Введение

Германский историк Герхард Георг Бернхард Риттер (6 апреля 1888 года, Бад-Суоден-Алендорф – 1 июля 1967 года, Фрайбург) – немецкий историк, профессор истории Фрайбургского университета с 1925 по 1956 год. Он учился у профессора Германна Онкена. Будучи лютеранином, он впервые получил известность благодаря биографии Мартина Лютера, опубликованной в 1925 году, и агиографическому изображению Пруссии. Член Немецкой народной партии в период Веймарской республики, он был убежденным монархистом и оставался верен политической системе прекратившей существование Германской империи. Критик как демократии, так и тоталитаризма, он поддерживал авторитарное правление и немецкое господство в Европе. Его историческое видение было сужено до немецких интересов, он испытывал мало сочувствия к другим народам и питал презрение к католицизму. В конечном итоге, конфликт с нацистским режимом привел к его аресту в 1944 году. После Второй мировой войны Риттер стремился к возрождению немецкого национализма, пытаясь отделить его от нацистской идеологии и отдавая предпочтение защите немецких национальных интересов, а не примирению с жертвами немецкой агрессии. В конце своей карьеры он выступал против теорий немецкого историка Фрица Фишера. В 1959 году Риттер стал почетным членом Американской исторической ассоциации.

Ранние годы

Риттер родился в Бад-Зуден-Аллендорфе (ныне в земле Гессен, в центральной Германии). Его отец был лютеранским пастором. Молодой Риттер получил образование в гимназии в Гютерслохе.

Университетские исследования

Его учёба продолжалась в университетах Мюнхена, Гейдельберга и Лейпцига. Риттер начал преподавать в 1912 году. Во время учёбы в Гейдельберге он был ассистентом национально-либерального историка Германа Онкена, который оказал значительное влияние на Риттера. Профессор Онкен выступал против нацистов и был вынужден уйти в отставку в 1935 году. Первая книга Риттера была опубликована в 1913 году: Die preußischen Konservativen und Bismarcks deutsche Politik (Прусские консерваторы и немецкая политика Бисмарка). Это была его докторская диссертация, завершённая в 1911 году под руководством Онкена. Риттер исследовал конфликт между Отто фон Бисмарком и консервативными прусскими юнкерами в период с 1858 по 1876 год. Юнкеры полагали, что политика Бисмарка представляет угрозу для их традиционных привилегий. Он рассматривал поражение Германии в 1918 году как величайшую катастрофу. Биография Лютера, написанная Риттером, во многом была создана под влиянием поражения 1918 года, и поэтому Риттер приложил немало усилий, чтобы защитить то, что он считал уникальным немецким духом, от, как ему казалось, разлагающего материалистического мировоззрения Запада. На протяжении всей жизни лютеранство оказывало значительное влияние на труды Риттера. В частности, Риттер соглашался с аргументом Лютера о том, что моральные ценности христианства относятся лишь к личности, но не к государству. В 1931 году Риттер написал биографию прусского государственного деятеля Карла фон Штейна. В двухтомной работе Риттера Штейн предстаёт полной противоположностью Бисмарку. Уже в полдень 30 января 1933 года, сделав судьбоносный шаг, президент Германии Пауль фон Гинденбург утвердил лидера нацистской партии в должности нового канцлера Германии, который на некоторое время возглавил правительство меньшинства.

Первоначальная поддержка

Изначально Риттер поддерживал нацистский режим, несмотря на серьезные сомнения относительно нацистов, особенно в отношении преследования церквей. Риттер публично называл нацистскую Германию "мирным центром Европы", который должен был стать "оплотом против большевизма", и он высоко оценил немецкий аншлюс (воссоединение) с Австрией. Поддерживая идею Великой Германии задолго до 1933 года, Риттер поначалу оправдывал нацистское вторжение как осуществление немецких надежд, как и многие другие. Он заявил, что аншлюс – это "самый смелый и удачный внешнеполитический успех нашего нового правительства".

Национальный консерватор

Риттер был убежденным немецким националистом и принадлежал к политическому движению, которое историки обычно называют национальным консерватизмом. Глубокая вера Риттера в правовое государство (Rechtsstaat) вызывала у него все большее беспокойство в связи с нарушениями нацистами законности.

