Введение
Книга Клавдия Птолемея «Тетрабиблос» (Τετράβιβλος, ), также известная как «Апотелесматика» (Ἀποτελεσματικά, ) и на латыни как Quadripartitum, представляет собой текст о философии и практике астрологии, написанный александрийским ученым Клавдием Птолемеем на койне во II веке нашей эры (90–168 гг. н.э.). «Альмагест» Птолемея был авторитетным текстом по астрономии более тысячи лет, а «Тетрабиблос», его сопутствующий том, оказал столь же значительное влияние на астрологию – изучение влияния астрономических циклов на земные дела. Однако, в то время как «Альмагест» как астрономический авторитет был вытеснен принятием гелиоцентрической модели Солнечной системы, «Тетрабиблос» остается важной теоретической работой для астрологии. Помимо изложения техник астрологической практики, философская защита Птолемеем этой дисциплины как естественного и полезного занятия способствовала обеспечению теологической терпимости к астрологии в Западной Европе в эпоху Средневековья. Это позволило включить птолемеевские учения об астрологии в учебные программы университетов в эпоху Возрождения, что оказало влияние на медицинские исследования и литературные произведения. Историческая значимость «Тетрабиблоса» проявляется в многочисленных древних, средневековых и ренессансных комментариях, опубликованных о нем. Он переписывался, комментировался, перефразировался, сокращался и переводился на многие языки. Последнее критическое греческое издание, подготовленное Вольфгангом Хюбнером, было опубликовано издательством Teubner в 1998 году.
Tetrabiblos (Τετράβιβλος, ), also known as Apotelesmatiká (Ἀποτελεσματικά, ) and in Latin as Quadripartitum , is a text on the philosophy and practice of astrology, written by the Alexandrian scholar Claudius Ptolemy in Koine Greek during the 2nd century AD ( AD 90– AD 168). Ptolemy's Almagest was an authoritative text on astronomy for more than a thousand years, and the Tetrabiblos, its companion volume, was equally influential in astrology, the study of the effects of astronomical cycles on earthly matters. But whilst the Almagest as an astronomical authority was superseded by acceptance of the heliocentric model of the Solar System, the Tetrabiblos remains an important theoretical work for astrology. Besides outlining the techniques of astrological practice, Ptolemy's philosophical defense of the subject as a natural, beneficial study helped secure theological tolerance towards astrology in Western Europe during the Medieval era. This allowed Ptolemaic teachings on astrology to be included in universities during the Renaissance, which brought an associated impact upon medical studies and literary works. The historical importance of the Tetrabiblos is seen by the many ancient, Medieval and Renaissance commentaries that have been published about it. It was copied, commented on, paraphrased, abridged, and translated into many languages. The latest critical Greek edition, by Wolfgang Hübner, was published by Teubner in 1998.
Обзор и влияние
Птолемей именуется "самым знаменитым из греческих астрологов" и "выдающимся авторитетом в области астрологии высочайшего уровня". Его "Тетрабиблос" как источник информации описывается как пользовавшийся "почти библейским авторитетом среди астрологических писателей на протяжении тысячи и более лет". Составленный в Александрии во II веке, этот труд с момента первой публикации собирал комментарии. С переводом "Тетрабиблоса" на латинский язык в XII веке "птолемеевская астрология" была интегрирована Альбертом Великим и Фомой Аквинским в средневековую христианскую доктрину. Это богословское признание способствовало преподаванию астрологии Птолемея в университетах, часто в связи с медицинскими исследованиями. Это, в свою очередь, привлекло внимание в литературных произведениях, таких как у Данте, что помогло сформировать моральную, религиозную и космологическую парадигму Западной Европы в Средние века, и являлось необходимым учебником в некоторых из лучших университетов эпохи Возрождения и ранней Новой Европы. В это время содержание "Тетрабиблоса" стало подвергаться осуждению как часть "дьявольского искусства предсказаний". Один критик XVII века писал о предмете его изучения: "Нет суеверного искусства, более подходящего для продвижения целей дьявола, чем астрология Птолемея". Интеллектуальный авторитет астрологии быстро рухнул в конце XVII века, но историческое влияние "Тетрабиблоса" на мировую культуру продолжает привлекать внимание ученых, занимающихся классической философией и историей науки античности. Он также сохраняет свою позицию как влиятельный учебник для практикующих современную западную астрологию, и английские переводы текста были опубликованы астрологами в XVIII, XIX и XX веках. В начале XX века астролог-гуманист