Джонатан Парсонс: Жизнь и духовный путь американского священника.

Введение

Джонатан Парсонс (30 ноября 1705 – 19 июля 1776) — христианский священнослужитель Новой Англии периода позднего колониального правления и сторонник Американской революции. Родился в Западном Спрингфилде, штат Массачусетс, был младшим сыном Эбенезера (диакона) Парсонса (1668–1752) и Маргарет Маршфилд из Спрингфилда. Несмотря на то, что его готовили к ремеслу, преподобный Джонатан Эдвардс, в то время преподаватель в Йельском университете, убедил юного Парсонса готовиться к поступлению в колледж.

Образование и начало карьеры

Парсонс поступил в Йель в возрасте 20 лет и окончил его в 1729 году. Он изучал теологию у президента Йельского университета Элиши Уильямса и у Эдвардса, к тому времени служившего пастором церкви в близлежащем Нортгемптоне. В 1731 году Парсонс стал пастором конгрегациональной церкви в Лайме, штат Коннектикут. Он влюбился в Фибу Гризуолд, старшую дочь самой влиятельной семьи города (её брат, Мэтью Гризуолд, впоследствии стал губернатором Коннектикута). Первое десятилетие своей карьеры Парсонс был добропорядочным членом религиозной элиты колонии: арминианин по своим теологическим взглядам и ценивший материальные блага, сопутствующие положению лидера общины. Говорят, что он "страстно любил изысканную одежду, золотое и серебряное кружево и рубашки с оборками, что вызывало недовольство у некоторых набожных пуритан его церкви".

Парсонс как евангельский лидер

Как и многие его современники, Парсонс оказался вовлечённым в религиозные потрясения Великого пробуждения. Он испытывал всё более сильные сомнения в искренности своего обращения и в опасности полагаться на дела как основу для спасения. После "тяжёлой и продолжительной душевной борьбы" "учение о спасении верой озарило его разум как 'новый свет'". Его проповеди отличались большей искренностью и простотой. Один из современников назвал его "горящим и сияющим светилом". Один из слушателей его проповеди в Лайме в конце 1730-х годов писал: "С каким ужасающим трепетом я слышал, как он изображал муки ада и неминуемую, поразительную опасность нераскаявшегося грешника! Какими яркими красками и сладостными выражениями он воспевал славу небес и описывал святые и возвышенные радости бессмертия. С какой трогательной силой он рассказывал о страданиях Христа и Его неизменной любви к грешникам! Таков был пыл его духа и нежность сострадательного сердца, что он порой казался пламенем, а затем всё растворялось в слезах". Приверженность Парсонса Великому пробуждению укрепилась после встречи с выдающимся британским проповедником Джорджем Уайтфилдом, посетившим колонии в 1740 году. Несомненно, Парсонс присутствовал на проповеди Уайтфилда в Миддлтауне, собравшей тысячи людей из окрестных мест. Позже Уайтфилд дважды посетил Лайм, проповедуя с кафедры Парсонса в то время, когда многие церкви закрывали свои двери для "сторонников нового учения". Парсонс также стремился передать опыт пробуждения людям лично, посвящая время обращённым, нуждавшимся в его наставлениях. Как он вспоминает в своём дневнике, иногда до тридцати человек приходило к нему в кабинет за советом в течение одного дня. В Лайме, как и в других местах, возрождение разрушило единство общины. Противодействие взглядам Парсонса и обеспокоенность его миссионерской деятельностью за пределами прихода в конечном итоге привели к его отстранению в 1745 году. К этому времени Парсонс был признан одним из самых видных и красноречивых лидеров Великого пробуждения. Его приглашали проповедовать по всему восточному Коннектикуту и в Массачусетсе. Его проповеди были опубликованы и получили широкое распространение. В 1744 году по приглашению бостонского пастора Томаса Принса он написал авторитетный отчёт о возрождении в Лайме.

Like many of his contemporaries, however, Parsons would be swept up in the religious turbulence of the Great Awakening. He suffered increasing doubts about the reality of his conversion and the hazards of works as a basis for salvation. After a "severe and prolonged mental struggle," the "doctrine of salvation by faith burst as a 'new light' on his mind. His preaching was marked by greater earnestness and simplicity. He became, in the words of one contemporary, a "burning and shining light." One witness to his preaching at Lyme in the late 1730s wrote, "with what astounding terrors have I heard him represent the torments of Hell, and the imminent, amazing danger of the impenitent sinner. With what glowing colors and sweetly surprising language would he paint the glories of Heaven, and describe the holy and elevated joys of immortality. In what melting strains would he represent the sufferings of Christ and his undying love for sinners. . Such was the apparent fervor of his spirit, and the tender emotion of his compassionate heart, that he would sometimes appear as a flame of fire, and then all dissolved in tears." Parsons' embrace of the Awakening was sealed by his encounter with the great British evangelist, George Whitefield, who toured the colonies in 1740. Parsons was undoubtedly present when Whitefield preached at Middletown, an event that drew thousands from the surrounding countryside. Whitefield later visited Lyme twice, preaching from Parsons' pulpit at a time when many churches were closing their doors to the "New Lights." Parsons also tried to deliver the awakening experience to individuals on face to face terms, dedicating his time to the converted who needed his guidance. As he recalls in his diary, sometimes as many as thirty people came to his study for counsel one day. In Lyme, as elsewhere, the revival shattered congregational unity. Opposition to Parsons' views—and concern about his evangelical forays beyond his own parish—led eventually to his ouster in 1745. By this point, Parsons was acknowledged one of the most prominent and eloquent leaders of the Awakening. He was invited to preach throughout eastern Connecticut and in Massachusetts. His sermons were published and widely circulated. In 1744, at the invitation of Boston minister Thomas Prince, he wrote an authoritative account of the revival at Lyme.

