсуа и признанный подстрекательским. Публикации стихов Оксфорда относятся к этому периоду, и вместе с Эдвардом Дайером он был одним из первых придворных, кто начал использовать стихи на родном языке при дворе.

On 12 April 1571, Oxford attained his majority and took his seat in the House of Lords. Great expectations attended his coming of age; Sir George Buck recalled predictions that 'he was much more like to acquire a new erldome then to wast & lose an old erldom', a prophecy that was never fulfilled. Although formal certification of his freedom from Burghley's control was deferred until May 1572, Oxford was finally granted the income of £666 which his father had intended him to have earlier, but properties set aside to pay his father's debts would not come his way for another decade. During his minority as the Queen's ward, one third of his estate had already reverted to the Crown, much of which Elizabeth had long since settled on Robert Dudley. Elizabeth demanded a further payment of £3,000 for overseeing the wardship and a further £4,000 for suing his livery. Oxford pledged double the amount if he failed to pay when it fell due, effectively risking a total obligation of £21,000. By 1571, Oxford was a court favourite of Elizabeth's. In May, he participated in the three day tilt, tourney and barrier at which, although he did not win, he was given chief honours in celebration of the attainment of his majority, his prowess winning admiring comments from spectators. In August, Oxford attended Paul de Foix, who had come to England to negotiate a marriage between the Protestant Queen Elizabeth and the Catholic Prince François de France, duc d'Anjou, the youngest brother of King Henry III of France of the House of Valois Angoulême. The marriage had been proposed in 1572 as part of the negotiations between England and France to break the power of Spain. In November 1579 the husband of Oxford's first cousin Anne Vere, John Stubbs, and William Page had their right hand publicly cut off for the pamphlet critical of the Queen's proposed marriage to Prince François and therefore judged seditious. Oxford's published poetry dates from this period and, along with Edward Dyer he was one of the first courtiers to introduce vernacular verse to the court.

Брак

В 1562 году 16-й граф Оксфорд заключил соглашение с Генри Гастингсом, 3-м графом Хантингдоном, о женитьбе его сына Эдварда на одной из сестер Хантингдона. Когда Эдварду исполнилось восемнадцать лет, он должен был выбрать либо Элизабет, либо Мэри Гастингс. Однако после смерти 16-го графа соглашение было аннулировано. Элизабет Гастингс впоследствии вышла замуж за Эдварда Сомерсета, а Мэри Гастингс умерла незамужней. Летом 1571 года Оксфорд проявил интерес к 14-летней дочери Сесила, Анне, и получил согласие королевы на брак. Два года назад Анна была обручена с Филиппом Сидни, но после года переговоров отец Сидни, сэр Генри, утратил расположение королевы, а Сесил заподозрил финансовые затруднения. Кроме того, в феврале 1571 года Сесил был возведен в пэрство как лорд Бергли, что повысило статус его дочери, и переговоры были прекращены. Сесил был недоволен этим союзом, учитывая разницу в возрасте между его дочерью и Оксфордом, и рассматривал возможность женить ее на графе Ратленде. Брак был отложен до достижения Анной пятнадцатилетнего возраста и, наконец, состоялся 16 декабря 1571 года во дворце Уайтхолл в рамках тройной свадьбы: там же сочетались браком леди Элизабет Гастингс и Эдвард Сомерсет, лорд Герберт и Эдвард Саттон, 4-й барон Дадли, с невестой Мэри Говард, в присутствии королевы. Католические враги Елизаветы не могли не заметить, что два молодых английских дворянина, обладающих значительным состоянием, породнились с протестантскими семьями. Бергли предоставил Оксфорду в качестве приданого Анны земли стоимостью 800 фунтов стерлингов и денежную выплату в размере 3000 фунтов стерлингов. Эта сумма соответствовала размеру ливрейных расходов Оксфорда и, вероятно, предназначалась для их покрытия, но деньги бесследно исчезли. Оксфорд выделил Анне содержание в размере около 669 фунтов стерлингов, но, несмотря на то, что он достиг совершеннолетия и был женат, он все еще не вступил во владение своим наследством. После окончательной выплаты Короне 4000 фунтов стерлингов за ливрею, в мае 1572 года ему было разрешено вступить в свои владения. Он имел право на ежегодный доход от своих поместий и должности лорда Великого камергера в размере примерно 2250 фунтов стерлингов, но не имел права на доход от материнского совместного владения до ее смерти, а также на доход от некоторых поместий, зарезервированных до 1583 года для погашения долгов отца. Кроме того, штрафы, наложенные на Оксфорда в Суде по делам опеки, брака и ливреи, уже составили около 3306 фунтов стерлингов. Для обеспечения оплаты он предоставил суду поручительства на общую сумму 11 000 фунтов стерлингов и еще два частных поручительства по 6000 фунтов стерлингов каждое. В 1572 году двоюродный брат Оксфорда и ближайший родственник, герцог Норфолк, был признан виновным в католическом заговоре против Елизаветы и казнен за измену. Оксфорд ранее обращался с прошением к королеве и Бергли в пользу осужденного Норфолка, но безуспешно, и в "туманном прошении от неизвестной женщины" утверждалось, что он замышлял предоставить корабль для помощи в попытке побега своего кузена в Испанию. Следующим летом Оксфорд планировал отправиться в Ирландию; в этот момент его долги оценивались как минимум в 6000 фунтов стерлингов. Летом 1574 года Елизавета упрекнула Оксфорда "в расточительности", и 1 июля он бежал на континент без разрешения, отправившись в Кале с лордом Эдвардом Сеймуром, а затем во Фландрию, "прихватив с собой значительную сумму денег". Поскольку это произошло в период ожидаемой враждебности с Испанией, Мария, королева Шотландии, истолковала его бегство как признак его католических симпатий, как и католические повстанцы, проживавшие тогда на континенте. Бергли, однако, заверил королеву в верности Оксфорда, и она послала двух джентльменов-пенсионеров, чтобы вызвать его обратно под угрозой сурового наказания. Оксфорд вернулся в Англию к концу месяца и был в Лондоне 28-го числа. Его просьба о месте в Тайном совете была отклонена, но гнев королевы утих, и она пообещала выдать ему лицензию на поездки в Париж, Германию и Италию при условии соблюдения им хорошего поведения.

In 1562, the 16th Earl of Oxford had contracted with Henry Hastings, 3rd Earl of Huntingdon, for his son Edward to marry one of Huntingdon's sisters; when he reached the age of eighteen, he was to choose either Elizabeth or Mary Hastings. However, after the death of the 16th Earl, the indenture was allowed to lapse. Elizabeth Hastings later married Edward Somerset, while Mary Hastings died unmarried. In the summer of 1571, Oxford declared an interest in Cecil's 14 year old daughter, Anne, and received the queen's consent to the marriage. Anne had been pledged to Philip Sidney two years earlier, but after a year of negotiations Sidney's father, Sir Henry, was declining in the Queen's favour and Cecil suspected financial difficulties. In addition, Cecil had been elevated to the peerage as Lord Burghley in February 1571, thus elevating his daughter's rank, so the negotiations were cancelled. Cecil was displeased with the arrangement, given his daughter's age compared to Oxford's, and had entertained the idea of marrying her to the Earl of Rutland instead. The marriage was deferred until Anne was fifteen and finally took place at the Palace of Whitehall on 16 December 1571, in a triple wedding with that of Lady Elizabeth Hastings and Edward Somerset, Lord Herbert, and Edward Sutton, 4th Baron Dudley and bride, Mary Howard, with the Queen in attendance. The tying of two young English noblemen of great fortune into Protestant families was not lost on Elizabeth's Catholic enemies. Burghley gave Oxford for his daughter's dowry land worth £800, and a cash settlement of £3,000. This amount was equal to Oxford's livery fees and was probably intended to be used as such, but the money vanished without a trace. Oxford assigned Anne a jointure of some £669, but even though he was of age and a married man, he was still not in possession of his inheritance. After finally paying the Crown the £4,000 it demanded for his livery, he was finally licensed to enter on his lands in May 1572. He was entitled to yearly revenues from his estates and the office of Lord Great Chamberlain of approximately £2,250, but he was not entitled to the income from his mother's jointure until after her death, nor to the income from certain estates set aside until 1583 to pay his father's debts. In addition, the fines assessed against Oxford in the Court of Wards for his wardship, marriage, and livery already totalled some £3,306. To guarantee payment, he entered into bonds to the Court totalling £11,000, and two further private bonds for £6,000 apiece. In 1572, Oxford's first cousin and closest relative, the Duke of Norfolk, was found guilty of a Catholic conspiracy against Elizabeth and was executed for treason. Oxford had earlier petitioned both the Queen and Burghley on the condemned Norfolk's behalf, to no avail, and it was claimed in a "murky petition from an unidentified woman" that he had plotted to provide a ship to assist his cousin's escape attempt to Spain. The following summer, Oxford planned to travel to Ireland; at this point, his debts were estimated at a minimum of £6,000. In the summer of 1574, Elizabeth admonished Oxford "for his unthriftyness", and on 1 July he bolted to the continent without permission, travelling to Calais with Lord Edward Seymour, and then to Flanders, "carrying a great sum of money with him". Coming as it did during a time of expected hostilities with Spain, Mary, Queen of Scots, interpreted his flight as an indication of his Catholic sympathies, as did the Catholic rebels then living on the continent. Burghley, however, assured the queen that Oxford was loyal, and she sent two Gentlemen Pensioners to summon him back, under threat of heavy penalties. Oxford returned to England by the end of the month and was in London on the 28th. His request for a place on the Privy Council was rejected, but the queen's anger was abated and she promised him a licence to travel to Paris, Germany, and Italy on his pledge of good behaviour.

