Введение
Латинский автор конца V и начала VI века. Фабий Планциад Фулгенций был латинским писателем поздней античности. Четыре сохранившихся произведения обычно приписываются ему, а также существует возможный пятый текст, который некоторые исследователи включают в сборники с большой осторожностью. Его мифография пользовалась большим уважением и оказала значительное влияние на протяжении большей части средневековья, хотя в настоящее время её влияние ослабло.
Fabius Planciades Fulgentius was a Latin writer of late antiquity. Four extant works are commonly attributed to him, as well as a possible fifth which some scholars include in compilations with much reservation. His mythography was greatly admired and highly influential throughout much of the medieval period, though less influential today.
Жизнь
О жизни Фулгенция известно крайне мало, за исключением немногочисленных упоминаний о себе в его собственных трудах. Его стиль латыни, знание греческого языка и его отношение к классическим авторам и культам позволяют предположить, что он, вероятно, получил образование в Северной Африке. Другие отсылки к африканской культуре в его произведениях подтверждают его пребывание в этом регионе до мусульманских завоеваний VII века. Более того, его очевидное знакомство с ливийско-берберским языком и письменностью указывает на то, что он, скорее всего, был африканцем по происхождению: он упоминает этот язык в своей работе «О веках мира и человека», называя его частью своего «собственного» наследия. Традиционно считается, что Фулгенций занимался профессиональной деятельностью грамматика или ритора (преподавателя риторики). Однако эта точка зрения основана на незначительных случайных намеках, оставленных Фулгенцием в его трудах, и оспаривается некоторыми исследователями. Не исключено, что он был писателем-любителем: в предисловии к первой книге «Мифологий» Фулгенций упоминает жену, хотя неясно, является ли это достоверной автобиографической деталью или частью его вымышленного образа в повествовании.
Отождествление с святым Фулгенцием Руспенским
Существует продолжающаяся дискуссия о том, были ли Фабий Планциад Фулгенций и его современник, святой Фулгенций Руспенский (христианский епископ) одним и тем же лицом. Установление тождества этих двух Фулгенциев впервые было предпринято средневековыми учеными и писцами еще в эпоху Каролингов. Между произведениями обоих авторов наблюдается некоторое пересечение влияний (что вполне ожидаемо от писателей, работавших в одно и то же время и в одном месте), например, общий интерес к мыслителям, таким как Августин Гиппонский. Однако, основное направление и круг вопросов, волновавших каждого из писателей, представляется различным. Например, большинство работ, приписываемых епископу Фулгенцию, посвящены его борьбе с еретическими течениями, такими как арианство – тема, которая, по-видимому, не интересует Фабия Фулгенция. Темы, по которым епископ занимал твердую позицию (арианство, свобода воли и т.д.), не затрагиваются в трудах мифографа, даже когда обсуждение подобных вопросов могло бы органично вписаться в его повествование. С лингвистической точки зрения, уникальный стиль мифографа и использование слов и идиом, не встречающихся в других источниках, не находят отражения в работах епископа, что также указывает на их различие. Предполагается, что Фабий Фулгенций, традиционно считающийся автором, писавшим в конце V и начале VI веков, мог заимствовать строку из «Иоанниса» Кориппа в своих «Мифологиях», что свидетельствует о том, что он писал после 550 года. Это открытие ставит под серьезное сомнение возможность отождествления епископа с мифографом, поскольку известно, что святой Фулгенций Руспенский умер в 533 году. Хотя дебаты об идентификации еще не завершены, ответ на вопрос о том, следует ли приписывать авторство произведений одному человеку, по-видимому, зависит от субъективной интерпретации имеющихся свидетельств: критического анализа, сравнивающего стили письма в письменных работах и немногочисленные биографические детали. Смешение авторов этих произведений – традиция, возникшая несколько столетий назад, но, вероятно, она берет начало в ошибке писца эпохи Каролингов.
Мифологии
Мифологии (Mitologiarum libri III), общеизвестные как его главный труд, представляют собой серию легенд, изложенных в трех книгах. Каждая книга предваряется собственным прологом. В общей сложности произведение состоит из пятидесяти глав: каждая глава разъясняет классический миф и интерпретирует его посредством аллегории. Эти интерпретации включают этимологию имен отдельных персонажей, а также заключения о моральном смысле истории. В прологе Фульгенций заявляет, что его целью было освободить классические греческие мифы от всех вымышленных и бессодержательных деталей, чтобы выявить скрытые истины, заключенные в них. Он также намекает на христианский подтекст, однако было бы неверно определять «Мифологии» или любые аллегорические работы Фульгенция как «христианские аллегории». Хейс утверждает, что традиционное описание работ Фульгенция как «христианских аллегорий» весьма неточно. Моральные уроки, извлеченные Фульгенцием из классических мифов, были достаточно общими и могли быть приняты любой аудиторией. Этимологии Фульгенция (хотя и характерны для его времени) в последнее время подвергаются критике как чрезмерные, произвольные и зачастую ошибочные. Хотя в течение последних двухсот лет мало кто высказывался положительно об этих этимологических методах, эта традиция восходит к трудам Платона и была распространенной практикой для таких философских школ, как стоики и неоплатоники. Его использование подобных произвольных этимологий для подтверждения аллегорических утверждений типично для его неустанной тенденции расширять интерпретации и искать истины, которые не лежат на поверхности. Несколько рукописей «Мифологий» адресованы неизвестному Катусу, пресвитеру Карфагена.
