Деликтное право Англии: обзор и принципы

Введение

Английское деликтное право касается компенсации за вред, причиненный правам людей на здоровье и безопасность, чистую окружающую среду, имущество, их экономические интересы или их репутацию. "Деликт" – это гражданское правонарушение, а не уголовное преступление, которое обычно влечет за собой выплату денежной компенсации за причиненный ущерб. Наряду с договорами и неосновательным обогащением, деликтное право обычно рассматривается как один из трех основных столпов обязательственного права. В английском праве деликты, как и другие гражданские дела, обычно рассматриваются судьей без участия присяжных.

История

Следуя римскому праву, английская правовая система на протяжении долгого времени основывалась на закрытой системе именованных деликтных правонарушений, таких как посягательство на собственность, нанесение телесных повреждений и неправомерное обращение с имуществом. Это в отличие от континентальных правовых систем, которые впоследствии приняли более открытые системы деликтной ответственности. Существуют различные категории деликтных обязательств, которые восходят к системе отдельных оснований для иска. Однако деликт, связанный с небрежностью, приобретает все большее значение по сравнению с другими видами деликтных обязательств, обеспечивая широкую сферу защиты, особенно после дела "Донохью против Стивенсона". Для возникновения ответственности за небрежность необходимо установить наличие обязанности проявлять разумную осторожность по отношению к группе лиц, к которой принадлежит потерпевший – расплывчатое понятие, в которое постепенно включаются многие другие категории.

Строгие и специфические правонарушения

Несмотря на то, что иски о небрежности закладывают общие основы, многие другие области деликтного права разработали собственную специфику или, когда парламент считал судебного решения недостаточным, посредством законодательной реформы. К основным деликтным обязательствам относятся безопасность пищевых продуктов, охрана труда и здоровья, а также экологическое право. Например, ответственность в соответствии с Законом о ядерных установках 1965 года, Законом о торговом судоходстве 1995 года или ответственность, возлагаемая на предприятия коммунального хозяйства (газовые и электрические компании) для обеспечения безопасности их продукции, – все это примеры строгой ответственности. Даже если закон прямо ничего не предусматривает, может возникнуть деликтное обязательство. Это будет вопросом толкования закона (например, Stovin v Wise [1996] AC 923).

Ответственность за продукцию

В сфере защиты прав потребителей, Директива Европейского Союза об ответственности за продукцию возлагает на предприятия, производящие дефектные товары, причиняющие вред, обязанность возместить любой нанесенный ущерб. Ответственность за дефекты продукции носит строгий характер (см. статью о строгой ответственности) в большинстве юрисдикций. Теория распределения рисков обосновывает такой подход. Поскольку производители являются наиболее эффективными в предотвращении ущерба, благодаря большему потенциалу выявления проблем, целесообразно стимулировать их к предотвращению дефектов продукции.

