Курт Мейер: Биография и военные преступления штандартенфюрера СС

Введение

Курт Майер (Kurt Meyer) – немецкий офицер СС (1910–1961). Курт Майер (23 декабря 1910 – 23 декабря 1961) был командиром СС и осужденным военным преступником нацистской Германии. Он служил в Ваффен-СС (боевое подразделение СС) и участвовал в битве за Францию, операции «Барбаросса» и других сражениях во время Второй мировой войны. Майер командовал 12-й танковой дивизией СС «Гитлерюгенд» во время вторжения союзников в Нормандию и был награжден Рыцарским крестом Железного креста с дубовыми листьями и мечами. Несколько раз в ходе конфликта отдав приказ о массовом убийстве гражданских лиц и военнопленных, Майер был осужден за военные преступления за свою роль в резне в аббатстве Арденн (убийстве канадских военнопленных в Нормандии). Его приговорили к смертной казни, но впоследствии приговор был заменен на пожизненное заключение. После освобождения он активно участвовал в деятельности HIAG – лоббистской группы, организованной бывшими высокопоставленными офицерами Ваффен-СС. Майер был главным апологетом Ваффен-СС и самым эффективным представителем HIAG, представляя большинство членов Ваффен-СС как аполитичных, отважных и безрассудных бойцов, не причастных к преступлениям нацистского режима. Историки впоследствии опровергли эти утверждения.

Ранние годы

Родился в 1910 году в Йерксхайме, Майер происходил из рабочей семьи низшего достатка. Его отец, шахтёр, вступил в немецкую армию в 1914 году и служил унтер-офицером в Первой мировой войне. Майер начал коммерческое обучение после окончания начальной школы, но в 1928 году остался без работы и был вынужден подрабатывать разнорабочим, прежде чем в следующем году поступил на службу в полицию Мекленбурга-Шверина. Проявляя политическую активность с юных лет и будучи ярым сторонником нацизма, Майер вступил в гитлерюгенд в возрасте пятнадцати лет, стал полноправным членом НСДАП в сентябре 1930 года и вступил в СС в октябре 1931 года. В декабре того же года он был гостем на свадьбе Йозефа Геббельса. В мае 1934 года Майер был переведён в Лейбштандарт СС Адольф Гитлер (LSSAH). В составе этого подразделения (которое впоследствии стало частью Ваффен-СС, боевого крыла СС), Майер участвовал в аннексии Австрии в 1938 году и оккупации Чехословакии в 1939 году.

Начало Второй мировой войны

В начале Второй мировой войны Майер участвовал во вторжении в Польшу в составе ЛССАХ, командуя противотанковой ротой (а именно 14. Panzerabwehrkompanie). 20 сентября 1939 года он был награжден Железным крестом второго класса. В октябре Майер, предположительно, приказал расстрелять пятьдесят польских евреев в качестве возмездия в районе Модлина и отдал под военный трибунал командира взвода, отказавшегося выполнять его приказ. Он участвовал в битве за Францию и был награжден Железным крестом первого класса. После битвы за Францию рота Майера была реорганизована в разведывательный батальон ЛССАХ, и он получил повышение. Неудачное вторжение Бенито Муссолини в Грецию побудило Германию вторгнуться в Югославию и Грецию в апреле 1941 года. Во время вторжения батальон подвергся обстрелу со стороны греческой армии, оборонявшей перевал Клисура. После ожесточенных боев войска Майера прорвали оборонительные рубежи; с открытой дорогой немецкие войска продвинулись в район Кастории, чтобы отрезать отступающие греческие и британские войска Содружества. После завершения кампании Майер был награжден Рыцарским крестом Железного креста.

