Джордж Морланд: Жизнь и творчество английского художника

Введение

Английский художник (1763–1804), чей дед был британским жанровым живописцем.

Джордж Морланд (26 июня 1763 – 29 октября 1804) был английским художником. На его ранние работы оказал влияние Фрэнсис Уитли, но после 1790-х годов он выработал собственный стиль. Его лучшие композиции посвящены деревенским сценам: фермам и охоте, контрабандистам и цыганам, а также богатым, фактурным пейзажам, вдохновленным живописью голландского Золотого века. Значительная часть его работ создавалась для воспроизведения в гравюрах, что приносило его издателям гораздо больший доход, чем ему самому. Несмотря на склонность к выпивке и беспорядочному образу жизни, он был необычайно плодовит, хотя качество его работ постепенно ухудшалось. После многих финансовых трудностей в последнее десятилетие жизни он умер в возрасте 41 года.

Биография

Джордж Морланд родился в Лондоне 26 июня 1763 года. Он был сыном Генри Роберта Морланда и внуком Джорджа Генри Морланда, который, по словам Каннингема, являлся прямым потомком сэра Сэмюэля Морланда, а другие биографы утверждают, что ему оставалось лишь заявить о своем праве на баронетский титул, чтобы его получить. Морланд начал рисовать в возрасте трех лет, а в десять лет (1773) его имя впервые появляется в списке почетных участников выставки эскизов в Королевской академии. Он продолжал выставляться в Свободном обществе в 1775 и 1776 годах, в Обществе художников в 1777 году, а затем вновь в Королевской академии в 1778, 1779 и 1780 годах. Его талант тщательно развивал отец, которого обвиняли в излишнем стимулировании способностей сына ради собственной выгоды, запирая мальчика на чердаке, чтобы тот рисовал с картин и гипсовых слепков, которые быстро находили покупателей. Говорят, мальчик вскоре нашел способ самостоятельно зарабатывать деньги, пряча часть своих рисунков и сбрасывая их из окна по вечерам своим приятелям, с которыми он тратил вырученные средства на развлечения и удовольствия. Утверждается также, что, обнаружив эту уловку, отец попытался умилостивить сына, потакая его капризам и поощряя его низменные вкусы. Отец поручил ему копировать картины разных жанров, особенно работы голландских и фламандских мастеров. Среди прочих он скопировал «Кошмар» Фузели и «Гаррика между трагедией и комедией» Рейнольдса. Его также представили сэру Джошуа Рейнольдсу, и он получил разрешение копировать его картины. Все источники сходятся во мнении, что к семнадцати годам он приобрел значительную известность не только среди друзей и торговцев, но и в художественных кругах. Убедительным доказательством его мастерства в оригинальной композиции служит прекрасная гравюра Уильяма Уорда с его картины «Трапеза рыболова», опубликованная в ноябре 1780 года Джоном Рафаэлем Смитом. Рассказывают, что до окончания ученичества у отца, в 1784 году, Ромни предложил ему переехать в его дом с гонораром в 300 фунтов стерлингов в год при условии подписания трехлетнего контракта. Но, как говорят, Морланд устал от ограничений, и после разрыва с отцом в 1784 или 1785 году он открыл собственную мастерскую в доме торговца картинами и начал жизнь, сочетавшую в себе тяжелый труд и неумеренное употребление алкоголя, что почти не имеет себе равных. Вскоре Морланд стал лишь рабом торговца, у которого жил. Его ближайшими друзьями были «конюхи, посыльные, жокеи, ростовщики, ломбардщики, проходимцы и боксеры». В этой компании красивый молодой художник щеголял в зеленом сюртуке с большими желтыми пуговицами, кожаных бриджах и высоких сапогах. «Он был в высшей степени щеголеватым и напыщенным», – писал Хасселл; «его голова, украшенная по его вкусу, напоминала снежный ком, по образцу Типпи Боба, известного актера, к которой был прикреплен короткий, толстый хвост, похожий на кисть художника». Молодость и крепкое телосложение позволяли ему быстро восстанавливаться после излишеств, и он не только находил время для живописи, но и в это время или вскоре после этого научился играть на скрипке. Он также предпринял и успешно осуществил попытку освободиться от своего хозяина и бежал в Маргейт, где некоторое время писал миниатюры. В 1785 году он совершил короткую поездку во Францию, где его слава уже опередила его, и где у него не было недостатка в заказах.

