Нидерланды во Второй мировой войне: от нейтралитета к освобождению

Введение

Нидерланды вступили во Вторую мировую войну 10 мая 1940 года, когда вторгшиеся немецкие войска быстро оккупировали страну. 7 декабря 1941 года, после нападения на Перл-Харбор, правительство Нидерландов в изгнании также объявило войну Японии. Операция «Маркет-Гарден», начавшаяся в 1944 году, освободила южные и восточные части страны, но полное освобождение наступило лишь с капитуляцией Германии 5 мая 1945 года.

Прелюдия

Когда в сентябре 1939 года разразилась Вторая мировая война, большинство в Нидерландах верили, что страна сможет остаться нейтральной, как и в Первой мировой войне. Месяцы «странной войны», последовавшие за вторжением Германии в Польшу, казалось, оправдывали эту точку зрения. Королевская нидерландская армия была мобилизована немедленно в 1939 году, но достигла полной боеготовности лишь к апрелю 1940 года. Предупреждающие знаки, указывающие на обратное, остались без внимания. Среди них были отдельные инциденты, наиболее заметным из которых был инцидент в Венло, где члены немецкого Абвера, действовавшие в Нидерландах, похитили двух сотрудников британской SIS и убили одного голландского офицера разведки. Еще более явными были тревожные сигналы из Берлина, поступавшие правительству начиная с первых месяцев 1940 года. Военный атташе Нидерландов там, майор Берт Сас, установил хорошие отношения с полковником Хансом Остером, занимавшим высокое положение в Абвере. Остер предупредил Саса о немецких планах наступления на Нидерланды, Бельгию и Францию, и Сас передал эти предупреждения. Однако правительство Нидерландов не восприняло их всерьез, поскольку наступление несколько раз откладывалось, хотя Остер в конечном итоге назвал верную дату – 10 мая 1940 года.

Голландские оборонительные сооружения

Голландская армия не считалась адекватной даже к концу Первой мировой войны, и существенного улучшения в межвоенные годы не произошло. К моменту немецкого вторжения в 1940 году для обороны Нидерландов было готово лишь около 166 батальонов, и большинство из них были слабо подготовлены к боевым действиям. Лишь немногие располагали современным оружием; большая часть солдат была вооружена винтовками 19-го века, а большая часть артиллерии также устарела. Голландская армия имела мало бронетехники, а её авиация, Luchtvaartafdeeling, располагала лишь несколькими относительно современными самолетами, в частности, двухмоторным истребителем-бомбардировщиком Fokker G.1 и одноместным истребителем Fokker D. XXI с фиксированным шасси, с помощью которых предстояло противостоять Люфтваффе. Среди причин слабости нидерландской армии называют упадок, последовавший за длительным перерывом в активном участии в военных действиях, а именно в войне в Ачехе (1873–1903 гг.); последствия широкого распространения пацифизма в 1920-х и 1930-х годах; сокращение бюджета, особенно во время Великой депрессии; и нереалистичную веру голландских политиков в то, что Лига Наций обеспечит достаточную защиту от агрессии. Безусловно, голландская армия столкнулась с неблагоприятным политическим климатом в межвоенный период. Например, в 1925 году, когда для преобразования голландской армии в современную боевую силу потребовалось бы увеличить финансирование на 350 миллионов гульденов, правительство вместо этого сократило военный бюджет на 100 миллионов гульденов. Комиссия, которой было поручено найти дополнительные возможности для сокращения расходов, пришла к выводу, что армия уже настолько слаба, что любые сокращения поставят под угрозу её существование; правительство распустило эту комиссию и назначило новую, более решительную, которая рекомендовала сократить ещё 160 миллионов гульденов. Тем временем потенциальный человеческий ресурс распылялся: срок обязательной службы был сокращен с 24 месяцев до шести, чего едва хватало для самой базовой подготовки. Лишь в 1936 году голландское правительство осознало растущую угрозу со стороны нацистской Германии, но последовавшее увеличение бюджета было слишком незначительным и слишком запоздалым, чтобы создать эффективную оборону страны. Решающим фактором стало то, что к тому времени многие европейские страны активно перевооружались и уже разместили заказы, полностью загрузив производственные мощности предприятий по производству боеприпасов, что затрудняло голландские усилия по закупкам. Вторым фактором было продолжающееся экономическое давление, поскольку министр обороны Адриан Дийкхоорн отказался санкционировать средства на модернизацию двух основных голландских линий обороны от нападения с востока – Водной линии и линии Грэббе. Неудача генерала Изаака Х. Рейндерса, начальника голландского Генерального штаба, в получении дополнительного финансирования для этих линий привела к его замене 6 февраля 1940 года генералом Анри Винкельманом, который решил сосредоточиться на модернизации линии Грэббе с её преимущественно деревянными бункерами, поскольку немецкая артиллерия, продвинутая вглубь страны до Водной линии, оказалась бы в пределах досягаемости Амстердама. Однако модернизация линии Грэббе не была завершена и не была эффективной к моменту вторжения, отчасти потому, что правительство отказалось от расчистки лесов и домов, загораживающих обзор из многих укреплений.

