Введение
Ритуал – это последовательность действий, включающая жесты, слова, поступки или почитаемые предметы. Ритуалы могут быть предписаны традициями общины, в том числе религиозной. Ритуалы характеризуются, но не определяются формализмом, традиционализмом, неизменностью, регулированием правилами, сакральной символикой и исполнением. Ритуалы являются неотъемлемой чертой всех известных человеческих обществ. Они включают в себя не только обряды поклонения и таинства организованных религий и культов, но также обряды посвящения, обряды искупления и очищения, присяги, церемонии посвящения, коронации и инаугурации президентов, бракосочетания, похоронные обряды и многое другое. Даже обыденные действия, такие как рукопожатие и приветствие, могут рассматриваться как ритуалы. В области изучения ритуалов существует множество противоречивых определений этого термина. Одно из них, предложенное Кириакидисом, определяет ритуал как категорию, используемую посторонним наблюдателем ("этическая" категория) для обозначения определенной деятельности (или набора действий), которая кажется ему иррациональной, несвязной или нелогичной. Этот термин может также использоваться участником ритуала ("эмический" подход) как признание того, что его действия могут быть восприняты как ритуальные непосвященным зрителем. В психологии термин "ритуал" иногда используется в техническом смысле для обозначения повторяющегося поведения, систематически применяемого человеком для нейтрализации или предотвращения тревоги; это может быть симптомом обсессивно-компульсивного расстройства, однако обсессивно-компульсивные ритуальные действия обычно являются изолированными.
A ritual is a sequence of activities involving gestures, words, actions, or revered objects. Rituals may be prescribed by the traditions of a community, including a religious community. Rituals are characterized, but not defined, by formalism, traditionalism, invariance, rule governance, sacral symbolism, and performance. Rituals are a feature of all known human societies. They include not only the worship rites and sacraments of organized religions and cults, but also rites of passage, atonement and purification rites, oaths of allegiance, dedication ceremonies, coronations and presidential inaugurations, marriages, funerals and more. Even common actions like hand shaking and saying "hello" may be termed as rituals. The field of ritual studies has seen a number of conflicting definitions of the term. One given by Kyriakidis is that a ritual is an outsider's or "etic" category for a set activity (or set of actions) that, to the outsider, seems irrational, non contiguous, or illogical. The term can be used also by the insider or "emic" performer as an acknowledgement that this activity can be seen as such by the uninitiated onlooker. In psychology, the term ritual is sometimes used in a technical sense for a repetitive behavior systematically used by a person to neutralize or prevent anxiety; it can be a symptom of obsessive–compulsive disorder but obsessive compulsive ritualistic behaviors are generally isolated activities.
Этимология
Слово «ритуал» происходит от латинского *ritualis* – «относящийся к обряду (ritus)». В римском юридическом и религиозном контексте *ritus* означал проверенный способ (mos) совершения чего-либо, или «правильное исполнение, обычай». Изначальное понятие *ritus* может быть связано с санскритским *ṛtá* («видимый порядок») в ведической религии, представляющим собой «законный и регулярный порядок нормального, а значит, правильного, естественного и истинного устройства космических, мирских, человеческих и ритуальных событий». Слово «ритуал» впервые зафиксировано в английском языке в 1570 году, а в 1600-х годах стало использоваться для обозначения «установленного порядка проведения религиозных служб» или, конкретнее, книги, содержащей эти предписания.
Характеристики
Вряд ли существуют какие-либо границы для действий, которые могут быть включены в ритуал. Обряды как прошлых, так и современных обществ обычно включают в себя особые жесты и слова, произнесение заученных текстов, исполнение специальной музыки, песен или танцев, процессии, манипуляции с определенными предметами, использование специальной одежды, употребление особой пищи, напитков или наркотических веществ, и многое другое. Кэтрин Белл утверждает, что ритуалы характеризуются формализмом, традиционализмом, неизменностью, регулированием правилами, сакральной символикой и перформативностью.
Формализм
Ритуал использует ограниченный и жестко организованный набор выражений, которые антропологи называют "ограниченным кодом" (в противоположность более открытому "развернутому коду"). Морис Блох утверждает, что ритуал обязывает участников использовать этот формальный ораторский стиль, ограниченный в интонации, синтаксисе, словарном запасе, громкости и фиксированности порядка. Принимая этот стиль, речь ритуальных лидеров становится больше формой, чем содержанием. Поскольку эта формальная речь ограничивает возможности высказывания, она вызывает "принятие, подчинение или, по крайней мере, снисходительность по отношению к любой открытой критике". Блох утверждает, что такая форма ритуальной коммуникации делает восстание невозможным, а революцию – единственной осуществимой альтернативой. Ритуал, как правило, поддерживает традиционные формы социальной иерархии и власти, а также защищает от критики предпосылки, на которых эта власть основана.