George Morland was born in London on 26 June 1763. He was the son of Henry Robert Morland, and grandson of George Henry Morland, said by Cunningham to have been lineally descended from Sir Samuel Morland, while other biographers go so far as to say that he had only to claim the baronetcy in order to get it. Morland began to draw at the age of three years, and at the age of ten (1773) his name appears as an honorary exhibitor of sketches at the Royal Academy. He continued to exhibit at the Free Society in 1775 and 1776, and at the Society of Artists in 1777, and then again at the Royal Academy in 1778, 1779 and 1780. His talents were carefully cultivated by his father, who was accused of stimulating them unduly with a view to his own profit, shutting the child up in a garret to make drawings from pictures and casts for which he found a ready sale. The boy, on the other hand, is said to have soon found a way to make money for himself by hiding some of his drawings, and lowering them at nightfall out of his window to young accomplices, with whom he used to spend the proceeds in frolic and self indulgence. It has been also asserted that his father, discovering this trick, tried to conciliate him by indulgence, humouring his whims and encouraging his low tastes. He was set by his father to copy pictures of all kinds, but especially of the Dutch and Flemish masters. Among others he copied Fuseli's Nightmare and Reynolds's Garrick between Tragedy and Comedy. He was also introduced to Sir Joshua Reynolds, and obtained permission to copy his pictures, and all accounts agree that before he was seventeen he had obtained considerable reputation not only with his friends and the dealers, but among artists of repute. A convincing proof of the skill in original composition which he had then attained is the fine engraving by William Ward, after his picture of The Angler's Repast, which was published in November 1780 by John Raphael Smith. It is said that before his apprenticeship to his father came to an end, in 1784, Romney offered to take him into his own house, with a salary of £300, on condition of his signing articles for three years. But Morland, we are told, had had enough of restraint, and after a rupture with his father he set up on his own account in 1784 or 1785 at the house of a picture dealer, and commenced that life which, in its combination of hard work and hard drinking, is almost without a parallel. Morland soon became the mere slave of the dealer with whom he lived. His boon companions were "ostlers, potboys, horse jockeys, moneylenders, pawnbrokers, punks, and pugilists." In this company the handsome young artist swaggered, dressed in a green coat, with large yellow buttons, leather breeches, and top boots. "He was in the very extreme of foppish puppeyism", says Hassell; "his head, when ornamented according to his own taste, resembled a snowball, after the model of Tippey Bob, of dramatic memory, to which was attached a short, thick tail, not unlike a painter's brush." His youth and strong constitution enabled him to recover rapidly from his excesses, and he not only employed the intervals in painting, but at this time, or shortly afterwards, taught himself to play the violin. He made also an effort, and a successful one, to free himself from his task master, and escaped to Margate, where he painted miniatures for a while. In 1785 he paid a short visit to France, whither his fame had preceded him, and where he had no lack of commissions.

Поздние годы

Через три месяца двойное хозяйство распалось из-за разногласий между женщинами, и Морланд снял жилье на Грейт-Портленд-стрит, а затем переехал в Камден-Таун, где поселился в небольшом доме на Плессинг-Пассаж, за таверной, известной как «Мать в черной шляпе». Соблазн соседних трактиров и Залов собраний в Кентш-Тауне оказался для него непреодолимым, и он вернулся к своим прежним порокам. Длительная болезнь жены, последовавшая за родами и смертью ребенка, еще больше ослабила влияние семьи, и он забросил, а затем и оставил жену, хотя, по-видимому, до конца жизни содержал ее. Точно установить, когда он окончательно расстался с ней, нелегко, а его дальнейший жизненный путь был настолько хаотичен, что его трудно проследить подробно и последовательно. Он переехал с Плессинг-Пассаж на Уорренс-Лейн и, кажется, некоторое время обосновался в Паддингтоне. Вероятно, именно там он написал знаменитую картину «Интерьер конюшни», ныне хранящуюся в Национальной галерее и выставлявшуюся в Королевской академии в 1791 году. Говорят, что конюшня принадлежала трактиру «Белый лев» в Паддингтоне, напротив которого он жил. В этот период он был на пике своей славы, и разгульный образ жизни не повлиял на уверенность его мазка, его необычайно тонкое чувство цвета и изысканность художественного вкуса. Он снова выставлялся в 1793 и 1794 годах, но, хотя продолжал писать прекрасно, полностью попал в зависимость от торговцев, создавая картины, по сути, насущно, чтобы обеспечить себя средствами для своих расточительств. Его искусство пользовалось такой популярностью, что, несмотря на относительно небольшую цену, которую он фактически получал за свой труд, он мог легко прожить неделю на заработок одного дня. Его осаждали торговцы, приходившие к нему, как говорят, с кошельком в одной руке и бутылкой в другой. Объем его работы был огромен. Он писал по одной-две картины в день, а однажды создал большой пейзаж с шестью фигурами всего за шесть часов. Любой долг, будь то счет из таверны или продление векселя, оплачивался картиной. И это были хорошие картины, как правило, стоившие в несколько раз дороже суммы долга, и всегда пользовавшиеся спросом для гравировки.