Зарубежные поездки

В январе 1575 года Елизавета выдала Оксфорду лицензию на путешествие и предоставила ему рекомендательные письма к иностранным монархам. Перед отъездом он заключил два соглашения. В первом контракте он продал свои поместья в Корнуолле, Стаффордшире и Уилтшире трем доверенным лицам за 6000 фунтов стерлингов. Во втором, чтобы предотвратить переход его владений по наследству к его сестре Мэри в случае его смерти за границей без наследников, он передал земли графства своему двоюродному брату Хью Веру. Соглашение также предусматривало выплату долгов в размере 9096 фунтов стерлингов, из которых 3457 фунтов стерлингов все еще были задолжены королеве в качестве расходов на его опеку. Оксфорд покинул Англию в первую неделю февраля 1575 года, а месяц спустя был представлен королю и королеве Франции. В Париже он узнал, что его новая жена, Анна, беременна, и в последующие месяцы он прислал ей множество роскошных подарков. Но в какой-то момент его разум был отравлен против Анны и Сесилов, и он убедился, что ожидаемый ребенок не его. Старшие Сесилы громко выразили свое возмущение по поводу слухов, что, вероятно, усугубило ситуацию. В середине марта он отправился в Страсбург, а затем через Милан в Венецию. Хотя его дочь, Элизабет, родилась в начале июля, по необъяснимым причинам Оксфорд узнал о ее рождении только в конце сентября. Оксфорд оставался в Италии в течение года, в течение которого он, очевидно, был очарован итальянской модой в одежде, ювелирных изделиях и косметике. Джон Стоу пишет, что он представил английскому двору различные итальянские предметы роскоши, которые сразу же стали модными, например, вышитые или отделанные ароматные перчатки. У Элизабет была пара украшенных перчаток, ароматизированных духами, которые на протяжении многих лет были известны как "духи графа Оксфорда". Не имея доказательств, его интерес к высокой итальянской культуре, ее литературе, музыке и изобразительному искусству, менее определен. Его единственное зафиксированное суждение о самой стране было не восторженным. В письме к Бергли он писал: "Что касается моего пребывания в Италии, мой лорд, я рад, что видел ее, и не хочу больше ее видеть, разве что для службы моему принцу или стране". В январе 1576 года Оксфорд написал лорду Бергли из Сиены о жалобах, которые дошли до него относительно требований его кредиторов, включая королеву и его сестру, и указал, что необходимо продать больше его земель для погашения долгов. Он покинул Венецию в марте, намереваясь вернуться домой через Лион и Париж; хотя один более поздний отчет указывает, что он был далеко на юге, в Палермо на Сицилии. В этот момент итальянский финансист Бенедикт Спинола одолжил Оксфорду более 4000 фунтов стерлингов на его 15-месячное путешествие по континенту, в то время как в Англии более ста торговцев добивались урегулирования долгов на общую сумму в тысячи фунтов. Возвращаясь через Ла-Манш в апреле 1576 года, Оксфорд был захвачен пиратами из Флашинга, которые забрали его вещи, лишили его рубашки и могли убить его, если бы один из них не узнал его. По возвращении Оксфорд отказался жить с женой и снял комнату в Чаринг-Кросс. Помимо невысказанного подозрения, что Элизабет не была его ребенком, документы Бергли содержат поток горьких жалоб Оксфорда на семью Сесилов. По просьбе королевы он разрешил своей жене посещать двор, но только когда его не было, и он настаивал на том, чтобы она не пыталась с ним говорить. Он также потребовал, чтобы Бергли больше не обращался к нему от имени Анны. Он был отчужден от Анны в течение пяти лет. В феврале 1577 года ходили слухи, что сестра Оксфорда Мэри выйдет замуж за лорда Джеральда Фицджеральда (1559–1580), но к 2 июля ее имя было связано с именем Перегрина Берти, позже лорда Уиллоуби д'Эресби. Мать Берти, герцогиня Саффолк, написала лорду Бергли, что "мой мудрый сын зашел очень далеко с леди Мэри Вир, боюсь, слишком далеко, чтобы повернуть назад". И герцогиня, и ее муж Ричард Берти сначала выступали против брака, а королева первоначально отказала в своем согласии. Собственное противодействие Оксфорда этому союзу было настолько яростным, что некоторое время будущий муж Мэри боялся за свою жизнь. 15 декабря герцогиня Саффолк написала Бергли, описывая план, который она и Мэри разработали, чтобы организовать встречу между Оксфордом и его дочерью. Неизвестно, удалась ли эта схема. Мэри и Берти поженились где-то до марта следующего года.

In January 1575 Elizabeth issued a licence to Oxford to travel, and provided him with letters of introduction to foreign monarchs. Prior to his departure, he entered into two indentures. In the first contract, he sold his manors in Cornwall, Staffordshire and Wiltshire to three trustees for £6,000. In the second, to prevent his estates passing by default to his sister Mary in the event of his dying abroad without heirs, he entailed the lands of the earldom on his first cousin, Hugh Vere. The indenture also provided for payment of debts amounting to £9,096, £3,457 of which was still owed to the Queen as expenses for his wardship. Oxford left England in the first week of February 1575, and a month later was presented to the King and Queen of France. News that his new wife, Anne, was pregnant had reached him in Paris, and he sent her many extravagant presents in the coming months. But somewhere along the way, his mind was poisoned against Anne and the Cecils, and he became convinced that the expected child was not his. The elder Cecils loudly voiced their outrage at the rumours, which probably worsened the situation. In mid March he travelled to Strasbourg, and then made his way to Venice, via Milan. Although his daughter, Elizabeth, was born at the beginning of July, for unexplained reasons Oxford did not learn of her birth until late September. Oxford remained in Italy for a year, during which he was evidently captivated by Italian fashions in clothing, jewellery and cosmetics. He is recorded by John Stow as having introduced various Italian luxury items to the English court which immediately became fashionable, such as embroidered or trimmed scented gloves. Elizabeth had a pair of decorated gloves scented with perfume that for many years was known as the "Earl of Oxford's perfume". Lacking evidence, his interest in higher Italian culture, its literature, music and visual art, is less sure. His only recorded judgement about the country itself was unenthusiastic. In a letter to Burghley he wrote, " for my lekinge of Italy, my lord I am glad I haue sene it, and I care not euer to see it any more vnles it be to serue my prince or contrie." In January 1576 Oxford wrote to Lord Burghley from Siena about complaints that had reached him about his creditors' demands, which included the Queen and his sister, and directing that more of his land be sold to pay them. He left Venice in March, intending to return home by way of Lyons and Paris; although one later report has him as far south as Palermo in Sicily. At this point the Italian financier Benedict Spinola had lent Oxford over £4,000 for his 15 month long continental tour, while in England over a hundred tradesmen were seeking settlement of debts totalling thousands of pounds. On Oxford's return across the Channel in April 1576, his ship was seized by pirates from Flushing, who took his possessions, stripped him to his shirt, and might have murdered him had not one of them recognized him. On his return, Oxford refused to live with his wife and took rooms at Charing Cross. Aside from the unspoken suspicion that Elizabeth was not his child, Burghley's papers reveal a flood of bitter complaints by Oxford against the Cecil family. Upon the Queen's request, he allowed his wife to attend the Queen at court, but only when he was not present, and he insisted that she not attempt to speak to him. He also stipulated that Burghley must make no further appeals to him on Anne's behalf. He was estranged from Anne for five years. In February 1577 it was rumoured that Oxford's sister Mary would marry Lord Gerald Fitzgerald (1559–1580), but by 2 July her name was linked with that of Peregrine Bertie, later Lord Willoughby d'Eresby. Bertie's mother, the Duchess of Suffolk, wrote to Lord Burghley that "my wise son has gone very far with my Lady Mary Vere, I fear too far to turn". Both the Duchess and her husband Richard Bertie first opposed the marriage, and the Queen initially withheld her consent. Oxford's own opposition to the match was so vehement that for some time Mary's prospective husband feared for his life. On 15 December the Duchess of Suffolk wrote to Burghley describing a plan she and Mary had devised to arrange a meeting between Oxford and his daughter. Whether the scheme came to fruition is unknown. Mary and Bertie were married sometime before March of the following year.

