История антропологии XVIII-XIX веков.

История антропологии XVIII-XIX веков: изучение человека, развитие науки о человеке, терминология и ключевые темы. Предыстория современной антропологии.

36 мин чтения

100%

Источник: History of anthropology — Wikipedia

Сравнивайте с английским: нажмите на абзац — оригинал откроется в окне. Кнопка EN под абзацем показывает его прямо в тексте.

Содержание

Введение

История антропологии в данной статье посвящена преимущественно предшественникам современной антропологии в XVIII и XIX веках. Сам термин «антропология», возникший как неолатинское научное слово в эпоху Возрождения, всегда означал «изучение (или науку о) человеке». Круг рассматриваемых вопросов и терминология исторически менялись. В настоящее время они более развиты, чем на ранних этапах формирования антропологии. Обзор современной социальной и культурной антропологии, как она развивалась в Великобритании, Франции и Северной Америке начиная примерно с 1900 года, представлен в соответствующих разделах статьи «Антропология».

Этимология

Термин антропология, по всей видимости, является искусственно созданным соединением из греческого ἄνθρωπος (антропос), означающего «человек» (в значении «человечество» или «люди»), и предполагаемой λογία (логия), означающей «изучение». Однако такое соединение неизвестно ни в древнегреческом, ни в латинском языках – ни классическом, ни средневековом. Оно впервые спорадически появляется в научной латыни эпохи Возрождения во Франции, порождая французское слово anthropologie, которое затем было заимствовано в английский язык как anthropology. Оно принадлежит к классу слов, образованных с помощью суффикса -logy, таких как археология, биология и т. д., означающих «изучение (или наука) о». Смешанный характер греческого антропос и латинской логии указывает на его неолатинское происхождение. Тем не менее, в классическом греческом языке нет самостоятельного существительного logia с таким значением. Слово λόγος (логос) имеет это значение. Джеймс Хант попытался реабилитировать этимологию в своем первом выступлении перед Антропологическим обществом Лондона в качестве президента и основателя в 1863 году. Он обнаружил anthropologos у Аристотеля в стандартном древнегреческом лексиконе, который, по его словам, определяет это слово как «говорящий о человеке» или «рассуждающий о человеке». Однако это лишь напрасная надежда, поскольку Лидделл и Скотт далее поясняют значение: «то есть любящий личные беседы». Если даже Аристотель, сам философ логоса, мог создать такое слово без серьезного намерения, то, вероятно, в то время не существовало антропологии, которую можно было бы идентифицировать под этим названием. Однако отсутствие древнего обозначения антропологии не является этимологической проблемой. Лидделл и Скотт приводят 170 греческих соединений, заканчивающихся на -logia, чего достаточно, чтобы оправдать его последующее использование в качестве продуктивного суффикса. Древние греки часто использовали суффиксы при образовании сложных слов, не имевших самостоятельных вариантов. Этимологические словари сходятся во мнении, что -logia происходит от логоса (logos), от глагола legein, означающего «собирать». Собираемым является прежде всего идеи, особенно в речи. В «Американском наследственном словаре» говорится: «(Это одно из) производных, самостоятельно образованных от логоса». Его морфологический тип – тип абстрактного существительного: log os > log ia ( «качественный абстракт»). Происхождение названия антропологии в эпоху Возрождения не исключает возможности того, что древние авторы представляли антропологический материал под другим названием (см. ниже). Такая идентификация является спекулятивной и зависит от теоретических взглядов на антропологию; тем не менее, спекуляции были сформулированы авторитетными антропологами, особенно теми, кто считает себя функционалистами, и другими, которых история сейчас классифицирует таким образом.

The term anthropology ostensibly is a produced compound of Greek ἄνθρωπος anthrōpos, "human being" (understood to mean "humankind" or "humanity"), and a supposed λογία logia, "study". The compound, however, is unknown in ancient Greek or Latin, whether classical or mediaeval. It first appears sporadically in the scholarly Latin anthropologia of Renaissance France, where it spawns the French word anthropologie, transferred into English as anthropology. It does belong to a class of words produced with the logy suffix, such as archeo logy, bio logy, etc., "the study (or science) of". The mixed character of Greek anthropos and Latin logia marks it as Neo Latin. There is no independent noun, logia, however, of that meaning in classical Greek. The word λόγος (logos) has that meaning. James Hunt attempted to rescue the etymology in his first address to the Anthropological Society of London as president and founder, 1863. He did find an anthropologos from Aristotle in the standard ancient Greek Lexicon, which he says defines the word as "speaking or treating of man". This view is entirely wishful thinking, as Liddell and Scott go on to explain the meaning: "i. e. fond of personal conversation". If Aristotle, the very philosopher of the logos, could produce such a word without serious intent, there probably was at that time no anthropology identifiable under that name. The lack of any ancient denotation of anthropology, however, is not an etymological problem. Liddell and Scott list 170 Greek compounds ending in –logia, enough to justify its later use as a productive suffix. The ancient Greeks often used suffixes in forming compounds that had no independent variant. The etymological dictionaries are united in attributing –logia to logos, from legein, "to collect". The thing collected is primarily ideas, especially in speech. The American Heritage Dictionary says: "(It is one of) derivatives independently built to logos." Its morphological type is that of an abstract noun: log os > log ia (a "qualitative abstract")

The Renaissance origin of the name of anthropology does not exclude the possibility that ancient authors presented anthropogical material under another name (see below). Such an identification is speculative, depending on the theorist's view of anthropology; nevertheless, speculations have been formulated by credible anthropologists, especially those that consider themselves functionalists and others in history so classified now.

Наука истории

Марвин Харрис, историк антропологии, начинает книгу «Восход антропологической теории» с утверждения, что антропология – это «наука истории». Он не предлагает переименовать историю в антропологию, или отрицать различие между историей и предысторией, или исключать из антропологии текущие социальные практики, как может показаться, исходя из общего значения слова «история», используемого в выражении «история антропологии». Он использует термин «история» в особом смысле, как это делали основатели культурной антропологии: «естественная история общества», по словам Герберта Спенсера, или «всеобщая история человечества» – цель эпохи Просвещения XVIII века. Он стремится к «общей теории истории». Его понимание законов таково: «Я полагаю, что аналогом дарвиновской стратегии в сфере социокультурных явлений является принцип техноэкологического и техноэкономического детерминизма», который он называет культурным материализмом и подробно описывает в книге «Культурный материализм: борьба за науку о культуре». В другом месте он упоминает «свои теории исторического детерминизма», определяя их следующим образом: «Под детерминированной связью между культурными явлениями я понимаю лишь то, что сходные переменные при сходных условиях склонны приводить к сходным последствиям». Использование слова «склонны» подразумевает некоторую степень свободы произойти или не произойти, но в строгом детерминизме, при заданных причинах, должен наступить только один, предопределенный результат. Однако разные философы используют детерминизм в различных значениях. Детерминирующий фактор, который видит Харрис, – это отсутствие целенаправленной социальной инженерии: «свободная воля и моральный выбор практически не оказали существенного влияния на направление развития эволюционирующих систем общественной жизни». Харрис согласен с позицией XIX века, согласно которой законы являются абстракциями, вытекающими из эмпирических данных: «социокультурные сущности конструируются на основе прямого или косвенного наблюдения за поведением и мышлением конкретных индивидов». Институты не являются физической реальностью; реальны лишь люди. Когда они действуют в обществе, они руководствуются законами истории, не осознавая этого; следовательно, в истории нет места свободной воле. Как и антропологи XX века в целом, Харрис высоко ценит эмпиризм, то есть сбор данных. Эту функцию должны выполнять подготовленные наблюдатели. Он заимствует термины из лингвистики: подобно тому, как фонетическая система описывает звуки без учета их значения и структуры языка, а фонемическая система описывает значимые звуки, реально используемые в языке, так и антропологические данные могут быть эмическими и этическими. Только подготовленные наблюдатели могут избежать этического подхода, то есть описания без учета значения в культуре: «этические описания – это, отчасти, ошибочно примененная к чужой системе эмтика наблюдателя». Он также проводит различие между синхронным и диахроническим подходами. Синхронный («одномоментный») подход к антропологическим данным предполагает изучение явлений в современности и в межкультурном контексте. Диахронический («во времени») подход показывает развитие явлений во времени. Культурный материализм, будучи «процессуально целостной и глобально сравнительной научной исследовательской стратегией», для обеспечения точности должен опираться на все четыре типа данных. Культурный материализм отличается от других подходов тем, что рассматривает культуру как результат, а не причину. Различные материальные факторы порождают различные культуры. Харрис, как и многие другие антропологи, при поиске антропологических методов и данных до появления термина «антропология», не испытывал трудностей с их поиском в трудах древних авторов. Древние авторы, как правило, рассматривали участников исторического процесса как этнические группы, характеризующиеся общим или схожим языком и обычаями: персов, германцев, скифов и т.д. Таким образом, термин «история» в значительной степени означал «повествование» о судьбе этих групп во времени. Древние авторы не формулировали законов. Помимо примитивной системы трех эпох, этапы истории, подобные тем, что встречаются у Любока, Тайлора, Моргана, Маркса и других, еще не были сформулированы.

