Введение
Интеллектуальные рамки для интерпретации археологических данных.
Археологическая теория охватывает различные интеллектуальные подходы, посредством которых археологи интерпретируют археологические данные. Археологическая теория функционирует как применение философии науки к археологии и иногда называется философией археологии. Не существует единой археологической теории, а множество, и разные археологи полагают, что информацию следует интерпретировать различными способами. На протяжении истории дисциплины возникали, достигали пика и в некоторых случаях исчезали различные направления поддержки определенных археологических теорий. Различные археологические теории расходятся во мнениях относительно целей дисциплины и способов их достижения. Некоторые археологические теории, такие как процессуальная археология, утверждают, что археологи способны получать точную и объективную информацию о прошлых обществах, применяя научный метод к своим исследованиям, в то время как другие, такие как постпроцессуальная археология, оспаривают это, утверждая, что все археологические данные искажены человеческой интерпретацией и социальными факторами, а любая интерпретация прошлого субъективна. Другие археологические теории, такие как марксистская археология, интерпретируют археологические свидетельства в рамках понимания того, как, по мнению их сторонников, функционирует общество. Марксистские археологи в целом считают, что биполярность, существующая в дебатах между процессуальной и постпроцессуальной археологией, является внутренней оппозицией, присущей производству знаний, и соответствует диалектическому пониманию мира. Многие марксистские археологи полагают, что именно этот поляризм в рамках антропологической (и всех академических) дисциплин стимулирует вопросы, которые способствуют прогрессу в археологической теории и знаниях. Считается, что постоянное взаимодействие и конфликт между крайностями двух эвристических областей (субъективное и объективное) приводят к непрерывной реконструкции прошлого учеными.
Archaeological theory refers to the various intellectual frameworks through which archaeologists interpret archaeological data. Archaeological theory functions as the application of philosophy of science to archaeology, and is occasionally referred to as philosophy of archaeology. There is no one singular theory of archaeology, but many, with different archaeologists believing that information should be interpreted in different ways. Throughout the history of the discipline, various trends of support for certain archaeological theories have emerged, peaked, and in some cases died out. Different archaeological theories differ on what the goals of the discipline are and how they can be achieved. Some archaeological theories, such as processual archaeology, holds that archaeologists are able to develop accurate, objective information about past societies by applying the scientific method to their investigations, whilst others, such as post processual archaeology, dispute this, and claim all archaeological data is tainted by human interpretation and social factors, and any interpretation they make about past societies is therefore subjective. Other archaeological theories, such as Marxist archaeology, instead interpret archaeological evidence within a framework for how its proponents believe society operates. Marxist archaeologists in general believe that the bipolarism that exists between the processual and post processual debates is an opposition inherent within knowledge production and is in accord with a dialectical understanding of the world. Many Marxist archaeologists believe that it is this polarism within the anthropological discipline (and all academic disciplines) that fuels the questions that spur progress in archaeological theory and knowledge. This constant interfacing and conflict between the extremes of the two heuristic playing grounds (subjective vs. objective) is believed to result in a continuous reconstruction of the past by scholars.