Ссоры, заговоры и скандалы

Оксфорд продал свои унаследованные земли в Корнуолле, Стаффордшире и Уилтшире до своей поездки на континент. По возвращении в Англию в 1576 году он продал свои поместья в Девоншире; к концу 1578 года он продал еще как минимум семь. В 1577 году Оксфорд инвестировал 25 фунтов стерлингов во вторую экспедицию Мартина Фробишера в поисках Северо-Западного прохода. В июле 1577 года он обратился к короне с просьбой о предоставлении замка Касл-Ризинг, который был конфискован в пользу короны из-за обвинения его кузена Норфолка в 1572 году. Как только замок был ему предоставлен, он продал его вместе с двумя другими поместьями и вложил около 3000 фунтов стерлингов в третью экспедицию Фробишера. Привезенная «золотая» руда оказалась бесполезной, и Оксфорд потерял все свои вложения. Летом 1578 года Оксфорд сопровождал королеву в ее поездке по Восточной Англии. Королевская свита остановилась в резиденции лорда Генри Говарда в Одли-Энде. В середине августа произошел инцидент, когда королева дважды попросила Оксфорда станцевать перед французскими послами, находившимися в Англии для переговоров о браке между 46-летней английской королевой и младшим братом Генриха III Франции, 24-летним герцогом Анжу. Оксфорд отказался, заявив, что «не намерен доставлять удовольствие французам». В апреле 1578 года испанский посол Бернардино де Мендоса написал королю Филиппу II о том, что было предложено, чтобы в случае прибытия Анжу в Англию для переговоров о браке, Оксфорд, Суррей и Виндзор должны были стать заложниками за его безопасное возвращение. Сам Анжу прибыл в Англию только в конце августа, но его послы уже находились в стране. Оксфорд положительно относился к предложенному браку; Лестер и его племянник Филипп Сидни решительно выступали против него. Этот антагонизм, возможно, спровоцировал знаменитую ссору между Оксфордом и Сиднеем на корте для тенниса в Уайтхолле. Не совсем ясно, кто играл на корте, когда вспыхнула драка; бесспорным является то, что Оксфорд назвал Сиднея «щенком», на что Сидни ответил: «Весь мир знает, что щенков рожают собаки, а детей – мужчины». Французские послы, чьи галереи выходили на теннисный корт, стали свидетелями этой сцены. Независимо от того, кто первым вызвал Оксфорда на дуэль, дело не получило дальнейшего развития, и королева лично отчитала Сиднея за то, что он не признал разницу между своим положением и положением Оксфорда. Кристофер Хаттон и друг Сиднея Хьюберт Ланге также пытались отговорить Сиднея от продолжения разбирательства, и в конечном итоге оно было прекращено. Конкретная причина неизвестна, но в январе 1580 года Оксфорд написал Сиднею вызов на дуэль; к концу месяца Оксфорд был заключен королевой под домашний арест и освобожден только в начале февраля. Примерно в это же время Оксфорд открыто поссорился с графом Лестером; он был заключен в своей комнате в Гринвиче на некоторое время «из-за клеветы между ним и лордом Лестером». Летом 1580 года Габриэль Харви, очевидно, стремясь завоевать расположение Лестера, высмеял любовь Оксфорда к итальянской культуре в стихах под названием Speculum Tuscanismi и в трех остроумных письмах. Хотя детали неясны, есть свидетельства того, что в 1577 году Оксфорд пытался покинуть Англию, чтобы принять участие в религиозных войнах во Франции на стороне короля Генриха III. Как и многие представители старых аристократических семей в Англии, он склонялся к католицизму; и после возвращения из Италии, как сообщается, принял эту веру, возможно, после того, как его дальний родственник Чарльз Арунделл познакомил его с семинаристом по имени Ричард Стивенс. Но столь же быстро, к концу 1580 года, он обвинил группу католиков, среди которых были Арунделл, Фрэнсис Саутвелл и Генри Говард, в государственной измене и попросил королеву о милосердии для своего собственного, теперь отвергнутого, католицизма. Елизавета, как обычно, задержалась с принятием мер, и Оксфорд был заключен под домашний арест на короткое время. Автор Алан Нельсон утверждает, что Лестер «отстранил Оксфорда от про-французской группы», то есть группы при дворе, которая поддерживала брак Елизаветы с герцогом Анжу. Испанский посол Мендоса также считал, что Лестер стоял за доносом Оксфорда на своих соратников-католиков в попытке предотвратить французский брак. Пек согласен с этим, заявив, что Лестер «намеревался сделать союзников Сассекса политически бесполезными». Тайный совет приказал арестовать Говарда и Арунделла; Оксфорд немедленно тайно встретился с Арунделлом, чтобы убедить его поддержать его обвинения против Говарда и Саутвелла, предложив ему деньги и помилование от королевы. Арунделл отказался от этого предложения, и он и Говард первоначально попросили убежища у Мендосы. Только после того, как им было гарантировано, что они будут находиться под домашним арестом в доме члена Тайного совета, они сдались. В первые недели после их ареста они придерживались трехсторонней стратегии: они признавали незначительные преступления, пытались доказать, что Оксфорд лжет, предлагая деньги за показания в поддержку его обвинений, и пытались продемонстрировать, что их обвинитель представляет реальную опасность для короны. Их обвинения против Оксфорда включали атеизм, ложь, ересь, неповиновение короне, государственную измену, наемное убийство, сексуальные извращения, хроническое пьянство, клятвы убить различных придворных и критику королевы за то, что она «делает все с наихудшей грацией, которую когда-либо демонстрировала женщина». Наиболее серьезно Говард и Арунделл обвинили Оксфорда в серийных изнасилованиях детей, утверждая, что он «злоупотреблял столькими мальчиками, что это неизбежно должно было раскрыться». Ни Арунделл, ни Говард больше никогда не вернулись к придворным милостям, и после заговора Трокмортона 1583 года в поддержку Марии, королевы Шотландии, Арунделл бежал в Париж с Томасом, лордом Паджетом, старшим братом заговорщика Чарльза Паджета. Тем временем Оксфорд выиграл турнир в Вестминстере 22 января. Речь его пажа на турнире, описывающая внешний вид Оксфорда как Рыцаря Древа Солнца, была опубликована в 1592 году в памфлете под названием «Платон, Аксиох». 14 апреля 1589 года Оксфорд был среди пэров, признавших Филипа Говарда, графа Арунделла, старшего сына и наследника кузена Оксфорда, Томаса, герцога Норфолка, виновным в государственной измене; Арунделл позже умер в тюрьме. Оксфорд позже утверждал, что «Говарды были самой вероломной расой под небесами» и что «мой лорд Говард [был] самым подлым злодеем, который жил на этой земле». В начале 1580-х годов, вероятно, граф Оксфорд жил в основном в одном из своих поместий в Эссексе, Уивенхоу, который был продан в 1584 году. В июне 1580 года он приобрел дом и семь акров земли недалеко от Алдгейта в Лондоне у итальянского купца Бенедикта Спинолы за 2500 фунтов стерлингов. Недвижимость, расположенная в приходе Святого Ботольфа, была известна как Большой сад Кристалл-Черч и ранее принадлежала колледжу Магдалины в Кембридже. Он также приобрел лондонскую резиденцию, особняк на Бишопсгейт, известный как «Безумие Фишера». По словам Генри Говарда, Оксфорд заплатил большую сумму за недвижимость и ее ремонт. 23 марта 1581 года сэр Фрэнсис Уолсингем посоветовал графу Хантингдону, что два дня назад Энн Вавазур, одна из фрейлин королевы, родила сына, и что «графом Оксфордом признан отец, который удалился с намерением, как полагают, отправиться за море». Оксфорд был арестован и заключен в Тауэр, как и Энн и ее младенец, который позже стал известен как сэр Эдвард Вер. Бергли вмешался за Оксфорда, и он был освобожден из Тауэра 8 июня, но оставался под домашним арестом до начала июля. Пока Оксфорд находился под домашним арестом в мае, Томас Стоккер посвятил ему свои различные проповеди мастера Джона Кальвина, заявив в посвящении, что он был «выращен в доме отца вашего лордства». Оксфорд все еще находился под домашним арестом в середине июля, но принял участие в турнире в честь Дня восшествия в Уайтхолле…