Безопасность на рабочем месте

Одним из основных условий трудовых отношений является обязательство работодателя обеспечить "безопасную систему работы". С развитием промышленной революции несчастные случаи, вызванные опасными условиями труда, стали первоочередной целью трудового законодательства, поскольку ряд "законов о фабриках", начиная с 1802 года, устанавливали минимальные стандарты в отношении чистоты на рабочих местах, вентиляции, ограждения оборудования, не говоря уже об ограничениях на детский труд и продолжительность рабочего дня. Эти законы, как правило, были направлены на конкретные виды рабочих мест, такие как шахты или текстильные фабрики, прежде чем более обобщенный подход, который мы видим сейчас в Законе о фабриках 1961 года, стал преобладающим. Он распространяется на любое рабочее место, где изготавливается или изменяется изделие, или где содержатся и забиваются животные. Закон 1969 года об ответственности работодателя (за неисправное оборудование) автоматически возлагал на работодателей ответственность за оборудование с дефектами, поставляемое третьими сторонами. Поскольку отдельные сотрудники не обладают достаточной технической квалификацией, временем и обучением для судебного разбирательства, основным механизмом обеспечения соблюдения таких правил были инспекторы или ведомства, прежде чем дело доходило до суда. В настоящее время основным законом является Закон 1974 года об охране труда и т.д., который обеспечивается Исполнительным агентством по охране здоровья и безопасности (HSE). HSE может делегировать полномочия по обеспечению соблюдения законов местным органам власти, чьи инспекторы имеют право проводить расследования и требовать внесения изменений в системы охраны труда на рабочих местах. Кроме того, пункт 2 Закона HSWA 1974 предусматривает создание работниками собственных комитетов по охране труда на рабочих местах, избираемых работниками и наделенных полномочиями совместно с руководством решать вопросы охраны здоровья и безопасности. Общие обязанности, изложенные в Законе HSWA 1974, детализированы в ряде правил по охране здоровья и безопасности, которые также должны соответствовать общеевропейским гармонизированным требованиям Директивы по охране здоровья и безопасности. Хотя современная система законодательства и регулирования обеспечивает комплексный подход к обеспечению соблюдения и участию работников в вопросах охраны здоровья и безопасности, нормы общего права остаются актуальными для получения компенсации по гражданскому праву и некоторых ограничений в отношении обязанностей работодателей. Хотя законодательные положения не являются автоматическими, нарушение установленной законом обязанности является доказательством нарушения гражданско-правовой обязанности. Пострадавшие работники, как правило, могут претендовать на компенсацию за утраченный заработок, а родственники или иждивенцы могут получить небольшие суммы в качестве возмещения морального вреда. В принципе, работодатели несут субсидиарную ответственность за все действия лиц, действующих от их имени в рамках "трудовых отношений", если эти действия имеют "тесную связь" с работой, даже если они нарушают правила работодателя. Работодатель может защититься только в том случае, если работник действовал исключительно по собственной инициативе, и работодатель не создал условий, которые могли привести к причинению вреда. В соответствии с Законом 1969 года об обязательном страховании ответственности работодателей, работодатели обязаны страховать все расходы, связанные с травмами, и страховые компании законом и практикой лишены права предъявлять иск своим сотрудникам с целью возмещения расходов, если не будет доказано мошенничество. Однако до середины 20-го