After three months the double household was broken up by dissensions between the ladies, and Morland took lodgings in Great Portland Street, and afterwards moved to Camden Town, where he lived in a small house in Pleasing Passage, at the back of the tavern known as Mother Black Cap. The attractions of the neighbouring inns, and of the Assembly Rooms at Kentish Town, now proved too strong for him, and he returned to all his bad habits. A long illness of his wife, following her confinement and death of the child, further weakened the influence of home, and he neglected and ultimately left his wife, though he seems to have made her an allowance as long as he lived. When he finally separated from her it is not easy to determine, and his course afterwards was so erratic that it is difficult to trace it with minuteness and order. He moved from Pleasing Passage to Warrens Lane, and seems for some time to have made his headquarters at Paddington. It was here probably that he painted the celebrated picture of 'The Inside of a Stable,' now in the National Gallery, which was exhibited at the Royal Academy in 1791. The stable is said to be that of the White Lion Inn at Paddington, opposite to which he lived. At this time he was at the plenitude of his power, and dissipation had not impaired the sureness of his touch, his unusually fine sense of colour, or the refinement of his artistic feeling. He exhibited again in 1793 and 1794, but though he still painted finely he had become completely the prey of the dealers, painting as it were from hand to mouth to supply himself with funds for his extravagances. His art was so popular that, comparatively small as was the price which he actually received for his labour, he might have easily lived for a week on the earnings of a day. He was besieged by dealers who came to him, as it is said, with a purse in one hand and a bottle in the other. The amount of work he got through was prodigious. He would paint one or two pictures a day, and once painted a large landscape with six figures in the course of six hours. Every demand that was made upon him, whether a tavern score or the renewal of a bill, was paid by a picture. And they were good pictures too, generally worth many times the value of the account to be settled, and always popular in engravings.