Oxford had sold his inherited lands in Cornwall, Staffordshire, and Wiltshire prior to his continental tour. On his return to England in 1576 he sold his manors in Devonshire; by the end of 1578 he had sold at least seven more. In 1577 Oxford invested £25 in the second of Martin Frobisher's expeditions in search of the Northwest Passage. In July 1577, he asked the Crown for the grant of Castle Rising, which had been forfeited to the Crown due to his cousin Norfolk's attainder in 1572. As soon as it was granted to him, he sold it, along with two other manors, and sank some £3,000 into Frobisher's third expedition. The 'gold' ore brought back turned out to be worthless, and Oxford lost the entire investment. In the summer of 1578, Oxford attended the Queen's progress through East Anglia. The royal party stayed at Lord Henry Howard's residence at Audley End. A contretemps occurred during the progress in mid August when the Queen twice asked Oxford to dance before the French ambassadors, who were in England to negotiate a marriage between the 46 year old English queen and the younger brother of Henri III of France, the 24 year old Duke of Anjou. Oxford refused, on the grounds that he "would not give pleasure to Frenchmen". In April 1578, the Spanish ambassador, Bernardino de Mendoza, had written to King Philip II of Spain that it had been proposed that if Anjou were to travel to England to negotiate his marriage to the Queen, Oxford, Surrey, and Windsor should be hostages for his safe return. Anjou himself did not arrive in England until the end of August, but his ambassadors were already in England. Oxford was sympathetic to the proposed marriage; Leicester and his nephew Philip Sidney were adamantly opposed to it. This antagonism may have triggered the famous quarrel between Oxford and Sidney on the tennis court at Whitehall. It is not entirely clear who was playing on the court when the fight erupted; what is undisputed is that Oxford called Sidney a 'puppy', while Sidney responded that "all the world knows puppies are gotten by dogs, and children by men". The French ambassadors, whose private galleries overlooked the tennis court, were witness to the display. Whether it was Sidney who next challenged Oxford to a duel or the other way around, the matter was not taken further, and the Queen personally took Sidney to task for not recognizing the difference between his status and Oxford's. Christopher Hatton and Sidney's friend Hubert Languet also tried to dissuade Sidney from pursuing the matter, and it was eventually dropped. The specific cause is not known, but in January 1580 Oxford wrote and challenged Sidney; by the end of the month Oxford was confined by the Queen to his chambers, and was not released until early February. Oxford openly quarrelled with the Earl of Leicester at about this time; he was confined to his chamber at Greenwich for some time 'about the libelling between him and my Lord of Leicester'. In the summer of 1580, Gabriel Harvey, apparently motivated by a desire to ingratiate himself with Leicester, satirized Oxford's love for things Italian in verses entitled Speculum Tuscanismi and in Three Proper and Witty Familiar Letters. Although details are unclear, there is evidence that in 1577 Oxford attempted to leave England to see service in the French Wars of Religion on the side of King Henry III. Like many members of older established aristocratic families in England, he inclined to Roman Catholicism; and after his return from Italy, he was reported to have embraced the religion, perhaps after a distant kinsman, Charles Arundell, introduced him to a seminary priest named Richard Stephens. But just as quickly, by late in 1580 he had denounced a group of Catholics, among them Arundell, Francis Southwell, and Henry Howard, for treasonous activities and asking the Queen's mercy for his own, now repudiated, Catholicism. Elizabeth characteristically delayed in acting on the matter and Oxford was detained under house arrest for a short time. Leicester is credited by author Alan H. Nelson with having "dislodged Oxford from the pro French group", i. e., the group at court which favoured Elizabeth's marriage to the Duke of Anjou. The Spanish ambassador, Mendoza, was also of the view that Leicester was behind Oxford's informing on his fellow Catholics in an attempt to prevent the French marriage. Peck concurs, stating that Leicester was "intent upon rendering Sussex's allies politically useless". The Privy Council ordered the arrest of both Howard and Arundel; Oxford immediately met secretly with Arundell to convince him to support his allegations against Howard and Southwell, offering him money and a pardon from the Queen. Arundell refused this offer, and he and Howard initially sought asylum with Mendoza. Only after being assured that they would be placed under house arrest in the home of a Privy Councillor, did the pair give themselves up. During the first weeks after their arrest they pursued a threefold strategy: they would admit to minor crimes, attempt to prove Oxford a liar by his offers of money to testify to his accusations, and try to demonstrate that their accuser posed the real danger to the Crown. Their allegations against Oxford included atheism, lying, heresy, disobedience to the crown, treason, murder for hire, sexual perversion, habitual drunkenness, vowing to murder various courtiers, and criticizing the Queen for doing "everything with the worst grace that ever woman did." Most seriously, Howard and Arundell charged Oxford with serial child rape, claiming he'd abused "so many boyes it must nedes come out." Neither Arundell nor Howard ever returned to court favour, and after the Throckmorton Plot of 1583 in support of Mary, Queen of Scots, Arundell fled to Paris with Thomas, Lord Paget, the elder brother of the conspirator Charles Paget. In the meantime, Oxford won a tournament at Westminster on 22 January. His page's speech at the tournament, describing Oxford's appearance as the Knight of the Tree of the Sun, was published in 1592 in a pamphlet entitled Plato, Axiochus. On 14 April 1589 Oxford was among the peers who found Philip Howard, Earl of Arundel, the eldest son and heir of Oxford's cousin, Thomas, Duke of Norfolk, guilty of treason; Arundel later died in prison. Oxford later insisted that "the Howards were the most treacherous race under heaven" and that "my Lord Howard [was] the worst villain that lived in this earth." During the early 1580s, it is likely that the Earl of Oxford lived mainly at one of his Essex country houses, Wivenhoe, which was sold in 1584. In June 1580 he purchased a tenement and seven acres of land near Aldgate in London from the Italian merchant Benedict Spinola for £2,500. The property, located in the parish of St Botolphs, was known as the Great Garden of Christchurch and had formerly belonged to Magdalene College, Cambridge. He also purchased a London residence, a mansion in Bishopsgate known as Fisher's Folly. According to Henry Howard, Oxford paid a large sum for the property and renovations to it. On 23 March 1581 Sir Francis Walsingham advised the Earl of Huntingdon that two days earlier Anne Vavasour, one of the Queen's maids of honour, had given birth to a son, and that "the Earl of Oxford is avowed to be the father, who hath withdrawn himself with intent, as it is thought, to pass the seas". Oxford was arrested and imprisoned in the Tower of London, as was Anne and her infant, who would later be known as Sir Edward Vere. Burghley interceded for Oxford, and he was released from the Tower on 8 June, but he remained under house arrest until some time in July. While Oxford was under house arrest in May, Thomas Stocker dedicated to him his Divers Sermons of Master John Calvin, stating in the dedication that he had been "brought up in your Lordship's father's house". Oxford was still under house arrest in mid July, but took part in an Accession Day tournament at Whitehall on 17 November 1581. He was then banished from court until June 1583. He appealed to Burghley to intervene with the Queen on his behalf, but his father in law repeatedly put the matter in the hands of Sir Christopher Hatton. At Christmas 1581, Oxford was reconciled with his wife, Anne, but his affair with Anne Vavasour continued to have repercussions. In March 1582 there was a skirmish in the streets of London between Oxford and Anne's uncle, Sir Thomas Knyvet. Oxford was wounded, and his servant killed; reports conflict as to whether Kynvet was also injured. There was another fray between Knyvet's and Oxford's retinues on 18 June, and a third six days later, when it was reported that Knyvet had "slain a man of the Earl of Oxford's in fight". In a letter to Burghley three years later Oxford offered to attend his father in law at his house "as well as a lame man might"; it is possible his lameness was a result of injuries from that encounter. On 19 January 1585 Anne Vavasour's brother Thomas sent Oxford a written challenge; it appears to have been ignored. Meanwhile, the street brawling between factions continued. Another of Oxford's men was killed in January, and in March Burghley wrote to Sir Christopher Hatton about the death of one of Knyvet's men, thanking Hatton for his efforts "to bring some good end to these troublesome matters betwixt my Lord Oxford and Mr Thomas Knyvet". On 6 May 1583, eighteen months after their reconciliation, Edward and Anne's only son was born, but died the same day. The infant was buried at Castle Hedingham three days later. After intervention by Burghley and Sir Walter Raleigh, Oxford was reconciled to the Queen, and his two year exile from court ended at the end of May on condition of his guarantee of good behaviour. However, he never regained his position as a courtier of the first magnitude.