The Dutch army was not considered adequate even at the end of World War I, and it did not improve much during the interwar years. By the time of the German invasion in 1940, only about 166 battalions were operational for the defense of the Netherlands, and most were poorly prepared for combat. Only a few had modern weapons; the majority of soldiers carried carbines of 19th century vintage, and most artillery was similarly outdated. The Dutch army also had little armor, and its air arm, the Luchtvaartafdeeling, had but a handful of reasonably modern aircraft, most notably the Fokker G.1 twin engine fighter bomber and the fixed undercarriage Fokker D. XXI single seat fighter, with which to face the Luftwaffe. Reasons cited for the weakness of the Netherlands military include decay during the long lapse of time since its last active participation in a war, the 1873–1903 Aceh War; the effects of widespread pacifism during the 1920s and 1930s; budget cuts, particularly during the Great Depression; and the unrealistic belief by Dutch politicians that the League of Nations would offer sufficient protection from aggression. Certainly, the Dutch military faced an unfavorable political climate between the wars. For example, in 1925, when rebuilding the Dutch army into a modern fighting force would have required increased funding of 350 million guilders, the government instead cut the army's budget by 100 million guilders. A committee tasked with finding further cuts concluded that the army was already so weak that any reductions would endanger its sustainability; the government thereupon disbanded the committee and appointed a new, more aggressive one, which recommended cutting another 160 million guilders. Meanwhile, potential human capital was allowed to dissipate; compulsory service was cut back from 24 months to six, barely enough for the most basic of training. Not until 1936 did the Dutch government recognize the growing threat of Nazi Germany, but the resultant budget increases were too small and too late to establish an effective defense of the country. One factor was decisive: by that time, many European countries were rearming and had already placed orders taxing the available capacity of munitions plants, hindering Dutch efforts at procurement. A second factor was continued economic pressure, as Defense Minister Adriaan Dijxhoorn refused to authorize funds for modernizing both main Dutch lines of defense against attack from the east, the Waterline and the Grebbe line. The failure of General Izaak H. Reijnders, leader of the Dutch General Staff, to obtain more funding for these lines led to his replacement on 6 February 1940, by General Henri Winkelman, who opted to concentrate on modernizing the Grebbeline, with its largely wooden bunkers, because German artillery brought up as deep within the country as the Waterline would be within range of Amsterdam. Modernization of the Grebbeline, however, would not be complete or effective by the time of the invasion, in part because the government balked at the expense of clearing forests and houses blocking lines of sight from many of the fortifications.

