Звёздные архитекторы: феномен и эволюция статуса

Введение

Стархитектор – это словосочетание, используемое для описания архитекторов, чья известность и признание критиков превратили их в идолов архитектурного мира и, возможно, даже принесли им определенную славу среди широкой публики. Статус знаменитости обычно связан с авангардной новизной. Застройщики по всему миру стремятся привлечь "лучших специалистов" (то есть стархитекторов) в надежде убедить муниципалитеты одобрить крупные проекты, получить финансирование или повысить стоимость своих зданий. Ключевой характеристикой является то, что проекты, созданные стархитекторами, почти всегда "иконические" и заметные на местности или в контексте. Поскольку этот статус зависит от текущей медийной известности, потеря видимости в СМИ означает, что архитекторы теряют статус стархитектора, и, следовательно, можно составить список бывших стархитекторов.

Эффект Бильбао

Здания часто рассматриваются как возможность для получения прибыли, поэтому создание «дефицита» или определенной степени уникальности придает дополнительную ценность инвестициям. Баланс между функциональностью и авангардизмом оказал влияние на многих застройщиков. Например, архитектор-застройщик Джон Портман обнаружил, что строительство небоскребов с огромными атриумами – как он делал в различных городах США в 1980-х годах – было более прибыльным, чем максимизация площади. Однако именно расцвет постмодернистской архитектуры в конце 1970-х и начале 1980-х годов породил идею о том, что звездный статус в архитектурной профессии связан с авангардизмом, соединенным с популярной культурой, который, как утверждали постмодернистские критики, такие как Чарльз Дженкс, был высмеян защитниками модернистской архитектуры. В ответ Дженкс выступал за «двойное кодирование», то есть постмодернизм мог быть понят и оценен широкой публикой, и при этом пользоваться «критическим признанием». Звездные архитекторы того периода часто строили мало, или их самые известные работы были «бумажной архитектурой» – нереализованными или даже невозможными к реализации проектами, но известными благодаря частому воспроизведению в архитектурных журналах, как работы Леона Криера, Майкла Грейвза, Алдо Росси, Роберта А. М. Стерна, Ганса Холлейна и Джеймса Стирлинга. По мере упадка постмодернизма его авангардистские заслуги пострадали из-за ассоциаций с народным искусством и традиционализмом, и слава вернулась к модернистскому авангардизму. Но высокотехнологичное направление модернизма существовало параллельно с формально регрессивным постмодернизмом, часто отстаивавшим «прогресс», прославляя, если не разоблачая, конструкцию и системную инженерию. Такой технологический виртуоз можно увидеть в работах Нормана Фостера, Ренцо Пиано и Ричарда Роджерса, последние два спроектировали спорный Центр Помпиду (1977) в Париже, который открылся с международным признанием. Эта так называемая высокотехнологичная архитектура показала, что индустриальная эстетика – архитектура, характеризующаяся как городской суровостью, так и инженерной эффективностью – пользовалась популярностью. Это также было в некоторой степени очевидно в так называемой деконструктивистской архитектуре, например, в использовании сетки-рабицы, необработанной фанеры и других промышленных материалов в проектах жилой и коммерческой архитектуры. Вероятно, самым известным представителем этого направления, по крайней мере, в 1970-х годах, является всемирно известный архитектор Фрэнк Гери, чей дом в Санта-Монике, штат Калифорния, обладает этими характеристиками. С началом двадцатого века экономисты прогнозировали, что глобализация и власть транснациональных корпораций сместят баланс сил от национальных государств к отдельным городам, которые затем будут конкурировать с соседними городами и городами в других регионах за наиболее прибыльные современные отрасли, которые все чаще в крупных городах Западной Европы и США не включали производство. Таким образом, города начали «переосмысливать себя», отдавая приоритет ценностям, которые придает культура. Муниципалитеты и некоммерческие организации надеются, что использование звездного архитектора привлечет трафик и доходы от туризма в их новые объекты. С популярным и критическим успехом Музея Гуггенхайма в Бильбао, Испания, Фрэнка Гери, где заброшенный район города в экономическом упадке принес огромный финансовый рост и престиж, СМИ начали говорить о так называемом «эффекте Бильбао»: считалось, что звездный архитектор, проектирующий престижное здание высокого класса, имеет решающее значение для создания достопримечательности для города. Аналогичные примеры – Имперский военный музей Север (2002), Большой Манчестер, Великобритания, Дэниела Либескинда, Музей современного искусства Киасма, Хельсинки, Финляндия, Стивена Холла и Центральная библиотека Сиэтла (2004), штат Вашингтон, США, OMA. Происхождение фразы «архитектура, вызывающая восторг» неясно, но она широко используется в управлении бизнесом как в Великобритании, так и в Соединенных Штатах для продвижения авангардных зданий в рамках городской регенерации с конца 1990-х годов. Она даже приобрела более научный аспект, благодаря средствам, выделенным в Великобритании для изучения значимости этого фактора. В исследовании, проведенном в университете Сассекса (Великобритания) в 2000 году, заинтересованные стороны были попрошены рассмотреть «влияние на разум и чувства» новых разработок. В попытке создать «рейтинг восхищения» для данного здания архитекторам, заказчикам и предполагаемым пользователям здания было предложено спросить: «Что думают о здании прохожие?», «Является ли оно центром притяжения для сообщества?». Индикатор качества проектирования был разработан Советом строительной индустрии Великобритании, чтобы организации, заказывающие новые здания, были поощрены учитывать, обладает ли планируемое здание «фактором, вызывающим восторг», в дополнение к более традиционным вопросам функциональности и стоимости. «Фактор, вызывающий восторг», также был подхвачен испанскими архитектурными критиками, такими как Герберт Мушамп и Николаи Урусов, архитектурные критики New York Times, в их аргументах о том, что город необходимо «радикально» перестроить новыми башнями. Обсуждая новый небоскреб испанского звездного архитектора Сантьяго Калатравы на 80 South Street возле подножия Бруклинского моста, Урусов упоминает, как апартаменты Калатравы задуманы как самодостаточные городские убежища, престижные объекты стоимостью 30 000 000 долларов для мировой элиты: «Если они отличаются по духу от особняков Вандербильтов прошлого, то только тем, что обещают быть более заметными. Это рай для эстетов».