Предыстория
С начала XX века большинство работ по археологической методологии признают, что данные, обнаруживаемые археологом, впоследствии интерпретируются с теоретической точки зрения. Тем не менее, археологическое сообщество разделено во мнениях относительно степени, в которой теория пронизывает эту дисциплину. С одной стороны, есть те, кто полагает, что определенные археологические методы – такие как раскопки или фиксация находок – нейтральны и выходят за рамки теории, а с другой – те, кто считает, что и они подвержены влиянию теоретических соображений. Археолог Иэн Ходдер, видный сторонник последней точки зрения, критиковал альтернативный подход, подчеркивая, что методологические решения, такие как выбор места для открытия траншеи, тщательность раскопок стратиграфического слоя и решение о сохранении каждого обнаруженного артефакта, основаны на предшествующих теоретических интерпретациях объекта, и что даже сами методы раскопок не могут избежать сферы теории. Те, кто придерживается первого подхода, иногда пытались отделить первичные данные от теоретических интерпретаций в своих публикациях, но подвергались критике со стороны таких исследователей, как Ходдер, которые утверждают, что теоретическая интерпретация пронизывает всю археологическую методологию и, следовательно, не может быть отделена от первичных данных. В своем обзоре археологической теории археолог Мэтью Джонсон из Университета Саутгемптона выдвинул четыре аргумента в пользу важности теории для археологической дисциплины и, следовательно, необходимости изучения этого предмета всеми археологами. Во-первых, он отметил, что все аргументы в пользу общественной пользы археологии основаны на теории, и что археологам, стремящимся защитить свою дисциплину от критики, необходимо знание теории. Во-вторых, он подчеркнул, что теория необходима для сравнения двух различных интерпретаций прошлого и определения наиболее вероятной из них. В-третьих, он утверждал, что теория позволяет археологу осознавать и признавать собственные предубеждения и цели при интерпретации материальных свидетельств. Наконец, Джонсон выдвинул, по его мнению, наиболее важную причину необходимости понимания теории: все археологи, как люди, изначально склонны к теоретизированию, поскольку они естественным образом используют «теории, концепции, идеи, предположения» в своей работе. Таким образом, он утверждает, что любой археолог, заявляющий о своей «атеоретичности», заблуждается и на самом деле маскирует свою собственную теоретическую позицию под таким жаргоном, как «здравый смысл». Он предположил, что большинство западных археологов, которые утверждают, что отказываются от теории в пользу подхода «здравого смысла», на самом деле демонстрируют культурный мачизм, апеллируя к стереотипу о том, что интеллектуальные дискуссии и дебаты являются проявлением женственности и, следовательно, менее ценны.
Культурно-историческая (исторический особенности, национальная археология) археология (c1860-ныне)
Развитие в 19 веке, связанное с теорией униформизма Хаттона и Лайеля и теорией естественного отбора Дарвина, заложило основу для современного научного исследования происхождения человечества. После Дарвина возник археологический подход, известный как культурно-исторический, или просто культурный, в соответствии с которым памятники группируются в отдельные "культуры" для определения географического распространения и хронологических рамок этих культур, а также для реконструкции взаимодействий и обмена идеями между ними. Культурно-историческая археология, как следует из названия, была тесно связана с исторической наукой. Культурно-исторические археологи использовали нормативную модель культуры, основанную на принципе, что каждая культура представляет собой набор норм, регулирующих поведение человека. Таким образом, культуры можно различать по образцам материальной культуры; например, если один найденный фрагмент керамики украшен треугольным орнаментом, а другой – клетчатым, то они, вероятно, принадлежат к разным культурам. Такой подход закономерно приводит к пониманию прошлого как совокупности различных популяций, классифицируемых по их различиям и взаимному влиянию. Изменения в поведении могли объясняться диффузией, посредством которой новые идеи распространялись через социальные и экономические связи от одной культуры к другой. Австралийский археолог Вере Гордон Чайльд был одним из первых, кто исследовал и развил эту концепцию взаимосвязей между культурами, особенно в контексте доисторической Европы. К 1920-м годам было раскопано и изучено достаточно археологического материала, чтобы предположить, что диффузионизм не был единственным механизмом, обуславливающим изменения. Под влиянием политических потрясений межвоенного периода Чайльд выдвинул идею о том, что революции приводили к значительным изменениям в обществах прошлого. Он предположил существование неолитической революции, которая побудила людей к оседлому образу жизни и земледелию вместо кочевой охоты. Это, в свою очередь, привело к существенным изменениям в социальной организации, что, по мнению Чайльда, стало причиной второй городской революции и появления первых городов. Такой масштабный подход к мышлению был сам по себе революционным, и идеи Чайльда до сих пор широко признаны и уважаемы.