Восточный фронт, и массовые убийства мирных жителей

Дивизия LSSAH (включая Майера и его батальон) участвовала в операции «Барбаросса», вторжении в Советский Союз, в июне 1941 года в составе группы армий «Юг». Он и его подразделение быстро приобрели дурную славу даже внутри дивизии LSSAH за массовые убийства мирных жителей и уничтожение целых деревень, например, когда они убили около 20 женщин, детей и стариков в Ровно. По словам историка Йенса Вестемайера, Майер нес основную ответственность за жестокость по отношению к солдатам под своим командованием. Его тактика террора пользовалась одобрением командования Ваффен-СС. В боях с Красной Армией Майер и его подразделение добились определенных военных успехов, при этом понеся самые большие потери среди батальонов LSSAH. Во время операции «Барбаросса» он заслужил репутацию «дерзкого» командира и был награжден Немецким крестом в золоте в 1942 году, еще будучи в составе LSSAH. В начале 1943 года разведывательный батальон Майера участвовал в Третьей битве за Харьков. Сообщается, что во время боев за Харьков он отдал приказ об уничтожении деревни и убийстве всех её жителей. Майер не признал себя виновным по всем пяти пунктам обвинения. Обвинений в связи с предполагаемыми предыдущими военными преступлениями в Польше или Украине ему не предъявлялось; канадский суд был созван для рассмотрения только преступлений, совершенных против граждан Канады.

Процессуальные вопросы

Суд, первый крупный канадский суд по военным преступлениям, столкнулся с рядом проблем, прежде чем его удалось созвать. Главной из них была необходимость судить обвиняемого, генерала, солдатами равного звания; найти достаточное количество доступных канадских генералов оказалось сложно. Суд, в конечном итоге сформированный, состоял из четырех бригадиров – один из них, Ян Джонстон, был юристом в гражданской жизни – и возглавлялся генерал-майором Х. У. Фостером, командовавшим 7-й канадской пехотной бригадой в Нормандии. На основании показаний немецких и канадских солдат, а также французских гражданских лиц, Майер был признан виновным по первому, четвертому и пятому пунктам обвинения и оправдан по второму и третьему; он был признан ответственным за подстрекательство своих войск не брать пленных и за убийство восемнадцати пленных в аббатстве Арденн, но не ответственным за убийство двадцати трех в Бурон и Оти. Майер был признан виновным в гибели людей в аббатстве Арденн, но оправдан в даче прямого приказа об убийствах. В своем заключительном слове перед вынесением приговора Майер не просил о помиловании, а защищал репутацию своего подразделения и невиновность своих солдат: «Канадская армия обращалась со мной как с солдатом, и процесс был проведен справедливо». Дело Майера примечательно как одно из первых применений юридической концепции командной ответственности – личной ответственности за действия подчиненных, нарушающих законы войны. Эта концепция в настоящее время кодифицирована в Дополнительном протоколе I к Женевским конвенциям 1949 года, а также в канадском Законе о преступлениях против человечности и военных преступлениях.