Buildings are frequently regarded as profit opportunities, so creating "scarcity" or a certain degree of uniqueness gives further value to the investment. The balance between functionality and avant gardism has influenced many property developers. For instance, architect developer John Portman found that building skyscraper hotels with vast atriums—which he did in various U. S. cities during the 1980s—was more profitable than maximizing floor area. However, it was the rise of postmodern architecture during the late 1970s and early 1980s that gave rise to the idea that star status in the architectural profession was about an avant gardism linked to popular culture—which, it was argued by postmodern critics such as Charles Jencks, had been derided by the guardians of a modernist architecture. In response, Jencks argued for "double coding"; i. e., that postmodernism could be understood and enjoyed by the general public and yet command "critical approval". The star architects from that period often built little or their best known works were "paper architecture"—unbuilt or even unbuildable schemes, yet known through frequent reproduction in architectural magazines, such as the work of Léon Krier, Michael Graves, Aldo Rossi, Robert A. M. Stern, Hans Hollein, and James Stirling. As postmodernism went into decline, its avant gardist credentials suffered due to its associations with vernacular and traditionalism, and celebrity shifted back towards modernist avant gardism. But a high tech strand of modernism persisted in parallel with a formally retrogressive post modernism; one that often championed "progress" by celebrating, if not exposing, structure and systems engineering. Such technological virtuosity can be discovered during this time in the work of Norman Foster, Renzo Piano, and Richard Rogers, the latter two having designed the controversial Pompidou Centre (1977) in Paris, which opened to international acclaim. What this so‑called high tech architecture showed was that an industrial aesthetic—an architecture characterized as much by urban grittiness as engineering efficiency—had popular appeal. This was also somewhat evident in so‑called Deconstructionist architecture, such as the employment of chainlink fencing, raw plywood and other industrial materials in designs for residential and commercial architecture. Arguably the most notable practitioner along these lines, at least in the 1970s, is the now internationally renowned architect Frank Gehry, whose house in Santa Monica, California, bears these characteristics. With urban generation from the turn of the twentieth century picking up, economists forecast that globalization and the powers of multinational corporations would shift the balance of power away from nation states towards individual cities, which would then compete with neighboring cities and cities elsewhere for the most lucrative modern industries, and which increasingly in major Western Europe and U. S. cities did not include manufacturing. Thus cities set about "reinventing themselves", giving precedence to the value given by culture. Municipalities and non profit organizations hope the use of a starchitect will drive traffic and tourist income to their new facilities. With the popular and critical success of the Guggenheim Museum in Bilbao, Spain, by Frank Gehry, in which a rundown area of a city in economic decline brought in huge financial growth and prestige, the media started to talk about the so called "Bilbao Effect"; a star architect designing a blue chip, prestige building was thought to make all the difference in producing a landmark for the city. Similar examples are the Imperial War Museum North (2002), Greater Manchester, UK, by Daniel Libeskind, the Kiasma Museum of Contemporary Art, Helsinki, Finland, by Steven Holl, and the Seattle Central Library (2004), Washington state, United States, by OMA. The origin of the phrase "wow factor architecture" is uncertain, but has been used extensively in business management in both the UK and United States to promote avant gardist buildings within urban regeneration since the late 1990s. It has even taken on a more scientific aspect, with money made available in the UK to study the significance of the factor. In research carried out in Sussex University, UK, in 2000, interested parties were asked to consider the "effect on the mind and the senses" of new developments. In an attempt to produce a "delight rating" for a given building, architects, clients and the intended users of the building were encouraged to ask: "What do passers‑by think of the building? ", "Does it provide a focal point for the community?" The Design Quality Indicator has been produced by the UK Construction Industry Council, so that bodies commissioning new buildings will be encouraged to consider whether the planned building has "the wow factor" in addition to more traditional concerns of function and cost. The "wow factor" has also been taken up by Spanish architecture critics such as New York Times architecture critics Herbert Mushamp and Nicolai Ouroussof, in their arguments that the city needs to be "radically" reshaped by new towers. Discussing Spanish starchitect Santiago Calatrava's new skyscraper at 80 South Street near the foot of the Brooklyn Bridge, Ouroussof mentions how Calatrava's apartments are conceived as self contained urban refuges, $30,000,000 prestige objects for the global elites: "If they differ in spirit from the Vanderbilt mansions of the past, it is only in that they promise to be more conspicuous. They are paradises for aesthetes."