Дэн Радхьяр сообщил, что астрология его эпохи "почти полностью берет начало в трудах александрийского астролога Клавдия Птолемея". Даже в современных астрологических учебниках XXI века "Тетрабиблос" описывается как "несомненно, незаменимый для любого серьезного изучающего астрологию". Долговечное значение труда объясняется несколькими факторами: репутация Птолемея как одного из величайших философов и ученых древнего мира, астрологическая важность текста как одного из старейших полных руководств по этой теме, а также беспрецедентный порядок и качество астрологических объяснений Птолемея. "Отличительная черта астрологии Птолемея" описывается как "основанная на философском и научном духе его времени". Птолемей писал в эпоху, когда "физика" определялась философией, и его описание звездных влияний выражалось в терминах четырех аристотелевских качеств (горячее, холодное, влажное и сухое) в противопоставлении философскому понятию всеобщего единства и космической гармонии. Его целью было объяснить рациональность астрологии в таких терминах, поэтому работа также примечательна тем, что отвергает астрологические практики, лишенные прямой астрономической основы: Что касается бессмыслицы, на которую многие тратят свой труд и о которой даже нельзя дать правдоподобного объяснения, то мы отвергнем ее в пользу первопричин естественных; мы будем исследовать не с помощью жребиев и чисел, для которых нельзя дать разумного объяснения, а лишь посредством науки об аспектах звезд по отношению к местам, с которыми они связаны. Книга начинается с объяснения философской основы астрологии, целью которой является ответ на аргументы критиков, ставивших под сомнение обоснованность предмета. Птолемей не был автором представленных в "Тетрабиблосе" астрологических техник. Историческая важность и влияние "Тетрабиблоса" подтверждаются многочисленными древними, средневековыми и ренессансными комментариями, опубликованными о нем, а также множеством переводов и перефразированных изданий, стремящихся воспроизвести его содержание в доступной форме. Греческий текст был переведен на арабский, латинский и многие современные языки. Первый английский перевод появился только в XVIII веке, но к концу XIX века американский астролог Люк Броутон сообщил, что располагает по крайней мере полудюжиной различных английских переводов.
As for the nonsense on which many waste their labour and of which not even a plausible account can be given, this we shall dismiss in favour of the primary natural causes; we shall investigate, not by means of lots and numbers of which no reasonable explanation can be given, but merely through the science of the aspects of the stars to the places with which they have familiarity. The book opens with an explanation of the philosophical framework of astrology which aims to answer the arguments of critics who questioned the subject's validity. Ptolemy was not responsible for originating the astrological techniques he presented in the Tetrabiblos. The historical importance and influence of the Tetrabiblos is attested by the many ancient, Medieval and Renaissance commentaries published about it, as well as the many translations and paraphrased editions that aim to reproduce its content in an accessible manner. The Greek text has undergone transmission into Arabic, Latin and many modern languages. The first English translation did not appear until the 18th century, but by the end of the 19th century the American astrologer Luke Broughton reported he had at least half a dozen different English translations in his possession.
Название и дата составления
Общеизвестные греческие и латинские названия (Tetrabiblos и Quadripartitum соответственно), означающие «четыре книги», являются традиционными прозвищами для труда, который в некоторых греческих рукописях называется Μαθηματικὴ τετράβιβλος σύνταξις, «Математический трактат в четырех книгах». Фрэнк Эгглестон Роббинс, редактор английского перевода Loeb, опубликованного в 1940 году, полагал, что это, вероятно, было название, использованное самим Птолемеем, хотя он признавал, что во многих других греческих рукописях используется название Τὰ πρὸς Σύρον ἀποτελεσματικά, «Прогностические сочинения для Сира». Александр Джонс, редактор издания Springer Ptolemy in Perspective (2010), считает, что оригинальное название, данное Птолемеем, остается неизвестным, но согласен с тем, что термин Apotelesmatika является «правдоподобным предположением». Свидетельства, содержащиеся в «Альмагесте», показывают, что астрономический труд не мог быть завершен ранее 145 года н.э., что позволяет предположить, что Птолемей написал «Тетрабиблос» в конце своей жизни, в период между завершением «Альмагеста» и его смертью, которая обычно датируется примерно 168 годом н.э.