Традиционализм
Ритуалы апеллируют к традиции и обычно продолжаются, чтобы точно воспроизводить исторический прецедент, религиозный обряд, обычаи или церемонию. Традиционализм отличается от формализма тем, что ритуал может быть неформальным, но при этом апеллировать к исторической тенденции. Примером может служить американский праздничный ужин в честь Дня благодарения, который может быть неформальным, но, предположительно, основан на событии из периода ранних пуританских поселений в Америке. Историки Эрик Хобсбаум и Терренс Рейнджер утверждают, что многие из них являются сконструированными традициями, такие как ритуалы британской монархии, которые ссылаются на "тысячелетнюю традицию", но чья фактическая форма возникла в конце XIX века, в некоторой степени возрождая более ранние формы, в данном случае средневековые, которые к тому времени были прерваны. Таким образом, важна апелляция к истории, а не точная историческая достоверность.
Неизменность
Кэтрин Белл утверждает, что ритуал также неизменен, подразумевая тщательно продуманную хореографию. Это не столько обращение к традиционализму, сколько стремление к вневременному повторению. Ключ к неизменности – телесная дисциплина, как в монашеской молитве и медитации, направленной на формирование склада ума и настроений. Эта телесная дисциплина часто выполняется синхронно, группами.
Управление государством
Ритуалы, как правило, регулируются правилами, что в некоторой степени напоминает формализм. Правила наводят порядок на хаос поведения, либо определяя пределы допустимого, либо предписывая каждое действие. Индивиды подчиняются общественно одобряемым обычаям, которые апеллируют к легитимной общественной власти, способной ограничить возможные исходы. Исторически, война в большинстве обществ была связана строгими ритуальными ограничениями, определяющими допустимые способы её ведения.
Сакральная символика
Деятельность, направленная к сверхъестественным существам, легко может быть расценена как ритуал, хотя обращение может быть весьма косвенным, выражая лишь обобщенную веру в существование священного, требующего отклика от человека. Национальные флаги, например, могут рассматриваться не просто как знаки, представляющие страну. Флаг воплощает более масштабные символы, такие как свобода, демократия, свободное предпринимательство или национальное превосходство. Антрополог Шерри Ортнер пишет, что флаг не стимулирует размышления о логической связи между этими идеями или о логических последствиях их проявления в социальной реальности с течением времени и в истории. Напротив, флаг поощряет безоговорочную преданность всему комплексу, что лучше всего выражается фразой: "Люби наш флаг или уходи". Определенные предметы становятся сакральными символами посредством процесса консекрации, который эффективно создает священное, отделяя его от профанного. Скауты и вооруженные силы любой страны обучают официальным способам складывания, приветствия и поднятия флага, тем самым подчеркивая, что к флагу нельзя относиться просто как к куску ткани.
does not encourage reflection on the logical relations among these ideas, nor on the logical consequences of them as they are played out in social actuality, over time and history. On the contrary, the flag encourages a sort of all or nothing allegiance to the whole package, best summed [by] 'Our flag, love it or leave.' Particular objects become sacral symbols through a process of consecration which effectively creates the sacred by setting it apart from the profane. Boy Scouts and the armed forces in any country teach the official ways of folding, saluting and raising the flag, thus emphasizing that the flag should never be treated as just a piece of cloth.
Выступление
Исполнение ритуала создает нечто вроде театральной рамки вокруг действий, символов и событий, формирующих опыт участников и их когнитивное упорядочение мира, упрощая жизненный хаос и накладывая на него более или менее связную систему категорий значения. Как выразилась Барбара Майерхофф, "не только зришь – веруешь, но и делаешь – веруешь".
Ритуал перехода
Ритуал перехода – это ритуальное событие, отмечающее переход человека от одного статуса к другому, включая усыновление, крещение, совершеннолетие, выпуск, инаугурацию, помолвку и брак. Ритуалы перехода могут также включать посвящение в группы, не связанные с формальной стадией жизни, такие как братство. Арнольд ван Геннеп утверждал, что ритуалы перехода характеризуются тремя стадиями: 1. Отделение, в котором посвященные отделяются от своей прежней идентичности физическими и символическими средствами. 2. Переход, в котором посвященные находятся в состоянии «между и вне». Виктор Тернер утверждал, что эта стадия характеризуется лиминальностью – состоянием неопределенности или дезориентации, в котором посвященные лишены своей прежней идентичности, но еще не обрели новую. Тернер утверждает, что «атрибуты лиминальности или лиминальных личностей («пороговых людей») неизбежно двусмысленны». На этой стадии лиминальности или «антиструктуры» (см. ниже) неоднозначность роли посвященных создает чувство коммунитаса – эмоциональной связи общности между ними. Этот этап может быть отмечен ритуальными испытаниями или ритуальным обучением. 3. Инкорпорация, в которой посвященные символически утверждаются в своей новой идентичности и общности.
