Введение

Американский священник и аболиционист (1797–1867)

Генри Г. Ладлоу (1797–1867) был американским священником и аболиционистом, одним из тех, кто сотрудничал с Нью-Йоркским комитетом «Амистад». Он изучал богословие в Йельском университете, а затем служил пастором Первой конгрегациональной церкви в Осуего. С 1828 по 1837 год он был пастором пресвитерианской церкви Спринг-стрит в Нью-Йорке. Эта церковь и дом Ладлоу были частично разрушены в июле 1834 года во время одной из нескольких ночей антиаболиционистских беспорядков, спровоцированных отчасти слухами о том, что Ладлоу проводил обряд бракосочетания между представителями разных рас. Его сын, писатель Фитц Хью Ладлоу, позже писал:

«Моего отца, мать и сестру изгнали из их дома в Нью-Йорке разъярённой толпой. Когда они осторожно вернулись, их дом был тих, как крепость, на следующий день после взрыва. В передней гостиной было полно мостовой; ковры были изрезаны на куски; картины, мебель и люстра лежали в общей куче обломков; а стены были исписаны оскорблениями и прославлениями. Над камином было начертано углем слово «Негодяй», над консольным столиком – «Аболиционист». Генри Ладлоу писал, что в другой раз его «осыпали грязью и яйцами посреди бела дня в присутствии одобряющих и согласных мировых судей и других чиновников города». Фитц Хью также сообщает, что его отец был «агентом по продаже билетов на Подпольной железной дороге». Отец Генри Ладлоу, по одному из источников, был одним из пионеров движения за умеренность, «принявшим и отстаивавшим его принципы ещё до каких-либо организованных усилий в этой области». Сам Генри, в одной из немногих сохранившихся проповедей, осудил Великобританию за «жестокое угнетение её подданных в Восточной Индии, часто голодающих и вынужденных выращивать опиум на земле, необходимой им для производства хлеба», и защитил Китай «за сопротивление торговле, которая подрывала, своими ужасными последствиями для его граждан, саму основу его империи».

Цитаты

Я не могу продолжать верить, что все ваши симпатии, невзирая на договоры, на стороне этих людей, которые, чтобы обрести свои неотъемлемые права, вдохновлялись тем же духом и совершали те же поступки, что и герои 1776 года. Разве я не могу сказать, что если бы Бог за час до этого события изменил цвет их кожи и выпрямил их кудрявые волосы, весь объединенный мир приветствовал бы их, а наши соотечественники встретили бы их прибытие здесь как людей, которых они были бы рады чествовать? Но я хотел бы спросить Ваше Превосходительство, являются ли эти стремления к свободе более достойными, когда они исходят от образа Бога, высеченного из слоновой кости, чем от образа, вырезанного из черного дерева?