Биография Фридриха Великого

Краткая интерпретирующая биография Фридриха Великого, написанная Риттером в 1936 году, была описана американским военным историком Питером Паре как одна из лучших военных биографий, когда-либо написанных. Историк Рассел Вейгли назвал ее «лучшим введением к Фридриху Великому и, в сущности, к европейской войне того времени». Джеймс Шихан утверждает, что это лучшая книга на английском языке о знаменитом короле. Биография Риттера была задумана как вызов нацистской идеологии, которая утверждала о преемственности между Фридрихом и Гитлером. Дорпален писал: «Книга действительно была очень смелым обвинением в иррационализме и безрассудстве Гитлера, его идеологическом фанатизме и ненасытной жажде власти». Тем не менее, Дорпален критиковал историографию Риттера за апологетику прусского милитаризма, немецкого прошлого и таких фигур, как Фридрих Великий и Бисмарк.

Акцент Риттера на ограниченных военных целях Фридриха и его готовность довольствоваться меньшим, чем он изначально стремился, в то время рассматривался как завуалированная критика Адольфа Гитлера. Вдохновением для биографии Фридриха послужила личная реакция Риттера на Потсдамский день 22 марта 1933 года, когда Гитлер заявил о своих правах на прусские традиции, что Риттер считал исторически неточным. В марте 1936 года, став свидетелем ремилитаризации Рейнской области, Риттер написал в письме своей матери, что для его детей, «которые никогда не видели немецких солдат вблизи, это один из величайших жизненных опытов. Истинно великое и великолепное зрелище. Дай Бог, чтобы это не привело к международной катастрофе».

Акты против режима

Риттер был набожным лютеранином и стал членом Исповедующей церкви – группы несогласных лютеран, сопротивлявшихся вдохновленному нацистами и навязанному ими "арийскому христианству" в 1930-х годах. После погрома "Хрустальной ночи" Риттер написал в письме матери: "То, что мы пережили за последние две недели по всей стране, – самое позорное и ужасное событие за долгое время". В 1938 году Риттер прочитал в Йене серию лекций, критикующих Фридриха Ницше. Риттер задумывал эти лекции как форму косвенного протеста против нацистского режима.

Дебаты о историцизме с Майнеке в 1938 году

В 1938 году Риттер вступил в острую полемику с Фридрихом Майнеке по поводу "историзма". Майнеке отстаивал идею о необходимости подчеркивать "ценное индивидуальное своеобразие" каждого исторического явления, которое должно оцениваться не по универсальным критериям, а исключительно исходя из его собственных ценностей. Несмотря на настоятельные призывы к немедленному прекращению Холокоста, Риттер в той же записке предложил ограничить современные гражданские права евреев в будущем, после падения нацистского режима.

Книга о Макиавелли и утопии

В 1940 году Риттер опубликовал книгу "Национальная власть и утопия" (Machtstaat und Utopie). В этой книге Риттер утверждал, что демократия – это роскошь, которую могут позволить себе лишь военно обеспеченные государства. Риттер восхвалял Макиавелли как идеального мыслителя, постигшего "парадокс власти": государственная власть эффективна лишь при применении или угрозе насилия. Следовательно, общество не могло функционировать без вооруженной полиции для поддержания порядка и армии для защиты от внешних угроз. Риттер представлял традиционное англосаксонское понимание власти, основанное на неэффективном формализме, как уступающее континентальному, зиждущемуся на осознании неизбежности насилия в той или иной форме. Историк Грегори Уикс отметил, что сложно определить, какая часть "Махстата и утопии" была добавлена для прохождения цензуры, а какая отражала личные убеждения Риттера. Уикс полагал, что, хотя Риттер и не был нацистом, он, безусловно, был немецким националистом, стремившимся к тому, чтобы Германия стала великой державой. Историк Клаус Швабе заметил, что неодобрение Риттером термина "друг-враг" было не слишком завуалированной критикой Карла Шмитта, который популяризировал этот термин за десятилетие до этого и поддерживал нацистский режим. Таким образом, критика Риттера косвенно указывала на подобные нацистские "центры власти". Изначальной целью этой работы была критика философии "тотальной войны" генерала Людендорфа как формы косвенного протеста против нацистской Германии, и Риттер был одним из немногих заговорщиков, избежавших ликвидации нацистами. Его друг и политический соратник Карл Герделер должен был стать новым канцлером в послевоенном режиме. В случае успеха переворота заговорщики планировали договориться с западными союзниками о сохранении Германией территорий в Восточной Европе, оккупированных Советским Союзом. Герделер был казнен нацистами в 1945 году. Риттер, также принадлежавший к консервативной немецкой оппозиции нацистам, был заключен в тюрьму в конце 1944 года и оставался там до конца войны.