Приговор

Хотя большинство наблюдателей ожидали длительного заключения, суд не признал его виновным в прямом приказе об убийствах, но в молчаливом согласии с ними. Суд приговорил Майера к смертной казни через расстрел. Один из судей, бригадный генерал Белл Ирвинг, позже заявил, что считает, что приговор за вину требует смертной казни и что более мягкое наказание недопустимо. Приговор подлежал подтверждению вышестоящим командованием; Майер изначально был готов его принять, но его жена и адвокат убедили его подать апелляцию. Канадская штаб-квартира рассмотрела апелляцию и отклонила её генерал-майор Кристофер Вокс, официальное лицо, созывавшее суд, который заявил, что не видит ясного способа смягчить приговор, вынесенный судом. Незадолго до исполнения приговора прокурор обнаружил, что в регламенте суда есть раздел, требующий окончательного рассмотрения «старшим офицером-комбатантом в зоне боевых действий», и никто не выполнил такую проверку. Исполнение приговора было отложено до тех пор, пока она не будет завершена. Старшим офицером был командующий канадскими войсками в Европе, Кристофер Вокс, который отклонил апелляцию Майера. Вокс передумал и начал серию встреч со старшими должностными лицами, чтобы обсудить дальнейшие действия. Главной заботой Вокса была степень ответственности командира за действия своих подчиненных. Консенсус, возникший в ходе обсуждений, заключался в том, что смертная казнь уместна только тогда, когда «преступление однозначно доказано как результат прямого действия командира или его бездействия». Вокс сказал: «Я не знаю ни одного генерала или полковника на стороне союзников, который бы не сказал: «Ну, на этот раз мы не хотим брать пленных». В 1945 году Вокс сам отдал приказ о разрушении немецкого города Фрисойте, а в 1943 году приказал расстрелять двух военнопленных, прежде чем вмешался командир его дивизии. Майеру было назначено расстрельное наказание на 7 января 1946 года. Было выбрано место для казни и подготовлен расстрельный отряд. Майер сначала отказался подавать прошение о помиловании и, казалось, смирился со своей предстоящей смертью. «Так вот, так и закончится моя жизнь», — сказал он. «В песчаном карьере где-нибудь раздастся залп, и мое тело исчезнет в безымянной могиле». Однако под давлением жены и адвоката Майер подал прошение о помиловании. 5 января ему была предоставлена отсрочка исполнения приговора. 14 января 1946 года Вокс заменил смертный приговор Майера на пожизненное заключение, заявив, что считает уровень ответственности Майера за преступления не оправдывающим смертной казни. Отсрочка вызвала возмущение среди значительной части канадской общественности, и коммунистическая немецкая газета сообщила, что Советский Союз рассматривает возможность привлечения Майера к суду за военные преступления, якобы совершенные в Харькове. Однако это не привело ни к чему, и Майер был перевезен в Канаду для отбывания наказания в апреле 1946 года. Он отсидел пять лет в пенитенциарной тюрьме Дорчестер в Нью-Брансуике, где работал в библиотеке и изучал английский язык. В конце 1950 года Майер подал прошение о помиловании, предложив служить в канадских или вооруженных силах Организации Объединенных Наций в случае освобождения. В то время новое правительство Западной Германии добивалось освобождения немецких военных преступников, заключенных в тюрьмах союзников, а канадское и другие правительства западных союзников стремились получить поддержку Западной Германии для НАТО в противовес возможной советской агрессии в Европе. Канадское правительство было готово разрешить ему вернуться в немецкую тюрьму, но не освободить его сразу; в 1951 году он был переведен в британскую военную тюрьму в Верле, Западная Германия. Майер был освобожден из тюрьмы 7 сентября 1954 года после того, как канадское правительство одобрило сокращение его приговора до четырнадцати лет. Вернувшись в Германию в 1951 году, он сказал журналисту, что национализм в прошлом и что «объединенная Европа — единственный выход».

Although most observers expected a long imprisonment – the court had not found him guilty of directly ordering the murders, but tacitly condoning them – the court sentenced Meyer to death by firing squad. One of the judges, Brigadier Bell Irving, later said that he believed a guilty sentence required a death sentence and that no lesser sentence was permissible. The sentence was subject to confirmation by higher command; Meyer was originally willing to accept it, but was persuaded by his wife and his defence counsel to appeal. The appeal was reviewed by Canadian headquarters and dismissed by Major General Christopher Vokes, the official convening authority for the court, who said that he could not see a clear way to mitigate the sentence imposed by the court. Shortly before the sentence was to be carried out, however, the prosecutor realised that the trial regulations contained a section requiring a final review by "the senior combatant officer in the theatre" and no one had completed such a review. The execution was postponed until it could be carried out. The senior officer was the commander of Canadian forces in Europe: Christopher Vokes, who had dismissed Meyer's appeal. Vokes had second thoughts and began a series of meetings with senior officials to discuss how to proceed. Vokes' main concern was the degree to which a commander should be held responsible for the actions of his men. The consensus which emerged from the discussions was that death was an appropriate sentence only when "the offence was conclusively shown to have resulted from the direct act of the commander or by his omission to act". Vokes said "There isn't a general or colonel on the Allied side that I know of who hasn't said, 'Well, this time we don't want any prisoners. Vokes had himself ordered the razing of Friesoythe, a German town, in 1945, and had ordered the shooting of two prisoners in 1943 before his divisional commander intervened. Meyer was scheduled to be shot on 7 January 1946. An execution site was selected and the firing party readied. Meyer initially refused to file for clemency, and he seemed to bitterly accept his upcoming death. "So, this is how my life will end," he said. "A volley will crack out in a sandpit somewhere and my body will disappear into a nameless grave." However, under pressure from his wife and lawyer, Meyer filed for clemency. He won a stay of execution on 5 January. On 14 January 1946, Vokes commuted Meyer's sentence to life imprisonment, saying he felt that Meyer's level of responsibility for the crimes did not warrant execution. After the reprieve, which sparked outrage amongst much of the Canadian public, a Communist run German newspaper reported that the Soviet Union was considering putting Meyer on trial for war crimes allegedly committed at Kharkov. Nothing came of this, however, and Meyer was transported to Canada to begin his sentence in April 1946. He served five years at the Dorchester Penitentiary in New Brunswick, where he worked in the library and learned English. Meyer petitioned for clemency in late 1950, offering to serve in a Canadian or United Nations military force if released. At the time, the new West German government was seeking the release of German war criminals incarcerated in Allied prisons, and the Canadian and other western Allied governments were looking to gain West German support for NATO to oppose possible Soviet aggression in Europe. The Canadian government was willing to let him return to a German prison, but not release him outright; he was transferred to a British military prison in Werl, West Germany, in 1951. Meyer was released from prison on 7September 1954, after the Canadian government approved a reduction of his sentence to fourteen years. When he returned to Germany in 1951, he told a reporter that nationalism was past and that "a united Europe is now the only answer".