Открытие глав
Текст начинается с обращения Птолемея к "Сиру", неизвестному лицу, которому посвящены все труды Птолемея. В этом обращении Птолемей проводит различие между двумя видами астрономических изысканий: первым (собственно астрономией), который открывает астрономические циклы и движения, и вторым (астрологией), который исследует изменения, вызываемые этими движениями. Он утверждает, что каждое из них имеет свою собственную науку, и первое ценно само по себе, "даже если оно не достигает результата, получаемого при его сочетании со вторым". Хотя термины *astronomia* и *astrologia* использовались как взаимозаменяемые в древних текстах, это также демонстрирует раннее определение двух различных областей знания, которые Птолемей подробно рассмотрел в двух отдельных работах.
Спор о том, является ли астрология естественной и полезной
В третьей главе Птолемей утверждает, что астрологическое предсказание является естественным и благотворным. Перевод этих идей на латинский язык в XII веке описывается как имеющий «решающее значение» для формирования благоприятного отношения к астрологии в христианстве, в отличие от эпохи европейского Средневековья. Птолемей первым утверждает, что не является «бесполезным» составлять прогнозы о том, что вероятно произойдет, даже если эти прогнозы не предоставляют средств избежать надвигающейся катастрофы. Это была одна из известных классических критических замечаний, выдвинутых Цицероном в его труде «О дивинации», согласно которой предупреждения о грядущих бедствиях бесполезны, если не предлагают средств спасения. Птолемей придерживается более позитивного взгляда на прорицание, рассматривая астрологию как область знания, «посредством которой мы получаем полное представление о человеческом и божественном», что, по его мнению, обеспечивает лучшее понимание того, «что уместно и выгодно для способностей каждого темперамента». Птолемей опровергает критику, утверждая, что, хотя небесные циклы полностью надежны и «вечно совершаются в соответствии с божественной, неизменной судьбой», человек не в силах противостоять более масштабным циклам изменений, происходящим в обществе. Таким образом, даже человек, чей гороскоп предсказывает успех, может погибнуть, если его общину постигнет стихийное бедствие или эпидемия. Однако Птолемей также утверждает, что катастрофические события будут следовать естественному ходу, если не будут предприняты контрмеры для предотвращения проблемы, то есть когда «будущие события неизвестны людям, или если они известны, но не применяются средства для их предотвращения». В четвертой главе, например, объясняется «сила планет» через их связь с творческими гуморальными качествами – теплом или влажностью, или с редуцирующими качествами – холодом и сухостью. Следовательно, Марс описывается как разрушительная планета, поскольку его гуморальная ассоциация – чрезмерная сухость, а Юпитер определяется как умеренный и плодородный, поскольку его ассоциация – умеренное тепло и влажность. Эти ассоциации основаны на расположении планет относительно Солнца, воспринимаемом с геоцентрической точки зрения, при которой их орбиты измеряются как центрированные на Земле. Объединяя эти аристотелевские принципы с распространенной греческой философией, используемой Зеноном Китийским и пифагорейцами, следующие три главы располагают планеты в пары противоположностей. Поскольку эти гуморальные ассоциации происходят из конфигураций с Солнцем, в восьмой главе описывается, как они тонко модифицируются в соответствии с фазой синодического цикла каждой планеты с Солнцем. В девятой главе обсуждается «сила неподвижных звезд». Здесь, вместо прямых гуморальных ассоциаций, Птолемей описывает их «температуры» как схожие с температурами планет, которые он уже определил. Таким образом, Альдебаран («называемый Факелом») описывается как имеющий «температуру, подобную температуре Марса», а другие звезды в Гиадах – «подобны Сатурну и умеренно подобны Меркурию». В конце главы Птолемей уточняет, что это не его собственные предложения, а взяты из исторических источников, представляя собой «наблюдения за воздействием самих звезд, сделанные нашими предшественниками». В десятой главе более явно возвращается к гуморальной теме, уточняя, что зодиак соотносится с временами года и, следовательно, выражает смещение