Исторический обзор статуса архитекторов

Понятие о возведении архитекторов в ранг знаменитостей не ново, но оно укоренено в общей тенденции, начиная с эпохи Возрождения, к наделению статусом художников. До современной эпохи художники в западной цивилизации обычно работали под покровительством – как правило, церкви или правителей государства – и их репутация могла стать предметом купли-продажи, так что их услуги могли приобретать различные покровители. Одной из первых зафиксированных историй о статусе знаменитости является монография художника-архитектора Джорджо Вазари «Le vite de' più eccellenti pittori, scultori e architettori» (на английском языке – «Lives of the Most Excellent Painters, Sculptors, and Architects»), впервые опубликованная в 1550 году и описывающая итальянский Ренессанс в период его расцвета. Сам Вазари находился под патронажем великого герцога Козимо I де Медичи и даже отдавал предпочтение архитекторам из Флоренции, города своего проживания, приписывая им новаторство, в то время как о других городах или более отдаленных местах упоминал лишь вскользь. Значение книги Вазари заключалось в способности укреплять репутацию и статус, не требуя от людей непосредственного знакомства с описанными произведениями. Развитие средств массовой информации, таким образом, имело столь же важное значение для архитектурной известности, как и для других сфер жизни. Хотя статус, основанный на покровительстве церкви и государства, сохранялся с подъемом эпохи Просвещения и капитализма (например, положение архитектора Кристофера Рена под покровительством британской короны, города Лондона, Церкви Англии и Оксфордского университета в XVII веке), расширился спектр художественных и архитектурных услуг, каждый из которых конкурировал за заказы на фоне роста промышленности и среднего класса. Тем не менее, архитекторы по-прежнему оставались в сущности слугами своих клиентов: в то время как романтизм и модернизм в других видах искусства поощряли индивидуализм, прогресс в архитектуре был в основном направлен на улучшение эксплуатационных характеристик зданий (стандарты комфорта), инженерных решений и разработку новых типологий зданий (например, фабрик, железнодорожных вокзалов, а затем и аэропортов), а также на общественное благо (проблемы урбанизации, общественного жилья, перенаселенности и т. д.), при этом некоторым архитекторам позволялось заниматься архитектурой как автономным видом искусства (как это процветало в эпоху модерна и ар-деко). Героев современной архитектуры, в частности Ле Корбюзье, считали героями за разработку теорий о том, как архитектура должна быть связана с развитием общества. Такая реклама также проникала в популярную прессу: в послевоенную эпоху журнал Time иногда помещал архитекторов на обложку – например, помимо Ле Корбюзье, Ээро Сааринена, Фрэнка Ллойда Райта и Людвига Миса ван дер Роэ. В последнее время журнал Time также публиковал статьи о Филиппе Джонсоне, Питере Эйзенмане, Реме Колхасе и Захе Хадид. Ээро Сааринен специализировался на строительстве штаб-квартир для престижных американских компаний, таких как General Motors, CBS и IBM, и эти компании использовали архитектуру для продвижения своего корпоративного имиджа: например, в 1950-х годах General Motors часто фотографировала свои новые модели автомобилей на фоне своей штаб-квартиры в Мичигане. Корпорации продолжают понимать ценность привлечения звездных архитекторов для проектирования своих ключевых зданий. Например, производственная компания Vitra хорошо известна работами выдающихся архитекторов, составляющих ее комплекс в Вейль-ам-Райне (Германия), включая Заху Хадид, Тадао Андо, SANAA, Herzog & de Meuron, Альваро Сизу и Фрэнка Гери, как и модный дом Prada за заказ Рему Колхасу разработать свои флагманские магазины в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе. Однако на протяжении всей истории наибольший престиж приносил дизайн общественных зданий – оперных театров, библиотек, ратуш и, особенно, музеев, которые часто называют «новыми соборами» нашего времени.