Немецкие препараты

Для Германии Нидерланды имели лишь второстепенное значение при нападении на Францию. Главной заботой Германии был маршрут через Лимбург, чтобы устранить задержку, вызванную льежским коридором, который затруднял продвижение немецких войск во время Первой мировой войны. Целью немецкого плана нападения было как можно скорее нейтрализовать страну. Для этой задачи были выделены 18-я армия и 9-я танковая дивизия. 18-я армия должна была атаковать Нидерланды к северу от Рёрмонда, в частности, прорвать восточную оборону крепости Голландия (после форсирования Греббелина) и пересечь Афслёйтдейк. 9-я танковая дивизия должна была продвигаться через южную часть Нидерландов и атаковать Моэрдейкский мост. Кроме того, 22-я воздушно-десантная дивизия и 7-я авиационная дивизия должны были высадиться в районе Гааги с целью захвата королевы Вильгельмины, голландского правительства и Генерального штаба. Им также надлежало захватить Моэрдейкский мост и мосты через Маас в Роттердаме, чтобы 9-я танковая дивизия могла беспрепятственно их пересечь. В преддверии нападения немецкие офицеры провели масштабную разведывательную работу. Голландцы не препятствовали им в этом – фактически, наблюдательную вышку возле Греббелина не закрыли, поскольку, по словам премьер-министра Дирка Яна де Гера, «это нанесло бы ущерб голландской экономике». Хотя после мобилизации линии были закрыты для публики, многие высокопоставленные офицеры немецкой армии, включая нескольких полковников, смогли осмотреть голландские укрепления и зафиксировать расположение бункеров, чтобы артиллерия могла их уничтожить. На основании этих наблюдений немцы полагали, что смогут захватить Нидерланды за один-два дня.

Кампания

В первые дни мая 1940 года голландское правительство получило несколько свидетельств немецкой активности вблизи границы, и 7 мая все отпуска были отменены, армия приведена в состояние боевой готовности. Наконец, 10 мая в 3:55 немецкая армия вторглась в Нидерланды. Первыми препятствиями, с которыми столкнулись немцы, были реки Ийссел и Маас, протекающие через Нидерланды с юга на север. Они создали специальные подразделения для захвата мостов через эти реки (иногда даже одетые в голландскую форму), но почти во всех местах голландские защитники успели разрушить мосты. Немецкому наступлению мешала линия укреплений вдоль обеих рек, но, несмотря на ожесточенное сопротивление, к полудню им удалось форсировать Ийссел и Маас. Тем временем, воздушно-десантные войска застали голландцев врасплох. Немецким парашютистам удалось захватить мосты Мёрдейк, железнодорожный мост близ Дордрехта и частично железнодорожный мост в Роттердаме. Они также захватили аэродромы Ваальхавен (возле Роттердама) и Ипенбург, Оккенбург и Валькенбург (в районе Гааги). Однако голландское сопротивление оказалось сильнее, чем ожидалось, и голландцам удалось не допустить десантников в сам Гаага. К вечеру все три аэродрома вокруг Гааги были отбиты у противника. На следующий день началась атака на линию Греббе. Немцы атаковали самую южную точку – Греббеберг, где не было затоплений. Вместо этого там располагалась линия передовых постов, основная линия обороны и, наконец, линия сдерживания, предназначенная для отражения и ликвидации возможных прорывов в основной линии обороны. После артиллерийской подготовки, полк СС «Дер Фюрер» атаковал передовые посты. Несмотря на упорное сопротивление, немцам удалось захватить северную часть линии постов, после чего они смогли легко обойти южную часть. Однако, на захват всех постов у них ушло до 16:00. К этому времени с юга начали прибывать французские подкрепления. Из-за проблем со связью между голландскими и французскими войсками, а также из-за того, что мост Мёрдейк, единственная связь между восточной и южной частями Нидерландов, оставался в руках немцев, их эффективность была ограничена. 12 мая немецкая 1-я кавалерийская дивизия попыталась форсировать Афслёйтдейк. Однако в Корнвердерзанде голландцы возвели современные бетонные укрепления для защиты дамбы. Более того, дамба не предоставляла никакого укрытия, и атака была легко отбита (с помощью голландского канонерского бота). 13 мая немцы предприняли новую попытку, но также безуспешно. Укрепления Корнвердерзанда продержались до капитуляции Нидерландов. В тот же день немцы атаковали основную линию обороны линии Греббе. Иногда используя голландских военнопленных в качестве живого щита (военное преступление), к концу дня они захватили и эту линию. Голландцы попытались организовать ночную контратаку, полагая, что против них находится всего несколько сотен немецких солдат (реальное число, вероятно, составляло около двух тысяч), но она не имела успеха. В некоторых местах они подверглись обстрелу со стороны других голландских войск, которые не были уведомлены о контратаке. Наконец, 13 мая 9-я танковая дивизия обошла французские войска и соединилась с десантниками. Однако в Роттердаме они столкнулись с сильным сопротивлением, и их продвижение было остановлено. В тот же день немцы предприняли последнюю атаку на линию Греббе. Линия сдерживания, последнее укрепление голландских защитников, пала, и немцы прорвались. Оставшиеся разрозненные группы голландских войск продолжали сопротивление, но ночная атака по вытеснению немцев провалилась. Поскольку резервов не было, стало ясно, что поражение неизбежно: между немцами и Северным морем не было ничего, кроме знаменитой Водной линии, которая была подготовлена лишь в общих чертах. 14 мая голландский комендант Роттердама, полковник Шарру, получил ультиматум: в случае отказа от капитуляции город будет подвергнут бомбардировке. Поскольку ультиматум не был подписан, Шарру отправил его обратно. Через несколько часов он получил новый ультиматум, на этот раз должным образом подписанный генералом Шмидтом, немецким комендантом Роттердама. Шмидт не знал, что эскадрилья бомбардировщиков уже направляется к Роттердаму. Немцы попытались предупредить экипажи бомбардировщиков, выпустив красные сигнальные ракеты, но только половина эскадрильи заметила их; другая половина продолжила выполнение задания и сбросила бомбы на город (см. Роттердамское бомбометание). Под угрозой того, что другие крупные города, такие как Амстердам и Утрехт, постигнет та же участь, что и Роттердам, где погибло более 900 мирных жителей, голландцы приняли решение о капитуляции в полдень 14 мая. 15 мая в Рейсюрде генерал Винклеман подписал формальную капитуляцию Нидерландов, за исключением провинции Зеландия, где продолжали действовать французские войска (Зеландия продержалась до 19 мая, после того как город Мидделбург был разрушен артиллерийским огнем). Голландские колонии также продолжали сражение. Потери в пятидневной кампании были высоки: более 10 000 голландских солдат были убиты, ранены или пропали без вести.