акцента через влагу, тепло, сухость и холод (обусловленное весной, летом, осенью и зимой). Аналогично, четыре угла карты представляют гуморальный акцент через связь с воздействием четырех главных ветров, дующих из соответствующих направлений. В остальной части первой книги (до двух последних глав, касающихся планетарных фаз и аспектуальных приложений) представлены правления, деления и конфигурации знаков зодиака, большинство из которых связаны с астрономическими определениями, сезонными эффектами, физикой и геометрией. Геометрические принципы используются для определения благоприятного или неблагоприятного качества астрологических аспектов, основанных на угловых отношениях планет и знаков с градусами эклиптики. Это определяет сезонный тропический зодиак, который берет свое название от греческого слова τροπικός (tropikos): «поворотный», поскольку он определяется сменой времен года и, подвергаясь прецессии, испытывает медленную и постепенную революцию через видимые созвездия. По той же причине знаки, отмечающие точки летнего и зимнего солнцестояния (Рак и Козерог), описываются как «тропические знаки», поскольку это места, где Солнце «изменяет» направление в небесной широте, тем самым определяя земные круги широты, известные как Тропик Рака и Тропик Козерога. В то время как другие древние астрологи уделяли особое внимание астрологической интерпретации таких определений (например, описывая, как тропические знаки указывают на быстро меняющиеся ситуации), подход Птолемея заметно отличается; он сосредоточен на астрономических и философских факторах, лежащих в основе определений, а не на их практическом астрологическом значении. Птолемей объясняет, что определения зодиака не принадлежат ему, а представляют собой «естественные характеристики знаков зодиака, переданные нам традицией». Его подход находит элегантное выражение там, где он демонстрирует логику схематических построений (например, философские принципы, лежащие в основе планетарного правления знаками), но при этом отмечен отстраненностью в отношении элементов астрологии, которые не столь очевидны. Это проявляется в том, что Птолемей избегает углубляться в аспекты астрологии, основанные на мифологических или символических ассоциациях, и в его готовности изложить обоснование противоречивых астрологических предложений, не выражая личных предпочтений в отношении какой-либо схемы. Некоторые комментаторы рассматривают сравнительно бесстрастный подход Птолемея к спорным астрологическим вопросам как повод полагать, что он больше интересовался теоретическими принципами, чем практическим применением астрологии. С другой стороны, объективный тон его стиля; его утверждение о том, что предмет является естественным (в связи с чем он не требует от своих учеников клятв о неразглашении, как некоторые его современники); и его уважительное отношение к альтернативным точкам зрения, не очерняя авторов, чья практика может отличаться от его собственной, – все это способствовало укреплению исторической репутации текста как интеллектуально превосходящего. Классик Марк Райли отметил эти моменты в своей оценке, согласно которой Птолемей подходил к астрологии с той же теоретической склонностью, которую он применял к астрономии, географии и другим наукам, которыми он занимался. Этот отличительный стиль подхода привел Райли к выводу: «Уважение к работе Птолемея со стороны всех последующих астрологов было обусловлено не ее полезностью для практика, а его величественным синтезом астрологии и науки». Во второй главе дается широкое обобщение того, как различаются физические черты жителей различных климатических зон (разграничение, основанное на широте). Жители, живущие вблизи экватора, например, описываются как имеющие черную кожу, небольшой рост и толстые курчавые волосы, как защитная реакция на палящую жару этого места. Напротив, общины, поселившиеся в высоких северных регионах, характеризуются их холодным климатом и большим количеством влаги. Их телосложение бледнее, выше, с более тонкими волосами, и в их характеристиках они описываются как «несколько холодные по природе». Оба типа описываются как лишенные цивилизации из-за экстремальности их среды, в то время как общины, живущие в умеренных регионах, имеют средний цвет кожи, умеренный рост и наслаждаются более равномерным климатом.