1. Separation Wherein the initiates are separated from their old identities through physical and symbolic means. 2. Transition Wherein the initiated are "betwixt and between". Victor Turner argued that this stage is marked by liminality, a condition of ambiguity or disorientation in which initiates have been stripped of their old identities, but have not yet acquired their new one. Turner states that "the attributes of liminality or of liminal personae ("threshold people") are necessarily ambiguous". In this stage of liminality or "anti structure" (see below), the initiates' role ambiguity creates a sense of communitas or emotional bond of community between them. This stage may be marked by ritual ordeals or ritual training. 3. Incorporation Wherein the initiates are symbolically confirmed in their new identity and community.
Ритуалы страданий
Антрополог Виктор Тернер определяет ритуалы страдания как действия, направленные на умилостивление духов или сверхъестественных сил, которые наносят людям несчастья, болезни, гинекологические проблемы, физические травмы и другие подобные беды. Эти ритуалы могут включать в себя различные формы духовного прорицания (консультации с оракулами) для установления причин, а также ритуалы, исцеляющие, очищающие, изгоняющие злых духов и защищающие. Несчастья, с которыми сталкиваются люди, могут касаться как индивидуального здоровья, так и более масштабных климатических проблем, таких как засуха или нашествие насекомых. Лечебные ритуалы, проводимые шаманами, часто выявляют социальный разлад как причину, а восстановление социальных связей – как лекарство. Тернер приводит в качестве примера ритуал Исома у ндембу, проживающих на северо-западе Замбии. Ритуал страдания Исома используется для избавления бездетной женщины от бесплодия. Бесплодие является результатом «структурного напряжения между матрилинейным наследованием и вирилокальным браком» (то есть, напряжения, которое женщина испытывает между семьей матери, которой она обязана верностью, и семьей мужа, среди которой она должна жить). «Именно потому, что женщина слишком тесно соприкоснулась с «мужской стороной» в браке, ее умершие родственницы по материнской линии повредили ее способность к зачатию». Чтобы восстановить баланс между матрилинейным наследованием и браком, ритуал Исома драматически умиротворяет духов предков, требуя от женщины проживать с родственниками матери. Шаманские и другие ритуалы могут оказывать психотерапевтический эффект, что привело к разработке теорий антропологами, такими как Джейн Аткинсон. Аткинсон утверждает, что эффективность шаманского ритуала для конкретного человека может зависеть от признания власти шамана более широкой аудиторией, что может побудить шамана уделять больше внимания вовлечению аудитории, чем исцелению пациента.
Смерть, траур и похоронные обряды
Во многих культурах существуют обряды, связанные со смертью и скорбью, такие как последнее причастие и поминальные посиделки в христианстве, шемира в иудаизме, антиести в индуизме и антам санскар в сикхизме.
Календарные и памятные обряды
Календарные и коммеморативные обряды – это ритуальные события, знаменующие определенное время года или фиксированный период, прошедший с момента важного события. Календарные ритуалы придают социальное значение течению времени, формируя повторяющиеся недельные, месячные или годовые циклы. Некоторые обряды ориентированы на культурно определенный момент изменения климатического цикла, такой как солнечные периоды или смена времен года, или же отмечают начало деятельности, например, посева, сбора урожая, или перехода с зимних на летние пастбища в сельскохозяйственном цикле. Они могут быть привязаны к солнечному или лунному календарю: обряды, основанные на солнечном календаре, приходятся на один и тот же день (григорианского, солнечного календаря) каждый год (например, Новый год 1 января), в то время как обряды, вычисляемые по лунному календарю, отмечаются в разные даты (григорианского, солнечного календаря) каждый год (например, китайский лунный Новый год). Календарные обряды налагают культурный порядок на природу. Мирча Элиаде утверждает, что календарные ритуалы многих религиозных традиций воспроизводят и увековечивают основополагающие верования общины, а их ежегодное празднование устанавливает связь между прошлым и настоящим, словно изначальные события происходят вновь: "Так поступали боги; так поступают люди".
Ритуалы жертвоприношения, обмена и причастия
Этот жанр ритуала включает в себя формы жертвоприношений и подношений, предназначенные для восхваления, умилостивления или умиротворения божественных сил. Согласно раннему антропологу Эдварду Тайлору, такие жертвоприношения – это дары, преподносимые в надежде на ответную услугу. Однако Кэтрин Белл отмечает, что жертвоприношение охватывает широкий спектр практик, от манипулятивных и "магических" до проявлений чистой преданности. Например, индуистские пуджи, по-видимому, не преследуют иной цели, кроме как доставить удовольствие божеству. По мнению Марселя Мосса, жертвоприношение отличается от других форм подношений тем, что оно освящается и, следовательно, становится священным. В результате подношение обычно уничтожается в ритуале, чтобы передать его божествам.