In the first days of May 1940, the Dutch government received several indications of German activity near the border, and on May 7 all leave was cancelled and the army was put on alert. Finally, on May 10, 3:55, the German army invaded the Netherlands. The rivers IJssel and Maas, running through the Netherlands from south to north, were the first obstacles that the Germans encountered. They had created special units to capture the bridges over these rivers (sometimes even clad in Dutch uniforms), but in all but a few places the Dutch defenders were able to demolish the bridges. The German advance was further hindered by a line of pillboxes along both rivers, but despite heavy resistance they succeeded in crossing both IJssel and Maas by midday. In the meantime, the airborne forces had taken the Dutch by surprise. German paratroopers succeeded in taking the Moerdijk bridges, the traffic bridge near Dordrecht and partially the traffic bridge in Rotterdam. They also captured the airfields of Waalhaven (near Rotterdam), and Ypenburg, Ockenburg and Valkenburg (around The Hague). However, Dutch resistance was again heavier than expected and the Dutch succeeded in keeping the paratroopers out of The Hague itself. Indeed, by the evening, all three airfields around The Hague had been recaptured by the Dutch. The next day, the attack on the Grebbe Line started. The Germans attacked its most southern point, the Grebbeberg, where there were no inundations. Instead, there was a front line of outposts, a main defense line and finally a stop line, from which possible breaches in the main line could be contained and repaired. After an artillery barrage, the SS regiment "Der Führer" attacked the outposts. Once again, despite stiff resistance, the Germans succeeded in capturing the northern part of the outpost line, after which they could easily outflank the southern part. However, it took them until 16:00 to capture all outposts. By now, French reinforcements had started to arrive from the south. Because of miscommunications between the Dutch and the French, and also because the Moerdijk Bridge, the only link between the eastern and southern parts of the Netherlands, was still in German hands, their effectiveness was limited. On May 12, the German 1st Cavalry Division tried to cross the Afsluitdijk. However, at Kornwerderzand, the Dutch had built modern concrete fortifications to protect the dam. Moreover, the dam offered no cover whatsoever and the attack was easily repulsed (with the help of a Dutch gunboat). The Germans would try again on May 13, but with no success. The Kornwerderzand fortification would hold out until the Dutch surrender. On the same day, the Germans attacked the main defense line of the Grebbe Line. Sometimes using Dutch POWs as a shield (a war crime), by the end of the day they had captured this line as well. The Dutch tried to organize a counter attack during the night, as they thought there were only some hundred German troops opposing them (the real number was probably somewhere around two thousand), but this met with little success. In places, they were even fired upon by other Dutch troops who had not been notified of the counter attack. Finally, on May 13, the 9th Panzer Division evaded the French and joined up with the paratroopers. However, they met with heavy resistance in Rotterdam, where their advance was stopped. On the same day, the Germans mounted their final attack against the Grebbe Line. The stop line, the last resort of the Dutch defenders, collapsed and the Germans broke through. Isolated pockets of Dutch troops continued to resist, but a night attack to dislodge the Germans failed. As there were no reserve troops, it was clear that defeat was imminent: there was nothing between the Germans and the North Sea but the famous Waterlinie (Water Line) was only very sketchily prepared. On May 14, the Dutch commander at Rotterdam, Colonel Scharroo, received an ultimatum: if he did not surrender, the town would be bombed. As the ultimatum was not signed, Scharroo sent it back. A few hours later, he received another ultimatum, this time duly signed by General Schmidt, the German commander at Rotterdam. Schmidt did not know that a squadron of bombers was already on its way to bomb Rotterdam. The Germans tried to warn the bomber crews by shooting red flares, but only half of the squadron noticed this; the other half continued on their mission and dropped their bombs on the city (see the Rotterdam Blitz). Under the threat that other major cities like Amsterdam and Utrecht would share the fate of Rotterdam in which over 900 civilians were killed, the Dutch decided to surrender in the midday of 14 May. On May 15, in Rijsoord, General Winkelman signed the formal capitulation of the Netherlands, with the exception of the province of Zeeland, where the French still operated (Zeeland held out until 19 May, after the city of Middelburg was devasted by artillery). The Dutch colonies also continued the battle. Casualties were high in the five day campaign: over 10,000 Dutch soldiers were killed, injured or declared missing.