Each of the fixed stars has familiarity with the countries attributed to the sign of its ecliptic rising. The time of the first founding of a city (or nation) can be used in a similar way to an individual horoscope, to astrologically establish the characteristics and experiences of that city. The most significant considerations are the regions of the zodiac which mark the place of the Sun and Moon, and the four angles of the chart – in particular the ascendant. If the time of the foundation of the city or nation is not known, a similar use can be made of the horoscope of whoever holds office or is king at the time, with particular attention given to the midheaven of that chart. supplemented by examination of the 'stations' of the superior planets: Saturn, Jupiter and Mars. Although eclipses are deemed relevant to any nation affiliated with the zodiac signs in which they occur, Ptolemy's scrutiny is reserved for regions where they are visible, which he argues will manifest the effects most noticeably. The period of obscuration determines the endurance of the effect, with each hour proportioning to years for a solar eclipse and months for a lunar eclipse. The location of the eclipse with relation to the horizon is then used to judge whether the effects are most prevalent at the beginning, middle or end of the period, with times of intensification identified by planetary contacts to the degree of the eclipse which occur within this period. Chapter 7 begins the examination of what type of event will manifest. This is judged by the angle of the horizon which precedes the eclipse in the chart set for the location under scrutiny and the planet(s) that dominate this angle by rulership and powerful aspectual connections. Whether the predicted effect is beneficial or destructive depends on the condition of these planets, whilst the type of manifestation is judged by the zodiac signs, fixed stars and constellations involved. The resulting prediction is of relevance to nations, but Ptolemy points out that certain individuals are more resonant to the effects than others; namely those have the Sun or Moon in their horoscopes in the same degree as the eclipse, or the degree that directly opposes it. Within his Almagest Ptolemy explains that he had access to eclipse records kept for 900 years since the beginning of the reign of king Nabonassar (747 BC). In chapter 9 of the Tetrabiblos he shows knowledge of the Babylonian lore that accompanied these records in detailing the omens based on visual phenomena. The colours of eclipses and "the formations that occur near them, such as rods, halos, and the like" are considered along with the astrological significance of comets, in whether they take the form of "'beams', 'trumpets', 'jars', and the like". Meaning is derived from their position relative to the Sun and assessment of "the parts of the zodiac in which their heads appear and through the directions in which the shapes of their tails point". It is noted that here Ptolemy uses principles that fall outside the neat theoretical logic he presents in book I, being explicable only in terms of the mythological and omen tradition inherited from his ancient sources. He also defends the subjective nature of the analysis involved, asserting that it would be impossible to mention the proper outcome of all this investigation, which calls for enterprise and ingenuity from the astrologer creating the judgement. The remaining chapters of book II are dedicated to meteorological matters. Chapter 10 specifies that the new or full Moon preceding the Sun's ingress into Aries can be used as a starting point for investigations concerning the weather patterns of the year. Lunations which precede the Sun's ingress into any the other equinoctial and solstice signs (Cancer, Libra and Capricorn) can also be used for seasonal concerns, and within these "monthly investigations" bring more particular details based on lunations and the conjunctions of the planets. The recorded weather effects of the fixed stars in the zodiac constellations are systematically discussed, concluding with the relevance of generally observed sky phenomena such as shooting stars, cloud formations and rainbows. These final considerations are expected to add localised details to the original exploration of eclipse cycles. Ptolemy's theme throughout the book is that charts of this nature cannot be judged in isolation, but are to be understood within the pattern of cycles to which they belong, and where there are strong connections between the degree points involved; for:
In every case one should draw his conclusions on the principle that the universal and primary underlying cause takes precedence and that the cause of particular events is secondary to it, and that the force is most ensured and strengthened when the stars which are the lords of the universal natures are configurated with the particular causes. With the astrologer expected to have knowledge and awareness of the mundane cycles that outline the background principles of the personal horoscope, Ptolemy closes this book with the promise that the next will supply "with due order" the procedure which allows predictions based on the horoscopes of individuals.
Критика
Несмотря на известность Птолемея как философа, голландский историк науки Эдуард Ян Дейкстерхуис критикует «Тетрабиблос», отмечая, что «остается непонятным, как автор «Альмагеста», который учил, как развивать астрономию, опираясь на точные наблюдения и математические построения, мог создать такую систему поверхностных аналогий и безосновательных утверждений».