Marvin Harris, a historian of anthropology, begins The Rise of Anthropological Theory with the statement that anthropology is "the science of history". He is not suggesting that history be renamed to anthropology, or that there is no distinction between history and prehistory, or that anthropology excludes current social practices, as the general meaning of history, which it has in "history of anthropology", would seem to imply. He is using "history" in a special sense, as the founders of cultural anthropology used it: "the natural history of society", in the words of Herbert Spencer, or the "universal history of mankind", the 18th century Age of Enlightenment objective. He is looking for "a general theory of history". His perception of the laws: "I believe that the analogue of the Darwinian strategy in the realm of sociocultural phenomena is the principle of techno environmental and techno economic determinism", he calls cultural materialism, which he also details in Cultural Materialism: The Struggle for a Science of Culture. Elsewhere he refers to "my theories of historical determinism", defining the latter: "By a deterministic relationship among cultural phenomena, I mean merely that similar variables under similar conditions tend to give rise to similar consequences." The use of "tends to" implies some degree of freedom to happen or not happen, but in strict determinism, given certain causes, the result and only that result must occur. Different philosophers, however, use determinism in different senses. The deterministic element that Harris sees is lack of human social engineering: "free will and moral choice have had virtually no significant effect upon the direction taken thus far by evolving systems of social life." Harris agrees with the 19th century view that laws are abstractions from empirical evidence: " sociocultural entities are constructed from the direct or indirect observation of the behavior and thought of specific individuals " Institutions are not a physical reality; only people are. When they act in society, they do so according to the laws of history, of which they are not aware; hence, there is no historical element of free will. Like the 20th century anthropologists in general, Harris places a high value on the empiricism, or collection of data. This function must be performed by trained observers. He borrows terms from linguistics: just as a phon etic system is a description of sounds developed without regard to the meaning and structure of the language, while a phon emic system describes the meaningful sounds actually used within the language, so anthropological data can be emic and etic. Only trained observers can avoid eticism, or description without regard to the meaning in the culture: " etics are in part observers' emics incorrectly applied to a foreign system " He makes a further distinction between synchronic and diachronic. Synchronic ("same time") with reference to anthropological data is contemporaneous and cross cultural. Diachronic ("through time") data shows the development of lines through time. Cultural materialism, being a "processually holistic and globally comparative scientific research strategy" must depend for accuracy on all four types of data. Cultural materialism differs from the others by the insertion of culture as the effect. Different material factors produce different cultures. Harris, like many other anthropologists, in looking for anthropological method and data before the use of the term anthropology, had little difficulty finding them among the ancient authors. The ancients tended to see players on the stage of history as ethnic groups characterized by the same or similar languages and customs: the Persians, the Germans, the Scythians, etc. Thus the term history meant to a large degree the "story" of the fortunes of these players through time. The ancient authors never formulated laws. Apart from a rudimentary three age system, the stages of history, such as are found in Lubbock, Tylor, Morgan, Marx and others, are yet unformulated.

Протоантропология

Эриксен и Нильсен используют термин "протоантропология" для обозначения текстов, близких к антропологическим, которые содержат некоторые, но не все критерии, необходимые для того, чтобы считаться антропологией. Они классифицируют протоантропологию как "описания путешествий или социальную философию", и далее утверждают: "Антропология возникает только тогда, когда эти аспекты объединяются, то есть когда данные и теория приходят к синтезу". Этот процесс начал формироваться в XVIII веке, в эпоху Просвещения.

Классический период

Многие авторы, пишущие по антропологии, обнаруживают антропологическое теоретизирование в трудах Древней Греции и Древнего Рима; например, Джон Майрс в книге «Геродот и антропология» (1908), Э. Э. Сайкс в книге «Антропология греков» (1914), Клайд Клюкхон в книге «Антропология и классическая литература» (1961) и многие другие. Не менее обширный список можно найти в работах на французском и немецком языках, а также на других языках.

Геродот

Геродот (484 – 425 до н.э.), греческий писатель, взялся за летопись и объяснение греко-персидских войн 499–449 годов до н.э. Он сделал это в сохранившемся труде, общепринято называемом «История» или «Истории». Его текст начинается так: «Это исследование Геродота из Галикарнаса». Персидская империя Ахеменидов, решив подчинить Грецию, предприняла масштабное вторжение через Босфор, используя многонациональные войска, собранные из различных регионов, но потерпела решительное поражение от греческих городов-государств. Геродота интересовали не только уникальные события. Он приводит этнические сведения и историю народов, населявших империю и земли к северу от неё, зачастую будучи первым, кто это сделал. Его методы включали изучение записей, опрос свидетелей и самостоятельные записи. Эти «исследования» считаются антропологическими, по крайней мере, с конца XIX века. Звание «Отец истории» (pater historiae) Геродоту, вероятно, присвоил Цицерон. Отмечая, что в 1908 году Джон Майрес считал Геродота антропологом, не уступающим современным ему ученым, Джеймс М. Редфилд утверждает: «Геродот, как мы знаем, был и Отцом истории, и Отцом антропологии». Геродот называет свой метод путешествий и ведения записей «теоретизированием». Редфилд переводит это как «туризм» с научной целью. Он выделяет три термина Геродота, пересекающихся в понимании культуры: диаита – материальные блага, такие как дома и предметы потребления; этея – нравы или обычаи; и номой – авторитетные прецеденты или законы.

Тацит

Римский историк Тацит (56 – ок. 120 гг. н.э.) является автором многих сохранившихся свидетельств современников, описывающих различные древние кельтские, германские и славянские народы.

Средние века

Другим кандидатом в число первых ученых, лично проводивших сравнительные этнографические исследования, был средневековый персидский ученый Абу Райхан аль-Бируни из исламского Золотого века, писавший о народах, обычаях и религиях Индийского субконтинента. По словам Акбара С. Ахмеда, подобно современным антропологам, он активно использовал метод включенного наблюдения, изучая язык и первоисточники изучаемой группы, и представлял свои выводы с объективностью и нейтральностью, применяя межкультурные сравнения. Однако другие утверждают, что его сложно назвать антропологом в современном понимании этого слова. Он написал детальные сравнительные исследования религий и культур Ближнего Востока, Средиземноморья и, особенно, Южной Азии. Средневековых ученых можно считать предшественниками современной антропологии, поскольку они проводили или описывали подробные исследования обычаев народов, считавшихся "иными" с географической точки зрения. Иоанн План-Карпини оставил отчет о своем пребывании среди монголов, примечательный детальным описанием неевропейской культуры. Систематические наблюдения Марко Поло за природой, антропологией и географией – еще один пример изучения человеческого разнообразия в пространстве. Путешествия Поло охватили столь разнообразные регионы, а его описания встреченных народов были настолько подробны, что он получил имя "отца современной антропологии".

Ренессанс

Первое использование термина "антропология" в английском языке для обозначения естественной науки о человеке, по-видимому, встречается в работе Ричарда Харви "Филадельфус" 1593 года – защите легенды о Бруте в британской истории, которая содержит следующий отрывок: "Генеалогия или происхождение, искусства, которым они владели, деяния, которые они совершили. Эта часть истории называется антропологией".

Просветительские корни дисциплины

Многие ученые считают современную антропологию результатом эпохи Просвещения (1715–89) – периода, когда европейцы пытались систематически изучать человеческое поведение, разнообразие форм которого увеличивалось с XV века в результате первой волны европейской колонизации. Традиции юриспруденции, истории, филологии и социологии затем эволюционировали во что-то, более близкое к современным представлениям об этих дисциплинах, и способствовали развитию социальных наук, частью которых была антропология. Иммануэлю Канту (1724–1804) потребовалось 25 лет, чтобы написать один из первых крупных трактатов по антропологии – «Антропология с прагматической точки зрения» (1798), в котором он рассматривает ее как ветвь философии. Кант обычно не считается современным антропологом, поскольку он никогда не покидал свой регион Германии и не изучал культуры, отличные от своей собственной. Однако он начал преподавать ежегодный курс антропологии в 1772 году. Развитие систематического изучения древних цивилизаций посредством классической филологии и египтологии повлияло как на археологию, так и, в конечном итоге, на социальную антропологию, равно как и изучение языков и культур Восточной и Южной Азии. Одновременно романтическая реакция на Просвещение породила мыслителей, таких как Иоганн Готфрид Гердер и позднее Вильгельм Дильтей, работы которых легли в основу «концепции культуры», центральной для этой дисциплины. Институционально антропология возникла из развития естественной истории (развитой такими авторами, как Бюффон), которое происходило во время европейской колонизации в XVII, XVIII, XIX и XX веках. В эту эпоху возникли программы этнографических исследований, посвященные изучению «примитивных народов», находившихся под контролем колониальных администраций. В конце XVIII века в просвещенческой мысли существовала тенденция понимать человеческое общество как естественное явление, поведение которого подчиняется определенным принципам и которое можно наблюдать эмпирически. В некотором смысле изучение языка, культуры, физиологии и артефактов европейских колоний ничем не отличалось от изучения флоры и фауны этих мест. Ранняя антропология была разделена между сторонниками унилинейного эволюционизма, утверждавшими, что все общества проходят через единый эволюционный процесс – от самых примитивных до самых развитых, – и различными направлениями нелинейных теорий, которые, как правило, придерживались идей, таких как диффузионизм. Большинство социальных теоретиков XIX века, включая антропологов, рассматривали неевропейские общества как окно в доиндустриальное прошлое человечества.

Many scholars consider modern anthropology as an outgrowth of the Age of Enlightenment (1715–89), a period when Europeans attempted to study human behavior systematically, the known varieties of which had been increasing since the fifteenth century as a result of the first European colonization wave. The traditions of jurisprudence, history, philology, and sociology then evolved into something more closely resembling the modern views of these disciplines and informed the development of the social sciences, of which anthropology was a part. It took Immanuel Kant (1724 1804) 25 years to write one of the first major treatises on anthropology, Anthropology from a Pragmatic Point of View (1798), which treats it as a branch of philosophy. Kant is not generally considered to be a modern anthropologist, as he never left his region of Germany, nor did he study any cultures besides his own. He did, however, begin teaching an annual course in anthropology in 1772. Developments in the systematic study of ancient civilizations through the disciplines of Classics and Egyptology informed both archaeology and eventually social anthropology, as did the study of East and South Asian languages and cultures. At the same time, the Romantic reaction to the Enlightenment produced thinkers, such as Johann Gottfried Herder and later Wilhelm Dilthey, whose work formed the basis for the "culture concept", which is central to the discipline. Institutionally, anthropology emerged from the development of natural history (expounded by authors such as Buffon) that occurred during the European colonization of the seventeenth, eighteenth, nineteenth and twentieth centuries. Programs of ethnographic study originated in this era as the study of the "human primitives" overseen by colonial administrations. There was a tendency in late eighteenth century Enlightenment thought to understand human society as natural phenomena that behaved according to certain principles and that could be observed empirically. In some ways, studying the language, culture, physiology, and artifacts of European colonies was not unlike studying the flora and fauna of those places. Early anthropology was divided between proponents of unilinealism, who argued that all societies passed through a single evolutionary process, from the most primitive to the most advanced, and various forms of non lineal theorists, who tended to subscribe to ideas such as diffusionism. Most nineteenth century social theorists, including anthropologists, viewed non European societies as windows onto the pre industrial human past.