Ритуалы пиршества, поста и праздников
Ритуалы пиршества и поста – это способы, посредством которых община публично демонстрирует приверженность основополагающим, общим религиозным ценностям, а не очевидному присутствию божеств, как это происходит в ритуалах, связанных со страданиями, где также могут практиковаться пиршества или пост. Они охватывают широкий спектр практик, таких как коллективное воздержание от пищи во время Рамадана у мусульман; забиение свиней в Новой Гвинее; карнавальные гуляния; или покаянные шествия в католицизме. Виктор Тернер назвал это "культурное действо" выражения основополагающих ценностей "социальной драмой". Эти драмы позволяют выражать и символически прорабатывать социальные напряжения, свойственные конкретной культуре, посредством ритуального катарсиса; поскольку социальная напряженность продолжает существовать вне ритуала, растет потребность в его циклическом повторении. Например, на карнавале практика маскировки позволяет людям быть не теми, кем они являются в обычной жизни, и выступает в качестве общего социального уравнителя, стирая напряженные социальные иерархии на празднике, который подчеркивает игру за пределами обычных социальных норм. Однако вне карнавала сохраняются социальные напряжения, связанные с расой, классом и гендером, что требует периодического снятия этих напряжений, которое и предоставляет фестиваль.
Водные обряды
Водный обряд – это обряд или церемониальный обычай, в котором вода является центральным элементом. Как правило, человек погружается в воду или омывается как символ религиозного посвящения или ритуального очищения. Примеры включают Микву в иудаизме, обычай очищения; мисоги в синтоизме, обычай духовного и телесного очищения, заключающийся в омовении в священном водопаде, реке или озере; мусульманское ритуальное омовение, или вуду, перед молитвой; крещение в христианстве – обычай и таинство, символизирующие как очищение, так и посвящение в религиозную общину (христианскую церковь); и Амрит Санскар в сикхизме – обряд посвящения (санскар), который также символизирует очищение и посвящение в религиозную общину (халсу). Ритуалы, в которых используется вода, не считаются водными обрядами, если вода не является их центральным элементом. Например, употребление воды во время или после ритуала – обычное явление, но это не делает ритуал водным, если только питье воды не является ключевым действием, как, например, в обряде водяной кожи Церкви Всех Миров.
Политические ритуалы
По мнению антрополога Клиффорда Герца, политические ритуалы фактически конструируют власть; то есть, в своем анализе балийского государства он утверждал, что ритуалы – это не украшение политической власти, а власть политических деятелей зависит от их способности создавать ритуалы и космическую структуру, в рамках которой социальная иерархия во главе с королем воспринимается как естественная и священная. Как "драматургия власти", всеобъемлющие ритуальные системы могут создать космологический порядок, выделяющий правителя как божественное существо, как в случае с "божественным правом" европейских королей или божественным японским императором. Политические ритуалы также возникают в виде некодифицированных или кодифицированных конвенций, практикуемых политическими чиновниками, которые укрепляют уважение к устоям института или роли по отношению к человеку, временно её исполняющему, что можно увидеть в многочисленных ритуалах, до сих пор соблюдаемых в процедурах парламентских органов. Ритуал может использоваться как форма сопротивления, например, в различных культах груза, возникших против колониальных держав в Южной части Тихого океана. В этих религиозно-политических движениях жители островов использовали ритуальные имитации западных практик (таких как строительство взлетно-посадочных полос) как средство призвать груз (изготовленные товары) от предков. Лидеры этих групп характеризовали существующее государство (часто навязываемое колониальными капиталистическими режимами) как разрушение старого социального порядка, который они стремились восстановить. Ритуалы также могут приобретать политическое значение после конфликтов, как это происходит с боснийскими синкретическими праздниками и фестивалями, выходящими за рамки религиозных границ.
