Итальянская криминологическая школа: от атровизма Ломброзо до социальной защиты.

Введение

Итальянская школа криминологии была основана в конце XIX века Чезаре Ломброзо (1835–1909) и двумя его итальянскими последователями, Энрико Ферри (1856–1929) и Рафаэле Гарофало (1851–1934).

Концепция Ломброзо о "атавистическом преступнике"

Основная идея работы Ломброзо пришла к нему во время вскрытия тела известного итальянского предполагаемого преступника по имени Джузеппе Виллелла. Признание Виллеллы преступником оспаривается, поскольку это могло быть проявлением расизма северных итальянцев по отношению к южным. Размышляя над черепом Виллеллы, он заметил, что некоторые его характеристики (в частности, углубление на затылочной кости, которое он назвал срединной затылочной ямкой) напоминали ему черепа "низших рас" и "примитивных типов обезьян, грызунов и птиц". Термин, который Ломброзо использовал для описания внешнего вида организмов, напоминающих предковые (дочеловеческие) формы жизни, – атавизм. Таким образом, в своих ранних работах Ломброзо рассматривал врожденных преступников как форму человеческого субвида (в своих более поздних работах он стал рассматривать их меньше как эволюционные регрессы и больше как результат задержки развития и дегенерации). Ломброзо полагал, что атавизм можно определить по ряду измеримых физических стигм, включающих выступающую челюсть, опущенные глаза, большие уши, искривленный и приплюснутый нос, длинные руки по отношению к нижним конечностям, покатые плечи и копчик, напоминающий "остаток хвоста". Концепция атавизма была грубо ошибочна, но, как и многие другие его современники, Ломброзо стремился понять поведенческие явления, опираясь на принципы эволюции, как они понимались в то время. Если человечество было лишь одним концом континуума животного мира, то многим казалось логичным, что преступники – ведущие себя "по-звериному" и лишенные здравого рассудка и совести – являются биологически неполноценными существами. В таком понимании атавизм стал популярной концепцией, использованной, например, романистом Эмилем Золя в цикле "Ругон-Маккар".

Типология преступников

В дополнение к "атавистическому преступнику от рождения", Ломброзо выделил два других типа: "безумного преступника" и "криминалоида". Хотя у безумных преступников и наблюдались некоторые стигматы, они не были "преступниками от рождения"; скорее, они становились преступниками в результате "изменения мозга, полностью искажающего их моральную природу". К "безумным преступникам" относились алкоголики, клептоманы, нимфоманы и педофилы. "Криминалоиды" не имели физических особенностей, характерных для "преступников от рождения" или "безумных преступников", начинали совершать преступления в более позднем возрасте и склонны были к менее тяжким преступлениям. "Криминалоиды" подразделялись далее на "привычных преступников", становящихся таковыми в результате контакта с другими преступниками, злоупотребления алкоголем или других "тяжких обстоятельств". В эту категорию входили и "преступники по неведению", нарушающие закон случайно, и "преступники по страсти" – вспыльчивые и импульсивные люди, совершающие насильственные действия на почве провокации.

Пенология Ферри

Ферри сыграл ключевую роль в формулировании концепции "социальной защиты" как обоснования наказания. Эта теория наказания утверждает, что его цель не в сдерживании или перевоспитании, поскольку как можно сдержать поведение, не основанное на рациональном вычислении, и как можно перевоспитать прирожденных преступников? Исходя из предпосылок биологического позитивизма, единственным разумным оправданием для наказания правонарушителей является лишение их свободы на максимально возможный срок, чтобы они больше не представляли угрозы миру и безопасности общества. Эта теория наказания служит примером того, как антропологические предположения определяют политику в отношении преступности и преступников. Тем не менее, он был страстным сторонником мер по предотвращению преступности среди "случайных преступников" посредством социальных реформ и усилий по их реабилитации.