Бой на

Хотя Нидерланды были оккупированы, всё было далеко не потеряно. Колонии (прежде всего Голландская Ост-Индия) оставались свободными, а королева Вильгельмина и голландское правительство покинули Нидерланды и перебрались в Лондон. Королевский флот Нидерландов, формально не капитулировавший, сумел перегнать большую часть своих кораблей в Англию (один из них, лёгкий крейсер «Якоб ван Хеемскерк», был отбуксирован, так как его строительство не было завершено). Кроме того, Нидерланды располагали крупным торговым флотом, который внес значительный вклад в военные усилия союзников на протяжении всей войны. Несколько голландских пилотов также сумели бежать и вступили в Королевские ВВС, чтобы участвовать в Битве за Британию. В июле 1940 года были сформированы две эскадрильи, укомплектованные личным составом и гидросамолетами Fokker из голландских военно-морских авиационных сил: 320-я и 321-я эскадрильи (последняя впоследствии была передислоцирована на Цейлон). Королевская военная лётная школа Нидерландов была воссоздана на аэродроме Хокинс Филд в Джексоне, штат Миссисипи. В 1943 году в Великобритании была сформирована истребительная эскадрилья, полностью укомплектованная голландцами – 322-я эскадрилья. В 1942 году была сформирована бригада принцессы Ирены, которая в 1944 году приняла участие в операции «Оверлорд». Внутри Нидерландов как пассивное, так и активное сопротивление было широко распространено по всей стране, а первая голландская организация сопротивления, Коммунистическая партия Нидерландов, провела своё первое собрание на следующий день после капитуляции Нидерландов. Силы союзных спецназа также вербовали и обучали голландских офицеров для команд операции «Джедбург» и для англо-голландского сектора страны в составе Force 136.