Театральные предприятия

Предыдущий граф Оксфордский содержал театральную труппу, известную как «Люди Оксфорда», которая была распущена 17-м графом через два года после смерти его отца. Начиная с 1580 года, Оксфорд оказывал покровительство труппам взрослых актеров и юных актеров, а также компании музыкантов, и финансировал выступления жонглеров, акробатов и дрессированных животных. Новая труппа «Люди Оксфорда» гастролировала по провинциям с 1580 по 1587 год. Вскоре после ноября 1583 года Оксфорд выкупил субаренду помещения, используемого труппами юных актеров в Блэкфриарсе, а затем передал её своему секретарю, писателю Джону Лайли. Лайли назначил Генри Эванса, валлийского писца и любителя театра, управляющим новой труппой «Мальчики Оксфорда», состоявшей из детей Капеллы и детей собора Святого Павла, и посвятил себя драматургии до конца июня 1584 года, когда первоначальный договор аренды театра был расторгнут его владельцем. В 1584–1585 годах «музыканты графа Оксфорда» получали оплату за выступления в городах Оксфорд и Барнстейпл. Труппа «Люди Оксфорда» (также известная как «Игроки Оксфорда») оставалась активной до 1602 года.

Королевская аннуитет

6 апреля 1584 года родилась дочь Оксфорда, Бриджит, и две работы были посвящены ему: «Гвидониус» Роберта Грина и «Карточка прихоти», а также «Пандора» Джона Саутерна. В последней работе упоминаются знания Оксфорда в области астрономии, истории, языков и музыки. Финансовое положение Оксфорда неуклонно ухудшалось. К этому моменту он продал почти все унаследованные земли, что лишило его основного источника дохода. Более того, поскольку эти земли служили залогом его непогашенного долга королеве в Суде опеки, он должен был заключить соглашение с покупателем, гарантируя возмещение убытков, если королева предъявит претензии к землям для взыскания долга. Чтобы избежать этого, покупатели его поместья согласились выплачивать долг Оксфорда Суду опеки в рассрочку. В 1585 году велись переговоры о визите короля Шотландии Якова VI в Англию для обсуждения освобождения его матери, Марии, королевы Шотландии, а в марте Оксфорд должен был быть отправлен в Шотландию в качестве одного из заложников за безопасность Якова. В 1586 году Оксфорд просил королеву о пожизненном содержании для облегчения своего тяжелого финансового положения. Его тесть предоставил ему несколько крупных займов, а Елизавета назначила ему аннуитет в размере 1000 фунтов стерлингов, который должен был выплачиваться по ее усмотрению или до тех пор, пока он не сможет обеспечить себя иным образом. Этот аннуитет впоследствии был продолжен Яковом I. Вдова де Вера, Элизабет, просила Якова I о выплате 250 фунтов стерлингов в пользу ее 11-летнего сына Генриха для продолжения выплаты 1000 фунтов стерлингов, назначенной де Веру. В конечном итоге Генри был удостоен пожизненного аннуитета в размере 200 фунтов стерлингов. Яков I продолжил выплату после ее смерти. В июле Елизавета передала графу имущество, конфискованное у Эдварда Джонса, казненного за участие в заговоре Бэбинга. Чтобы защитить землю от кредиторов Оксфорда, передача была оформлена на имя двух доверенных лиц. В конце ноября было согласовано, что покупатели земель Оксфорда выплатят весь его долг в размере около 3306 фунтов стерлингов, причитающийся Суду опеки, в течение пяти лет, завершив выплаты в 1592 году. Графу предложили должность губернатора порта Харвич, но он счел ее недостойной и отказался; Лестер был рад избавиться от него. В декабре 1588 года Оксфорд тайно продал свой лондонский особняк Фишерс Фолли сэру Уильяму Корнуоллису; к январю 1591 года автор Томас Черквайрд разбирался с арендной платой за комнаты, которые он снял в доме от имени своего покровителя. Оксфорд написал Бергли, изложив план приобретения поместья Денбиг в Уэльсе, если королева даст согласие, предложив оплатить его, отказавшись от своего аннуитета в размере 1000 фунтов стерлингов и согласившись отказаться от иска о возвращении Леса Эссекса (Уолтемского леса), а также передать свои права на Хедингем и Бретс для использования его детьми, которые жили с Бергли под его опекой. Весной 1591 года план покупателей его земли по погашению его долга перед Судом опеки был сорван, когда королева издала предписания, позволяющие кредитору временно конфисковать имущество должника. Оксфорд жаловался, что его слуга Томас Хэмтон воспользовался этими предписаниями, собирая деньги с арендаторов для собственного использования, а также сговорился с другим своим слугой для передачи мошеннического документа под Большой печатью Англии. Лорд-мэр Томас Скиннер также был вовлечен. В 1586 году Энджел Дэй посвятил Оксфорду «Английского секретаря», первое руководство по написанию образцовых писем на английском языке, а Уильям Уэбб восхвалил его как «самого выдающегося среди остальных» наших поэтов в своем «Рассуждении об английской поэзии». В 1588 году Энтони Мандей посвятил Оксфорду две части своего «Пальмерина д’Олива». В следующем году «Искусство английской поэзии», приписываемое Джорджу Путтенхему, поместило Оксфорда в «группу» придворных поэтов; Путтенхем также считал его одним из лучших комедийных драматургов того времени. В 1590 году Эдмунд Спенсер обратился к Оксфорду с третьим из семнадцати посвятительных сонетов, предваряющих «Королеву фей», восхваляя его покровительство поэтам. Композитор Джон Фармер, находившийся в то время на службе у Оксфорда, посвятил ему в 1591 году «Первый сборник различных и разнообразных способов двух частей в одном», отметив в посвящении любовь своего покровителя к музыке.