Издания и переводы
Никаких оригинальных рукописей этого текста не сохранилось; его содержание известно из переводов, фрагментов, пересказов, комментариев и более поздних греческих рукописей. Астрологический исследователь Дебора Холдинг, в анализе соответствий и расхождений конкретных деталей в различных изданиях, предполагает, что области противоречивой информации подверглись влиянию трех основных путей передачи: рукописи, прошедшие через арабский перевод; те, что основаны на перефразированном издании, и рукописи, датируемые четырьмя столетиями позже арабских, но не подвергавшиеся переводу с греческого.
Переводы с арабского
Самая старая сохранившаяся рукопись – арабский перевод, составленный в IX веке Хунейном ибн Исхаком. Впервые он был переведен на латинский язык в Барселоне Платоном де Тиволи в 1138 году и стал влиятельным как первое полное введение астрологического труда Птолемея в средневековой Европе. Она сохранилась по меньшей мере в девяти рукописях и пяти печатных изданиях эпохи Возрождения. Другие латинские переводы, выполненные с арабских источников, включают анонимный (неопубликованный) труд, составленный в 1206 году, и перевод XIII века, выполненный Эгидио Тебалди (Эгидием де Тебальдис). Обычно латинские переводы, сделанные с арабских текстов, распространялись с комментарием, составленным Али ибн Ридваном (Хали) в XI веке. Перевод Эгидио Тебалди был впервые опубликован Эрхардом Ратдольтом в 1484 году вместе с комментарием Хали и «псевдо-птолемеевским» списком афоризмов, известным как Centiloquium. Его описывают как «дитя итальянских печатных станков конца XV века». Содержание «Парафразы» близко к содержанию рукописей «Тетрабиблоса», но в ней использован упрощенный текст с целью, по словам Хайлена, предоставить «более понятную версию сложного оригинального труда». Латинский перевод Аллатия использовался в качестве источника для всех английских переводов «Тетрабиблоса» до издания Роббинса 1940 года.
Греческие рукописи
Хотя от оригинальной рукописи Птолемея не сохранилось ни одного экземпляра, существуют другие древние труды, такие как Апотелезматика I Гефестиона, в которых описываются или воспроизводятся некоторые его фрагменты. Они использовались для верификации спорных мест в тексте. Во "Введении" к своему переводу 1940-х годов Фрэнк Эгглестон Роббинс сообщил о существовании по меньшей мере 35 рукописей, содержащих все или большую часть "Тетрабиблоса" в европейских библиотеках. Первое печатное издание было выпущено в 1535 году с латинским переводом немецкого филолога Иоахима Камерариуса. Оно было переиздано в 1553 году и "примечательно тем, что представляет собой первый латинский перевод, основанный не на арабском, а на греческом источнике". В 1994 году издание "Boll Boer" легло в основу последовательного английского перевода Роберта Шмидта, опубликованного Project Hindsight. В "Предисловии переводчика" критически оценивалось понимание Роббинсом некоторых "концептуальных вопросов" и утверждалась необходимость нового английского перевода, признающего "вероятное превосходство текста Теубнера, отредактированного Боллом и Буром в 1940 году". Последнее критическое издание греческого текста было подготовлено немецким ученым профессором Вольфгангом Хюбнером и опубликовано Teubner в 1998 году. Основываясь на 33 полных и 14 частичных рукописях, Хюбнер также включил неопубликованные заметки Бура и обоснования, представленные в изданиях Роббинса и Болла-Бура.
Центилокиум
Centiloquium, что означает «сто (изречений)», было общепринятым латинским названием сборника из 100 важных астрологических афоризмов. Он также был известен на латыни как Liber Fructus (арабский: Kitab al Tamara; иврит: Sefer ha Peri) – «Книга плодов». Это название отражало убеждение, что сборник представляет собой изложение ключевых астрологических принципов Птолемея и, следовательно, являлся «Плодами его четырех книг». Как и все труды Птолемея, Centiloquium начинался с посвящения «Сиру», что способствовало укреплению предположения об истинном авторстве Птолемея. В конечном итоге, историческое убеждение в том, что Centiloquium является частью астрологического наследия Птолемея, обеспечило ему широкое влияние в средневековый период и утвердило его в качестве важного текста в астрологической традиции.
Цитируемые работы
Да. — Да. — Да. — Да.
.