Восточная Индия

После нападения японцев на Перл-Харбор правительство Нидерландов объявило войну Японии. Как и оборона метрополии, оборона Голландской Ост-Индии (NEI) была грубо заброшена; самыми сильными имеющимися военно-морскими силами были три легких крейсера (De Ruyter, Java и Tromp), хотя их поддерживала относительно крупная подводная лодочная группа. Голландцы участвовали в ABDACOM – объединенном командовании всех американских, британских, голландских и австралийских подразделений в регионе для защиты Юго-Восточной Азии от японского наступления. Голландские вооруженные силы в спешном порядке перегруппировали свои силы для обеспечения адекватной обороны. К моменту японского вторжения Королевская армия Нидерландов Восточной Индии ("KNIL") насчитывала около 85 000 солдат, а Военно-воздушные силы Королевской Нидерландской Восточной Индии ("ML KNIL") располагали 389 самолетами. Тем не менее, несмотря на эти усилия, в течение трех месяцев после Перл-Харбора Голландская Ост-Индия (наряду с остальной частью Юго-Восточной Азии) была оккупирована японцами. После битвы в Яванском море большая часть военно-морских сил была потеряна, и Голландская Ост-Индия капитулировала 8 марта 1942 года. Однако некоторым военнослужащим, особенно летчикам, удалось добраться до Австралии. Позже были сформированы три совместных австралийско-голландских эскадрильи. Первая из них, No. 18 (NEI) Squadron RAAF, была сформирована в апреле 1942 года как эскадрилья средних бомбардировщиков, оснащенная самолетами B-25 Mitchell. Вторая совместная австралийско-голландская эскадрилья, No. 119 (NEI) Squadron RAAF, также должна была быть эскадрильей средних бомбардировщиков. No. 119 Squadron NEI была активна лишь с сентября по декабрь 1943 года, после чего была расформирована для формирования No. 120 (NEI) Squadron RAAF, которая являлась истребительной эскадрильей, оснащенной самолетами P-40 Kittyhawk. Обе эскадрильи, No. 18 и No. 120, участвовали в боевых действиях против японцев (а также против индонезийских националистов во время Индонезийской национальной революции, прежде чем были расформированы в 1950 году). Некоторые голландские корабли также базировались в Австралии и Цейлоне и продолжали действовать в Индийском и Тихом океанах. Благодаря большому количеству подводных лодок в Голландской Ост-Индии (что являлось ключевым элементом оборонных планов голландского правительства), голландцы в Азиатской кампании получили прозвище "Четвертый союзник". Общее количество подводных лодок, действовавших на Восточном театре военных действий, составляло семнадцать. Во время Борнейской кампании 1945 года некоторые подразделения голландской армии, в том числе из Голландской Вест-Индии и Голландской Гвианы, были прикреплены к подразделениям австралийской армии, действовавшим в голландской части Борнео.

After the Japanese attack on Pearl Harbor, the Dutch government declared war on Japan. Like the defense of its mother country, the defense of the Netherlands East Indies (NEI) had been hopelessly neglected; the strongest naval units available were three light cruisers (De Ruyter, Java and Tromp), though they were supported by a relatively large submarine force. The Dutch participated in the ABDACOM, a joint command for all American, British, Dutch and Australian units in the area to defend Southeast Asia against the Japanese advance. The Dutch military hastily scrambled its forces to provide an adequate defense. By the time of the Japanese invasion, the Royal Netherlands East Indies Army ("KNIL") numbered about 85,000 troops while the Royal Netherlands East Indies Army Air Force ("ML KNIL") had 389 planes at its disposal. Nevertheless, despite these efforts, in the three months following Pearl Harbor the Dutch East Indies (along with the rest of Southeast Asia) were overrun by the Japanese. After the Battle of the Java Sea, most naval assets were lost and the Dutch East Indies surrendered on March 8, 1942. However, some personnel, especially aviators, managed to reach Australia. Later, three joint Australian NEI squadrons were formed. The first of these, No. 18 (NEI) Squadron RAAF, was formed in April 1942 as a medium bomber squadron equipped with B 25 Mitchell aircraft. The second joint Australian NEI squadron, No. 119 (NEI) Squadron RAAF, was also to be a medium bomber squadron. No. 119 NEI Squadron was only active between September and December 1943 when it was disbanded to form No. 120 (NEI) Squadron RAAF which was a fighter squadron, equipped with P 40 Kittyhawks. Both No. 18 and No. 120 Squadrons saw action against the Japanese (and against Indonesian nationalists during the Indonesian National Revolution, before being disbanded in 1950). Some Dutch ships were also based in Australia and Ceylon, and continued to operate in the Indian and Pacific oceans. Due to the high number of submarines present in the Netherlands East Indies (the major part of the defensive plans of the Dutch government), the Dutch were called, in the Asian Campaign, the Fourth Ally. The total number of submarines operating in the Eastern Theater was seventeen. During the Borneo campaign of 1945, some Dutch army units — including some from the Dutch West Indies and Dutch Guyana — were attached to Australian Army units operating in the Dutch portion of Borneo.