От Лайма до Ньюберипорта

С помощью Уайтфилда Парсонса пригласили возглавить новое пресвитерианское собрание в Ньюберипорте, штат Массачусетс. Церковь управлялась по радикально демократическим принципам, без какого-либо влияния со стороны "советов, конференций или синодов". Фактически, по своей структуре церковь была скорее "независимой" или "строгой" конгрегационалистской общиной, чем пресвитерианской. За тридцать лет служения Парсонса церковь выросла от девятнадцати членов до одного из крупнейших собраний в Новой Англии. Уайтфилд посетил Парсонса во время своего последнего турне по Новой Англии в 1770 году. Заболев, Уайтфилд скончался в доме Парсонса и был похоронен в крипте, сооруженной под кафедрой. На его похоронах, где проповедовал Парсонс, присутствовали тысячи людей. Гробница, в которой вскоре покоились и останки самого Парсонса, стала местом паломничества для евангелистов Новой Англии.

Революционный агитатор

Как и многие его соратники из числа Нового Света, Парсонс стал одним из первых и самых решительных сторонников американского сопротивления Англии. Когда революционеры Новой Англии решили противостоять чайному налогу, Парсонс организовал молодых женщин из своей общины, чтобы они заваривали местные травы вместо импортного чая. Жертвы Бостонской резни были оплаканы звоном колокола церкви «Старый Юг», церкви Парсонса. В тот день Парсонс произнес знаменитую проповедь о жертве павших и долге живых. «По мере того как небо хмурилось и гремел гром, голос Парсонса звучал все громче и яснее, подобно трубным сигналам, призывающим достойных и верных к бою». Когда пришли известия о Лексингтоне и Конкорде, Парсонс поднялся на кафедру, чтобы проповедовать людям о свободе и их правах. «Завершая свой последний призыв, его паства затаила дыхание, внимая каждому его слову, и каждый казался более взволнованным, чем другой, стремясь уловить каждое его высказывание. ‘Мужи Америки, граждане этой великой страны, стоящие на краю пропасти войны, верность Англии осталась позади вас, разрушенная действиями метрополии – жестокой матери, глухой к голосу свободы и справедливости; ваш долг – свобода, ваш долг – перед своей страной, ваш долг – перед Богом; ваш патриотизм подвергается испытанию; я призываю тех, кто готов добровольно вступить в ряды защитников провинций против британского тирании, выйти в ‘широкий проход’». Откликнувшиеся стали первыми добровольцами, присоединившимися к Континентальной армии и принявшими участие в битве при Банкер-Хилле. Парсонс умер 19 июля 1776 года, всего через несколько дней после принятия Декларации независимости. Он был похоронен рядом со своим наставником, Джорджем Уайтфилдом, в крипте под кафедрой, с которой он проповедовал более трех десятилетий. Один из его сыновей, Сэмюэл Холден Парсонс, достиг звания генерал-майора в Континентальной армии. Другой, Джонатан, участвовал в экспедиции к Пенобскоту, самой дерзкой морской авантюре Революции. Внук, мичман Уильям Уолтер Парсонс, был взят в плен англичанами во время экспедиции к Пенобскоту.

Like many of his fellow New Lights, Parsons became an early and outspoken supporter of American resistance to England. When New England revolutionaries resolved to resist the tea tax, Parsons organized the young women of his congregation to brew local herbs in place of imported tea. The Boston Massacre victims were mourned by the tolling bell of the "Old South," Parsons' church. On that day, Parsons preached a notable sermon on the sacrifices of the dead and the duties of the living. "As the clouds darkened and the skies thundered, the voice of Parsons grew louder and clearer, like bugle notes summoning the good men and true to battle." When the news came of Lexington and Concord, Parsons stood in his pulpit to preach to the people of liberty and their rights. "As he closed his final appeal, his people hung breathless upon his words, and each seemed more anxious than the other to catch his ever utterance. 'Men of America, citizens of this great country hanging upon the precipice of war, loyalty to England lies behind you, broken by the acts of the mother country a cruel mother, deaf to the voice of liberty and right; duty to freedom, duty to your country, duty to God, is before you; your patriotism is brought to the test; I call upon those ready to volunteer for the defence of the provinces against British tyranny to step into the 'broad aisle.'" Those who responded were the first volunteers to join the Continental Army and participate in the Battle of Bunker Hill. Parsons died on July 19, 1776, a few days after the Declaration of Independence. He was buried next to his mentor, George Whitefield, in the crypt under the pulpit from which he had preached for more than three decades. One son, Samuel Holden Parsons would rise to the rank of Major General in the Continental Army. Another, Jonathan, would participate in the Penobscot Expedition, the boldest naval adventure of the Revolution. A grandson, midshipman William Walter Parsons, would be taken prisoner by the British during the Penobscot Expedition.