Выставление содержания Вергилия в соответствии с моральной философией
В этой экспозиции (Expositio Virgilianae continentiae secundum philosophos moralis) Вергилий и Музы призваны раскрыть истину его «Энеиды». Этот текст сопоставим с интерпретациями классических мифов, предложенными Фулгенцием в «Мифологиях». Тень Вергилия обретает статус мудреца и обращается к автору с претенциозностью и снисходительностью, часто называя его «гомункулом» или «мальчиком». Хотя Фулгенций утверждает, что объясняет «Энеиду» как аллегорию, охватывающую весь спектр человеческой жизни, работа обрывается довольно резко, и повествование доходит лишь до периода зрелости. Однако нет никаких свидетельств, указывающих на утрату каких-либо частей оригинального текста. Вероятно, поспешное завершение было вызвано потерей интереса к продолжению работы. К моменту создания «Содержания Вергилия» традиция аллегорического толкования Вергилия уже существовала. Элий Донат ранее завершил аллегорическое изложение фрагментов «Энеиды», которое тесно перекликается с идеями Фулгенция, что позволяет предположить, что они не были исключительно его собственными. Более того, Фулгенций, по-видимому, заимствовал у более раннего автора, Макробия, представление о Вергилии как о мудреце. Тем не менее, Фулгенций, по-видимому, был оригинален в своей попытке систематически интерпретировать всю «Энеиду». Он также, кажется, первым предпринял попытку объяснить текст таким образом, чтобы он был хотя бы частично приемлем для христианских читателей.
Объяснение устаревших слов
Этот текст (Expositio sermonum antiquorum), адресованный в некоторых рукописях человеку по имени Кальцидий, представляет собой толкование 62 архаичных латинских слов, встречающихся в римской литературе. В своем Прологе к труду Фулгенций утверждает, что составил список слов, чтобы выполнить поручения своего наставника (личность которого остается неизвестной). Его заявленная цель – прояснить значение этих слов, а не вернуть их к употреблению. Однако, начиная с каролингского периода, писатели действительно использовали эти редкости, опираясь на данный текст как на источник. Практически к каждому толкованию Фулгенций добавляет небольшую цитату в качестве примера употребления слова, часто указывая произведение, из которого она взята. Однако многие из этих цитат, вероятно, являются фальсификатами. Некоторые произведения могут быть полностью вымышленными, а другие – значительно отредактированы Фулгенцием. Как было принято у писателей того времени, Фулгенций не указывает свои непосредственные источники, возможно, чтобы скрыть ограниченность своего доступа к ним. Вероятно, вся работа была предпринята с целью улучшить его репутацию как ученого, надеясь, что читатель не станет критически оценивать его методы.
О возрасте мира и человека
Этот сборник библейской и классической истории (оригинальное название: De aetatibus mundi et hominis libri XXIII) изложен в четырнадцати книгах, в каждой из которых отсутствует определенная буква алфавита («А» в книге I, «Б» в книге II и т. д.). Намеренное исключение каждой буквы означает, что Фулгенций не мог использовать ни одно слово, содержащее эту букву, на протяжении всего данного раздела. Однако он варьирует это избегание слов, используя вторую технику – замену пропущенных букв другими, произвольно выбранными. Эти приемы затемняют его язык, делая его очень трудным для понимания читателем. Подобно «Содержанию» Вергилия, Фулгенций утверждает, что работа была завершена по просьбе его неназванного покровителя. Ускоряющийся темп пересказа истории к концу произведения ставит вопрос о том, была ли работа действительно завершена. В некоторых рукописях в предисловиях содержится представление текста как охватывающего «от а до я», а другие заканчивают четырнадцатую книгу утверждением: «Здесь начинается пятнадцатая книга, без буквы П». Однако в тринадцатой книге есть строка о завершении серии историей римских императоров. Возможно, последние книги были утеряны со временем, хотя также вероятно, что Фулгенций просто потерял интерес к работе и дал ей поспешный и неудовлетворительный финал, как он поступил с другими произведениями, например, с «Содержанием» Вергилия. На протяжении всего пересказа истории Фулгенций добавляет моральные интерпретации событий. Он прикладывает большие усилия, чтобы оправдать замыслы Бога, и, в соответствии со своими предыдущими работами, растягивает аллегории, чтобы они соответствовали его этическим толкованиям. В отличие от других работ Фулгенция, «Век мира» не пользовалась особым вниманием или восхищением в средневековый период, вероятно, из-за его запутанных литературных приемов и стиля. Существовали сомнения в том, действительно ли эта работа принадлежала Фабию Фулгенцию, хотя сходство языка и стиля письма убедительно свидетельствует о том, что она принадлежит тому же автору, что и первые три. Среди аргументов в пользу другого автора есть утверждение о том, что это произведение следует приписать епископу Фулгенцию. Эта теория основана на том, что в рукописях «Век мира» авторство приписывается «Фабию Клавдию Гордиану Фулгенцию» (Клавдий и Гордиан – имена, известные как принадлежащие членам ближайшей семьи епископа). Однако включение этих имен в рукописи, скорее всего, является ошибкой писца VIII или IX века, который принял «Фулгенция» за известного богослова. Также возможно, что у Фабия Фулгенция было несколько имен (что было очень распространено среди аристократов того времени), в том числе Клавдий и Гордиан.