Западная Индия

Колониальные владения Нидерландов в Карибском бассейне включали острова Аруба, Бонайре, Кюрасао, Саба, Синт-Эстациус и Синт-Мартен, которые вместе с Суринамом составляли Нидерландскую Вест-Индию. Аруба имела значительное стратегическое значение, поскольку на ней располагался крупнейший нефтяной терминал в Карибском бассейне, откуда отправлялась значительная часть британской нефти. Нефть из Венесуэлы доставлялась на Арубу прибрежными танкерами, где она хранилась в больших резервуарах в ожидании перевалки на океанские суда. Эти объекты были уязвимы для немецких атак, но поскольку Великобритания не могла выделить ресурсы для их защиты, оборона ложилась на Вооруженные силы Нидерландской Вест-Индии. Эти территориальные силы располагали только стрелковым оружием, несколькими устаревшими 8-сантиметровыми морскими орудиями и несколькими небольшими береговыми патрульными катерами. Летом 1940 года стало очевидно, что угроза подводных лодок нефтяному терминалу и судоходным путям требует воздушного прикрытия, поэтому было создано подразделение авиационной поддержки, использовавшее Fokker F. XVIII, переоборудованный для морского патрулирования. Фактически, единственное военное действие в этом районе произошло в феврале 1942 года, когда Fokker Вооруженных сил вместе с американским самолетом атаковали две подводные лодки у Арубы, потопившие несколько союзных нефтяных танкеров. Начиная с лета 1942 года, воздушное прикрытие района обеспечивали самолеты США.

Освобождение

Первые войска союзников вошли в Нидерланды 9 сентября 1944 года на разведывательном патруле; 12 сентября 1944 года небольшая часть Лимбурга была освобождена 30-й пехотной дивизией США. Во время операции "Маркет-Гарден" американцы и британцы установили коридор к Неймегену, но не смогли обеспечить переправу через Рейн в районе Арнема. В течение остальной части 1944 года Канадская первая армия освободила Зеландию в ходе кампании на Шельде, чтобы открыть свободный доступ к порту Антверпена. К 1945 году вся южная часть Нидерландов (до рек Ваал и Маас) была освобождена. После операции "Veritable", наступления союзников от границы Германии и Нидерландов в Рейнланд и форсирования Рейна у Везеля и Риса в операции "Plunder", Канадская первая армия освободила восточную и северную части Нидерландов, что привело к сражениям, таким как битва за Гронинген и битва за Оттерло. Однако они не атаковали немецкие войска в западной части (иронично, они остановились примерно на линии Грэббе 1940 года) из-за опасений массовых жертв среди гражданского населения: западная часть Нидерландов (также известная как Рандстад) – один из самых густонаселенных районов мира. Гражданское население, все еще страдающее от последствий "Голодной зимы" ("Hongerwinter"), оказалось отрезанным от продовольствия, доступного в остальной части Нидерландов. Однако немцы, согласившись на перемирие, разрешили проведение операции по оказанию помощи союзников – операций "Manna" (RAF) и "Chowhound" (USAAF). Немецкие войска в Нидерландах окончательно капитулировали в Вагенингене 5 мая 1945 года. Действия канадских солдат по отношению к гражданскому населению в этот период стали важным фактором привязанности и дружбы в отношениях между Канадой и Нидерландами, наряду с другими проявлениями взаимопомощи на протяжении всей войны и в последующие годы.