Обзор современной дисциплины

Марксистский антрополог Эрик Вольф однажды охарактеризовал антропологию как "наиболее научную из гуманитарных наук и наиболее гуманистическую из социальных наук". Понимание того, как развивалась антропология, способствует пониманию её места среди других академических дисциплин. В этот период сформировались научные традиции юриспруденции, истории, филологии и социологии, оказавшие влияние на развитие социальных наук, частью которых была антропология. Одновременно романтическая реакция на Просвещение породила мыслителей, таких как Гердер, а позднее Вильгельм Дилтей, чьи работы заложили основу для концепции культуры, центральной для этой дисциплины. Эти интеллектуальные течения частично были ответом на один из величайших парадоксов современности: по мере того, как мир становится всё меньше и интегрированнее, опыт людей в нём становится всё более атомизированным и фрагментированным. Как отмечали Карл Маркс и Фридрих Энгельс в 1840-х годах:

Все старые устоявшиеся национальные отрасли промышленности были уничтожены или ежедневно уничтожаются. Их вытесняют новые отрасли, внедрение которых становится вопросом жизни и смерти для всех цивилизованных наций, отрасли, которые больше не перерабатывают местное сырье, а сырье, добываемое из самых отдалённых регионов; отрасли, продукция которых потребляется не только внутри страны, но и во всех уголках земного шара. Вместо старых потребностей, удовлетворяемых отечественным производством, мы видим новые потребности, требующие для своего удовлетворения продуктов далёких стран и климатов. Вместо прежней местной и национальной изоляции и самодостаточности мы имеем общение во всех направлениях, всеобщую взаимозависимость наций. Иронично, но эта всеобщая взаимозависимость, вместо того чтобы привести к большей человеческой солидарности, совпала с ростом расовых, этнических, религиозных и классовых разногласий, а также с появлением новых – и порой смущающих или тревожных – культурных проявлений. Это те условия жизни, с которыми людям сегодня приходится считаться, но их истоки лежат в процессах, начавшихся в XVI веке и ускорившихся в XIX веке. Институционально антропология выросла из естественной истории (изложенной такими авторами, как Бюффон). Это было изучение человеческих существ – как правило, народов, проживающих в европейских колониях. Таким образом, изучение языка, культуры, физиологии и артефактов европейских колоний было в значительной степени эквивалентно изучению флоры и фауны этих мест. Именно поэтому, например, Льюис Генри Морган мог писать монографии как о Лиге ирокезов, так и об американском бобре и его деятельности. Именно поэтому материальная культура "цивилизованных" наций, таких как Китай, исторически выставлялась в музеях изобразительных искусств наряду с европейским искусством, в то время как артефакты из Африки или культур коренных народов Северной Америки экспонировались в музеях естественной истории вместе с костями динозавров и диорамами природы. Кураторская практика значительно изменилась в последние годы, и было бы неправильно рассматривать антропологию как простое продолжение колониального правления и европейского шовинизма, поскольку её отношения с империализмом были и остаются сложными. Опираясь на методы естественных наук, а также разрабатывая новые техники, включающие не только структурированные интервью, но и неструктурированное "включённое наблюдение", и используя новую теорию эволюции путём естественного отбора, они предложили научное изучение нового объекта: "человечества", понимаемого как единое целое. Ключевым для этого изучения является понятие "культура", которое антропологи определили как универсальную способность и склонность к социальному обучению, мышлению и действию (которые они рассматривают как продукт человеческой эволюции и то, что отличает Homo sapiens – и, возможно, все виды рода Homo – от других видов), и как особую адаптацию к местным условиям, принимающую форму разнообразных убеждений и практик. Таким образом, "культура" не только преодолевает противопоставление между природой и воспитанием; она превосходит и поглощает специфическое европейское разграничение между политикой, религией, родством и экономикой как автономными сферами. Таким образом, антропология выходит за рамки разделения между естественными, социальными и гуманитарными науками, чтобы исследовать биологические, лингвистические, материальные и символические измерения человечества во всех его проявлениях.

All old established national industries have been destroyed or are daily being destroyed. They are dislodged by new industries, whose introduction becomes a life and death question for all civilized nations, by industries that no longer work up indigenous raw material but raw material drawn from the remotest zones; industries whose products are consumed, not only at home, but in every quarter of the globe. In place of the old wants, satisfied by the production of the country, we find new wants, requiring for their satisfaction the products of distant lands and climes. In place of the old local and national seclusion and self sufficiency, we have intercourse in every direction, universal interdependence of nations. Ironically, this universal interdependence, rather than leading to greater human solidarity, has coincided with increasing racial, ethnic, religious, and class divisions, and new—and to some confusing or disturbing—cultural expressions. These are the conditions of life with which people today must contend, but they have their origins in processes that began in the 16th century and accelerated in the 19th century. Institutionally anthropology emerged from natural history (expounded by authors such as Buffon). This was the study of human beings—typically people living in European colonies. Thus studying the language, culture, physiology, and artifacts of European colonies was more or less equivalent to studying the flora and fauna of those places. It was for this reason, for instance, that Lewis Henry Morgan could write monographs on both The League of the Iroquois and The American Beaver and His Works. This is also why the material culture of 'civilized' nations such as China have historically been displayed in fine arts museums alongside European art while artifacts from Africa or Native North American cultures were displayed in natural history museums with dinosaur bones and nature dioramas. Curatorial practice has changed dramatically in recent years, and it would be wrong to see anthropology as merely an extension of colonial rule and European chauvinism, since its relationship to imperialism was and is complex. Drawing on the methods of the natural sciences as well as developing new techniques involving not only structured interviews but unstructured "participant observation"—and drawing on the new theory of evolution through natural selection, they proposed the scientific study of a new object: "humankind", conceived of as a whole. Crucial to this study is the concept "culture", which anthropologists defined both as a universal capacity and propensity for social learning, thinking, and acting (which they see as a product of human evolution and something that distinguishes Homo sapiens—and perhaps all species of genus Homo—from other species), and as a particular adaptation to local conditions that takes the form of highly variable beliefs and practices. Thus, "culture" not only transcends the opposition between nature and nurture; it transcends and absorbs the peculiarly European distinction between politics, religion, kinship, and the economy as autonomous domains. Anthropology thus transcends the divisions between the natural sciences, social sciences, and humanities to explore the biological, linguistic, material, and symbolic dimensions of humankind in all forms.

Национальные антропологические традиции

По мере того как академические дисциплины начали дифференцироваться в течение девятнадцатого века, антропология все отчетливее выделялась из биологического подхода, свойственного естественной истории, с одной стороны, и от чисто исторических или литературоведческих дисциплин, таких как классическая филология, с другой. Распространенной критикой было то, что многие социальные науки (например, экономисты, социологи и психологи) в западных странах уделяли непропорционально большое внимание западным темам, тогда как антропология – непропорционально большое внимание "другим".

Великобритания

Музеи, такие как Британский музей, были не единственным местом антропологических исследований: с периодом Нового империализма, начавшегося в 1870-х годах, зоопарки превратились в неконтролируемые "лаборатории", особенно так называемые "этнологические выставки" или "негритянские деревни". Таким образом, "дикарей" из колоний выставляли напоказ, часто обнаженных, в клетках, в том, что получило название "зоопарки людей". Например, в 1906 году антрополог Мэдисон Грант поместил конголезского пигмея Оту Бенгу в клетку в зоопарке Бронкса, обозначив его как "пропущенное звено" между орангутаном и "белой расой". Грант, известный евгенист, также был автором книги "Гибель великой расы" (1916). Такие выставки были попытками одновременно проиллюстрировать и доказать обоснованность научного расизма, первое изложение которого можно найти в эссе Артура де Гобино "Опыт о неравенстве человеческих рас" (1853–1855). В 1931 году на Колониальной выставке в Париже все еще демонстрировались канаки из Новой Каледонии в "деревне коренных жителей"; выставку посетило 24 миллиона человек за шесть месяцев, что свидетельствует о популярности подобных "зоопарков людей". Антропология все больше обособлялась от естественной истории, и к концу XIX века дисциплина начала приобретать свою современную форму — к 1935 году, например, Т. К. Пенниман смог написать историю дисциплины под названием "Сто лет антропологии". В то время в этой области доминировал "сравнительный метод". Предполагалось, что все общества проходят через единый эволюционный процесс от самых примитивных до самых развитых. Неевропейские общества рассматривались как эволюционные "живые ископаемые", которые можно было изучать, чтобы понять европейское прошлое. Ученые писали истории доисторических миграций, которые иногда были ценными, но часто и вымышленными. Именно в этот период европейцы впервые точно проследили миграцию полинезийцев по Тихому океану, хотя некоторые из них полагали, что она началась в Египте. Наконец, концепция расы активно обсуждалась как способ классификации и иерархизации людей на основе различий.

Museums such as the British Museum weren't the only site of anthropological studies: with the New Imperialism period, starting in the 1870s, zoos became unattended "laboratories", especially the so called "ethnological exhibitions" or "Negro villages". Thus, "savages" from the colonies were displayed, often nudes, in cages, in what has been called "human zoos". For example, in 1906, Congolese pygmy Ota Benga was put by anthropologist Madison Grant in a cage in the Bronx Zoo, labelled "the missing link" between an orangutan and the "white race"—Grant, a renowned eugenicist, was also the author of The Passing of the Great Race (1916). Such exhibitions were attempts to illustrate and prove in the same movement the validity of scientific racism, which first formulation may be found in Arthur de Gobineau's An Essay on the Inequality of Human Races (1853–55). In 1931, the Colonial Exhibition in Paris still displayed Kanaks from New Caledonia in the "indigenous village"; it received 24 million visitors in six months, thus demonstrating the popularity of such "human zoos". Anthropology grew increasingly distinct from natural history and by the end of the nineteenth century the discipline began to crystallize into its modern form—by 1935, for example, it was possible for T. K. Penniman to write a history of the discipline entitled A Hundred Years of Anthropology. At the time, the field was dominated by 'the comparative method'. It was assumed that all societies passed through a single evolutionary process from the most primitive to most advanced. Non European societies were thus seen as evolutionary 'living fossils' that could be studied in order to understand the European past. Scholars wrote histories of prehistoric migrations which were sometimes valuable but often also fanciful. It was during this time that Europeans first accurately traced Polynesian migrations across the Pacific Ocean for instance—although some of them believed it originated in Egypt. Finally, the concept of race was actively discussed as a way to classify—and rank—human beings based on difference.