Историографический вклад
Работа Фулгенция демонстрирует четкое продолжение древнеримской традиции компендиума. Этот лаконичный энциклопедический стиль компиляции информации был распространен среди римских писателей, таких как Катон Старший и Цицерон. Его работа также согласуется со стоическими и неоплатоническими традициями, которые интерпретировали миф как отражение более глубоких духовных процессов. Его аллегорический подход к мифографии мог возникнуть в утраченном комментарии к Вергилию Элия Доната и, безусловно, проявился в более поздних морализирующих комментариях Сервия к Вергилию. Фулгенций, по-видимому, заимствовал представление о Вергилии как о мудреце из энциклопедического труда Макробия, первого, кто возвысил римского поэта до такого авторитетного статуса. Однако склонность Фулгенция лишать классический миф всех явных деталей и заменять их этическими интерпретациями, по-видимому, имеет больше общего с писателем конца V века Марцианом Капеллой. Работа Капеллы выдвинула на первый план классической литературы тему жизни как духовного пути, тенденцию, которую Фулгенций, кажется, развил еще дальше. Традиция обращения к сомнительным этимологиям для обоснования мифологических аллегорий восходит к Платону и продолжалась через Аристотеля, стоиков и вплоть до Средневековья. Хотя Фулгенция позже критиковали за подобные методы, они были распространены среди писателей того времени (включая Марциана Капеллу). Резюме классических мифов Фулгенция традиционно сравнивают с трудами его предшественника, мифографа Гигина II века нашей эры. Хотя оба автора обращаются ко многим одним и тем же легендам, а некоторые сходства в их изложениях указывают на общий источник, их работы значительно различаются по цели и направленности. Гигин, по-видимому, стремился создать исчерпывающую справочную книгу по мифам, в то время как Фулгенция больше интересовало аллегорическое разложение материала, чего Гигин редко предпринимает.
Влияние на более позднюю мифографию
Считается, что труд Фулгенция ознаменовал переход от поздней античности к средневековому литературному исследованию. После периода снижения интереса к литературе, практика мифографии вновь обрела популярность в VII веке благодаря так называемым Ватиканским мифографам. Все три автора заимствовали методы Фулгенция, чтобы выявлять скрытый смысл в классических мифах. Однако пик популярности труд Фулгенция достиг в эпоху Каролингов, с VIII по X век. Его стали почитать как одного из основоположников мифографической литературы, восхваляя за объединение классической языческой литературы и христианского учения. Это восхищение привело к возникновению фулгенцианской школы. Практика разграничения между авторским замыслом и глубинным смыслом литературного произведения, доведённая Фулгенцием до крайности, послужила основой для комментариев того времени. Особенно ценным источником для средневековых комментаторов, продолжавших его традицию обсуждения классической поэзии в моральных категориях, оказались «Мифологии». Более того, его экзотический язык и использование редких слов, по-видимому, оказали влияние на стиль письма ряда поэтов на протяжении всего Средневековья. Рукописи Фулгенция датируются началом VIII века. Свидетельством его популярности служит то, что копия «Мифологий» могла быть доступна в Англии уже в IX веке. Фулгенций оставался неотъемлемой частью собраний античной мифологии вплоть до XIX века, когда его работы подверглись критике как абсурдные и неточные. Предполагается, что труд Фулгенция, широко известный в Средние века, мог послужить источником структуры знаменитого англосаксонского эпоса «Беовульф».
Критика
Хотя труды Фулгенция оставались популярными во время и после эпохи Каролингов, его фактические неточности и сомнительные толкования подверглись резкой критике в XIX веке. С тех пор его работы в подавляющем большинстве отвергаются как незначительные и вводящие в заблуждение. Исторически работы Фулгенция критиковались за помпезность и нелепость. Его латинский слог туманен и часто поврежден, что затрудняет понимание его замысла. Он известен излишне длинными и многословными текстами и крайне запутанными аллюзиями. Фулгенций также известен значительными ошибками в изложении истории, например, смешением Августа с Юлием Цезарем в трактате "Об эпохах мира и человека". Более того, многие его факты, равно как и этимологии, вызывают подозрения в том, что они основаны на информации из вторых рук или полностью вымышлены.