Карьера

С 1788 по 1792 год включительно было опубликовано более ста гравюр по мотивам работ Морланда. Среди них – «Визит к ребенку дома» и «Визит в пансион», две композиции замечательной утонченности и элегантности, а также ряд очаровательных сцен детских забав, таких как «Дети, собирающие птичьи гнезда», «Юношеский морской поход», «Запутавшийся воздушный змей», «Прятки» и «Дети, играющие в солдаты». Не уступая им, а порой и превосходя по популярности, были сцены морального контраста, такие как «Плоды раннего трудолюбия и бережливости» (1789) и «Последствия расточительства и лени» (1794), «Бедствия лени» и «Преимущества трудолюбия», обе опубликованные в 1790 году, а также сюжеты, апеллирующие к национальным чувствам, такие как «Торговля рабами» (1791) и «Африканское гостеприимство». Пятьсот экземпляров гравюры «Танцующие собаки» (1790) были проданы всего за несколько недель, а один торговец заказал девять дюжин комплектов из четырех досок «Дезертир» (1791). Элегантные и изысканные сюжеты постепенно уступили место исключительно сценам из скромной жизни в городе и деревне, включая побережье с рыбаками и контрабандистами, спортивные сцены, но чаще – в простой, хотя и редко грубой манере – жизнь в коттеджах, конюшнях и гостиничных дворах, с оживленными группами обычных мужчин и женщин, и еще более реалистичными лошадьми, ослами, собаками, свиньями, домашней птицей и другими животными. При жизни художника было создано около 250 отдельных гравюр по его работам. Хотя издатели извлекали выгоду из больших продаж, кредитная история и средства Морланда позволяли ему в течение нескольких лет вести любимый беззаботный образ жизни, не испытывая особого давления. Однажды он содержал восемь верховых лошадей в трактире «Белый Лев». Со временем долги росли, кредиторы становились настойчивее, и он вел жизнь в бегах, избегая судебных приставов лишь благодаря знанию Лондона и помощи друзей и торговцев. Он переезжал с дома на дом, живя в Ламбете, Ист-Шине, на улице королевы Анны, в районе Минорис, Кенсингтоне и Хакни. В Хакни его уединенный образ жизни вызвал подозрение, что он фальшивомонетчик, и по настоянию директоров банка его помещение было обыскано, после чего они преподнесли ему 40 фунтов стерлингов в качестве компенсации за неудобства, вызванные их ошибкой. Торговцы и трактирщики также держали для него готовые комнаты для живописи, снабжая необходимыми материалами, и обычно рядом находился торговец, готовый забрать его картины, не успев они высохнуть, зачастую даже не законченные. Однако Морланд не был более скрупулезен в своих сделках, чем сами торговцы, и картину, начатую по контракту с одним, могли продать другому, у которого были деньги, если законный владелец не предъявлял свои права. Таким образом, на рынок попадали картины, начатые Морландом и законченные менее талантливыми художниками, а сотни копий продавались как оригиналы. «Однажды я видел, – говорит Хасселл, – двенадцать копий с небольшой картины Морланда одновременно в магазине торговца, с оригиналом в центре». Другой торговец (по словам Редгрейва), в доме которого он в течение нескольких лет (начиная примерно с 1794 года) каждое утро рисовал по контракту, регулярно заказывал копии утренней работы. Время от времени Морланду удавалось ускользнуть как от торговцев, так и от судебных приставов. Однажды он навестил Клода Лоррена Смита в Лестершире. Его арестовали как шпиона в Ярмуте. Он написал вывеску для трактира под названием «Черный Бык», где-то на дороге между Дил и Лондоном. В ноябре 1799 года Морланд был, наконец, арестован за долги, но ему разрешили поселиться «в пределах установленных правил», и это место стало местом встреч его самых сомнительных друзей. Во время этого смягченного заключения он все больше и больше опускался. Говорят, что он часто был пьян в течение нескольких дней подряд и обычно спал на полу в беспомощном состоянии. Вероятно, эти истории преувеличены, поскольку он продолжал создавать огромное количество хороших работ. «Только для своего брата, – говорит Редгрейв, – он написал 192 картины в период с 1800 по 1804 год, и, вероятно, написал столько же для других торговцев в тот же период, получая четыре гинеи в день и выпивку». В другом сообщении говорится, что «в течение последних восьми лет жизни он нарисовал 490 картин для своего брата и, вероятно, еще 300 для других, помимо сотен рисунков. Его общая продукция оценивается не менее чем в четыре тысячи картин. В 1802 году он был освобожден по закону о несостоятельных должниках, но его здоровье было подорвано, а привычки неизлечимы. Примерно в это время у него случился паралич, и он потерял подвижность левой руки, так что не мог держать палитру. Тем не менее, он, кажется, продолжал рисовать до конца, пока его снова не арестовали за долг трактирщику, и он умер в доме для должников на улице Эйр в районе Колд Бэт Филдс 27 октября 1804 года. Его жена умерла три дня спустя, и их обоих похоронили вместе на кладбище при часовне Святого Иакова на Хэмпстед-роуд.