On 6 April 1584, Oxford's daughter Bridget was born, and two works were dedicated to him, Robert Greene's Gwydonius; The Card of Fancy, and John Southern's Pandora. Verses in the latter work mention Oxford's knowledge of astronomy, history, languages, and music. Oxford's financial situation was steadily deteriorating. At this point, he had sold almost all his inherited lands, which cut him off from what had been his principal source of income. Moreover, because the properties were security for his unpaid debt to the Queen in the Court of Wards, he had had to enter into a bond with the purchaser, guaranteeing that he would indemnify them if the Queen were to make a claim against the lands to collect on the debt. To avoid this eventuality, the purchasers of his estates agreed to pay Oxford's debt to the Court of Wards in instalments. In 1585 negotiations were underway for King James VI of Scotland to come to England to discuss the release of his mother, Mary, Queen of Scots, and in March Oxford was to be sent to Scotland as one of the hostages for James's safety. In 1586, Oxford petitioned the Queen for an annuity to relieve his distressed financial situation. His father in law made him several large loans, and Elizabeth granted him a £1,000 annuity, to be continued at her pleasure or until he could be provided for otherwise. This annuity was later continued by James I. De Vere's widow, Elizabeth, petitioned James I for an annuity of £250 on behalf of her 11 year old son, Henry, to continue the £1,000 annuity granted to de Vere. Henry was ultimately awarded a £200 annuity for life. James I would continue the grant after her death. In July Elizabeth granted the Earl property which had been seized from Edward Jones, who had been executed for his role in the Babington Plot. In order to protect the land from Oxford's creditors, the grant was made in the name of two trustees. At the end of November it was agreed that the purchasers of Oxford's lands would pay his entire debt of some £3,306 due to the Court of Wards over a five year period, finishing in 1592. The Earl was offered the governorship of the port of Harwich, but he thought it was unworthy and declined the post; Leicester was glad to be rid of him. In December 1588 Oxford had secretly sold his London mansion Fisher's Folly to Sir William Cornwallis; by January 1591 the author Thomas Churchyard was dealing with rent owing for rooms he had taken in a house on behalf of his patron. Oxford wrote to Burghley outlining a plan to purchase the manorial lands of Denbigh, in Wales, if the Queen would consent, offering to pay for them by commuting his £1,000 annuity and agreeing to abandon his suit to regain the Forest of Essex (Waltham Forest), and to deed over his interests in Hedingham and Brets for the use of his children, who were living with Burghley under his guardianship. In the spring of 1591, the plan for the purchasers of his land to discharge his debt to the Court of Wards was disrupted by the Queen's taking extents, or writs allowing a creditor to temporarily seize a debtor's property. Oxford complained that his servant Thomas Hampton had taken advantage of these writs by taking money from the tenants for his own use, and had also conspired with another of his servants to pass a fraudulent document under the Great Seal of England. The Lord Mayor, Thomas Skinner, was also involved. In 1586 Angel Day dedicated The English Secretary, the first epistolary manual for writing model letters in English, to Oxford, and William Webbe praised him as "most excellent among the rest" of our poets in his Discourse of English Poetry. In 1588 Anthony Munday dedicated to Oxford the two parts of his Palmerin d'Oliva. The following year The Arte of English Poesie, attributed to George Puttenham, placed Oxford among a "crew" of courtier poets; Puttenham also considered him among the best comic playwrights of the day. In 1590 Edmund Spenser addressed to Oxford the third of seventeen dedicatory sonnets which preface The Faerie Queene, celebrating his patronage of poets. The composer John Farmer, who was in Oxford's service at the time, dedicated The First Set of Divers & Sundry Ways of Two Parts in One to him in 1591, noting in the dedication his patron's love of music.

Второй брак и более поздняя жизнь

5 июня 1588 года жена Оксфорда, Энн Сесил, умерла при дворе от лихорадки; ей было 31 год. 4 июля 1591 года Оксфорд продал поместье Great Garden в Олдгейте Джону Уолли и Фрэнсису Трентэму. Сделка была заключена в интересах сестры Фрэнсиса, Элизабет Трентэм, одной из фрейлин королевы, на которой Оксфорд женился позднее в том же году. 24 февраля 1593 года в Стоук-Ньюингтоне она родила его единственного выжившего сына, Генри де Вера, виконта Булбека, который стал его наследником. В период с 1591 по 1592 год Оксфорд избавился от последних крупных владений; замок Хедингэм, резиденция его графства, перешел к лорду Бергли; он содержался в трасте для трех дочерей Оксфорда от первого брака. Он поручил своему слуге Роджеру Харлакендену продать приорат Колн. Харлакенден сумел недооценить землю, а затем выкупить ее (а также другие участки, которые не предназначались для продажи) на имя своего сына; судебные тяжбы, которые Оксфорд возбудил против Харлакендена за мошенничество, затянулись на десятилетия и не были урегулированы при его жизни. Затяжные переговоры о браке между его дочерью Елизаветой и Генри Виротсли, 3-м графом Саутгемптоном, не увенчались успехом; 19 ноября 1594 года, спустя шесть недель после 21-летия Саутгемптона, «молодой граф Саутгемптона, отказавшись от леди Вере, заплатил 5000 фунтов стерлингов наличными». В январе Елизавета вышла замуж за Уильяма Стэнли, 6-го графа Дерби. Дерби обещал Оксфорду, что его новая невеста будет получать 1000 фунтов стерлингов в год, но финансовое обеспечение для нее задерживалось. Его тесть, лорд Бергли, умер 4 августа 1598 года в возрасте 78 лет, оставив значительное наследство двум незамужним дочерям Оксфорда, Бриджит и Сьюзан. Наследства были оформлены таким образом, чтобы Оксфорд не мог получить контроль над наследством дочерей, взяв их под опеку. После того как предыдущие переговоры о браке с Уильямом Гербертом сорвались, в мае или июне 1599 года 15-летняя дочь Оксфорда Бриджит вышла замуж за Фрэнсиса Норриса. Сьюзан вышла замуж за Филипа Герберта, 4-го графа Пемброка и Монтгомери. С марта по август 1595 года Оксфорд активно добивался расположения королевы, конкурируя с лордом Бакхерстом за право разрабатывать оловянные рудники в Корнуолле. Он писал Бергли, перечисляя годы безуспешных попыток улучшить свое финансовое положение и жаловался: «В прошлом году я просил ее величество разрешить мне арендовать ее оловянные рудники, предлагая на 3000 фунтов стерлингов в год больше, чем она получала». Письма и записки Оксфорда свидетельствуют о том, что он продолжал добиваться своего в 1596 году и возобновил свои усилия три года спустя, но в конечном итоге не добился успеха в получении оловянной монополии. В октябре 1595 года Оксфорд написал своему зятю, сэру Роберту Сесилу, о разногласиях между ним и злополучным графом Эссексом, отчасти из-за его претензий на собственность, называя его «единственным человеком, на которого я могу положиться при дворе». Сесил, по-видимому, мало что сделал для продвижения интересов Оксфорда в этом деле. В марте он не смог пойти в суд из-за болезни, в августе он написал Бергли из Байфлита, куда отправился поправить здоровье: «Я чувствую облегчение от этого воздуха, но не нахожу удачи при дворе». В сентябре он снова писал о плохом здоровье, сожалея, что не смог предстать перед королевой. Через два месяца Роуланд Уайт написал сэру Роберту Сидни, что «Некоторые говорят, что мой лорд Оксфорд умер». Неизвестно, был ли слух о его смерти связан с болезнью, упомянутой в его письмах ранее в этом году. Оксфорд посетил свой последний парламент в декабре, возможно, еще одно свидетельство его ухудшающегося здоровья. 28 апреля 1599 года вдова его портного подала в суд на Оксфорда за долг в 500 фунтов стерлингов за услуги, оказанные около двух десятилетий назад. Он утверждал, что не только оплатил долг, но и что портной скрылся с «тканями из золота и серебра и другими вещами», принадлежащими ему, стоимостью 800 фунтов стерлингов. Исход судебного процесса неизвестен. В июле 1600 года Оксфорд написал письмо с просьбой о помощи сэру Роберту Сесилу в получении назначения губернатором острова Джерси, вновь ссылаясь на невыполненные королевой обещания. В феврале он снова обратился к нему за поддержкой, на этот раз для должности президента Уэльса. Как и в предыдущих делах, Оксфорд снова потерпел неудачу; в это время он был указан в реестрах как должник в размере 20 фунтов стерлингов за субсидию. После неудачного восстания Эссекса в феврале 1601 года Оксфорд был «старшим из двадцати пяти дворян», вынесших приговор на суде над Эссексом и Саутгемптоном за государственную измену. После казни соучастника Эссекса, сэра Чарльза Дэнверса, в марте Оксфорд стал участником сложного судебного процесса относительно земель, которые перешли в собственность короны в результате конфискации имущества Дэнверса, судебного процесса, против которого возражали родственники Дэнверса. Де Вер продолжал страдать от плохого здоровья, что не позволяло ему посещать двор. 4 декабря Оксфорд был потрясен тем, что Сесил, который побуждал его заняться делом Дэнверса от имени короны, теперь отозвал свою поддержку. Как и во всех его предыдущих судебных процессах, направленных на улучшение своего финансового положения, этот последний иск Оксфорда к королеве закончился разочарованием. Линкольн сообщил, что после обеда Оксфорд говорил о скорой смерти королевы, утверждая, что пэры Англии должны решить вопрос о престолонаследии, и предложил, что поскольку у Линкольна «был племянник королевской крови, лорд Гастингс», его следует отправить во Францию, чтобы найти союзников для поддержки этого требования. Линкольн передал этот разговор сэру Джону Пейтону, лейтенанту Тауэра, который, зная о физической и финансовой слабости Оксфорда, отказался воспринимать сообщение Линкольна как серьезную угрозу восшествию на престол короля Якова. Оксфорд выразил свою скорбь по поводу кончины покойной королевы и свои опасения за будущее. Эти опасения не оправдались; в письмах к Сесилу в мае и июне 1603 года он снова настаивал на своем многолетнем требовании о возвращении ему Уолтем-Фореста (Лес Эссекса) и поместья и парка Хэверинга, и 18 июля новый король удовлетворил его просьбу. 25 июля Оксфорд был среди тех, кто участвовал в коронации короля, а месяц спустя Яков подтвердил его пожизненное содержание в размере 1000 фунтов стерлингов. Давно ослабленный плохим здоровьем, Оксфорд передал управление Лесом Эссекса своему зятю Фрэнсису Норрису и своему кузену сэру Фрэнсису Веру 18 июня 1604 года. Он умер 24 июня от неизвестных причин в Кингс-Плейс, Хэкни, и был похоронен 6 июля на церковном дворе Святого Августина в Хэкни (ныне приход Святого Иоанна в Хэкни). Смерть Оксфорда прошла незамеченной как в публичной, так и в частной жизни. Его могила оставалась без надгробия 25 ноября 1612 года, когда его вдова Элизабет Трентэм подписала свое завещание. Она попросила «быть похороненной в церкви Хэкни в графстве Миддлсекс, как можно ближе к телу моего покойного дорогого и благородного лорда и мужа». Она также попросила «возвести в этой церкви для нас гробницу, достойную нашего положения». 18-й граф Оксфорд не выполнил просьбу своей матери, и местонахождение могил его родителей было утеряно во времени. Отсутствие надгробного камня и неопубликованная рукопись, написанная через пятнадцать лет после смерти Оксфорда, вызвали вопросы относительно места его захоронения. Документальные записи, включая реестры Хэкни и завещание вдовы Оксфорда (1612 год), подтверждают, что он был похоронен в церкви Святого Августина 4 июля 1604 года. В одном реестре указано «Эдвард Вир, граф Оксфордский» среди захоронений; в другом говорится: «Эдвард де Вер, граф Оксенфорд, был похоронен 6-го июля года 1604». Рукописная история семьи Вере (ок. 1619 г.), написанная первым кузеном Оксфорда, Персивалем Голдингом (1579–1635 гг.), предполагает возможность повторного захоронения где-то между 1612 и 1619 годами в Вестминстерском аббатстве:

On 5 June 1588 Oxford's wife Anne Cecil died at court of a fever; she was 31. On 4 July 1591 Oxford sold the Great Garden property at Aldgate to John Wolley and Francis Trentham. The arrangement was stated to be for the benefit of Francis's sister, Elizabeth Trentham, one of the Queen's Maids of Honour, whom Oxford married later that year. On 24 February 1593, at Stoke Newington, she gave birth to his only surviving son, Henry de Vere, Viscount Bulbeck, who was his heir. Between 1591 and 1592 Oxford disposed of the last of his large estates; Castle Hedingham, the seat of his earldom, went to Lord Burghley; it was held in trust for Oxford's three daughters by his first marriage. He commissioned his servant, Roger Harlakenden, to sell Colne Priory. Harlekenden contrived to undervalue the land, then purchase it (as well as other parcels that were not meant to be sold) under his son's name; the suits Oxford brought against Harlakenden for fraud dragged out for decades and were never settled in his lifetime. Protracted negotiations to arrange a match between his daughter Elizabeth and Henry Wriothesley, 3rd Earl of Southampton, did not result in marriage; on 19 November 1594, six weeks after Southampton turned 21, 'the young Earl of Southampton, refusing the Lady Vere, payeth £5000 of present money'. In January Elizabeth married William Stanley, 6th Earl of Derby. Derby had promised Oxford his new bride would have £1,000 a year, but the financial provision for her was slow in materializing. His father in law, Lord Burghley, died on 4 August 1598 at the age of 78, leaving substantial bequests to Oxford's two unmarried daughters, Bridget and Susan. The bequests were structured to prevent Oxford from gaining control of his daughters' inheritances by assuming custody of them. Earlier negotiations for a marriage to William Herbert having fallen through, in May or June 1599 Oxford's 15 year old daughter Bridget married Francis Norris. Susan married Philip Herbert, 4th Earl of Pembroke and Montgomery. From March to August 1595 Oxford actively importuned the Queen, in competition with Lord Buckhurst, to operate the tin mines in Cornwall. He wrote to Burghley, enumerating years of fruitless attempts to amend his financial situation and complained: 'This last year past I have been a suitor to her Majesty that I might farm her tins, giving £3000 a year more than she had made.' Oxford's letters and memoranda indicate that he pursued his suit into 1596, and renewed it again three years later, but was ultimately unsuccessful in obtaining the tin monopoly. In October 1595, Oxford wrote to his brother in law, Sir Robert Cecil, of friction between himself and the ill fated Earl of Essex, partly over his claim to property, terming him 'the only person that I dare rely upon in the court'. Cecil seems to have done little to further Oxford's interests in the suit. In March he was unable to go to court due to illness, in August he wrote to Burghley from Byfleet, where he had gone for his health: 'I find comfort in this air, but no fortune in the court.' In September, he again wrote of ill health, regretting he had not been able to pay attendance to the Queen. Two months later Rowland Whyte wrote to Sir Robert Sidney that 'Some say my Lord of Oxford is dead'. Whether the rumour of his death was related to the illness mentioned in his letters earlier in the year is unknown. Oxford attended his last Parliament in December, perhaps another indication of his failing health. On 28 April 1599 Oxford was sued by the widow of his tailor for a debt of £500 for services rendered some two decades earlier. He claimed that not only had he paid the debt, but that the tailor had absconded with 'cloth of gold and silver and other stuff' belonging to him, worth £800. The outcome of the suit is unknown. In July 1600 Oxford wrote requesting Sir Robert Cecil's help in securing an appointment as Governor of the Isle of Jersey, once again citing the Queen's unfulfilled promises to him. In February he again wrote for his support, this time for the office of President of Wales. As with his former suits, Oxford was again unsuccessful; during this time he was listed on the Pipe rolls as owing £20 for the subsidy. After the abortive Essex rebellion in February 1601, Oxford was 'the senior of the twenty five noblemen' who rendered verdicts at the trials of Essex and Southampton for treason. After Essex's co conspirator Sir Charles Danvers was executed in March, Oxford became a party to a complicated suit regarding lands which had reverted to the Crown by escheat at Danvers's attainder, a suit opposed by Danvers's kinsmen. De Vere continued to suffer from ill health, which kept him from court. On 4 December, Oxford was shocked that Cecil, who had encouraged him to undertake the Danvers suit on the Crown's behalf, had now withdrawn his support for it. As with all his other suits aimed at improving his financial situation, this last of Oxford's suits to the Queen ended in disappointment. Lincoln reported that after dinner Oxford spoke of the Queen's impending death, claiming that the peers of England should decide the succession, and suggested that since Lincoln had 'a nephew of the blood royal Lord Hastings', he should be sent to France to find allies to support this claim. Lincoln relayed this conversation to Sir John Peyton, Lieutenant of the Tower, who, knowing how physically and financially infirm Oxford was, refused to take Lincoln's report as a serious threat to King James's accession. Oxford expressed his grief at the late Queen's death, and his apprehension for the future. These fears were unfounded; in letters to Cecil in May and June 1603 he again pressed his decades long claim to have Waltham Forest (Forest of Essex) and the house and park of Havering restored to him, and on 18 July the new King granted his suit. On 25 July, Oxford was among those who officiated at the King's coronation, and a month later James confirmed his annuity of £1,000. Long weakened by poor health, Oxford passed custody of the Forest of Essex to his son in law Francis Norris and his cousin Sir Francis Vere on 18 June 1604. He died on 24 June of unknown causes at King's Place, Hackney, and was buried on 6 July in the Hackney churchyard of St Augustine's (now the parish of St. John at Hackney). Oxford's death passed without public or private notice. His grave was still unmarked on 25 November 1612 when his widow Elizabeth Trentham signed her will. She asked "to be buried in the Church of Hackney within the Countie of Middlesex, as neare vnto [unto] the bodie of my said late deare and noble lorde and husband as may bee," and she requested that "there bee in the said Church erected for vs [us] a tombe fittinge our degree." The 18th Earl of Oxford failed to fulfil his mother's request, and the location of his parents' graves has been lost to time. The absence of a grave marker and an unpublished manuscript written fifteen years after Oxford's death have led to questions regarding his burial place. Documentary records including the Hackney registers and the will of Oxford's widow (1612) confirm that he was buried in the church of St Augustine on 4 July 1604. One register lists "Edward Veare earl of Oxford" among burials; the other reads, "Edward deVeare Erle of Oxenford was buryed the 6th daye of Iulye Anno 1604." A manuscript history of the Vere family (c. 1619) written by Oxford's first cousin, Percival Golding (1579 1635), raises the possibility of a re interment sometime between 1612 and 1619 at Westminster Abbey:

В той же рукописи также утверждается, что Оксфорд пользовался почетным управлением Тайного совета в последний год своей жизни. Хотя Нельсон оспаривает его членство в Совете, подпись Оксфорда стоит под письмом от 8 апреля 1603 года от Тайного совета к лорду казначею Англии.