века существовал ряд серьезных ограничений. Во-первых, до 1937 года, если сотрудник был ранен своим коллегой, работодатель мог нести ответственность только в том случае, если было доказано, что он лично виновен в небрежности при отборе персонала. Палата лордов изменила это в деле Wilsons & Clyde Coal Co Ltd v English, установив, что работодатель несет неотчуждаемую обязанность по обеспечению безопасности всех сотрудников. Лорд Райт отметил, что существуют "фундаментальные обязательства по трудовому договору, за которые работодатели несут абсолютную ответственность". Второе старое ограничение заключалось в том, что до 1891 года принцип *volenti non fit injuria* означал, что работники добровольно принимали на себя риски, связанные с их работой, соглашаясь на трудовой договор. Только если работник сознательно игнорирует четкие указания работодателя, он считается добровольно принявшим на себя риск, как в деле ICI Ltd v Shatwell, где опытный взрывник в карьере заявил, что ему "не хочется ждать" 10 минут перед подрывом заряда, в результате чего погиб его брат. В-третьих, даже если работник был частично виновен, до 1945 года такая сопутствующая вина исключала возможность получения какой-либо компенсации. Теперь суд лишь уменьшает размер возмещения ущерба на сумму, в которой работник способствовал своей собственной травме. Четвертая защита, доступная работодателям, которая все еще существует, заключается в принципе *ex turpi causa non oritur actio*, согласно которому, если сотрудник занимался какой-либо незаконной деятельностью, он не может претендовать на компенсацию за полученные травмы. В деле Hewison v Meridian Shipping Services Pte Ltd г-н Хьюисон скрыл свою эпилепсию, чтобы иметь возможность работать на шельфе, и технически виновен в незаконной попытке получения денежной выгоды путем обмана в соответствии с пунктом 16 Закона о краже 1968 года. После того, как его ударило головой дефектным трапом, у него начались более сильные приступы, чем раньше, но Апелляционный суд большинством голосов постановил, что его незаконные действия исключают какую-либо компенсацию. Нормы общего права о деликтной ответственности также остаются особенно актуальными для определения ответственности работодателя в случаях, когда существует научная неопределенность относительно причины травмы. В случаях заболеваний, вызванных асбестом, работник мог быть трудоустроен на ряде работ, где он подвергался воздействию асбеста, но невозможно с уверенностью установить, какая из них стала причиной травмы. Хотя он может подать в суд на всех работодателей, некоторые из них могли уже обанкротиться. В деле Fairchild v Glenhaven Funeral Services Ltd Палата лордов постановила, что если какой-либо работодатель существенно увеличил риск причинения вреда работнику, он будет нести солидарную ответственность и может быть привлечен к уплате полной суммы, оставляя за собой право требовать возмещения убытков от других, и таким образом риск банкротства других предприятий. В течение короткого периода времени в деле Barker v Corus Палата лордов решила, что работодатели будут нести ответственность только в пропорциональном размере, тем самым перекладывая риск банкротства работодателей на работников. Сразу после этого парламент принял пункт 3 Закона о компенсациях 2006 года, чтобы отменить это решение в конкретных обстоятельствах. Также было установлено в деле Chandler v Cape plc в 2011 году, что даже если дочерняя компания является прямым работодателем работника, материнская компания будет нести обязанность по обеспечению безопасности. Таким образом, акционеры не могут скрываться за корпоративной завесой, чтобы избежать своих обязательств по охране здоровья и безопасности рабочей силы.