Деятельность и смерть HIAG

Майер стал активным членом HIAG, лоббистской группы Waffen SS, созданной в 1951 году бывшими высокопоставленными офицерами Waffen SS, включая Пола Хаузера, Феликса Штайнера и Герберта Гилле, после освобождения из тюрьмы. Он был ведущим апологетом Waffen SS. На митинге HIAG в 1957 году Майер заявил, что, хотя он верен своим бывшим командирам, Гитлер допустил множество ошибок, и пришло время смотреть в будущее, а не в прошлое. На конгрессе HIAG в Карлсберге (Бавария) в 1957 году он обратился к примерно 8000 бывших членов СС со словами: "Солдаты СС не совершали преступлений, за исключением резни в Орадуре, и это было деяние одного человека". По словам Мейера, Waffen SS была "такой же регулярной армией, как и любая другая в Вермахте". Его мемуары, "Гренадиер" (1957), были опубликованы в рамках этой кампании и представляли собой героизацию роли СС в войне и его собственной роли в ней. Книга, подробно описывающая подвиги Мейера на фронте, была частью усилий по реабилитации Waffen SS. Он осудил "нечеловеческие страдания", которым подвергались члены Waffen SS "за преступления, которые они не совершали и не могли предотвратить". Историк Чарльз Сиднор назвал "Гренадиера" "возможно, самым смелым и вызывающим из апологетических работ". Книга стала частью кампании HIAG по продвижению восприятия Waffen SS в популярной культуре как аполитичных, бесстрашных бойцов, не причастных к военным преступлениям нацистского режима – восприятие, которое впоследствии было опровергнуто историками. В июле 1958 года Майер пожал руку политику СДПГ Ульриху Ломару на встрече HIAG. Это событие широко обсуждалось, и HIAG расценило его как положительную рекламу. Многие члены СДПГ критиковали Ломара, утверждая, что Майер не отказался от преступлений СС и оставался врагом демократии, несмотря на его заявления об обратном. Будучи одним из фактических лидеров HIAG, Майер был назначен пресс-секретарем организации в 1959 году. В этой роли он представлял себя прагматиком, лояльным к западногерманскому государству, а HIAG – аполитичной группой. Несмотря на то, что отдельные элементы HIAG все больше тяготели к крайне правым группировкам, таким как Deutsche Reichspartei (DRP), Майер продолжал добиваться более умеренного имиджа в глазах общественности. В телевизионном интервью Канадской радиовещательной корпорации в январе 1960 года он даже заявил, что приказал бы ветеранам Waffen SS охранять еврейские синагоги и кладбища, если бы мог. Это заявление вызвало резкую критику со стороны многих откровенно антисемитских членов HIAG, что привело к росту напряженности в организации. Майер ответил роспуском наиболее экстремистских отделений HIAG и реструктуризацией группы для укрепления контроля центрального руководства над членами. Его тактика имела некоторый успех, и он встретился с многочисленными политиками, чтобы добиться лучшего обращения с бывшими членами Waffen SS, убедив некоторых в том, что он и HIAG дистанцировались от крайне правого экстремизма. Менее успешными оказались его встречи в 1959–1961 годах с видным политиком СДПГ и бывшим узником концлагеря Фрицем Эрлером. Целью Эрлера было оценить предполагаемое обращение Мейера к демократии, поскольку СДПГ была готова поддержать умеренное крыло HIAG для противодействия более экстремистским элементам группы. Эрлер неоднократно сталкивал Мейера с крайне правой риторикой многих членов и изданий HIAG, что заставляло пресс-секретаря перекладывать всю вину на своих соперников в лоббистской группе. Мейер так и не смог полностью убедить Эрлера в своей позиции, но его встречи с ним и другими политиками позволили HIAG завоевать большее уважение в обществе и эффективнее распространять свои идеи. Несмотря на все свои заявления, Майер всегда оставался скрытым, но твердым приверженцем нацизма. В последние годы жизни Майер страдал от проблем со здоровьем, включая болезни сердца и почек, и нуждался в трости. После серии легких инсультов он скончался от сердечного приступа в Хагене (Вестфалия) 23 декабря 1961 года. На его похоронах в Хагене присутствовало пятнадцать тысяч человек, а традиционный несущий подушку нес его медали во время похоронной процессии.