The notion of giving celebrity status to architects is not new, but is contained within the general tendency, from the Renaissance onwards, to give status to artists. Until the modern era, artists in Western civilization were generally working under a patron – usually the Church or the rulers of the state – and their reputation could become commodified, such that their services could be bought by different patrons. One of the first records of celebrity status is artist architect Giorgio Vasari's monograph Le vite de' più eccellenti pittori, scultori e architettori (in English, Lives of the Most Excellent Painters, Sculptors, and Architects), first published in 1550, recording the Italian Renaissance at the time of its flourishment. Vasari, himself under the patronage of Grand Duke Cosimo I de' Medici, even favoured architects from the city where he resided, Florence, attributing to them innovation, while barely mentioning other cities or places further away. The importance of Vasari's book was in the ability to consolidate reputation and status without people actually having to see the works described. The development of media has thus been equally of central importance to architectural celebrity as other walks of life. While status arising from patronage from the Church and State continued with the rise of Enlightenment and capitalism (e. g., the position of architect Christopher Wren in the patronage of the British Crown, the City of London, the Church of England and Oxford University during the 17th century), there was an expansion in artistic and architectural services available, each competing for commissions with the growth of industry and the middle classes. Architects nevertheless remained essentially servants to their clients: while Romanticism and Modernism in the other arts encouraged individualism, progress in architecture was geared mostly to improvements in building performance (standards of comfort), engineering and the development of new building typologies (e. g., factories, railway stations, and later airports) and public benevolence (the problems of urbanization, public housing, overcrowding, etc. ), yet allowing some architects to concern themselves with architecture as an autonomous art (as flourished with Art Nouveau and Art Deco). The heroes of modern architecture, in particular Le Corbusier, were seen as heroic for generating theories about how architecture should be concerned with the development of society. Such publicity also made it into the popular press: in the post war era Time magazine occasionally featured architects on its front cover – for instance, in addition to Le Corbusier, Eero Saarinen, Frank Lloyd Wright, and Ludwig Mies van der Rohe. In more recent times Time magazine has also featured Philip Johnson, Peter Eisenman, Rem Koolhaas and Zaha Hadid. Eero Saarinen specialized in building headquarters for prestigious U. S. companies, such as General Motors, CBS, and IBM, and these companies used architecture to promote their corporate images: e. g., during the 1950s General Motors often photographed their new car models in front of their headquarters in Michigan. Corporations have continued to understand the value of bringing in starchitects to design their key buildings. For instance, the manufacturing company Vitra is well known for the works of notable architects that make up its premises in Weil am Rhein, Germany; including Zaha Hadid, Tadao Ando, SANAA, Herzog & de Meuron, Álvaro Siza, and Frank Gehry; as is the fashion house Prada for commissioning Rem Koolhaas to design their flagship stores in New York and Los Angeles. However, throughout history the greatest prestige has come with the design of public buildings – opera houses, libraries, townhalls, and especially museums, often referred to as the "new cathedrals" of our times.

Измерение статуса знаменитости

Объективность в вопросе статуса представляется сомнительной. Тем не менее, исследователи из Университета Кларксона использовали метод подсчета результатов в Google для «измерения» степени известности: «чтобы установить точное математическое определение славы как в науке, так и в широком мире».