Исторический партикуляризм (c1880-c1940)
Франц Боас утверждал, что культуры являются уникальными образованиями, сформированными неповторимой последовательностью событий. Следовательно, не существовало универсального критерия для сравнения одной культуры с другой. Эта идея, в сочетании с концепцией Джона Любока о том, что западная цивилизация поглотит и в конечном итоге уничтожит примитивные культуры, побудила антропологов собирать огромный объем информации о примитивных народах, прежде чем они исчезнут.
Национальная археология (с 1916 года по настоящее время)
Национальная археология использовала культурно-исторические концепции, чтобы вселять гордость и повышать моральный дух определенных народов или расовых групп, и во многих странах она по-прежнему является преобладающим методом в археологии.
Советская археология (1917-настоящее время)
Адаптируя некоторые концепции дарвиновского естественного отбора для применения за пределами эволюционной биологии и опираясь на марксистскую историко-экономическую теорию диалектического материализма, советские археологи вновь стали использовать метод анализа следов износа и, начиная с 1930-х годов, пытались объяснить наблюдаемые изменения в археологическом контексте внутренней социальной динамикой.
Процессуальная археология (новая археология)
В 1960-х годах ряд молодых археологов, преимущественно американских, таких как Льюис Бинфорд, выступили против господствовавших парадигм культурной истории. Они предложили концепцию "Новой археологии", которая должна была быть более "научной" и "антропологической". Они начали рассматривать культуру как совокупность поведенческих процессов и традиций. (Со временем это представление привело к формированию термина "процессуальная археология"). Процессуалисты заимствовали из точных наук идею проверки гипотез и научного метода. Они полагали, что археолог должен формулировать одну или несколько гипотез относительно исследуемой культуры и проводить раскопки с целью проверки этих гипотез на основе новых данных. Они также были разочарованы подходами старшего поколения, в которых приоритет отдавался культурам, а не самим изучаемым людям. Становилось все более очевидным, во многом благодаря данным антропологии, что этнические группы и их развитие не всегда полностью соответствуют культурам, зафиксированным в археологических источниках.
Археология поведения
Подход к изучению археологических материалов, сформулированный Майклом Б. Шиффером в середине 1970-х годов, который делал акцент на анализе человеческого поведения и индивидуальных действий, особенно в контексте создания, использования и выбрасывания материальной культуры. В частности, этот подход был направлен на наблюдение и понимание того, что люди фактически делали, избегая при этом рассмотрения их мыслей и намерений при объяснении этого поведения. Смежной областью является поведенческая экология человека, моделирующая материальные следы человеческой деятельности с точки зрения адаптации и оптимизации.
Постпроцессуальная археология
В 1980-х годах возникло новое движение, возглавляемое британскими археологами Майклом Шенксом, Кристофером Тилли, Дэниелом Миллером и Йеном Ходдером. Оно подвергло сомнению обращение процессуализма к науке и беспристрастности, утверждая, что каждый археолог неизбежно предвзят своим личным опытом и происхождением, и поэтому подлинно научная археологическая работа затруднительна или невозможна. Это особенно справедливо для археологии, где эксперименты (раскопки) невозможно повторить другим исследователям, как того требует научный метод. Сторонники этого релятивистского подхода, получившего название постпроцессуальной археологии, анализировали не только материальные остатки, которые они раскапывали, но и самих себя, свои установки и мнения. Различные подходы к археологическим данным, которые каждый человек применяет при интерпретации, приводят к формированию различных представлений о прошлом у каждого индивида. Преимущества этого подхода были признаны в таких областях, как интерпретация для посетителей, управление культурным наследием и этика в археологии, а также непосредственно в полевых работах. Также были выявлены параллели с культурологическим подходом. Процессуалисты критикуют его, однако, за отсутствие научной обоснованности. Они указывают на то, что самоанализ не повышает достоверность гипотезы, поскольку ученый, вероятно, будет более предвзят в отношении себя, чем в отношении артефактов. И даже если невозможно идеально воспроизвести раскопки, следует стремиться к максимально строгому соблюдению научных принципов. В конце концов, вполне научные эксперименты можно проводить с обнаруженными артефактами или строить системные теории на основе информации, полученной при раскопках. Постпроцессуализм стал платформой для всех, кто критиковал процессуальную модель культуры, которую многие феминистские и неомарксистские археологи, например, считали, что она рассматривает людей как бездумных автоматов и игнорирует их индивидуальность.