One of the principal terms that accompanies the employment relationship is that the employer will provide a "safe system of work". As the industrial revolution developed, accidents from a hazardous working environment were a front line target for labour legislation, as a series of Factories Acts, from 1802, required minimum standards in workplace cleanliness, ventilation, fencing machinery, not to mention restrictions on child labour and limits to the working day. These Acts typically targeted particular kinds of workplaces, such as mines, or textile mills, before the more generalised approach took hold now seen in the Factories Act 1961. That applies to any workplace where an article is made or changed, or animals are kept and slaughtered. The Employer's Liability (Defective Equipment) Act 1969 made employers automatically liable for equipment with defects supplied by third parties. Because isolated employees lack the technical skill, time, training to litigate, such regulation's primary line of enforcement was through inspectors or agencies before matters went to court. Today the Health and Safety at Work etc. Act 1974, enforced by the Health and Safety Executive, is the main law. The HSE can delegate enforcement to local authorities, whose inspectors have the power to investigate and require changes to workplace systems. In addition, HSWA 1974 section 2 foresees that employees will set up their own workplace committees, elected by the employees and with the power to codetermine health and safety matters with management. Spelling out the general duties found in HSWA 1974, are a set of health and safety regulations, which must also stay in line with the European wide harmonised requirements of the Health and Safety Directive. While the modern scheme of legislation and regulation engenders a comprehensive approach to enforcement and worker participation for health and safety matters, the common law remains relevant for getting civil law compensation, and some limits on an employers' duties. Although the legislative provisions are not automatic, breach of a statutory duty is evidence that a civil law duty has been breached. Injured employees can generally claim for loss of income, and relatives or dependents recover small sums to reflect distress. In principle, employers are vicariously liable for all actions of people acting for them in the "course of employment" whenever their actions have a "close connection" to the job, and even if it breaks an employer's rules. Only if an employee is on a "frolic of his own", and the employer cannot be said to have placed him in a position to cause harm, will the employer have a defence. Under the Employers’ Liability (Compulsory Insurance) Act 1969, employers must take out insurance for all injury costs, and insurance companies are precluded by law and practice from suing their employees to recover costs unless there is fraud. However, until the mid 20th century there were a series of major limitations. First, until 1937, if an employee was injured by a co worker, the doctrine of common employment, the employer could only be liable if it was shown they were personally liable by carelessness in selecting staff. The House of Lords changed this in Wilsons & Clyde Coal Co Ltd v English, holding an employer had a non delegable duty of care for all employees. Lord Wright held there were "fundamental obligations of a contract of employment for which employers are absolutely responsible". The second old restriction was that, until 1891, volenti non fit injuria meant workers were assumed to voluntarily accept the dangers of their work by agreeing to their contracts of employment. Only if an employee callously ignores clear directions of the employer will he be taken to have voluntarily assumed the risk, like in ICI Ltd v Shatwell where an experience quarry shotfirer said he "could not be bothered" to wait 10 minutes before setting of a detonation, and blew up his brother. Third, even if a worker was slightly at fault, until 1945 such contributory negligence precluded the whole of the claim. Now the court will only reduce damages by the amount the employee contributed to their own injury. The fourth defence available to employers, which still exists, is ex turpi causa non oritur actio, that if the employee was engaged in any illegal activity they may not claim compensation for injuries. In Hewison v Meridian Shipping Services Pte Ltd Mr Hewison concealed his epilepsy so that he could work offshore was technically guilty of illegally attempting to gain a pecuniary advantage by deception under the Theft Act 1968 section 16. After being struck in the head by a defective gangplank he suffered worse fits than before, but the Court of Appeal, by a majority, held his illegal act precluded any compensation. The common law of tort also remains particularly relevant for the type of liability an employer has where there is scientific uncertainty about the cause of an injury. In asbestos disease cases, a worker may have been employed with at a number of jobs where he was exposed to asbestos, but his injury cannot with certainty be traced to any one. Although he may be able to sue all of them, a number may have already gone insolvent. In Fairchild v Glenhaven Funeral Services Ltd the House of Lords held that if any employer had materially increased the risk of harm to the worker, they could would be jointly and severally liable and could be sued for the full sum, leaving it up to them to seek contribution from others and thus the risk of other businesses' insolvency. For a brief period, in Barker v Corus the House of Lords then decided that employers would only be liable on a proportionate basis, thus throwing the risk of employers' insolvency back onto workers. Immediately Parliament passed the Compensation Act 2006 section 3 to reverse the decision on its facts. It has also been held in Chandler v Cape plc, in 2011, that even though a subsidiary company is the direct employer of a worker, a parent company will owe a duty of care. Thus shareholders may not be able to hide behind the corporate veil to escape their obligations for the health and safety of the workforce.