Функционализм
Антропологи-кресловники XIX века были озабочены фундаментальным вопросом о происхождении религии в истории человечества. В XX веке их спекулятивные построения уступили место новым вопросам о том, какую роль эти верования и практики играли в жизни обществ, независимо от их истоков. В рамках этого подхода религия рассматривалась как универсальное явление, содержание которого могло значительно варьироваться, но которое выполняло определенные базовые функции, такие как предоставление готовых решений основных психологических и социальных проблем человека, а также выражение ключевых ценностей общества. Бронислав Малиновский использовал понятие функции для анализа индивидуальных психологических потребностей, тогда как А. Р. Рэдклифф-Браун искал функцию (назначение) института или обычая в поддержании и сохранении общества в целом. Таким образом, они расходились во взглядах на связь тревоги и ритуала. Малиновский утверждал, что ритуал является нетехническим способом преодоления тревоги, связанной с деятельностью, где опасные факторы не поддаются техническому контролю: «магия неизбежна и обычно встречается всякий раз, когда человек сталкивается с непреодолимым препятствием, пробелом в своих знаниях или в своих возможностях практического воздействия, и тем не менее вынужден продолжать свои усилия». Рэдклифф-Браун, напротив, рассматривал ритуал как выражение общих интересов, символически представляющих общину, и считал, что тревога возникает лишь в случае неисполнения ритуала. Джордж С. Хоманс попытался разрешить эти противоречивые теории, разграничивая «первичную тревогу», испытываемую людьми, не обладающими средствами для достижения результатов, и «вторичную (или перенесенную) тревогу», испытываемую теми, кто неправильно выполнил обряды, предназначенные для снятия первичной тревоги. Хоманс полагал, что ритуалы очищения могут проводиться для рассеивания вторичной тревоги. А. Р. Рэдклифф-Браун настаивал на том, что ритуал следует отличать от технического действия, рассматривая его как структурированное событие: «ритуальные действия отличаются от технических тем, что во всех случаях содержат в себе выразительный или символический элемент». Эдмунд Лич, в отличие от него, видел ритуал и техническое действие не как отдельные структурные типы деятельности, а скорее как континуум: «Действия занимают свое место на непрерывной шкале. На одном полюсе находятся действия, полностью мирские, полностью функциональные, чистая и простая техника; на другом – действия, полностью священные, строго эстетические, технически нефункциональные. Между этими двумя крайностями находится подавляющее большинство социальных действий, которые частично относятся к одной сфере, а частично – к другой. С этой точки зрения техника и ритуал, мирское и священное, не обозначают типы действий, а аспекты почти любого действия».
Как социальный контроль
Функционалистская модель рассматривала ритуал как гомеостатический механизм регулирования и стабилизации социальных институтов посредством корректировки социальных взаимодействий, поддержания групповой этики и восстановления гармонии после конфликтов. Хотя функционалистская модель вскоре утратила свою актуальность, более поздние "неофункциональные" теоретики восприняли её подход, исследуя способы, которыми ритуал регулирует более широкие экологические системы. Рой Раппапорт, например, изучил, как обмен свиньями в качестве даров между племенными группами в Папуа — Новой Гвинее поддерживал экологический баланс между людьми, доступными пищевыми ресурсами (свиньи потребляли те же продукты, что и люди) и ресурсной базой. Раппапорт заключил, что ритуал "помогает поддерживать неиспорченную окружающую среду, ограничивает частоту столкновений до уровня, не угрожающего существованию регионального населения, регулирует соотношение между человеком и землей, способствует торговле, распределяет местные излишки свинины среди населения региона в виде мяса и обеспечивает людей высококачественным белком, когда они в нем больше всего нуждаются". Аналогично, Дж. Стивен Лансинг проследил, как сложный календарь индуистских балийских ритуалов служил для регулирования обширных ирригационных систем Бали, обеспечивая оптимальное распределение воды по системе и одновременно ограничивая споры.
Восстание
В то время как большинство функционалистов стремились связать ритуал с поддержанием социального порядка, южноафриканский функционалист-антрополог Макс Глюкман ввел термин "ритуалы восстания" для описания типа ритуала, в котором общепринятый социальный порядок символически обращался с ног на голову. Глюкман утверждал, что ритуал являлся выражением скрытых социальных напряжений (идею, подхваченную Виктором Тёрнером), и функционировал как институциональный предохранительный клапан, снижая эти напряжения посредством циклических представлений. В конечном итоге, эти ритуалы способствовали укреплению социального порядка, поскольку позволяли выражать эти напряжения, не допуская реального восстания. Карнавал рассматривается аналогичным образом. Он заметил, например, как праздник первого урожая (инквала) в южноафриканском бантуйском королевстве Свазиленд символически инвертировал нормальный социальный порядок, так что король подвергался публичным оскорблениям, женщины демонстрировали доминирование над мужчинами, а устоявшийся авторитет старших над младшими был поставлен под сомнение.
Структурализм
Клод Леви-Стросс, французский антрополог, рассматривал все социальные и культурные организации как символические системы коммуникации, обусловленные внутренней структурой человеческого мозга. В связи с этим он утверждал, что системы символов не являются отражением социальной структуры, как полагали функционалисты, а, напротив, накладываются на социальные отношения, чтобы упорядочить их. Леви-Стросс рассматривал миф и ритуал как взаимодополняющие символические системы – одну вербальную, другую невербальную. Хотя Леви-Стросс не ставил перед собой задачу разработки теории ритуала (хотя он и создал четырехтомный анализ мифа), он оказал значительное влияние на последующих исследователей ритуала, таких как Мэри Дуглас и Эдмунд Лич.