Текущие теории
После начала нового тысячелетия археологическая теория стала развиваться в новых направлениях, вновь обращаясь к самим объектам археологического изучения. Археологи, во главе с Лораном Оливье, Бьёрнаром Ольсеном, Майклом Шенксом и Кристофером Уитмором, утверждали необходимость серьезного отношения к вещам не только как к посредникам в интерпретации прошлого, но и в контексте уникальных способов, которыми они сохраняют следы действий, событий или изменений. Для них археология – это не столько изучение прошлого посредством материальных остатков, сколько изучение самих вещей с целью конструирования множества вариантов прошлого в настоящем. (Многие археологи называют это течение симметричной археологией, подчеркивая интеллектуальную связь с работами Бруно Латура и других исследователей).
Глобальный охват
Это расхождение в археологической теории не развивалось одинаково во всех регионах мира, где проводятся археологические исследования, и в различных областях этой дисциплины. Традиционные объекты культурного наследия часто сохраняют в своих интерпретациях кажущийся прямолинейным элемент истории культуры, в то время как университетские кафедры археологии предоставляют возможность изучать более сложные методы понимания и объяснения прошлого. Австралийские археологи, и многие другие, работающие с коренными народами, чьи представления о наследии отличаются от западных концепций, приняли постпроцессуализм. Однако профессиональные археологи в Соединенных Штатах преимущественно придерживаются процессуализма, и этот подход широко распространен в других странах, где практикуется коммерческое управление культурными ресурсами.
Разработка
В 1973 году Дэвид Кларк из Кембриджского университета опубликовал научную статью в журнале "Antiquity", в которой утверждал, что археология как дисциплина прошла путь от изначальной "благородной невинности" через "самосознание" к "критическому самосознанию", что выражалось в растущем признании и акценте на археологической теории. По его мнению, это привело к "потере невинности" в археологии, поскольку археологи стали скептически относиться к работам предшественников.
Влияние идеологии
Археология была и остаётся культурным, гендерным и политическим полем битвы. Многие группы пытались использовать археологию для обоснования текущих культурных или политических позиций. Марксистские археологи или археологи, находившиеся под влиянием марксизма, в СССР и Великобритании (и в других странах) часто стремились доказать истинность диалектического материализма или подчеркнуть прошлую (и настоящую) роль конфликта между группами интересов (например, между мужчинами и женщинами, старшим и младшим поколением, рабочими и владельцами) в генезисе социальных изменений. Некоторые современные культурные группы с разной степенью успеха пытались использовать археологию для подтверждения своего исторического права на владение определённой территорией. Многие археологические школы были патриархальными, исходили из того, что в доисторическую эпоху мужчины добывали большую часть пищи охотой, а женщины вносили незначительный вклад в питание собирательством; более поздние исследования показали несостоятельность многих из этих теорий. Культурные группы, не относящиеся к европеоидной расе, и опыт расизма в прошлом недостаточно отражены в археологической литературе. Некоторые использовали теорию "Великих эпох", подразумеваемую трёхэпочной системой, для утверждения о непрерывном прогрессе западной цивилизации. Значительное влияние на современную археологию оказывают неодарвиновская эволюционная мысль, феноменология, постмодернизм, теория агентности, когнитивная наука, функционализм, гендерная археология и системная теория.