Э.Б. Тайлор и Джеймс Фрейзер

Эдвард Бернетт Тайлор (2 октября 1832 – 2 января 1917) и Джеймс Джордж Фрейзер (1 января 1854 – 7 мая 1941) обычно считаются предшественниками современной социальной антропологии в Великобритании. Хотя Тайлор совершил поездку в Мексику, и он, и Фрейзер получили большую часть материала для своих сравнительных исследований благодаря обширному чтению, а не полевым исследованиям, в основном это были классические произведения (литература и история Греции и Рима), труды ранних европейских фольклористов, а также отчеты миссионеров, путешественников и современных этнологов. Тайлор решительно выступал за унилинейность и форму «единства человечества». Тайлор, в частности, заложил основу теорий культурной диффузии, утверждая, что существует три способа, посредством которых различные группы могут иметь схожие культурные формы или технологии: «независимое изобретение, наследование от предков из отдаленного региона, передача от одного народа к другому». Тайлор сформулировал одно из ранних и влиятельных антропологических представлений о культуре как о «сложном целом, включающем в себя знания, верования, искусство, мораль, законы, обычаи и любые другие способности и привычки, приобретаемые [людьми] как [членами] общества». Однако, как отмечает Стокинг, Тайлор в основном занимался описанием и картографированием распространения отдельных элементов культуры, а не их более широкой функцией, и в целом, казалось, придерживался викторианской идеи прогресса, а не идеи нелинейного, многолинейного культурного развития, предложенной более поздними антропологами. Тайлор также теоретизировал о происхождении религиозных верований у людей, выдвинув теорию анимизма как самую раннюю стадию и отметив, что «религия» имеет множество компонентов, среди которых он считал наиболее важным веру в сверхъестественных существ (в отличие от моральных систем, космологии и т. д.). Фрейзер, шотландский ученый с обширными знаниями в области классики, также интересовался религией, мифами и магией. Его сравнительные исследования, наиболее влиятельные в многочисленных изданиях «Золотой ветви», анализировали сходства в религиозных верованиях и символике во всем мире. Однако ни Тайлор, ни Фрейзер не проявляли особого интереса к полевым исследованиям и не стремились изучить, как культурные элементы и институты взаимодействуют друг с другом. «Золотая ветвь» была значительно сокращена в последующих изданиях после первого.

Edward Burnett Tylor (2 October 1832 – 2 January 1917) and James George Frazer (1 January 1854 – 7 May 1941) are generally considered the antecedents to modern social anthropology in Britain. Although Tylor undertook a field trip to Mexico, both he and Frazer derived most of the material for their comparative studies through extensive reading, not fieldwork, mainly the Classics (literature and history of Greece and Rome), the work of the early European folklorists, and reports from missionaries, travelers, and contemporaneous ethnologists. Tylor advocated strongly for unilinealism and a form of "uniformity of mankind". Tylor in particular laid the groundwork for theories of cultural diffusionism, stating that there are three ways that different groups can have similar cultural forms or technologies: "independent invention, inheritance from ancestors in a distant region, transmission from one race to another". Tylor formulated one of the early and influential anthropological conceptions of culture as "that complex whole, which includes knowledge, belief, art, morals, law, custom, and any other capabilities and habits acquired by [humans] as [members] of society". However, as Stocking notes, Tylor mainly concerned himself with describing and mapping the distribution of particular elements of culture, rather than with the larger function, and he generally seemed to assume a Victorian idea of progress rather than the idea of non directional, multilineal cultural development proposed by later anthropologists. Tylor also theorized about the origins of religious beliefs in human beings, proposing a theory of animism as the earliest stage, and noting that "religion" has many components, of which he believed the most important to be belief in supernatural beings (as opposed to moral systems, cosmology, etc.). Frazer, a Scottish scholar with a broad knowledge of Classics, also concerned himself with religion, myth, and magic. His comparative studies, most influentially in the numerous editions of The Golden Bough, analyzed similarities in religious belief and symbolism globally. Neither Tylor nor Frazer, however, was particularly interested in fieldwork, nor were they interested in examining how the cultural elements and institutions fit together. The Golden Bough was abridged drastically in subsequent editions after his first.

После Второй мировой войны

Макс Глюкман, вместе со многими своими коллегами из Института Родоса Ливингстона и студентами Манчестерского университета, объединенными названием Манчестерская школа, направили развитие BSA по новым путям, внедрив явно марксистскую теорию, сделав акцент на конфликтах и их разрешении, а также обратив внимание на то, как индивиды ведут переговоры и используют возможности, предоставляемые социальной структурой. В Великобритании антропология оказала значительное интеллектуальное влияние, "способствуя эрозии христианства, росту культурного релятивизма, осознанию сохранения архаичного в современной жизни и замене диахронических методов анализа синхроническими – все это является ключевым для современной культуры". Позднее, в 1960-х и 1970-х годах, Эдмунд Лич и его ученицы Мэри Дуглас и Нур Яльман, среди прочих, представили французский структурализм в духе Леви-Стросса. В то время как британская антропология продолжала уделять больше внимания социальной организации и экономике, чем чисто символическим или литературным темам, различия между британской, французской и американской социокультурной антропологией уменьшились благодаря расширению диалога и заимствованию как теоретических концепций, так и методологий. Сегодня социальная антропология в Великобритании активно взаимодействует на международном уровне с различными социальными теориями и развивается в многочисленных направлениях. В странах Британского Содружества социальная антропология часто институционально отделена от физической антропологии и приматологии, которые могут быть связаны с факультетами биологии или зоологии, а также от археологии, которая может быть связана с факультетами классической филологии, египтологии и другими подобными направлениями. В других странах (и в некоторых, особенно небольших, британских и североамериканских университетах) антропологи также оказываются институционально связанными с исследователями фольклора, музейного дела, географии, социологии, социальных отношений, этнических исследований, культурологии и социальной работы. В Великобритании антропология использовалась для предоставления альтернативного объяснения финансовому кризису 2007–2010 годов, отличного от технического анализа, основанного на экономических и политических теориях. Доктор Джиллиан Тетт, антрополог, получившая образование в Кембриджском университете и впоследствии ставшая старшим редактором Financial Times, является одним из лидеров в применении антропологического подхода к анализу подобных ситуаций.

Max Gluckman, together with many of his colleagues at the Rhodes Livingstone Institute and students at Manchester University, collectively known as the Manchester School, took BSA in new directions through their introduction of explicitly Marxist informed theory, their emphasis on conflicts and conflict resolution, and their attention to the ways in which individuals negotiate and make use of the social structural possibilities. In Britain, anthropology had a great intellectual impact, it "contributed to the erosion of Christianity, the growth of cultural relativism, an awareness of the survival of the primitive in modern life, and the replacement of diachronic modes of analysis with synchronic, all of which are central to modern culture." Later in the 1960s and 1970s, Edmund Leach and his students Mary Douglas and Nur Yalman, among others, introduced French structuralism in the style of Lévi Strauss; while British anthropology has continued to emphasize social organization and economics over purely symbolic or literary topics, differences among British, French, and American sociocultural anthropologies have diminished with increasing dialogue and borrowing of both theory and methods. Today, social anthropology in Britain engages internationally with many other social theories and has branched in many directions. In countries of the British Commonwealth, social anthropology has often been institutionally separate from physical anthropology and primatology, which may be connected with departments of biology or zoology; and from archaeology, which may be connected with departments of Classics, Egyptology, and the like. In other countries (and in some, particularly smaller, British and North American universities), anthropologists have also found themselves institutionally linked with scholars of folklore, museum studies, human geography, sociology, social relations, ethnic studies, cultural studies, and social work. Anthropology has been used in Britain to provide an alternative explanation for the Financial crisis of 2007–2010 to the technical explanations rooted in economic and political theory. Dr. Gillian Tett, a Cambridge University trained anthropologist who went on to become a senior editor at the Financial Times is one of the leaders in this use of anthropology.

Канада

Канадская антропология начала развиваться, как и в других частях колониального мира, с этнологических данных, содержащихся в записках путешественников и миссионеров. В Канаде иезуитские миссионеры, такие как отцы ЛеКлерк, Ле Жён и Сагард, в XVII веке оставили самые ранние этнографические описания коренных племен на территории, которая тогда была Доминионом Канады. Академическая дисциплина в значительной степени опиралась как на британскую социальную антропологию, так и на американскую культурную антропологию, что привело к формированию гибридной "социокультурной" антропологии.

Джордж Мерсер Доусон

Истинная антропология началась с государственного учреждения: Геологической службы Канады, и Джорджа Мерсера Доусона (директора в 1895 году). Поддержка антропологии со стороны Доусона дала толчок развитию этой профессии в Канаде. Это было продолжено премьер-министром Уилфридом Лорие, который в 1910 году учредил Отдел антропологии в составе Геологической службы.

Эдвард Сапир

Антропологи были отобраны из Англии и США, заложив основу для уникального канадского стиля антропологии. Среди ученых – лингвист Эдвард Сапир, представитель школы Франца Боаса.

Франция

Антропология во Франции имеет менее четкую историю развития, чем британская и американская традиции, отчасти потому, что многие французские авторы, оказавшие влияние на антропологию, получили образование или преподавали в социологии, философии или других областях, а не в антропологии.