Структура и антиструктура
Виктор Тернер объединил модель структуры обрядов посвящения Арнольда ван Геннепа и функционалистический акцент Глюкмана на ритуализации социального конфликта для поддержания социального равновесия с более структурной моделью символов в ритуале. В противовес этому акценту на структурированных символических оппозициях внутри ритуала было его исследование лиминальной фазы обрядов перехода – фазы, в которой возникает «антиструктура». В этой фазе противоположные состояния, такие как рождение и смерть, могут быть объединены одним действием, объектом или выражением. Динамичный характер символов, переживаемых в ритуале, обеспечивает глубокий личный опыт; ритуал – это «механизм, который периодически преобразует обязательное в желаемое». Мэри Дуглас, британский функционалист, развила теорию Тёрнера о ритуальной структуре и антиструктуре, предложив собственный контрастный набор терминов – «сетка» и «группа» – в книге «Естественные символы». Опираясь на структуралистский подход Леви-Стросса, она рассматривала ритуал как символическую коммуникацию, ограничивающую социальное поведение. «Сетка» – это шкала, отражающая степень, в которой символическая система является общей системой отсчета. «Группа» – это степень вовлеченности людей в сплоченное сообщество. При графическом изображении на двух пересекающихся осях возможны четыре квадранта: сильная группа/сильная сетка, сильная группа/слабая сетка, слабая группа/слабая сетка, слабая группа/сильная сетка. Дуглас утверждала, что общества с сильной группой или сильной сеткой характеризуются большей ритуальной активностью, чем общества, слабые по обоим этим параметрам. (см. также раздел ниже)
Антиструктура и коммунита
В своем анализе обрядов перехода Виктор Тернер утверждал, что лиминальная фаза, этот период «между и вне» характеризуется «двумя моделями человеческих взаимоотношений, противопоставленными и сменяющими друг друга»: структурой и антиструктурой (или коммунитасом). Если ритуал четко артикулировал культурные идеалы общества посредством ритуальной символики, то безудержные торжества лиминального периода служили для разрушения социальных барьеров и объединения группы в недифференцированное единство, где отсутствует «статус, собственность, знаки отличия, светская одежда, ранг, родственные связи – вообще что-либо, что могло бы выделить их из числа остальных». Эти периоды символической инверсии изучались в контексте разнообразных ритуалов, таких как паломничества и Йом Кипур.
Социальные драмы
Начиная с концепции Макса Глюкмана о "ритуалах бунта", Виктор Тернер утверждал, что многие типы ритуалов также функционировали как "социальные драмы", посредством которых могли выражаться и временно разрешаться структурные социальные напряжения. Опираясь на модель инициационных ритуалов Арнольда ван Геннепа, Тернер рассматривал эти социальные драмы как динамический процесс, посредством которого община обновлялась через ритуальное создание коммунитаса в "лиминальной фазе". Тернер анализировал ритуальные события в четыре стадии: нарушение социальных отношений, кризис, действия по восстановлению и акты реинтеграции. Подобно Глюкману, он утверждал, что эти ритуалы поддерживают социальный порядок, одновременно позволяя происходить дезорганизованным инверсиям, тем самым переводя людей в новый статус, как и в инициационном ритуале.
Символические подходы к ритуалу
Клиффорд Герц также развил символический подход к ритуалу, начатый Виктором Тернером. Герц утверждал, что религиозные системы символов предоставляют как "модель *и*з* реальности" (показывая, как интерпретировать мир таким, какой он есть), так и "модель *для* реальности" (уточняя ее идеальное состояние). По мнению Герца, роль ритуала заключается в объединении этих двух аспектов – "модели *и*з* реальности" и "модели *для* реальности" – вместе: "именно в ритуале – то есть в освященном поведении – каким-то образом формируется убеждение в истинности религиозных представлений и обоснованности религиозных предписаний". Символические антропологи, такие как Герц, анализировали ритуалы как языковые коды, подлежащие интерпретации независимо как культурные системы. Герц отверг функционалистские аргументы о том, что ритуал описывает социальный порядок, утверждая вместо этого, что ритуал активно формирует этот порядок и придает смысл хаотичному опыту. Он также расходился с акцентом Глюкмана и Тернера на ритуальных действиях как средстве разрешения социальных страстей, полагая, что ритуал лишь демонстрирует их.