Оскорбление

Клевета – это нанесение ущерба репутации человека. Она подразделяется на два вида: устная клевета (сlander) и письменная клевета (libel). Устная клевета – это распространение порочащих сведений в устной форме, а письменная клевета – через печатные издания (или посредством вещания). Оба вида имеют общие признаки. Чтобы совершить клевету, необходимо (а) сделать фактическое утверждение (б), которое невозможно подтвердить доказательствами его достоверности. Клевета не затрагивает выражение мнений, но соприкасается со сферой права на свободу слова, закрепленного в статье 10 Европейской конвенции.

Нарушение доверия

Суды Великобритании установили юридическую обязанность не разглашать конфиденциальную информацию о других лицах в определенных обстоятельствах, даже при отсутствии договорённости.

Экономические убытки и конкуренция

Экономические деликты защищают лиц от вмешательства в их торговую или предпринимательскую деятельность. Эта область включает в себя доктрину ограничения конкуренции и во многом была подчинена в XX веке законодательному регулированию в сфере коллективного трудового права и современного антимонопольного или конкурентного права. "Отсутствие единого принципа, объединяющего различные виды ответственности за экономические деликты, часто отмечалось". Два дела продемонстрировали связь экономических деликтов с конкурентным и трудовым правом. В деле *Mogul Steamship Co. Ltd.* истец утверждал, что конкуренты на "судоходной конференции", действуя сообща для демпинга, вынудили его покинуть китайский рынок чая. Однако этот картель был признан законным и расценен как "не более чем война конкуренции, ведущаяся в интересах их собственной торговли". В настоящее время это было бы расценено как преступный картель. В сфере трудового права наиболее известным делом является *Taff Vale Railway Co v Amalgamated Society of Railway Servants*. Палата лордов посчитала, что профсоюзы должны нести деликтную ответственность за оказание помощи работникам в организации забастовок с целью улучшения оплаты труда и условий работы, что вызвало такое недовольство рабочих, что привело к созданию Британской лейбористской партии и принятию Закона о трудовых спорах 1906 года. Другие деликты, используемые против профсоюзов, включают сговор, вмешательство в коммерческий контракт или запугивание. Благодаря недавнему развитию общего права, начавшемуся с дела *Hedley Byrne v Heller* в 1964 году и продолжившемуся Законом об искажениях 1967 года, жертва деликта в связи с введением в заблуждение получит компенсацию за чисто экономический ущерб, вызванный неверным истолкованием условий договора. Английская доктрина ограничения конкуренции стала катализатором для большей части того, что сейчас называется "законами о конкуренции" (или иногда "антимонопольным законодательством"). Эти законы призваны сдерживать тех, кто ограничивает "свободную конкуренцию" в рыночной экономике посредством монополизации производства, создания картелей, установления несправедливых условий торговли, цен и т.д. Английский подход традиционно отличается большой гибкостью и либеральностью в своей сфере применения, но был строгим, когда признавал определенное поведение ограничивающим конкуренцию. Многие из этих законов, принятых в конце XIX века, были направлены на ослабление профсоюзного движения, до реформирующего правительства 1906 года и принятия Закона о трудовых спорах 1906 года. Помимо общего права, вскоре после Второй мировой войны было принято законодательство, закрепляющее политику на законодательной основе: Закон о монополиях и ограничительных практиках 1948 года, за которым последовали Закон об ограничительных торговых практиках 1956 года и Закон о монополиях и слияниях 1965 года. Однако с 1972 года Великобритания подпадает под режим трансграничного конкурентного права Европейского сообщества, который содержится в основном в статьях 81 и 82 Договора о Европейском сообществе. Компании, создающие картель или сговор с целью нарушения конкуренции (статья 81) или злоупотребляющие доминирующим положением на рынке – например, посредством монополии (статья 82) – сталкиваются со штрафами со стороны государственных органов, а в некоторых случаях также с иском о возмещении ущерба. Важным вопросом в ЕС является то, следует ли придерживаться американского подхода к частным искам о возмещении ущерба для предотвращения антиконкурентного поведения. Иными словами, вопрос заключается в том, что следует рассматривать как частный правонарушение (как было установлено в деле о вертикальных ограничениях *Courage Ltd v Crehan*) и что следует рассматривать как публичное правонарушение, при котором только государственные органы правоохранительной деятельности компетентны налагать санкции. В 1998 году Соединенное Королевство привело свое законодательство в соответствие с современными требованиями, приняв Закон о конкуренции 1998 года, за которым последовал Закон о предприятиях 2002 года, режим которого соответствует режиму Европейского Союза. В качестве внутренних органов правоохранительной деятельности выступают Управление по честной торговле и Комиссия по конкуренции.