From 1788 to 1792 inclusive, over a hundred engravings after Morland were published. They included 'A Visit to the Child at Home' and 'A Visit to the Boarding School,' two compositions of remarkable refinement and elegance, and a number of charming scenes of children's sports, like 'Children Birdnesting,' 'Juvenile Navigation,' 'The Kite entangled,' 'Blind Man's Buff,' and 'Children playing at Soldiers.' Equalling if not exceeding these in popularity were scenes of moral contrast, like 'The Fruits of early Industry and Economy' (1789) and 'The Effects of Extravagance and Idleness' (1794), the 'Miseries of Idleness' and the 'Comforts of Industry,' both published in 1790, and subjects appealing to national sentiment, like 'The Slave Trade' (1791) and 'African Hospitality.' Five hundred copies of the engraving of 'Dancing Dogs' (1790) were sold in a few weeks, and one dealer gave an order for nine dozen sets of the four plates of 'The Deserter' (1791). Elegant and refined subjects gradually gave place exclusively to scenes from humble life in town and country, including the coast with fishermen and smugglers, sporting scenes, but more frequently, in a plain but seldom a coarse manner, the life of the cottage, the stable, and the inn yard, with lively groups of natural men and women, and still more natural horses, donkeys, dogs, pigs, poultry, and other animals. About 250 separate engravings from his works appeared in his lifetime. Although the publishers reaped the benefits of their large sale, Morland's credit and resources enabled him for some years to lead the rollicking life he loved without much pressure of care. At one time he kept eight saddle horses at the White Lion. As time went on debts increased and creditors became more pressing, and he lived a hunted life, only able to escape from the bailiffs by his knowledge of London and the assistance of friends and dealers. He flitted from one house to another, residing among other places at Lambeth, East Sheen, Queen Anne Street, the Minories, Kensington, and Hackney. At Hackney his seclusion aroused the suspicion that he was a forger of bank notes, and his premises were searched at the insistence of the bank directors, who afterwards made him a present of 40l. for the inconvenience caused by their mistake. Dealers and innkeepers also would keep rooms ready for him to paint in, supplied with the necessary materials, and there was generally some dealer at hand ready to carry off his pictures before they were dry, often before they were finished. Morland was not, however, much more scrupulous in his dealings than the dealers themselves, and a picture begun under contract with one would be parted with to another who had money in his hand, if the rightful owner was not there to claim it. In this way a number of pictures got into the market commenced by Morland, and finished by inferior hands, while hundreds of copies were made and sold as originals. 'I once saw,' says Hassell, 'twelve copies from a small picture of Morland's at one time in a dealer's shop, with the original in the centre.' Another dealer (according to Redgrave), in whose house he painted under contract in the morning for several years (commencing about 1794), had each morning's work regularly copied. Occasionally Morland managed to escape from both dealers and bailiffs. Once he paid a visit to Claude Lorraine Smith in Leicestershire. He was apprehended as a spy at Yarmouth. He painted the sign of an inn called the Black Bull, somewhere on the road between Deal and London. In November 1799, Morland was at last arrested for debt, but was allowed to take lodgings 'within the rules,' and these became the rendezvous of his most discreditable friends. During this mitigated confinement he sank lower and lower. He is said to have often been drunk for days together, and to have generally slept on the floor in a helpless condition. It is probable that these stories are exaggerated, for he still produced an enormous quantity of good work. 'For his brother alone,' says Redgrave, 'he painted 192 pictures between 1800 and 1804, and he probably painted as many more for other dealers during the same period, his terms being four guineas a day and his drink.' Another account says that 'during his last eight years he painted 490 pictures for his brother, and probably three hundred more for others, besides making hundreds of drawings. His total production is estimated at no less than four thousand pictures. In 1802, he was released under the Insolvent Debtors Act, but his health was ruined and his habits irremediable. About this time he was seized with palsy and lost the use of his left hand, so that he could not hold his palette. Notwithstanding he seems to have gone on painting to the last, when he was arrested again for a publican's score, and died in a sponging house in Eyre Street, Cold Bath Fields, on 27 October 1804. His wife died three days afterwards, and both were buried together in the burial ground attached to St. James's Chapel in the Hampstead Road.

Работы

Лучшие картины Морланда были написаны в период с 1790 по 1794 год, и среди них его картина «Интерьер конюшни» (Тейт Британия, Лондон) может считаться шедевром. В последние восемь лет жизни Морланд создал около девятисот картин и более тысячи рисунков. Он регулярно выставлялся в Королевской академии с 1784 по 1804 год. Среди этих работ – выдающаяся картина 1788 года «Отвратительная торговля людьми, или Преданные рабы». Два года спустя он представил на выставке картину, дополняющую предыдущую, изображающую африканцев, заботящихся о европейцах, потерпевших кораблекрушение. Позднее эти картины были выпущены в виде гравюр и способствовали продвижению аболиционистских идей. Морланд был близким другом художника Уильяма Армфилда Хобдея (1771–1831), который написал его портрет, сохранившийся до наших дней. Уильям Коллинз был его неофициальным учеником и впоследствии написал его биографию.