Как форма общения
В то время как Виктор Тернер видел в ритуале потенциал для освобождения людей от обуславливающих структур их жизни в освобождающую антиструктуру или коммунитас, Морис Блох утверждал, что ритуал порождает конформизм. Морис Блох утверждал, что ритуальная коммуникация необычна тем, что использует специальный, ограниченный словарный запас, небольшое количество допустимых иллюстраций и ограничительную грамматику. В результате ритуальные высказывания становятся весьма предсказуемыми, а говорящий обезличивается, поскольку у него мало свободы выбора в том, что говорить. Ограничительный синтаксис снижает способность говорящего выдвигать аргументированные утверждения, и он ограничивается высказываниями, которые невозможно опровергнуть, например, «Я беру тебя в мужья/жены» на свадьбе. Такие высказывания, известные как перформативы, препятствуют выдвижению политических аргументов посредством логических рассуждений и типичны для того, что Вебер назвал традиционной властью. Модель ритуального языка Блоха отрицает возможность творчества. Томас Чордас, напротив, анализирует, как ритуальный язык может использоваться для инноваций. Чордас рассматривает группы ритуалов, разделяющих перформативные элементы («жанры» ритуалов с общей «поэтикой»). Эти ритуалы могут располагаться на спектре формальности, от менее формальных до более формальных и ограничительных. Чордас утверждает, что инновации могут внедряться в менее формализованные ритуалы. По мере того как эти новшества становятся более принятыми и стандартизированными, они постепенно перенимаются более формальными ритуалами. Таким образом, даже самые формальные ритуалы представляют собой потенциальные возможности для творческого самовыражения.
Как дисциплинарная программа
В своем историческом анализе статей о ритуале и обряде в «Британской энциклопедии» Талал Асад отмечает, что с 1771 по 1852 год в кратких статьях ритуал определялся как «книга, предписывающая порядок и манеру совершения богослужения» (то есть как сценарий). После этого статьи на эту тему не публиковались до 1910 года, когда появилась новая, развернутая статья, переопределяющая ритуал как «тип рутинного поведения, символизирующего или выражающего что-либо». Как символическая деятельность, он больше не ограничивается религией, но отличается от технического действия. Сдвиг в определениях – от сценария к поведению, которое уподобляется тексту – сопровождается семантическим разграничением между ритуалом как внешним знаком (то есть публичным символом) и внутренним смыслом. Акцент сместился на установление значения публичных символов и отказ от внимания к внутренним эмоциональным состояниям, поскольку, как писал Эванс-Притчард, «такие эмоциональные состояния, если они вообще присутствуют, должны варьироваться не только от человека к человеку, но и у одного и того же человека в разных ситуациях и даже в разных моментах одного и того же ритуала». Асад, напротив, подчеркивает важность поведения и внутренних эмоциональных состояний; ритуалы должны исполняться, а овладение этими исполнениями – это навык, требующий дисциплинированных действий. Приводя пример средневековой монашеской жизни в Европе, он указывает на то, что в этом случае ритуал отсылает к своему первоначальному значению – «книге, предписывающей порядок и манеру совершения богослужения». Эта книга «определяла практики, касающиеся как правильного приема пищи, сна, работы и молитвы, так и надлежащих моральных установок и духовных способностей, направленных на развитие добродетелей, которые служат ‘Богу’». Иными словами, монахи были дисциплинированы в фукольдском смысле. Цель монастырской дисциплины заключалась в освоении навыков и уместных эмоций. Асад противопоставляет свой подход, заключая:
Как форма социальной солидарности
Этнографические наблюдения показывают, что ритуал способен создавать социальную солидарность. Дуглас Фоули посетил Норт-Таун, штат Техас, в период с 1973 по 1974 год для изучения культуры государственных средних школ. В своей этнографии «Освоение капиталистической культуры» он использовал интервью, включенное наблюдение и неформальные беседы для изучения расовой напряженности и капиталистической культуры. Фоули называет футбольные матчи и «Пятничные огни» общественным ритуалом. Этот ритуал объединял школу и еженедельно создавал чувство солидарности и общности, включая митинги поддержки и саму игру. Фоули наблюдал предвзятое отношение и сегрегацию, основанные на классе, социальном статусе, богатстве и поле. Он описал «Пятничные огни» как ритуал, преодолевающий эти различия: «Другая, более мягкая и социальная сторона футбола, безусловно, заключалась в акценте на товариществе, верности, дружбе между игроками и сплоченности». В своей этнографии «В ожидании Илии: время и встреча в боснийском пейзаже» антрополог Сафет ХаджиМухамедович предполагает, что общие праздники, такие как День святого Георгия и День святого Илии, структурируют межконфессиональные отношения и выступают как проявления солидарности против этнонационалистической чистки территории в Боснии.