Economic torts protect people from interference with their trade or business. The area includes the doctrine of restraint of trade and has largely been submerged in the twentieth century by statutory interventions on collective labour law and modern antitrust or competition law. The "absence of any unifying principle drawing together the different heads of economic tort liability has often been remarked upon." Two cases demonstrated economic tort's affinity to competition and labour law. In Mogul Steamship Co. Ltd. the plaintiff argued he had been driven from the Chinese tea market by competitors at a 'shipping conference' that had acted together to underprice his company. But this cartel was ruled lawful and "nothing more [than] a war of competition waged in the interest of their own trade." Nowadays, this would be considered a criminal cartel. In labour law the most notable case is Taff Vale Railway Co v Amalgamated Society of Railway Servants. The House of Lords thought that unions should be liable in tort for helping workers to go on strike for better pay and conditions, but it riled workers so much that it led to the creation of the British Labour Party and the Trade Disputes Act 1906. Further torts used against unions include conspiracy, interference with a commercial contract or intimidation. Through a recent development in common law, beginning with Hedley Byrne v Heller in 1964, and further through the Misrepresentations Act 1967, a victim of the tort of misrepresentation will be compensated for purely economic loss due to the misconception of the terms of the contract. The English doctrine of restraint of trade was the catalyst for much of what is now called "competition laws" (or sometimes "antitrust"). These laws are a way of restraining those who would restrain "free competition" in the market economy, through monopolising production, setting up cartels, imposing unfair trading conditions, prices and so on. The English approach has traditionally been very flexible and liberal in its scope, but draconian when it did deem certain behaviour to be in restraint of trade. Many of these laws around the end of the nineteenth century were focused on the emasculation of trade unionism, until the reforming government of 1906 and the Trade Disputes Act 1906. Aside from the common law, legislation was introduced shortly after the second world war to foot policy on a statutory basis, the Monopolies and Restrictive Practices Act 1948, followed later by the Restrictive Trade Practices Act 1956 and the Monopolies and Mergers Act 1965. Since 1972, however, the UK has fallen under the cross border competition law regime of the European Community, which is found primarily in Articles 81 and 82 of the Treaty of the European Community. Companies that form a cartel or collude to disrupt competition (Article 81) or to abuse a dominant position in the market – for instance through a monopoly (Article 82) – face fines from the public enforcement authorities, and in some cases they also face a cause of action in tort. A huge issue in the EU is whether to follow the U. S. approach of private damages actions to prevent anti competitive conduct. In other words, the question is what should be seen as a private wrong (as was held in the vertical restraints case of Courage Ltd v Crehan) and what should be seen as a public wrong where only public enforcers are competent to impose penalties. In 1998 the United Kingdom brought its legislation up to date, with the Competition Act 1998, followed by the Enterprise Act 2002, a regime mirroring that of the European Union. The domestic enforcers are the Office of Fair Trading and the Competition Commission.

Ущерб

Основным средством защиты от причиненного вреда является компенсация в виде денежных средств, называемая "ущербом". В ограниченном числе случаев деликтное право допускает самозащиту, например, применение разумной силы для выдворения нарушителя. Это является защитой от иска о нанесении телесных повреждений. Кроме того, в случае продолжающегося деликта или даже при угрозе причинения вреда, суды могут вынести судебный запрет. Это означает предписание суда, не связанное с денежной компенсацией, например, запрет на продолжение или угрозу причинения вреда. В отношении лиц, умерших вследствие деликта другого лица, размер компенсации, которую могут получить их наследники или члены семьи, регулируется Законом о смертельных несчастных случаях 1976 года (заменяющим Закон о смертельных несчастных случаях 1846 года). В соответствии с пунктом 1А супруг или иждивенец погибшего может получить 11 800 фунтов стерлингов в качестве компенсации за утрату близкого.

Инструкции

В качестве средства правовой защиты от деликта, судебные запреты наиболее часто применяются в делах о причинении неудобств. Суд может наложить судебный запрет на деликтента, как, например, в деле Sturges v Bridgman. Это юридически обязывает деликтента прекратить или уменьшить деятельность, являющуюся источником причинения неудобств, а его нарушение может повлечь за собой уголовную ответственность. Судебные запреты могут применяться вместо или в дополнение к возмещению убытков (указанных выше).