Марсель Маус

Большинство исследователей считают Марселя Мосса (1872–1950), племянника влиятельного социолога Эмиля Дюркгейма, основателем французской антропологической традиции. Мосс принадлежал к группе Дюркгейма «Année Sociologique». В то время как Дюркгейм и другие изучали состояние современных обществ, Мосс и его коллеги (такие как Анри Губер и Роберт Герц) использовали этнографию и филологию для анализа обществ, которые не были столь дифференцированы, как европейские национальные государства. Особенно значимыми и актуальными оказались две работы Мосса: «Очерк дарения», основополагающий анализ обмена и взаимности, и его лекция Хаксли о понятии личности – первое сравнительное исследование представлений о личности и самосознании в различных культурах. На протяжении межвоенного периода французский интерес к антропологии часто совпадал с более широкими культурными движениями, такими как сюрреализм и примитивизм, которые находили вдохновение в этнографии. Марсель Гриоль и Мишель Лейрис – примеры тех, кто сочетал антропологию с французским авангардом. В этот период большая часть того, что понимается под этнологией, была сосредоточена в музеях, таких как Музей человека, основанный Полем Риве, а антропология тесно взаимодействовала с изучением фольклора.

Клод Леви-Стросс

Прежде всего, Клод Леви-Стросс способствовал институционализации антропологии во Франции. Наряду с огромным влиянием, которое его теория структурализма оказала на множество дисциплин, Леви-Стросс установил связи с американскими и британскими антропологами. Одновременно с этим он основал центры и лаборатории во Франции, чтобы обеспечить институциональную основу для антропологии, а также подготовил влиятельных учеников, таких как Морис Годелье и Франсуаза Эритье. Они оказали значительное влияние на французскую антропологию. Значительная часть специфики современной французской антропологии обусловлена тем, что большая часть исследований в этой области проводится в национальных исследовательских лабораториях (CNRS), а не в академических департаментах университетов. Среди других влиятельных авторов 1970-х годов – Пьер Кластр, который в своих книгах о племени гуаяки в Парагвае объясняет, что "примитивные общества" активно сопротивляются институту государства. Эти общества, не имеющие государства, не менее развиты, чем общества с государственным устройством, но сознательно отказались от создания института власти как отдельной функции от общества. Лидер является лишь представителем группы при взаимодействии с другими группами ("международные отношения"), не обладает властью внутри группы и может быть насильственно отстранен в случае злоупотребления своим положением. Самым значительным французским социальным теоретиком после Фуко и Леви-Стросса является Пьер Бурдье, который получил формальное образование в области философии и социологии и впоследствии занял должность профессора социологии в Коллеж де Франс. Подобно Моссу и другим предшественникам, он работал над темами, относящимися как к социологии, так и к антропологии. Его полевые исследования среди кабилов Алжира прочно связывают его с антропологией, в то время как анализ функций и воспроизводства моды и культурного капитала в европейских обществах относит его к социологии.

Соединенные Штаты

С начала XIX века и до начала XX века на антропологию в Соединенных Штатах оказало влияние присутствие коренных американских народов. Культурная антропология в Соединенных Штатах в значительной степени формировалась благодаря доступности коренных американских обществ в качестве объектов этнографических исследований. Пионерами в этой области были сотрудники Бюро по делам индейцев и Бюро американской этнологии Смитсоновского института, такие как Джон Уэсли Пауэлл и Фрэнк Гамильтон Кушинг. Этнология конца XVIII века заложила научную основу для этой дисциплины, которая начала развиваться в Соединенных Штатах во время президентства Эндрю Джексона (1829–1837). Джексон был ответственен за принятие Закона о переселении индейцев, принудительное и насильственное перемещение примерно 100 000 американских индейцев в 1830-х годах на Индейскую территорию, расположенную на территории современной Оклахомы; за расширение избирательного права на всех белых мужчин, независимо от их финансового положения, при одновременном лишении практически всех чернокожих мужчин права голоса; и за подавление усилий аболиционистов по отмене рабства, активно защищая этот институт. Кроме того, он назначил председателем Верховного суда Роджера Б. Тейни, который в деле Скотт против Сэндфорда (1857) постановил, что негры являются «существами низшего порядка, совершенно неспособными к общению с белой расой и настолько низшими, что не имеют прав, которые белый человек обязан уважать». В результате этого решения чернокожие, будь то свободные или порабощенные, никогда не могли стать гражданами Соединенных Штатов. В этом контексте так называемая американская школа антропологии процветала как защитник полигенезизма, или доктрины множественности происхождений, что вызвало дебаты между сторонниками Библии, верившими в единство человечества, и теми, кто с научной точки зрения утверждал о множественности происхождений и древности различных типов. Как и моногенезисты, эти теории не были однородными и часто взаимозаменяемо использовали термины «расы», «виды», «гибриды» и «метисы». В этот период начал формироваться научный консенсус о том, что существует род Homo, включающий множество изначальных типов «видов». Чарльз Колдуэлл, Сэмюэл Джордж Мортон, Сэмюэл А. Картрайт, Джордж Глиддон, Джозиа К. Нотт, Луи Агассиз и даже губернатор Южной Каролины Джеймс Генри Хаммонд были влиятельными сторонниками этой школы. Некоторые из них были незаинтересованными учеными, другие – страстными защитниками, использовавшими науку для продвижения рабства в период растущей региональной напряженности. Все они были соучастниками в создании псевдонауки, оправдывавшей рабство, повлиявшей на решение по делу Дреда Скотта, лежавшей в основе законов о метисах и в конечном итоге подпитывавшей законы Джима Кроу. Сэмюэл Г. Мортон, например, утверждал, что он всего лишь ученый, но не стеснялся предоставлять доказательства неполноценности негров Джону К. Калхуну, известному стороннику рабства, чтобы помочь ему добиться аннексии Техаса в качестве рабовладельческого штата. Вершиной полигенетических теорий стала объемная восьмисотстраничная работа Джозии Нотта и Глиддона под названием «Типы человечества», опубликованная в 1854 году. Пересказывая работы Луи Агассиза и Сэмюэля Мортона, авторы распространяли ядовитые и откровенно расистские взгляды на более широкую, популярную аудиторию. Первый тираж быстро распродался, и к концу века книга выдержала девять изданий. Хотя многие южане считали, что все необходимые им оправдания рабства можно найти в Библии, другие использовали новую науку для защиты рабства и подавления коренных американцев. Аболиционисты, однако, считали, что должны рассматривать эту науку на ее собственных условиях. И впервые афроамериканские интеллектуалы вступили в ожесточенные дебаты. Сразу после публикации «Типов человечества» и во время ожесточенных политических сражений, приведших к Гражданской войне, Фредерик Дуглас (1818–1895), государственный деятель и убежденный аболиционист, напрямую атаковал ведущих теоретиков американской школы антропологии. В своем выступлении 1854 года под названием «Претензии негров, рассматриваемые с этнологической точки зрения», Дуглас утверждал, что «сделав раба личностью, пригодной только для рабства, [рабовладельцы] оправдывают себя за отказ сделать раба свободным человеком. Ибо если признать, что человеческий род имеет множество происхождений, естественно различающихся по своим моральным, физическим и интеллектуальным способностям, то остается место для рабства как необходимого института. Нет сомнений, что господа Нотт, Глиддон, Мортон, Смит и Агассиз были должным образом проконсультированы нашими государственными деятелями, пропагандирующими рабство» (стр. 287).

From its beginnings in the early 19th century through the early 20th century, anthropology in the United States was influenced by the presence of Native American societies. Cultural anthropology in the United States was influenced greatly by the ready availability of Native American societies as ethnographic subjects. The field was pioneered by staff of the Bureau of Indian Affairs and the Smithsonian Institution's Bureau of American Ethnology, men such as John Wesley Powell and Frank Hamilton Cushing. Late eighteenth century ethnology established the scientific foundation for the field, which began to mature in the United States during the presidency of Andrew Jackson (1829–1837). Jackson was responsible for implementing the Indian Removal Act, the coerced and forced removal of an estimated 100,000 American Indians during the 1830s to Indian Territory in present day Oklahoma; for insuring that the franchise was extended to all white men, irrespective of financial means while denying virtually all black men the right to vote; and, for suppressing abolitionists' efforts to end slavery while vigorously defending that institution. Finally, he was responsible for appointing Chief Justice Roger B. Taney who would decide, in Scott v. Sandford (1857), that Negroes were "beings of an inferior order, and altogether unfit to associate with the white race and so far inferior that they had no rights which the white man was bound to respect". As a result of this decision, black people, whether free or enslaved, could never become citizens of the United States. It was in this context that the so called American School of Anthropology thrived as the champion of polygenism or the doctrine of multiple origins—sparking a debate between those influenced by the Bible who believed in the unity of humanity and those who argued from a scientific standpoint for the plurality of origins and the antiquity of distinct types. Like the monogenists, these theories were not monolithic and often used words like races, species, hybrid, and mongrel interchangeably. A scientific consensus began to emerge during this period "that there exists a Genus Homo, embracing many primordial types of 'species'". Charles Caldwell, Samuel George Morton, Samuel A. Cartwright, George Gliddon, Josiah C. Nott, and Louis Agassiz, and even South Carolina Governor James Henry Hammond were all influential proponents of this school. While some were disinterested scientists, others were passionate advocates who used science to promote slavery in a period of increasing sectional strife. All were complicit in establishing the putative science that justified slavery, informed the Dred Scott decision, underpinned miscegenation laws, and eventually fueled Jim Crow. Samuel G. Morton, for example, claimed to be just a scientist but he did not hesitate to provide evidence of Negro inferiority to John C. Calhoun, the prominent pro slavery Secretary of State to help him negotiate the annexation of Texas as a slave state. The high water mark of polygenic theories was Josiah Nott and Gliddon's voluminous eight hundred page tome titled Types of Mankind, published in 1854. Reproducing the work of Louis Agassiz and Samuel Morton, the authors spread the virulent and explicitly racist views to a wider, more popular audience. The first printing sold out quickly and by the end of the century it had undergone nine editions. Although many Southerners felt that all the justification for slavery they needed was found in the Bible, others used the new science to defend slavery and the repression of American Indians. Abolitionists, however, felt they had to take this science on its own terms. And for the first time, African American intellectuals waded into the contentious debate. In the immediate wake of Types of Mankind and during the pitched political battles that led to Civil War, Frederick Douglass (1818–1895), the statesman and persuasive abolitionist, directly attacked the leading theorists of the American School of Anthropology. In an 1854 address, entitled "The Claims of the Negro Ethnologically Considered", Douglass argued that "by making the enslaved a character fit only for slavery, [slaveowners] excuse themselves for refusing to make the slave a freeman For let it be once granted that the human race are of multitudinous origin, naturally different in their moral, physical, and intellectual capacities a chance is left for slavery, as a necessary institution There is no doubt that Messrs. Nott, Glidden, Morton, Smith and Agassiz were duly consulted by our slavery propagating statesmen" (p. 287).