Источник нацистского зла

Две основные темы в трудах Риттера после 1945 года были попытками доказать, что бисмарковская традиция в немецкой жизни не имела отношения к национал-социализму и что именно демократия масс, а не аристократический консерватизм, стала причиной возникновения нацистского движения. По мнению Риттера, истоки национал-социализма коренились в концепции Жан-Жака Руссо о *volonté générale* (общей воле) и в идеях якобинцев. Риттер утверждал: «Национал-социализм – это не изначальное немецкое явление, а немецкая форма европейского феномена: однопартийное или фюрерское государство», которое стало результатом «современного индустриального общества с его унифицированным массовым человечеством». В том же ключе Риттер писал, что «не какое-либо событие в немецкой истории, а Великая французская революция подорвала прочный фундамент политических традиций Европы. Она же породила новые концепции и лозунги, с помощью которых современное государство народа и фюрера оправдывает своё существование». Риттер полагал, что на протяжении всего XIX века в Германии и остальной Европе наблюдались тревожные признаки, вызванные вовлечением масс в политику, но именно Первая мировая война стала решающим переломным моментом. По мнению Риттера, Первая мировая война привела к всеобщему краху моральных ценностей на Западе, и именно это моральное разложение повлекло за собой упадок христианства, рост материализма, политическую коррупцию, затмение цивилизации варварством и демагогическую политику, что, в свою очередь, привело к национал-социализму.

Спасение немецкого национализма

Риттер видел свою главную задачу после 1945 года в стремлении к восстановлению немецкого национализма, противостоя тому, что он считал несправедливой клеветой. Он резко критиковал тот факт, что оккупационные власти союзников конфисковали немецкие архивы в конце Второй мировой войны и начали публикацию критического издания документов немецкой внешней политики без участия немецких историков. Используя свое официальное положение первого послевоенного председателя Немецкого исторического общества, он требовал возвращения архивов, полагая, что именно их отсутствие наносит наибольший ущерб его собственным исследовательским проектам. В своем анализе немецкого Сопротивления Риттер проводил четкое различие между теми, кто сотрудничал с иностранными державами для победы над Гитлером, и теми, как Карл Фридрих Герделер, кто стремился свергнуть нацистов, но действовал в интересах Германии. Для Риттера Герделер был патриотом, а члены шпионской сети «Красная капелла» – предателями. Риттер утверждал, что участники «Красной капеллы» не являлись частью «немецкого Сопротивления», а находились на службе у врага за рубежом и поэтому в полной мере заслуживали смертной казни. Во время войны, благодаря своей подпольной деятельности, Риттер познакомился с рядом католиков и кальвинистов, входивших в немецкую оппозицию, что заставило его отказаться от прежних предубеждений против кальвинистов и католиков. Риттер пришел к выводу, что, несмотря на различия между лютеранами, католиками и кальвинистами, члены всех трех конфессий имели больше общего, что могло объединить их в борьбе против нацистов.