Теория и реформа

Ученые и юристы выявили противоречивые цели для деликтного права, что в некоторой степени отражено в различных видах возмещения ущерба, присуждаемых судами: компенсационном, увеличении компенсации и штрафном или образцовом. В книге «Цели деликтного права» (1951) Гленвилл Уильямс выделил четыре возможных основания, на которых покоятся различные деликты: успокоение, справедливость, сдерживание и возмещение ущерба. С конца 1950-х годов группа экономистов, ориентированных на право, и юристов, ориентированных на экономику, подчеркнула важность стимулов и сдерживания, определив цель деликтного права как эффективное распределение рисков. Их часто называют движением «право и экономика». Рональд Коуз, один из главных сторонников этого движения, в своей статье «Проблема социальных издержек» (1960) утверждал, что целью деликтного права должно быть максимально точное отражение ответственности, при котором транзакционные издержки должны быть сведены к минимуму. Призывы к реформе деликтного права исходят из разных позиций, отражающих различные теории о целях права. Некоторые призывы к реформе подчеркивают трудности, с которыми сталкиваются потенциальные истцы. Поскольку лишь немногие из тех, кто пострадал в результате несчастных случаев, могут найти платежеспособных ответчиков, у которых можно взыскать ущерб в суде, П. С. Атия назвал эту ситуацию «лотереей с ущербом». В результате в Новой Зеландии в 1960-х годах правительство учредило систему государственного возмещения ущерба при несчастных случаях без вины. Подобные предложения были предметом официальных документов в Великобритании и широких академических дискуссий. Существует определенное пересечение между уголовным правом и деликтным правом, поскольку деликты, являясь частными исками, в прошлые века использовались чаще, чем уголовные законы. Например, нападение является как преступлением, так и деликтом (форма нарушения личных прав). Деликт позволяет лицу, как правило, жертве, получить средство правовой защиты, которое служит его собственным целям (например, путем выплаты компенсации лицу, пострадавшему в автомобильной аварии, или получения судебного запрета для прекращения действий, мешающих его бизнесу). Уголовные дела, с другой стороны, возбуждаются не для получения средств правовой защиты в помощь лицу – хотя уголовные суды часто имеют право предоставлять такие средства правовой защиты – а для лишения свободы от имени государства. Это объясняет, почему лишение свободы обычно является наказанием за тяжкие преступления, но не за деликты.

Scholars and lawyers have identified conflicting aims for the law of tort, to some extent reflected in the different types of damages awarded by the courts: compensatory, aggravated and punitive or exemplary. In The Aims of the Law of Tort (1951), Glanville Williams saw four possible bases on which different torts rested: appeasement, justice, deterrence and compensation. From the late 1950s a group of legally oriented economists and economically oriented lawyers emphasised incentives and deterrence, and identified the aim of tort as being the efficient distribution of risk. They are often described as the law and economics movement. Ronald Coase, one of the movement's principal proponents, submitted, in his article The Problem of Social Cost (1960), that the aim of tort should be to reflect as closely as possible liability where transaction costs should be minimised. Calls for reform of tort law come from diverse standpoints reflecting diverse theories of the objectives of the law. Some calls for reform stress the difficulties encountered by potential claimants. Because of all people who have accidents, only some can find solvent defendants from which to recover damages in the courts, P. S. Atiyah has called the situation a "damages lottery". Consequently, in New Zealand, the government in the 1960s established a "no fault" system of state compensation for accidents. Similar proposals have been the subject of command papers in the UK and much academic debate. There is some overlap between crime and tort, since tort, a private action, used to be used more than criminal laws in centuries gone. For example, an assault is both a crime and a tort (a form of trespass to the person). A tort allows a person, usually the victim, to obtain a remedy that serves their own purposes (for example by the payment of damages to a person injured in a car accident, or the obtaining of injunctive relief to stop a person interfering with their business). Criminal actions on the other hand are pursued not to obtain remedies to assist a person — although often criminal courts do have power to grant such remedies — but to remove their liberty on the state's behalf. That explains why incarceration is usually available as a penalty for serious crimes, but not usually for torts.