Льюис Генри Морган в Соединенных Штатах

Льюис Генри Морган (1818–1881), юрист из Рочестера, штат Нью-Йорк, стал сторонником и этнографическим исследователем ирокезов. Его сравнительные анализы религии, государственного устройства, материальной культуры и, особенно, систем родства стали важным вкладом в антропологию. Подобно другим ученым своего времени (например, Эдварду Тайлору), Морган утверждал, что человеческие общества можно классифицировать по стадиям культурной эволюции, расположенным на шкале прогресса от дикости, через варварство, к цивилизации. Он стремился понять, как культуры интегрируются и систематизируются, и как различные черты одной культуры отражают ее эволюционное положение по отношению к другим. Как правило, Морган использовал технологические достижения (например, изготовление луков или керамики) в качестве показателя места на этой шкале.

Франц Боас

Франц Боас заложил основы академической антропологии в Соединенных Штатах в противовес подобным эволюционным подходам. Его методология была эмпирической, скептически относилась к чрезмерным обобщениям и избегала попыток установить универсальные законы. Например, Боас изучал детей иммигрантов, чтобы показать, что биологическая раса не является фиксированной, и что человеческое поведение и деятельность формируются воспитанием, а не природой. Под влиянием немецкой традиции, Боас утверждал, что мир полон самобытных культур, а не обществ, эволюцию которых можно измерять степенью их "цивилизованности". Он считал, что каждая культура должна изучаться в своей уникальности, и утверждал, что межкультурные обобщения, подобные тем, что практикуются в естественных науках, невозможны. Таким образом, он боролся с дискриминацией в отношении иммигрантов, афроамериканцев и коренных народов Америки. Многие американские антропологи приняли его программу социальных реформ, и теории расы до сих пор остаются популярными темами для антропологических исследований. Так называемый "четырёхпольный подход" берет начало в боазианской антропологии, разделяя дисциплину на четыре ключевых и взаимосвязанных области: социокультурную, биологическую, лингвистическую и археологическую (как пример). Антропология в Соединенных Штатах продолжает испытывать глубокое влияние боазианской традиции, особенно её акцента на культуре. Боас использовал свои позиции в Колумбийском университете и Американском музее естественной истории для подготовки и развития нескольких поколений студентов. К его первым ученикам принадлежали Альфред Крёбер, Роберт Лоуи, Эдвард Сапир и Рут Бенедикт, каждый из которых создал подробные исследования коренных культур Северной Америки. Они предоставили множество деталей, использованных для критики теории единого эволюционного процесса. Интерес Крёбера и Сапира к языкам коренных американцев способствовал утверждению лингвистики как полноценной науки и освобождению её от исторической ориентации на индоевропейские языки. Публикация учебника Альфреда Крёбера "Антропология" стала поворотным моментом в американской антропологии. После трех десятилетий накопления материала, боазианцы почувствовали растущую потребность в обобщениях. Это наиболее ярко проявилось в исследованиях "Культура и личность", проведенных молодыми боазианцами, такими как Маргарет Мид и Рут Бенедикт. Под влиянием психоаналитиков, включая Зигмунда Фрейда и Карла Юнга, эти авторы стремились понять, как индивидуальные личности формируются под воздействием более широких культурных и социальных сил, в которых они растут. Хотя такие работы, как "Подростковый возраст на Самоа" и "Хризантема и меч", остаются популярными среди американской публики, Мид и Бенедикт не оказали такого влияния на антропологию, как некоторые ожидали. Боас планировал назначить Рут Бенедикт своей преемницей на посту главы антропологического департамента Колумбийского университета, но её обошел Ральф Линтон, а деятельность Мид была ограничена её кабинетами в AMNH.

Franz Boas established academic anthropology in the United States in opposition to this sort of evolutionary perspective. His approach was empirical, skeptical of overgeneralizations, and eschewed attempts to establish universal laws. For example, Boas studied immigrant children to demonstrate that biological race was not immutable, and that human conduct and behavior resulted from nurture, rather than nature. Influenced by the German tradition, Boas argued that the world was full of distinct cultures, rather than societies whose evolution could be measured by how much or how little "civilization" they had. He believed that each culture has to be studied in its particularity, and argued that cross cultural generalizations, like those made in the natural sciences, were not possible. In doing so, he fought discrimination against immigrants, blacks, and indigenous peoples of the Americas. Many American anthropologists adopted his agenda for social reform, and theories of race continue to be popular subjects for anthropologists today. The so called "Four Field Approach" has its origins in Boasian Anthropology, dividing the discipline in the four crucial and interrelated fields of sociocultural, biological, linguistic, and archaic anthropology (e. g. archaeology). Anthropology in the United States continues to be deeply influenced by the Boasian tradition, especially its emphasis on culture. Boas used his positions at Columbia University and the American Museum of Natural History to train and develop multiple generations of students. His first generation of students included Alfred Kroeber, Robert Lowie, Edward Sapir and Ruth Benedict, who each produced richly detailed studies of indigenous North American cultures. They provided a wealth of details used to attack the theory of a single evolutionary process. Kroeber and Sapir's focus on Native American languages helped establish linguistics as a truly general science and free it from its historical focus on Indo European languages. The publication of Alfred Kroeber's textbook, Anthropology, marked a turning point in American anthropology. After three decades of amassing material, Boasians felt a growing urge to generalize. This was most obvious in the 'Culture and Personality' studies carried out by younger Boasians such as Margaret Mead and Ruth Benedict. Influenced by psychoanalytic psychologists including Sigmund Freud and Carl Jung, these authors sought to understand the way that individual personalities were shaped by the wider cultural and social forces in which they grew up. Though such works as Coming of Age in Samoa and The Chrysanthemum and the Sword remain popular with the American public, Mead and Benedict never had the impact on the discipline of anthropology that some expected. Boas had planned for Ruth Benedict to succeed him as chair of Columbia's anthropology department, but she was sidelined by Ralph Linton, and Mead was limited to her offices at the AMNH.

Другие страны

Антропология, как она сформировалась среди западных колониальных держав (упомянутых выше), как правило, развивалась иначе, чем в странах Южной и Центральной Европы (Италия, Греция и государствах-преемниках Австро-Венгерской и Османской империй). В первых, столкновение с множеством различных культур, часто существенно отличающихся по организации и языку от европейских, привело к постоянному акценту на межкультурном сравнении и восприимчивости к определенным формам культурного релятивизма. В государствах-преемниках континентальной Европы антропологи, напротив, часто объединялись с фольклористами и лингвистами в разработке культурных концепций национализма. Этнографы в этих странах, как правило, сосредотачивались на разграничении местных этнолингвистических групп, документировании местной народной культуры и представлении предыстории формирования нации посредством различных форм народного образования (например, музеев разных типов). В этой схеме Россия занимала промежуточное положение. С одной стороны, она располагала обширным регионом (в основном к востоку от Урала) с множеством самобытных, доиндустриальных, часто неграмотных народов, что напоминало ситуацию в Америке. С другой стороны, Россия также в определенной степени участвовала в националистических (культурных и политических) движениях Центральной и Восточной Европы. После Революции 1917 года взгляды антропологов в СССР, а затем и в странах Советского блока, во многом определялись необходимостью соответствовать марксистским теориям социального развития. В Греции с XIX века существовала наука о фольклоре, называемая лаографией, представлявшая собой "науку о внутреннем мире", хотя и теоретически слабую; однако значение этой области глубоко изменилось после Второй мировой войны, когда волна англо-американских антропологов представила науку "о внешнем мире". В Италии развитие этнографии и смежных дисциплин не получило такого внимания, как другие области знаний, но тем не менее включало в себя таких важных исследователей и мыслителей, как Эрнесто Де Мартино. Некоторые немецкие и австрийские ученые расширили сферу культурной антропологии, включив в нее как юридическую антропологию, изучающую "другие" общества, так и антропологию западной цивилизации.

Anthropology as it emerged amongst the Western colonial powers (mentioned above) has generally taken a different path than that in the countries of southern and central Europe (Italy, Greece, and the successors to the Austro Hungarian and Ottoman empires). In the former, the encounter with multiple, distinct cultures, often very different in organization and language from those of Europe, has led to a continuing emphasis on cross cultural comparison and a receptiveness to certain kinds of cultural relativism. In the successor states of continental Europe, on the other hand, anthropologists often joined with folklorists and linguists in building cultural perspectives on nationalism. Ethnologists in these countries tended to focus on differentiating among local ethnolinguistic groups, documenting local folk culture, and representing the prehistory of what has become a nation through various forms of public education (e. g., museums of several kinds). In this scheme, Russia occupied a middle position. On the one hand, it had a large region (largely east of the Urals) of highly distinct, pre industrial, often non literate peoples, similar to the situation in the Americas. On the other hand, Russia also participated to some degree in the nationalist (cultural and political) movements of Central and Eastern Europe. After the Revolution of 1917, views expressed by anthropologists in the USSR, and later the Soviet Bloc countries, were highly shaped by the requirement to conform to Marxist theories of social evolution. In Greece, there was since the 19th century a science of the folklore called laographia (laography), in the form of "a science of the interior", although theoretically weak; but the connotation of the field deeply changed after World War II, when a wave of Anglo American anthropologists introduced a science "of the outside". In Italy, the development of ethnology and related studies did not receive as much attention as other branches of learning, but nonetheless included important researchers and thinkers like Ernesto De Martino. Some German and Austrian scholars have increased cultural anthropology as both legal anthropology regarding "other" societies and anthropology of Western civilization.