Meyer became active in HIAG, the Waffen SS lobby group formed in 1951 by former high ranking Waffen SS men including Paul Hausser, Felix Steiner and Herbert Gille, when he was released from prison. He was a leading Waffen SS apologist. Meyer announced at a 1957 HIAG rally that although he stood behind his old commanders, Hitler made many mistakes and it was time to look to the future rather than the past. He said to about 8,000 ex SS men at the 1957 HIAG convention in Karlsberg, Bavaria, "SS troops committed no crimes, except the massacre at Oradour, and that was the action of a single man". According to Meyer, the Waffen SS was "as much a regular army outfit as any other in the Wehrmacht". Meyer's memoirs, Grenadiere (1957), were published as part of this campaign and were a glorification of the SS's part in the war and his role in it. The book, detailing Meyer's exploits at the front, was an element of Waffen SS rehabilitation efforts. He condemned the "inhuman suffering" to which Waffen SS personnel had been subjected "for crimes which they neither committed, nor were able to prevent". Historian Charles W. Sydnor called Grenadiere "perhaps the boldest and most truculent of the apologist works". The book was part of HIAG's campaign to promote the perception of the Waffen SS in popular culture as apolitical, recklessly brave fighters who were not involved in the war crimes of the Nazi regime, a perception which has since been refuted by historians. In July 1958, Meyer shook hands with SPD politician Ulrich Lamar [de] at a HIAG meeting. The event was widely discussed, with HIAG regarding it as good publicity. Many SPD members criticised Lohmar, saying that Meyer remained unapologetic about SS crimes and was an enemy of democracy despite his claims to the contrary. One of HIAG's de facto leaders, Meyer was appointed the organization's spokesperson in 1959. He presented himself in this capacity as pragmatic and loyal to the West German state, and HIAG as an apolitical group. Even though elements of HIAG increasingly aligned with extreme right wing groups such as the Deutsche Reichspartei (DRP), Meyer continued to push for a more moderate image in the public. In a television interview with the Canadian Broadcasting Corporation in January 1960, he even claimed that he would order Waffen SS veterans to protect Jewish synagogues and graveyards if he could do so. This statement was met with severe criticism by many openly antisemitic members of HIAG, resulting in growing tensions in the organization. Meyer responded by dissolving the most extreme chapters of HIAG, and restructuring the group to solidify the control of its central leadership over the members. His tactics met with some success, and he met with numerous politicians to advocate for better treatment of former Waffen SS members, convincing some that he and HIAG had distanced themselves from far right extremism. He had less success in his 1959–1961 meetings with prominent SPD politician and former concentration camp inmate Fritz Erler. The latter was supposed to gauge Meyer's supposed conversion to democracy, as the SPD was prepared to support a moderate wing of HIAG to counteract more extreme elements of the group. Erler repeatedly confronted Meyer with the extreme right wing rhetoric of many HIAG members and outlets, prompting the spokesman to shift all blame to his rivals in the lobby group. Meyer never fully convinced Erler of his position, but his meetings with him and other politicians still enabled HIAG to become more respected in the public and better spread its message. Regardless of his claims, Meyer always remained a covert, steadfast adherent of Nazism. Meyer experienced poor health later in life, with heart and kidney disease and requiring the use of a cane. After a series of mild strokes, he died of a heart attack in Hagen, Westphalia, on 23December 1961. Fifteen thousand people attended his funeral in Hagen, with the customary cushion bearer carrying his medals in the cortege.