Литературная репутация

Оксфордские рукописные стихи широко распространялись в придворных кругах. Три его стихотворения – «Когда ты родилась, о Любовь», «Мой разум – мое царство» и «Сижу один в своих раздумьях» – входят в число текстов, которые неоднократно встречаются в сохранившихся рукописных сборниках и поэтических антологиях XVI века. Его первым опубликованным стихотворением стала «Трудящийся человек, возделывающий плодородную почву» в переводе Томаса Бедингфилда «Утешения» Кардано (1573). Посвящение Бедингфилда Оксфорду датировано 1 января 1572 года. Помимо стихотворения, Оксфорд также предоставил рекомендательное письмо, в котором излагал причины, по которым Бедингфилду следует опубликовать работу. В 1576 году восемь его стихотворений были опубликованы в поэтическом сборнике «Рай изящных измышлений». Согласно предисловию, все стихотворения в сборнике предназначались для пения, однако стихотворения Оксфорда были почти единственными подлинными любовными песнями в сборнике. Стихотворение Оксфорда «Что может выразить хитрость» было опубликовано в «The Phoenix Nest» (1593) и переиздано в «English Helicon» (1600). «Кто первым научил тебя вздыхать, о сердце мое» появилось в «Слёзах Меланхолии» (1593). «Британский сад наслаждений» (1597) опубликовал «Если б женщины могли быть прекрасны и не ветрены» под именем Оксфорда, но современная атрибуция не считается достоверной. Современные критики восхваляли Оксфорда как поэта и драматурга. Уильям Уэбб называет его «величайшим» из придворных поэтов Елизаветы. В книге Путтенхема «Искусство английской поэзии» (1589) он занимает первое место в списке придворных поэтов и включает отрывок из «Когда ты родилась, о Любовь» в качестве примера «его совершенства и остроумия». Он описывает де Вера как «компетентного, достаточно экспериментального поэта, работающего в устоявшихся формах лирической поэзии середины века», а его поэзию – как «примеры стандартных разновидностей елизаветинской любовной лирики». Мэй утверждает, что юношеские любовные лирики Оксфорда, которые описываются как экспериментальные и новаторские, «создают резкий разрыв со всем, что было известно из написанного при елизаветинском дворе к тому времени», благодаря более легкому тону и размеру, большей образности и отсутствию морализаторского тона придворной поэзии «скучной» эпохи, которая, как правило, была ситуативной и назидательной, и описывает одно стихотворение, в котором автор восклицает против «этой потери моей доброй репутации», как «вызывающий лирический текст, не имеющий прецедентов в английской поэзии эпохи Возрождения». Однако К. С. Льюис писал, что его поэзия демонстрирует «слабый талант», но «в основном невыразительна и многословна». Нельсон отмечает, что «современники, такие как Харви, Уэбб, Путтенхэм и Мерес, очевидно преувеличивали талант де Вера из почтения к его рангу. По любому признаку, его стихи меркнут в сравнении с произведениями Сидни, Лайли, Спенсера, Шекспира, Донна и Джонсона». Он утверждает, что его известные стихи «поразительно неравномерны» по качеству, варьируясь от «прекрасных» до «ужасных». Оксфорд пользовался спросом как меценат литературы и театра; между 1564 и 1599 годами двадцать восемь произведений были посвящены ему авторами, включая Артура Голдинга, Джона Лайли, Роберта Грина и Энтони Мандея. Из 33 его посвящений 13 появились в оригинальных или переведенных литературных произведениях, что является более высоким процентом литературных работ, чем у других меценатов с сопоставимыми средствами. Его пожизненное покровительство писателям, музыкантам и актерам побудило Мэя назвать Оксфорда «благородным человеком с необычайными интеллектуальными интересами и приверженностью», чья биография демонстрирует «пожизненную преданность учению». Он продолжает утверждать, что «искренняя приверженность Оксфорда учению на протяжении всей его карьеры вносит необходимое уточнение в вывод Стоуна о том, что де Вер просто растратил более 70 000 фунтов стерлингов, полученных от продажи своего наследства, за что часть этой суммы де Вер приобрел блестящую репутацию покровителя искусств и наук».

Oxford's manuscript verses circulated widely in courtly circles. Three of his poems, "When wert thou born desire", "My mind to me a kingdom is", and "Sitting alone upon my thought", are among the texts that repeatedly appear in the surviving 16th century manuscript miscellanies and poetical anthologies. His earliest published poem was "The labouring man that tills the fertile soil" in Thomas Bedingfield's translation of Cardano's Comforte (1573). Bedingfield's dedication to Oxford is dated 1 January 1572. In addition to his poem, Oxford also contributed a commendatory letter setting forth the reasons why Bedingfield should publish the work. In 1576 eight of his poems were published in the poetry miscellany The Paradise of Dainty Devises. According to the introduction, all the poems in the collection were meant to be sung, but Oxford's were almost the only genuine love songs in the collection. Oxford's "What cunning can express" was published in The Phoenix Nest (1593) and republished in England's Helicon (1600). "Who taught thee first to sigh alas my heart" appeared in The Teares of Fancie (1593). Brittons Bowre of Delight (1597) published "If women could be fair and yet not fond" under Oxford's name, but the attribution today is not considered certain. Contemporary critics praised Oxford as a poet and a playwright. William Webbe names him as "the most excellent" of Elizabeth's courtier poets. Puttenham's The Arte of English Poesie (1589), places him first on a list of courtier poets and includes an excerpt from "When wert thou born desire" as an example of "his excellance and wit". He describes de Vere as a "competent, fairly experimental poet working in the established modes of mid century lyric verse" and his poetry as "examples of the standard varieties of mid Elizabethan amorous lyric". May says that Oxford's youthful love lyrics, which have been described as experimental and innovative, "create a dramatic break with everything known to have been written at the Elizabethan court up to that time" by virtue of being lighter in tone and metre and more imaginative and free from the moralizing tone of the courtier poetry of the "drab" age, which tended to be occasional and instructive. and describes one poem, in which the author cries out against "this loss of my good name", as a "defiant lyric without precedent in English Renaissance verse". However, C. S. Lewis wrote that his poetry shows "a faint talent", but is "for the most part undistinguished and verbose." Nelson says that "contemporary observers such as Harvey, Webbe, Puttenham, and Meres clearly exaggerated de Vere's talent in deference to his rank. By any measure, his poems pale in comparison with those of Sidney, Lyly, Spenser, Shakespeare, Donne, and Jonson." He says that his known poems are "astonishingly uneven" in quality, ranging from the "fine" to the "execrable". Oxford was sought after for his literary and theatrical patronage; between 1564 and 1599, twenty eight works were dedicated to him by authors, including Arthur Golding, John Lyly, Robert Greene, and Anthony Munday. Of his 33 dedications, 13 appeared in original or translated works of literature, a higher percentage of literary works than other patrons of similar means. His lifelong patronage of writers, musicians, and actors prompted May to term Oxford "a nobleman with extraordinary intellectual interests and commitments", whose biography exhibits a "lifelong devotion to learning". He goes on to say that "Oxford's genuine commitment to learning throughout his career lends a necessary qualification to Stone's conclusion that de Vere simply squandered the more than 70,000 pounds he derived from selling off his patrimony for which some part of this amount de Vere acquired a splendid reputation for nurture of the arts and sciences".

Оксфордская теория авторства Шекспира

Оксфордская теория авторства Шекспира утверждает, что пьесы и поэмы, традиционно приписываемые Уильяму Шекспиру, были написаны графом Оксфордским. Впервые она была предложена английским школьным учителем Дж. Томасом Луни в книге, опубликованной в 1920 году. Несмотря на то, что она отвергается подавляющим большинством академических шекспироведов, с 1920-х годов она остается одной из самых популярных альтернативных теорий авторства Шекспира. Оксфордская теория легла в основу драматического фильма "Анонимный", вышедшего в 2011 году.