Индия

Азиатские страны и бывшие британские колонии, такие как Индия, также развили свои собственные традиции изучения антропологии. В Индии Азиатское общество было основано 15 января 1784 года в Калькутте сэром Уильямом Джонсом, филологом, хотя антропология не изучалась отдельно в этом пионерском центре обучения в Индии. Ученые Азиатского общества изучали язык, историю, искусство и науки. Следующий импульс для антропологии в Индии пришел с проведением переписей населения британской администрацией в 1881 году. Данные переписи населения Индии и ее публикации включали огромное количество антропологической информации, а первый комиссар по переписи населения, сэр Х. Х. Рисли (1851–1911), создал расовую классификацию индийского населения в 1908 году. Однако фокус переписи населения Индии изменился после обретения страной независимости. Национальное правительство Индии стало проявлять больший интерес к использованию данных переписи для экономического развития и восстановления страны. Первым профессиональным журналом по антропологии в Индии был «Journal of the Anthropological Society of Bombay», основанный в 1886 году. Основателем журнала был Эдвард Тайрелл Лит, гражданин Великобритании и профессор права в Правительственном юридическом колледже в Бомбее (ныне Мумбаи). Журнал продолжал выходить до 1973 года. Антропология, первоначально под названием этнография, была включена в качестве раздела на первом заседании Индийской научной ассоциации, состоявшемся в 1914 году, и с тех пор предмет постоянно включался в программу Индийской научной ассоциации. Пионеры индийской антропологии, такие как Б. С. Гуха, С. С. Саркар, Н. К. Бос, Д. Н. Маджумдар, Иравати Карве, Суражит Синха, Пранаб Гангули и многие другие выдающиеся ученые, выступали с пленарными докладами в антропологической секции Индийской научной ассоциации. Первый кафедра антропологии была основана в Калькуттском университете в 1920 году известным индийским вице-канцлером сэром Асутошем Мухопадхьяем, а Анантакришна Айер (пионер индийской антропологии) был ее заведующим. Известные индийские антропологи, некоторые из которых обучались за рубежом, стали первыми преподавателями кафедры. Саратчандра Митра (1863–1938), который был первым профессором антропологии на первом отделении антропологии в Индии в Калькуттском университете в 1921 году, Рамапрасад Чанда (1873–1942), Харан Чандра Чакладар (1874–1958), Панчанан Митра (1892–1936), Б. С. Гуха (1894–1961), К. П. Чаттопадхьяя (1897–1963), Т. С. Дас (1898–1964), Н. К. Бос (1901–1972), Иравати Карве (1905–1970), Д. Сен (1909–1980), С. С. Саркар (1908–1969) и многие другие (включая Вариера Элвина (1902–1964) и Д. Н. Маджумдара (1903–1960)) развили сильную эмпирическую традицию антропологии в Индии, характеризующуюся этнографическими полевыми исследованиями в социально-культурной антропологии и антропометрией в физической антропологии. Ориентация на целостный подход была определяющей чертой антропологии в Индии. Второй профессиональный журнал по антропологии, которому в 2021 году исполнилось сто лет, «Man in India», был основан Сарат Чандрой Роем (1871–1942), пионером индийской антропологии, в 1921 году. В своей основополагающей статье, опубликованной в первом томе «Man in India», Рой подробно обсудил происхождение профессиональных антропологических исследований в Индии. Рой не только критически оценил основные теории, разработанные в западной антропологии того времени, такие как эволюционизм, диффузионизм и функционализм, но и предпринял новую попытку синтезировать идеи древних индийских философов с западными антропологическими концепциями. Панчанан Митра (1892–1936), профессор древней индийской истории, культуры и антропологии в Калькуттском университете в 1919–1929 и 1930–1936 годах, современник С. С. Роя, также придерживался схожих взглядов относительно важности индийской философии для развития индийской антропологической традиции. Панчанан Митра был одним из первых индийцев, учившихся в Йельском университете, и провел несколько антропологических экспедиций в Индии и за рубежом. Он был заведующим кафедрой антропологии Калькуттского университета и известен в основном своей новаторской книгой «Преисторическая Индия», опубликованной еще в 1923 году. Другим известным индийским антропологом периода до независимости был Бхупендранатх Датта (1880–1961), младший брат известного индуистского реформатора и общественного деятеля Свами Вивекананды. Он присоединился к антибританской борьбе и был заключен в тюрьму колониальным правительством в Индии, а затем получил степень магистра социологии в Университете Брауна (США) и степень доктора антропологии в Гамбургском университете (Германия) в 1923 году. Его книги «Диалектика индуистского ритуализма» (1950) и «Исследования индийской социальной политики» (1963), хотя и опубликованные позже, могут рассматриваться как новаторские работы по индийскому обществу и культуре с марксистской точки зрения. Эрудиция Датты не ограничивалась его специализацией в биологической антропологии, в которой он получил докторскую степень, а была столь же обширной, как и включала социологию, историю, право, философию, статистику и литературу. Некоторые из его замечательных книг: «Bharater Ditiya Swadhinatar Sangram» (1949), «Bharatiyo Samaj Padhyati» (1958), «Amar Amerikar Abhijnata» (1933), «Baishnab Sahitye Samajtatta» (1945), «Banglar Itihas» (1963), «Hindu Law of Inheritance» (1957), «Dialectics of Land Economics of India» (1952) и «Swami Vivekananda: Patriot Prophet—a study» (1954). Постепенно сильные традиции антропологических исследований и преподавания также развивались в университетах Лакхнау, Дели, Мадраса, Пуны и Ранчи, а крупнейшая правительственная организация, Антропологическая служба Индии, была основана доктором Б. С. Гухой, которая также начала свою деятельность с целостного подхода к антропологии и добавила междисциплинарное сотрудничество с другими биологическими и социальными науками, такими как биохимия, география и лингвистика. Отчет Комиссии по грантам университетов (UGC) Индии в 2001 году показал, что антропология как самостоятельная дисциплина преподавания и исследований возникла в колониальной Индии, и до 1960 года в стране было всего девять кафедр антропологии. В отчете также отмечалось, что более 60 процентов кафедр антропологии были созданы после 1960 года и в основном были основаны в тех штатах, где была более высокая концентрация племенного населения, включая восточные и северо-восточные регионы. Процесс открытия новых кафедр антропологии продолжается и сегодня. Более чем в 90 процентах университетов на кафедрах антропологии реализуются интегрированные учебные планы, в которых преподаются все субдисциплины антропологии. Антропологи и антропология в Индии играли важную роль в ежегодных конференциях Индийской научной ассоциации в периоды до и после обретения независимости. Заметные пленарные доклады были представлены Б. С. Гухой (1938), Т. С. Дасом (1941) и Н. К. Босом (1963), которые подчеркнули вклад как индийских, так и зарубежных антропологов во все субдисциплины предмета. В отличие от Европы, индийские антропологи придавали большее значение сбору данных из поля, чем разработке теорий. В этом контексте заслуживают упоминания основополагающие работы С. Р. К. Чопры (1931–1984) из Университета Пенджаба. Профессор Чопра обнаружил пред-гоминидные окаменелости в холмах Сивалика, которые задокументировали важные этапы эволюции человека, а также разработал инструмент, известный как «пельвиметр», для измерения углов таза у приматов, включая людей. Нирмал Кумар Бос, после вступления в Антропологическую службу Индии в 1959 году в качестве директора, вовлек всех исследователей в мегапроект по сбору данных о социально-экономических и культурных аспектах деревень, охватывающих 311 из 322 округов Индии, и результаты этого исследования были опубликованы в томе под названием «Жизнь крестьян в Индии: исследование индийского единства и разнообразия» в 1961 году. Огромное количество данных о материальной и идеол...