Социобиологии и поведенческих нейробиологии
Антропологи также анализируют ритуал, используя идеи из других поведенческих наук. Фрейд одним из первых обсудил идею о том, что культурные ритуалы имеют поведенческие сходства с личными ритуалами индивидов. Дулани и Фиске сравнили этнографические описания ритуалов и неритуальных действий, таких как работа, с поведенческими описаниями из клинических случаев обсессивно-компульсивного расстройства (ОКР). Они отмечают, что поведение при ОКР часто включает в себя постоянную очистку предметов, беспокойство или отвращение к телесным отходам и выделениям, повторяющиеся действия для предотвращения вреда, чрезмерное внимание к количеству или порядку действий и т.п. Затем они показали, что этнографические описания культурных ритуалов содержат примерно в 5 раз больше подобных элементов, чем описания других видов деятельности, например, работы. Позднее Фиске повторил аналогичный анализ, используя больше описаний из более обширной коллекции различных культур, а также сопоставляя описания культурных ритуалов с описаниями других поведенческих расстройств (в дополнение к ОКР), чтобы продемонстрировать, что только поведение, схожее с ОКР (а не другие заболевания), обладает свойствами, характерными для ритуалов. Авторы предлагают предварительные объяснения этих результатов, например, что эти поведенческие черты широко необходимы для выживания и контроля рисков, а культурные ритуалы часто выполняются в контексте воспринимаемого коллективного риска. Другие антропологи развили эти идеи и построили более сложные теории, основанные на функциях мозга и физиологии. Линард и Бойер предполагают, что сходство между навязчивым поведением у индивидов и аналогичным поведением в коллективных контекстах может быть обусловлено лежащими в его основе психическими процессами, которые они называют предосторожностью от угроз. Они полагают, что люди в обществе, как правило, уделяют больше внимания информации, связанной с избежанием опасностей, что, в свою очередь, может объяснить популярность и долговечность коллективных ритуалов, демонстрирующих действия, направленные на предотвращение угроз, в процессе культурной передачи.
Ритуал как методологическая мера религиозности
По словам социолога Мервина Вербита, ритуал можно понимать как один из ключевых компонентов религиозности. Сам ритуал, в свою очередь, можно разделить на четыре аспекта: содержание, частота, интенсивность и центральность. Содержание ритуала может различаться в зависимости от конкретного ритуала, равно как и частота его совершения, интенсивность (степень воздействия на совершающего) и центральность (в рамках данной религиозной традиции). В этом смысле ритуал сопоставим с измерением "практика" в концепции Чарльза Глока.
and centrality. The content of a ritual may vary from ritual to ritual, as does the frequency of its practice, the intensity of the ritual (how much of an impact it has on the practitioner), and the centrality of the ritual (in that religious tradition). In this sense, ritual is similar to Charles Glock's "practice" dimension of religiosity.
Религиозные взгляды
В религии ритуал может включать в себя предписанные внешние формы совершения культа или религиозной практики, относящейся к определенному обряду в рамках религии или религиозной деноминации. Хотя ритуал часто ассоциируется с богослужением в церкви, фактическая связь между доктриной религии и ее ритуалами может существенно различаться – от организованных религий до неинституционализированной духовности, такой как шаманизм аяуаски, практикуемый народом Урарина в верховьях Амазонки. Ритуалы часто тесно связаны с благоговением, поэтому ритуал во многих случаях выражает почтение к божеству или идеальному состоянию человечества.
Христианство
В христианстве термин "обряд" используется для обозначения священной церемонии (например, помазания больных), которая может, но не обязательно, считаться таинством в зависимости от христианской деноминации (в римском католицизме помазание больных является таинством, а в лютеранстве – нет). Слово "обряд" также применяется для обозначения литургической традиции, как правило, возникшей в определенном центре; примерами служат римский обряд, византийский обряд и сарумский обряд. Эти обряды могут включать в себя различные подобряды. Например, византийский обряд (который используется восточно-православными, восточно-лютеранскими и восточно-католическими церквями) имеет греческий, русский и другие варианты, основанные на этнической принадлежности.
Исламский
Для ежедневных молитв практикующие мусульмане должны совершать ритуальное чтение из Корана на арабском языке во время поклонов и земных поклонов. Вторая сура Корана предписывает такие обряды, как направление, к которому следует обращаться во время молитвы (кибла), паломничество (хадж) и пост в Рамадан. Ихрам – это состояние ритуальной чистоты в преддверии паломничества в исламе. Обряды хаджа включают совершение тавафа вокруг Каабы и демонстрируют наши ритуалы – эти ритуалы (манасик) считаются обрядами хаджа. Са’и – это ритуальное перемещение, находящееся между ходьбой и бегом, семь раз между двумя холмами.
Масонство
В масонстве ритуалы – это заученные слова и действия, использующие масонскую символику для иллюстрации принципов, провозглашаемых масонами. Эти ритуалы последовательно передаются доверенным членам во время посвящения в определенный масонский обряд, включающий серию степеней, присваиваемых масонской организацией. Степени масонства восходят к трем разрядам средневековых ремесленных гильдий: «Ученик», «Подмастерье» (или «Соратник») и «Мастер-масон». В Северной Америке масоны, получившие степень «Мастер-масон», имеют возможность вступить в дополнительные организации, предлагающие дополнительные степени, такие как шотландский и йоркский обряды.