Немецкий милитаризм

Риттер специализировался на немецкой политической, военной и культурной истории. Риттер всегда проводил четкое различие между тем, что он считал Махтполитик (политикой власти) Бисмарка, в которой военная политика подчинялась тщательно ограниченным политическим целям, и бесконечным экспансионизмом, мотивированным милитаризмом и причудливыми расовыми теориями нацистов. В докладе, представленном на Германском историческом съезде в 1953 году, "Проблема милитаризма в Германии", Риттер утверждал, что традиционные прусские лидеры, такие как Фридрих Великий, были Махтполитиками (политиками власти), а не милитаристами, поскольку, по мнению Риттера, Фридрих выступал против "безжалостного жертвоприношения всей жизни ради целей войны" и вместо этого был заинтересован в создании "прочного порядка законов и мира, для содействия всеобщему благосостоянию и смягчения конфликта интересов". Риттер утверждал, что милитаризм впервые проявился во время Французской революции, когда революционное французское государство, а затем режим Наполеона I, начали тотальную мобилизацию общества для достижения "полного уничтожения врага". Риттер развил эти идеи в четырехтомном исследовании Staatskunst und Kriegshandwerk (переведенном на английский язык как Меч и скипетр), опубликованном между 1954 и 1968 годами, в котором он исследовал развитие милитаризма в Германии в период с 1890 по 1918 год. Во 2-м томе Staatskunst und Kriegshandwerk Риттер отметил, что милитаризм впервые появился в Германии только после отставки Бисмарка в 1890 году. Соответственно, воспоминания о первых годах XX века вызывали "не без чувства психологического шока". Более того, Риттер придавал большое значение "фактору Гитлера" как объяснению нацистской Германии. В 1962 году Риттер писал, что считает "почти невыносимым", что "воля одного безумца" необдуманно привела ко Второй мировой войне. В 1953 году Риттер обнаружил копию "Великого меморандума", касающегося немецкого военного планирования, написанного генералом Альфредом Графом фон Шлиффеном в 1905 году. В следующем году Риттер опубликовал "Великий меморандум" и свои наблюдения о плане Шлиффена под названием Der Schlieffen Plan: Kritik Eines Mythos (План Шлиффена: критика мифа).

Перерыв или продолжение?

В последние годы жизни Риттер стал ведущим критиком левого историка Фрица Фишера, утверждавшего, что между Германской империей и нацистской Германией существовали прочные связи преемственности и что Германия несла ответственность за развязывание Первой мировой войны. Во время ожесточённых «фишеровских дебатов», охвативших западногерманское историческое сообщество в 1960-х годах, Риттер был наиболее известным из критиков Фишера. Риттер решительно отвергал аргументы Фишера о первостепенной ответственности Германии за начало войны в 1914 году. Последующие тома «Государственного искусства и военного дела» были посвящены опровержению аргументов Фишера. Риттер утверждал, что Фишер придает необоснованное значение воинственным советам о ведении «превентивной войны» на Балканах, предложенным в июле 1914 года начальнику кабинета австро-венгерского министерства иностранных дел графу Александру Хойосу немецким журналистом Виктором Науманном. Риттер утверждал, что Науманн выступал как частное лицо, в то время как Фишер настаивал на том, что он действовал от имени немецкого правительства. Риттер обвинял Германию в том, что она не оказывала давления на нерешительную Австро-Венгрию с целью нападения на Сербию. По мнению Риттера, Германию можно критиковать за ошибочную оценку европейского баланса сил в июле 1914 года. Риттер обвинил Фишера в фабрикации цитаты, приписываемой немецкому генералу Гельмуту фон Мольтке-младшему, начальнику Генерального штаба, во время встречи с австро-венгерским военным министром фельдмаршалом Конрадом фон Хётцендорфом относительно необходимости «быстрого наступления» на Сербию. Аналогично, ссылаясь на приказ канцлера Бетмана Гольвега Зигфриду фон Родерну, государственному секретарю Эльзаса-Лотарингии, прекратить антифранцузские высказывания в немецкой прессе в Эльзасе, Риттер утверждал, что это свидетельствует о нежелании Германии развязывать более масштабную войну в 1914 году. Он также утверждал, что противоположная интерпретация этого приказа Бетмана Гольвега Фишером не подтверждается фактами. В отличие от Фишера, Риттер утверждал, что предупреждения Бетмана Гольвега в Вене были искренними попытками предотвратить войну, а не просто прикрытием, призванным отвлечь внимание от ответственности Германии за её развязывание. Риттер обвинил Фишера в ошибочной интерпретации встречи Бетмана Гольвега с британским послом сэром Эдвардом Гошеном, поскольку, по мнению Риттера, если бы Бетман Гольвег действительно стремился к обеспечению британского нейтралитета, ему не следовало сообщать Гошену о немецких военных целях, которые Фишер ему приписывал. Риттер резко не соглашался с интерпретацией Фишером встречи Мольтке, Бетмана Гольвега и генерала Эриха фон Фалькенхайна (прусского военного министра) 30 июля 1914 года. Вместо сознательного решения о развязывании агрессивной войны, как утверждал Фишер, Риттер полагал, что известие о мобилизации России побудило немецких генералов убедить нерешительного Бетмана Гольвега активировать план Шлиффена. Риттер подверг резкой критике то, что он считал «предубеждённым» взглядом Фишера на реакцию Мольтке на начало войны, и утверждал, что оппозиция Мольтке внезапному предложению Вильгельма II в последнюю минуту отменить нападение Германии на Францию была вызвана логистическими соображениями, а не стремлением спровоцировать мировую войну. Наконец, Риттер упрекал Фишера в его опоре на воспоминания австро-венгерских лидеров, таких как граф Иштван Тиса и граф Оттокар Чернин, которые стремились переложить всю ответственность за войну на Германию. В 1964 году Риттер успешно добился от МИД Западной Германии отмены финансирования поездки Фишера в Соединенные Штаты. По мнению Риттера, предоставление Фишеру возможности выразить его «антигерманские» взгляды было бы «национальной трагедией», и поэтому Фишеру не следовало разрешать пользоваться государственными средствами для этой поездки. Писавший в 1962 году Риттер выразил глубокую «печаль» по поводу того, что немцы могут стать менее патриотичными из-за Фишера. Эванс отмечает, что после смерти Риттера его часто изображали как «злодея в этой истории», поскольку взгляды Фишера, по крайней мере в более умеренных формах, получили широкое признание среди молодого поколения историков. Профессор Вольфганг Моммзен (1930–2004) был немецким историком, специализировавшимся на истории Великобритании и Германии в XIX и XX веках. Его работа 1990 года частично признавала вклад Фишера в расширение дискуссии. Однако Моммзен охарактеризовал «центральную идею Фишера о воле к власти Германии» в период с 1911 по 1915 год как серьезно ошибочную, поскольку Фишер «позволил себе увлечься». Характер его методологии скрывал его точку зрения, а выводы Фишера демонстрировали пренебрежение историческим контекстом. По мнению Моммзена, Фишер возлагал вину за социал-дарвинизм, распространенный в Европе, исключительно на Германию. Ниалл Фергюсон – британский историк, профессор Оксфордского и Гарвардского университетов. В своей работе 1998 года о Второй мировой войне «Горе войны» Фергюсон пересмотрел утверждения Фишера относительно целей Германии в европейской войне:

«Однако в рассуждениях Фишера есть фундаментальный изъян, который слишком многие историки пропустили. Это предположение о том, что цели Германии, заявленные после начала войны, были такими же, как и цели Германии до её начала». Затем Фергюсон описал программу целей Германии, разработанную в сентябре 1914 года, «как будто это было первое открытое заявление о целях, существовавшее до начала войны. Но неоспоримым фактом является то, что Фишер и его ученики не обнаружили никаких доказательств существования этих целей до вступления Великобритании в войну. Все, что может предложить Фишер, – это предвоенные мечты нескольких пан-германистов и бизнесменов, ни одна из которых не имела официального статуса, а также отдельные воинственные высказывания кайзера». Фергюсон также критиковал Фишера за то, что он обратил внимание на идею о том, что правые политики в Германии использовали агрессивную внешнюю политику для получения политического преимущества над левыми силами. Фергюсон отметил, что такое злоупотребление внешней политикой «не было изобретением немецких правых», что фактически повторило обвинение Моммзена (см. выше) в том, что Фишер пренебрегал историческим контекстом. Фактически, консервативные политики в Германии осознавали и понимали, что европейская война может привести к усилению позиций левых сил, независимо от исхода войны.

Почет в Америке

В 1959 году Риттер был избран почетным членом Американской исторической ассоциации в знак признания его борьбы с тоталитаризмом, как это определила сама Ассоциация. Он стал пятым немецким историком, удостоенным такой чести от AHA, и одним из последних представителей традиционной немецкой идеалистической школы, рассматривавшей историю как искусство. Риттер стремился к творческому сопереживанию своим героям, уделяя особое внимание выдающимся личностям изучаемой эпохи и в основном концентрируясь на политических и военных событиях.