Asian countries and former British colonies like India also developed their own traditions of studying anthropology. In India the Asiatic Society was established on 15 January 1784 in Kolkata by Sir William Jones, a philologist although, anthropology was not separately studied in this pioneering centre of learning in India, the scholars in Asiatic Society studied language, history, arts and the sciences. The next impetus for Anthropology in India came with the Census operations by the British administration in 1881. Indian census data and its publications included huge amount of anthropological information and the first Census Commissioner Sir H. H. Risley(1851 1911)constructed the racial classification of the Indian population in 1908. The focus of the Indian census, however changed after the independence of the country. The national government in India became more interested to employ census operations towards the economic development and reconstruction of the country. The first professional journal of anthropology in India was the Journal of the Anthropological Society of Bombay which was founded in 1886. The founding editor of the journal was Edward Tyrrell Leith, a British national and professor of Law at the Government Law College, Bombay (now Mumbai). This journal continued up to 1973. Anthropology, first under the name of Ethnography was included as a section in the first Indian Science Congress Association meeting held in 1914 and since then the subject continued to be included in the Indian Science Congress and the pioneering Indian anthropologists, like B. S. Guha,S. S. Sarkar, N. K. Bose,D. N. Majumdar, Irawati Karve, Surajit Sinha, Pranab Ganguly and many eminent scholars delivered their presidential lectures in the Anthropology section of the Indian Science Congress. The first Department of Anthropology was established at Calcutta University in 1920 by the famous Indian Vice Chancellor, Sir Asutosh Mukhopadhyay and Ananthakrishna Ayer (a pioneering Indian anthropologist) was its Head of the Department. Famous Indian anthropologists, some of them trained outside India, were the founder teachers in the Department. Saratchandra Mitra(1863 1938), who was the first
professor of Anthropology in the first department of Anthropology in India at the University of Calcutta in 1921 Ramaprasad Chanda(1873 1942), Haran Chandra Chakladar(1874 1958),} Panchanan Mitra(1892 1936), B. S. Guha(1894 1961), K. P. Chattppadhaya(1897 1963), T. C. Das(1898 1964), N. K. Bose(1901 1972), Irawati Karve (1905 1970), D. Sen (1909 1980), S. S. Sarkar(1908 1969), and many others(including Varrier Elwin(1902 1964) and D. N. Majumdar(1903 1960) developed a strong empirical tradition of Anthropology in India characterised by ethnographic fieldwork in social cultural anthropology and anthropometry in physical anthropology. The thrust on a holistic approach was the cardinal feature of anthropology in India. The second professional journal of anthropology, which has completed one hundred year in 2021 named Man in India was established by Sarat Chandra Roy,(1871–1942) a pioneering Indian anthropologist, in 1921. In his landmark article published in the first volume of Man in India Roy elaborately discussed the origin of professional anthropological research in India. Roy not only critically evaluated the major theories developed in the then western anthropology, like evolutionism, diffusionism and functionalism with much skepticism but he also made a novel attempt to synthesize the ideas of ancient Indian philosophers with western anthropological concepts. Panchanan Mitra,(1892 –1936) who was a professor of ancient Indian history,culture and anthropology during 1919 29 and 1930 36 at the University of Calcutta, and a contemporary of S. C. Roy also held similar views as regards the importance of the Indian philosophy towards the development of an Indian anthropological tradition. Panchanan Mitra was among the first Indians to study at Yale University and conducted several anthropological expeditions in India and abroad. He was the head of the department of anthropology of the University of Calcutta and is mostly known for his pioneering book, Prehistoric India, as early as 1923. Another notable Indian anthropologist of the pre independence period was Bhupendranath Datta (1880 – 1961) who was the younger brother of the famous Hindu revivalist social reformer Swami Vivekananda. He joined the anti British struggle and sent to prison by the colonial government in India, and later earned an M. A. in sociology from Brown University, USA and a PhD in anthropology from the University of Hamburg, Germany in 1923. His books Dialectics of Hindu Ritualism (1950) and Studies in Indian Social Polity (1963) although published much later, can be regarded as pioneering works on Indian society and culture from a Marxist perspective. Datta's scholarship was not limited to his specialised area in biological anthropology in which he did his doctorate but was as vast as to include sociology, history, law, philosophy, statistics and literature. Some of his remarkable books were Bharater Ditiya Swadhinatar Sangram (1949), Bharatiyo Samaj Padhyati (1958), Amar Amerikar Abhijnata (1933), Baishnab Sahitye Samajtatta (1945), Banglar Itihas (1963), Hindu Law of Inheritance (1957), Dialectics of Land Economics of India (1952) and Swami Vivekananda: Patriot Prophet—a study (1954). Gradually, universities in Lucknow, Delhi, Madras, Pune, and Ranchi also developed strong traditions of anthropological research and teaching and the largest governmental organisation, the Anthropological Survey of India was established by Dr. B. S. Guha which also began with the holistic framework of anthropology and added interdisciplinary collaborations with other biological and social sciences, like biochemistry, geography and linguistics. A report of the University Grants Commission(UGC) of India in 2001 revealed that anthropology as an independent discipline of teaching and research emerged in colonial India and before 1960 there were only nine anthropology departments in the country. The report further observed that more than 60 percent of anthropology departments were created after 1960 and they were mainly established in those states where there was higher concentration of tribal population, which included Eastern and North Eastern regions. The process of opening new departments of anthropology continues even today. In more than 90 percent of the universities anthropology departments are having an integrated course outline where all sub disciplines of anthropology are being taught. Anthropology and anthropologists in India played important roles in the Annual Conferences of the Indian Science Congress Association in pre independence and post independence periods. Notable sectional presidential lectures were delivered by B. S. Guha (1938), T. C. Das (1941), and N. K. Bose (1963) who highlighted the contributions of both Indian and foreign anthropologists in all the sub disciplines of the subject. In contrast to Europe, Indian anthropologists paid more importance to the collection of data from the field rather than on building theories. In this context the seminal contributions of S. R. K. Chopra(1931 1984) of Panjab University deserve mention. Professor Chopra discovered pre hominid fossils from the Siwalik hills, which documented the important stages of human evolution and also designed an instrument known as 'pelvimeter' for measuring angles of the pelvis in primates including humans. Nirmal Kumar Bose after joining the Anthropological Survey of India in 1959 as Director involved all researchers in a mega project to collect data on the socio economic and cultural aspects of villages covering 311 districts of India out of 322 and the results of this survey was published in a volume entitled Peasant life in India: A Study in Indian Unity and Diversity in 1961. The plethora of data on the material and ideological aspects of rural India contained in the book is one of the best works done by the anthropologists in the government department. This is a book which has tremendous contemporary policy relevance at least for three important reasons. First this book revealed with empirical information that peasant life in India cannot be improved without understanding its material diversity. Second, it showed the real value of collecting first hand information from the peasants, which should be the guiding principle behind planning and policy formulation from below, not from the top. Third, peasant life in India has an underlying cultural unity of non competitive tolerance and peaceful coexistence, which shaped the ambition and aspiration of the peasants throughout the centuries. At the end of his life N. K. Bose in his posthumous article spoke out on the role of anthropologists in nation building in unequivocal terms

An anthropologist does not merely play the part of an observer in a game of chess. He has a greater and deeper commitment, namely, that in India he has to draw a lesson from what he observes, so that he can utilize his knowledge in the attainment of the egalitarian ideal which our nation has set before itself as its goal. If he also accepts this ideal, then, with his superior analytical apparatus, and the use of comparisons and synthetic thinking, he can suggest many modifications in the ways in which the government or leaders of society are trying to bring about justice where injustice prevails today. And this is where anthropology has a very significant role to play and a heavy responsibility to bear (Bose 1974: iv). The empirical tradition of Indian anthropology was continued by the People of India project launched by the Anthropological Survey of India by its Director General Dr. K. S. Singh. The People of India project started in October 1985 and its objectives were to (i) generate a brief, descriptive anthropological profile of all the communities of India and (ii) the impact on them of change and development processes and the links that bring them together. From 1985 1992 as many as 4635 communities in all the states and union territories of India were identified and described out of the 6748 listed initially. As many as 600 scholars participated in this project, including 19 from 26 institutions. About 100 workshops and rounds of discussions were held in all the states and union territories, and in these about 3000 scholars participated. The outputs of this project have already been published under several volumes. In the post independence period the Indian anthropologists also became interested in the task of nation building, which was evident in the notable works done by T. C. Das on Bengal famine and B. S. Guha, the founder director of the Anthropological Survey of India on the social tensions among the Bengali refugees from erstwhile East Pakistan in an UNESCO project. The work of T. C. Das who was a teacher at the Department of Anthropology, Calcutta University on the Great Bengal Famine was published in 1949. This was a unique study which depicted the misery of the famine affected people of Bengal through the anthropological method of fieldwork and was published by the University of Calcutta in 1949. Much later, T. C. Das's firsthand empirical information on Bengal famine was profusely used by the Nobel Laureate economist Amartya Sen and the American historian Mark Tauger to build their own theoretical formulations on famine and Bengali society and culture under acutely critical conditions Das's another earlier study on the Purum Kuki tribe of the north east India also became well known at the national and international levels since the data presented by Das in his book The Purums: An Old Kuki tribe of Manipur published in 1945 by the Calcutta University became one of the major sources of database in the acrimonious debate on descent versus alliance theories on kinship in Anglo American Anthropology which involved mavericks like Claude Levi Strauss, George Homans, David Schneider, Rodney Needham, Floyd Lounsbury and others. The Indian anthropologists too continued their ethnographic enterprise on the Purum on behalf of the premier governmental institution of the country the Anthropological Survey of India. A team of anthropologists were sent to the field area where Das conducted his ethnographic observations during 1931 1936 and a book was published entitled Proceedings of the Symposium on Purum (Chote) Revisited in 1985 as an outcome of a symposium in which about 20 anthropologists, two educated members of the tribe participated and presented their views/papers on the Purums (Das Gupta et. al. 1985). Another important anthropological study on the social impact assessment of the resettlement of the refugees in the Anadaman islands from the then East Pakistan was done by Surajit Sinha in 1951. Resettlement of displaced people by mega development projects(dams and industries) under the five year plans was also studied by the anthropologists in the post independence period. Irawati Karve, who contributed profusely in both Physical and Social Anthropology conducted a study with Jai Nimbkar published in a book entitled A Survey of the People Displaced Through the Koyna Dam (1969) was the first of its kind on displacement caused by a big dam in India. In 1960 B. K. Roy Burman, an anthropologist appointed as Assistant Commissioner for Scheduled Castes and Scheduled Tribes, Government of India undertook an anthropological study on the problems of the tribal and other populations who were displaced by the establishment of the huge public sector steel factory at Rourkela in Orissa. On his suggestion the study of the ‘Social Processes in the Industrialization of Rourkela’ was taken up as a project for being investigated by the Census Organization. The study was carried out by a team under the leadership of Roy Burman and the results were published by him under the Monograph Series of the Census of India, 1961. It is not only the first social impact assessment research on industrialisation in India but one of the pioneering studies on development caused displacement and resettlement at the global level. The application of anthropological knowledge for the development and welfare of the tribal populations in the post independence period became a major thrust area of study for the anthropologists and notable contributions in this field were made by Verrier Elwin, Christoph von Fürer Haimendorf, L. P. Vidyarthi, B. N. Sahay, Sachchidananda, B. K. RoyBurman and others. The physical anthropologists in India have also contributed immensely not only in the study of the classification of human groups on the basis of the biological characters but also in the bio social fields of human growth,nutrition and health in the context of society and culture. The colonial ‘Physical Anthropology’ (represented by H. H. Risley and his classification of the Indian population into ‘Races’) gradually transformed into much wider ‘Human Biology’, which devoted itself to the task of building a healthy nation. The development of world anthropologies has followed different trajectories.

События XX века

В середине 20-го века американская антропология начала более систематически изучать собственную историю. В 1967 году Марвин Харрис опубликовал свою книгу "Восход антропологической теории", представив в ней критический анализ исторического развития антропологии, а Джордж У. Стокинг-младший заложил основы историцистского направления, исследуя исторические контексты антропологических течений.

Заметки и мемуары антропологов

Да. — Да. — Да. — Да.

История антропологии

Серрони Лонг, Э. Л., ред. (1999) Антропологическая теория в Северной Америке. Вестпорт: Berin & Garvey. Скачать
Гамильтон, Мишель А. (2010) Коллекции и возражения: Материальная культура коренных народов Южного Онтарио. Монреаль: MQUP.
Хинсли, Кертис М. и Дэвид Р. Уилкокс, ред. Взросление в Чикаго: Всемирная выставка 1893 года и формирование американской антропологии (University of Nebraska Press, 2016). xliv, 574 с.
Киллан, Джеральд. (1983) Дэвид Бойл: от ремесленника до археолога. Торонто: UTP.
Редман, Сэмюэл Дж. Костные комнаты: от научного расизма к истории первобытного человека в музеях. Кембридж: Издательство Гарвардского университета. 2016.