"Естественное" определение преступности Гарофало

Гарофало, возможно, наиболее известен своими попытками сформулировать «естественное» определение преступления. Классические мыслители безоговорочно принимали юридическое определение преступности; преступление – это то, что определено законом. Это казалось Гарофало довольно произвольным и «ненаучным» (как британско-американская система линейных измерений), и он стремился обосновать определение преступления на чем-то естественном (например, привязать линейные измерения к окружности Земли, как в метрической системе). Гарофало считал, что определения преступления должны быть основаны на человеческой природе, под которой он подразумевал, что деяние будет считаться преступлением, если оно повсеместно осуждается, а повсеместное осуждение произойдет, если оно оскорбляет естественные альтруистические чувства честности (целостности, порядочности) и сострадания (сочувствия, милосердия). Естественные преступления злы сами по себе (mala in se), в то время как другие виды преступлений (mala prohibita) являются предосудительными лишь потому, что определены таковыми законом. Гарофало отверг классический принцип соответствия наказания преступлению, утверждая, что наказание должно соответствовать преступнику. Как убежденный позитивист, он полагал, что преступники мало контролируют свои действия. Это отрицание свободы воли (и, следовательно, моральной ответственности) и соразмерность наказания личности преступника в конечном итоге привели бы к вынесению приговоров, направленных на гуманные и либеральные цели лечения и реабилитации. Однако для Гарофало единственным вопросом, подлежащим рассмотрению при вынесении приговора, была опасность, которую преступник представляет для общества, и она должна оцениваться на основе «особенностей» преступника. Под «особенностями» Гарофало подразумевал не ломброзианские стигмы, а те конкретные характеристики, которые подвергают людей риску совершения преступлений. Он выделил четыре категории преступников, каждая из которых заслуживает различных форм наказания: «экстремальные», «импульсивные», «профессиональные» и «эндемические». Общество может быть защищено от экстремальных преступников только путем их быстрого приведения в исполнение смертного приговора, независимо от преступления, за которое они наказываются. Здесь Гарофало разошелся с Ломброзо и Ферри, которые выступали против смертной казни, хотя Ломброзо постепенно пришел к ее принятию для врожденных преступников и тех, кто совершил особо тяжкие преступления. Импульсивных преступников, в которую входили алкоголики и душевнобольные, следовало заключать в тюрьму. Профессиональные преступники – это психологически нормальные люди, которые используют гедонистический расчет перед совершением преступлений и, следовательно, требуют «устранения» либо пожизненным заключением, либо ссылкой в колонию за границу. «Эндемические преступления», под которыми Гарофало подразумевал преступления, характерные для определенного места или региона (mala prohibita), лучше всего контролировать путем внесения изменений в законодательство, а не путем применения суровых наказаний к правонарушителям.

Garofalo is perhaps best known for his efforts to formulate a "natural" definition of crime. Classical thinkers accepted the legal definition of crime uncritically; crime is what the law says it is. This appeared to be rather arbitrary and "unscientific" to Garofalo (like the British American system of linear measurement) who wanted to anchor the definition of crime in something natural (like tying linear measurement to the circumference of the earth, as in the metric system). Garofalo felt that definitions of crime should be anchored in human nature, by which he meant that a given act would be considered a crime if it were universally condemned, and it would be universally condemned if it offended the natural altruistic sentiments of probity (integrity, honesty) and pity (compassion, sympathy). Natural crimes are evil in themselves (mala in se), whereas other kinds of crimes (mala prohibita) are wrong only because they have been defined as such by the law. Garofalo rejected the classical principle that punishment should fit the crime, arguing instead that it should fit the criminal. As a good positivist, he believed that criminals have little control over their actions. This repudiation of free will (and, therefore, of moral responsibility) and fitting the punishment to the offender would eventually lead to sentencing aimed at the humane and liberal goals of treatment and rehabilitation. For Garofalo, however, the only question to be considered at sentencing was the danger the offender posed to society, which was to be judged by an offender's "peculiarities." By "peculiarities," Garofalo was not referring to Lombrosian stigmata, but rather to those particular characteristics that place offenders at risk for criminal behavior. He developed four categories of criminals, each meriting different forms of punishment: "extreme", "impulsive", "professional", and "endemic". Society could only be defended from extreme criminals by swiftly executing them, regardless of the crime for which they are being punished. Here Garofalo departed from Lombroso and Ferri, both of whom were against the death penalty, although Lombroso gradually came to accept it for born criminals and for those who committed particularly heinous crimes. Impulsive criminals, a category which included alcoholics and the insane, were to be imprisoned. Professional criminals were psychologically normal individuals who utilize the hedonistic calculus before committing their crimes, and thus require "elimination," either by life imprisonment or transportation to a penal colony overseas. "Endemic crimes", by which Garofalo meant crimes peculiar to a given location or region (mala prohibita), could best be controlled by changes in the law, not by imposing harsh punishments on offenders.